Цветики

Кап. Кап-кап. Кап. Кап-кап. Холодные тёмные капли падали на лбы цветиков, что переплелись меж собой хвостами в эту звёздную ночь. Широко распахнутыми глазами, светящимися голубовато-зелёным светом, качались они на волнах, вглядываясь в небо. Динофиты, крохотные полупрозрачные цветики, что обитают в океане, никому из сухопутных своих сестёр неизвестны. Их полное название, динофлагелляты, которым назывались их давние предки, со временем сократилось. Как сокращается всё избыточное и ненужное в краю бесконечных волн. Ночью они сияют, а днём образуют, если вдруг случается им собраться, плотный красный "ковёр". Такое происходит, когда получают они достаточно питания: азота, фосфора и света. Необычный вид мало того, что может напугать несведущих, но ещё и обозначает высокую степень заражения всех попавших в место обитания динофит существ. Безобидные по сути, они при этом выделяют опасные токсины, и чем их больше – тем меньше вокруг становится рыб и других потенциальных охотников. Являясь водорослями, плавают динофиты чаще всего под толщей воды, слабо подсвечивая чёрные волны, если вдруг им захочется внутри них прокатиться. Выставив руки вперёд, плавают они не хуже рыб, но предпочитают проводить время, всплыв в спокойную и не слишком волнистую ночь на поверхность. Там, широко раскинувшись на спинах, динофиты смотрят в звёздное небо, изо всех сил светясь – и крохотные точки отвечают им тем же. Их формы причудливы, каждая динофит по своему уникальна. Вытянутые, круглые, завивающиеся они больше всего похожи на ожившие ракушки с милыми лицами. Оболочку их составляет амфиесма, тонкая структура, несколько напоминающая пластины панциря. Если бы только хоть одно существо додумалось, разумеется, называть "панцирем" смесь целлюлозы и белка. Сами динофиты о своём причудливом облике никогда не задумывались. Им не с кем было себя сравнить, а все вокруг выглядели не менее чудокавато, чем они сами – так к чему переживать? Напротив, если бы одну из таких водорослей случайно прибило к берегу, где бы прогуливалась привычная нашему взгляду цветик, то динофит бы воскликнула от ужаса от её вида. Ноги? Две прямые тонкие уродливые палочки вместо столь изящных и удобных хвостов, жгутиков и щупалец? Немыслимо! Однако для такого взаимодействия нужен был бы шторм невиданного масштаба, ибо обитали динофиты в самом сердце океана, и даже слыхом не слыхивали о таком понятии, как "суша". Они лежали друг на друге и смотрели на звёзды под убаюкивающее укачивание, и большего им в жизни ничего не требовалось... наверное. – Красиво же я сияю, Офи? – спросила динофит, нижней частью своей напоминавшая акулу. ...и всё же, был у некоторых динафит один маленький заскок. – Не так красиво, как звёзды, Нита, – сонно отвечала ей динофит, похожая строением на медузу. Названная Нита нахмурилась. Крупная, сильная, знаменита она была среди сородичей крутым нравом. Остальные её побаивались, и даже несколько сторонились, но только не названная Офи. Нита считала, что Офи просто не хватает разума на то, чтобы её испугаться. Нахмурившаяся Нита затем нахмурилась ещё сильнее, когда её нахмуривание было проигнорировано, и сияние её потускнело от злости. Нита хотела быть ярче, чем звёзды на небе, и в этом чувстве с ней соглашалась как минимум треть динофит. Звёзды – загадочные существа, что подмигивали им с другого конца неба. Динофиты были уверены, что мир – это круглый полый шар, по всей внутренней полости которого располагается океан, разделённый небом. Солнце, луны и другие загадочные небесные шары – это воздушные динофиты, что проплывают ровно посередине, разделяя их миры. Водорослевые цветики не были уверены, чем именно эти шары питаются, но явно видели, как они поделили меж собой территорию. Дневной воздушный динофит горел