Зверь из Западной Марки

      Пытаясь выследить раненого Зверя, по обоим берегам реки вверх и вниз по течению прошлись оборотни. Мать Екатерина неоднократно выговаривала маркизу за то, что он берёт на службу тёмных тварей, однако оборотни слишком хороши в качестве егерей и разведчиков, и маркиз каждый раз отделывался очередным пожертвованием на нужды часовни, вместо того чтобы послушаться жрицу и разогнать своих шерстистых следопытов.       В поддержке боевого мага оборотни не нуждались, так что до самого ужина я помогала Гете щипать корпию. Да-да, подмастерье Коллегии целителей Генриетта Браун и боевой маг второго ранга Хильда Стерн своими ручками драли на бинты края застиранных простыней — края, как обычно, сохранились гораздо лучше серёдок — и разбирали на ниточки более изношенные места. Свора… прошу прощения, свита старшей жрицы, разумеется, тоже трудилась над перевязочными материалами, но исключительно для нужд часовни, поэтому Гете приходилось самой заботиться о том, чем она будет перевязывать раненых. Нанять себе настоящую помощницу, не подёнщицу-поломойку, её то ли жаба душила, то ли просто не позволяли средства — что впрочем неудивительно для мага, отрабатывающего обучение. Для обычного имперского мага, конечно, не из такой семьи, как моя.        — Буду писать ответ Роберту, — проворчала я, кидая очередную кучку корпии в чистую банку с широким горлом, — попрошу его узнать, откуда нашему лазарету привозили вату.        — Вату?        — Хлопковое волокно, которое не пряли-ткали, а как-то обработали, чтобы оно оставалось мягкой рыхлой массой, — объяснила я, немного удивившись тому, что целитель не знает подобных вещей: не такая уж это и новинка. — Немного похоже на вычесанную шерсть, — прибавила я не очень уверенно: немного же я этой вычесанной шерсти видела за свою жизнь. Могла и ошибаться насчёт её схожести с ватой.        — Дорого, наверное, — нахмурилась Гета.       Я неопределённо шевельнула плечом и потянулась за новым лоскутом. Я в качестве оплаты обучения подписала контракт с пограничной службой, где год шёл за два. Я могла бы отслужить пять лет по контракту долговому, но выбрала все десять с сохранением полного жалования, поэтому мне медяки считать не приходилось даже без денег моей родни, а дед, отец и прочие родственники то и дело присылали мне, «бедняжке, фактически без вины сосланной на восток», сотенку-другую в утешение. Даже после замужества. Особенно после замужества. Однако сыпать соль на финансовые раны Геты я не хотела и дипломатично заметила:        — Вряд ли дорого, если вату поставляют даже заштатным фортам на восточной границе. Узна́ю, где её можно купить, и закажу целый ящик, — мечтательно проговорила я. И злорадно закончила: — А квитанцию об оплате отдам матушке Екатерине в качестве пожертвования для часовни.       Гета сдавленно хихикнула, видно, представив себе реакцию святой матери на такое пожертвование, но тут же оборвала смешок: с Церковью вообще и с местной старшей жрицей в частности ссориться она опасалась. Я только вздохнула, вспомнив братцев-Барсуков, наших гарнизонных целителей.        — А как тебе вообще удалось выйти замуж? — вдруг спросила она. Должно быть, я сказала, что буду писать ответ мужу, и этого хватило, чтобы мысли Геты так резво скакнули с ваты и старшей жрицы на мой брак.        — Удалось? — удивилась я. Своё замужество я как-то не рассматривала в рамках удача/неудача.        — Ты же не просто маг, — пояснила она, — а ещё и боевой. И как только кто-то из мужчин не побоялся…        — Связаться со мной? — усмехнулась я. — Роберт Стерн — сотник пограничной службы. Ты думаешь, он робок и не уверен в себе?        — Но жена из тебя, уж прости… — чуть ли не обвиняюще заявила Гета. — Чуть что, в седло — и вместе с солдатами в бой.       Я пожала плечами:        — Роберта это, видимо, устраивало. По крайней мере за женой он в бою мог присматривать на законных основаниях.       Она нахмурилась        — У меня тоже где-то на границе с орками служит дальний родственник, — сказала она, не дождавшись от меня объяснений, как же именно я умудрилась заарканить сотника Роберта Стерна. — Звал меня в свой лазарет, но я отказалась конечно. — Она даже кругленькими плечиками передёрнула этак демонстративно. — Что я там забыла? Он ещё и посмеялся надо мной, — с обидой прибавила она. — Написал, что у них в гарнизоне никто ни магов, ни слишком умных баб не боится, даже алхимичку замуж взяли, даром что она сама без затей назвалась Гадюкой, когда звание подмастерья получала.        — А, — оживилась я, — Камилла Випера, пошли ей Создатель крепкого здоровья и отменной работоспособности? Мы, как получали жалование, постоянно скидывались и отправляли заказ в Рассветный Отрог: хорошее мыло, хорошая пудра, мальчикам бальзамы после бритья, девочкам всякие женские штучки для комфортной и безопасной жизни… Да, у неё тоже муж — сотник пограничной службы.       Гета, по-старушечьи поджав губы, покачала головой. Видимо, в мыслях укоряла Создателя и его Пророчицу за отсутствие справедливости в этом мире: бешеная сучка-стихийница и ядовитая гадина-алхимичка замужем, а она, добрая, отзывчивая и милосердная целительница — нет. Ну… что тут скажешь? Если магесса желает-таки выйти замуж, то может, ей стоит поискать не «нормального» мужчину, ценителя нежных, кротких и милых девочек, а такого, кому нравятся именно ведьмы?       Лезть к ней со своими бесценными советами я не хотела: мы всё же не близкие подруги, от которых, кисло морщась, выслушиваешь-таки справедливые, пусть и неприятные замечания. Однако сомневаться не приходилось — Гета ещё не раз и не два заведёт разговор о моём замужестве, и проще было отвязаться сразу.        — Вообще-то, мы с ним стали любовниками почти исключительно в силу крайне узкого выбора, — подавив безнадёжный вздох, сказала я самым суконным, пресным тоном, каким обычно пыталась объяснить начальству невозможность выполнить распоряжения оного. — В маленьком форте на краю обитаемого мира худо-бедно образованному человеку довольно сложно найти себе партнёра по вкусу. Но узнав друг друга поближе, мы с Робертом неплохо поладили. Примерно как младший брат маркиза с госпожой Эдвинной, — прибавила я с усмешкой.       Гета вытаращилась на меня, словно я мать Екатерину потаскухой назвала.        — Господин Бертран же её в столицу не взял с собой, — потрясённо проговорила она. — Приданое забрал, а её оставил здесь. И это, по-твоему, неплохо?        — Он оставил ей фамильный замок практически в полное владение, — возразила я. — Маркиз в её распоряжения по хозяйству, сколько я знаю, не вмешивается, его матушка переехала к нему в городской дом вместе с его женой… в сущности, это теперь её замок. Неплохо для дочери мебельщика.        — Мебельщик, скажешь тоже, — проворчала Гета и примяла корпию в банке, потому что вдвоём мы заполняли ёмкость очень уж быстро. — Отец госпожи Эдвинны, наверное, даже не знает, что такое рубанок и какой стороной его держат.       Я, тихонько фыркнув, подумала, что владелец мебельной фабрики, обставлявший своими изделиями дома всей состоятельной части Западной Марки, наверняка активно участвует в торговле лесом, которую ведёт маркиз. Как минимум, помогает советами; как максимум, имеет долю. И дочку свою предложил, а то и навязал в жёны младшему брату маркиза, когда вся маркизова семья, включая его вдовую матушку, перебралась в город. С удивительной лёгкостью оставив при этом замок и село при нём в вороватых ручках управителя. И нет, я не клевещу на незнакомого человека: мне рассказывали, что когда госпожа Эдвинна объявилась в замке, предшественник нынешнего управляющего живо попросил расчёт. Вот только получил его бывший управитель после почти двухнедельной ревизии — и не выплатил ли при этом немаленькую недостачу?        — В общем, — сказала я, возвращаясь к суконному тону, — если тебя это утешит, брак у меня практически фиктивный. Фиктивный не в смысле отсутствия консуммации, — уточнила я, — а в том смысле, что семьи как таковой у нас не было и даже никакого совместного хозяйства мы не вели: у меня были свои деньги, у Роберта — свои. А дочерью он вообще не интересовался, решив, видимо, что дав ей свою фамилию, долг мужа и отца он исполнил.       Ну да, Роберт страшно оскорбился, когда я сказала, что не претендую ни на фамилию его, ни тем более на деньги, потому что детей любой из Ларсенов прокормит хоть дюжину, а мои дети всё равно будут ведьмиными отродьями. «Мой ребёнок не будет ублюдком!» — в праведном негодовании заявил Роберт и потребовал, чтобы мы заключили брак. А про приданое даже не заикнулся. Потому что, оказывается, ему и в голову не приходило, будто я из тех самых Ларсенов. Те самые, по его мнению, просто оплатили бы моё обучение, так что я просто их однофамилица. Странно, что он, с его понятиями о чести и благородстве, не подумал о репутации моей семьи и о том, как важна она для меня. А ведь моя служба на границе была отличным поводом заткнуть рот любому недоброжелателю: да, я маг, но я честно и добросовестно исполняю свой долг перед Империей и Императором… в отличие от многих и многих прочих.        — Почему меня это должно утешить? — обиделась Гета.        — Извини, мне показалось, что ты чувствуешь себя как-то ущемлённой из-за моего замужества.        — Вовсе нет, — буркнула она, и больше, хвала Создателю, мы этой темы не касались.       Ужинали мы, добропорядочные магессы, а никакие не ведьмы, вместе с маркизом и его невесткой, сухопарой молодой женщиной, одетой дорого, однако довольно безвкусно (наверное, ей казалось, что жена младшего брата целого маркиза должна выглядеть роскошно, чтобы уж точно никто не усомнился в её статусе). Впрочем, за тем же столом сидел и бард, сильно пьющий, но до сих пор не растерявший остатков привлекательности мужичок, про которого болтали, будто он утешает госпожу Эдвинну не только душевными песенками. Создатель знает, что об этом думал маркиз. Возможно, он думал, что пока невестка держится в рамках приличий, это не его дело. В конце концов, она ведь могла уехать к законному супругу, который пытался на деньги её отца сделать какую-никакую карьеру при дворе, и этим здорово попортить ему жизнь, дочка мебельщика. Но она не мешала мужу жить так, как желает он, и наверняка хотела от деверя всего только ответной любезности.       Меня, впрочем, гораздо больше чужих интимных проблем волновало, удалось ли поисковому отряду найти если не самого Зверя, то хоть какую-то зацепку. Я даже, грубо попирая этикет, спросила об этом прямо за обеденным столом.        — Нет, — с откровенным неудовольствием ответил его милость. Он больше пил, чем ел, и неприличные за столом разговоры о делах его не смутили. — Как будто эта тварь то ли в небо взлетела, то ли обернулась рыбой и забилась под корягу, — ожесточённо прибавил он и выпил ещё бокал, хотя его бледное одутловатое лицо и без того уже опасно налилось кровью.       Я нахмурилась. Ну не знаю я существ, которые имели бы больше двух ипостасей. Если только шептун… однако он принял бы облик человека, а не зверя. Причём каждый раз это был бы облик разных людей, чем-то важных для тех, кого он хочет убить. До сих пор среди магов и учёных шли споры о том, считывает ли шептун человеческие мысли и эмоции, или он просто зеркало, бездумно отражающее наши тревоги и сомнения; но факт оставался фактом: для своей жертвы тварь выглядела именно тем, о ком жертва беспокоилась больше всего. И вообще, это ночной хищник, как и почти любая нечисть, а Зверь нападал и ясным утром, и пасмурным полднем — для шептуна немыслимо.        — Ваша милость, — сказала я, потерев опять занывший (к непогоде, что ли) правый висок, — может быть, мне обратиться за помощью к Искателям? Раз уж господин наместник отказал вам в помощи?       Маркиз поморщился. Должно быть, представил, как верный Клинок Церкви на два голоса со старшей жрицей зудит о том, что добрый прихожанин не должен принимать на службу тёмных тварей. Я всё же надеялась, что по такому серьёзному поводу глава отделения пришлёт «волкодава», а не кабинетного деятеля, годного только проверять детишек на предмет наличия магических способностей. А «волкодавы», с одной стороны, люди жёсткие, с другой — гораздо более понимающие, чем чиновники от Церкви, поскольку многое повидали и обычно успели уже избавиться от привычки делить мир на чёрное и белое.        — Господин наместник, — напомнила я, — считает, что несколько пропавших в лесу грибников и охотников — не повод гонять туда-сюда солдат. Даже если этих пропавших уже более двух десятков. — Оборотни, обшаривая берега речки, наткнулись на останки ещё двоих людей. Не местных, очевидно, раз об их исчезновении не ходили разговоры, но тем не менее убитых на землях маркиза.        — Да-да, — буркнул он. — У господина наместника есть заботы посерьёзнее, вроде каторжной колонии.       Я кивнула: лесоповал — это не шахта и не карьер, каторжники бегут оттуда регулярно, по одиночке и группами, а потом сбиваются в нешуточные банды, с которыми приходится как-то разбираться. А тут наместнику надоедают со всякой ерундой!        — Я потому и предлагаю написать своему куратору, — настойчиво повторила я. — Я подозреваю, что это какая-то нечисть, а не человек и не зверь. То есть, у нас имеется веский повод обратиться за помощью именно к Искателям.       Его милость опять поморщился, но почти перебив его, вмешалась госпожа Эдвинна.        — Мне кажется, госпожа Стерн права, дорогой брат, — проговорила она озабоченно. — Вспомните, началось с того, что людей находили мёртвыми почти в дне пути от села, а теперь Зверь нападает чуть ли не у самых ворот! Он как будто насмехается над нами.        — И чувствуя себя неуязвимым, наглеет всё больше, — подхватила я.       Маркизу пришлось кивнуть, соглашаясь с нашими доводами, но давать мне разрешение написать куратору он не спешил. То есть, я бы гораздо охотнее написала сразу главе отделения, но сколько моё письмо, отправленное с нарушением субординации, проваляется в столе какого-нибудь помощника его секретаря? Придётся просить о помощи куратора, хотя с ним у нас как-то не сложились отношения. Ну да, да, я самоуверенная стерва, не имеющая никакого понятия о почтительности, но я вообще-то не деревенская травница, а боевой маг второго ранга, восемь лет отслуживший на границе со степью. Не факт, что против меня, с моим-то боевым опытом, брат Леопольд успеет прочесть хотя бы первую строчку Очищения — полный Щит я могу поставить даже толком не проснувшись. И хотя сама я вовсе не уверена, что мы имеем дело с нечистью, придётся в своём письме налегать именно на подозрения в природе твари, убивающей людей. И постараться сделать это как можно вежливее, чтобы не ранить нежное самолюбие брата Леопольда.       Впрочем, для начала мне нужно получить разрешение маркиза. Это ведь он здесь хозяин, и действовать у него за спиной может оказаться очень вредно для моего здоровья, не говоря уже о репутации.       А он всего только обещал подумать над моим предложением.