ярче всего, выжигая и обогревая одновременно, а ночные воздушные динофиты – просто мягко сияли, огибая мир по привычной дуге. Их форму сложно было понять, иногда они были немного откусаны, иногда – кто-то их практически доедал, оставляя только корку в виде месяца. Маленьким морским динофитам не хотелось вмешиваться в эти страшные разборки огромных светил. Но вот небесные звёзды... как же они порой на них злились. Те забирали на себя столько внимания, ещё и сияли так ярко и красиво – не чета динофитам. Если водоросли образовывали плотный ковёр мерцания, то звёзды плавали друг от друга на расстоянии, и каждая из них хвасталась на свой собственный лад. И даже течения не властвовали над ними, ибо передвигались звёзды невероятно медленно, высокомерно возвышаясь над всеми остальными существами. Кап. Кап-кап. Нита, Офи и тысячи других динофит в ту ночь оказались в подводной пещере. Плавать они, разумеется, умели и сами, но предпочитали позволять океану решать, куда именно их занесёт. То ли бывший кратер маленького вулкана, то ли большая воронка от ракеты (о возможном существовании которых эти существа даже не задумывались), место это наполовину оказалось затоплено водой и при этом не имело потолка. Всплески волн порой орошали немногочисленные сталактиты, с которых затем вода капала обратно в море. Местами под местом падения капель уже навстречу им росли сталагмиты. Один минеральный столбик таким образом и вырос, слившись в мутноватый сталагнат. – Офи, ты уж слишком сильно любуешься звёздами, – ворчала Нита. – Не забывай, что они – наши соперницы. – Это ты так думаешь, – возражала Офи. – А вдруг они светят специально для нас? – Именно этим они и занимаются! Специально красуются, чтобы нас разозлить. – А мне кажется, что они так хотят подружиться. Видишь, у некоторых мерцание прерывисто? Я думаю, это некий сигнал, их язык. Они пытаются с нами общаться! – Глупости говоришь. Совсем от ночных всплываний голову потеряла, – последнее Нита уже сказала тихо. Нырнув и проскользнув меж рук, щупалец, жгутиков и прочих отростков сородичей, Нита довольно резко выдернула Офи вниз за собой. – Ой! Та проскользнула следом. Десятки полупрозрачных удивлённых лиц в один миг промелькнули перед их глазами: – А вы куда? – спросило создание, немного напоминающее морского конька. Вдоль её хребта особо ярко светились крошечные наросты. – А что случилось? – трижды спросила на разный манер угловатая трёхголовая динофит. – Рядом что, есть рыба? Нам надо уплывать? – уточнила пятиконечная. – До утра ещё далеко! – возмутилась лысая одноглазая с длинным хвостом и жгутиками вместо ресниц. Но Офи так быстро протянули вниз, что она не успела никому из них вежливо ответить. Вместо этого она просто воскликнула: – Нита рассердилась! И все сразу успокоились. Нита на то и Нита, чтобы сердиться – так уж ей, Ните, положено. Две динофиты выплыли из сияющего ковра. Теперь они были двумя маленькими точками посреди пустого тёмного океана. Где-то высоко над ними продолжали светить сородичи, но, чем ниже Нита плыла, тем расплывчатее становились их очертания. В какой-то момент Офи, которую всё ещё за собой тащили, даже подумала, что она вновь смотрит на звёзды. – Смотри, а снизу мы тоже красивенькие! Прямо как звёзды! – не подумав, ляпнула Офи. От такого заявления Нита лишь сильнее разозлилась, резко остановившись и больно дёрнув Офи за один из жгутиков. – Какая же ты дурочка! Кто может быть на всём свете красивее динофит? Тебе что, уже собственный вид не нравится? Офи растерянно заморгала и начала махать руками в качестве протеста, образуя вокруг себя облачко пузырьков, слабо подсвеченных сиянием существ. Конечно, звёзды ей очень-очень нравились, но не настолько! – Я такого не говорила. Я считаю, что и звёзды красивые, и мы. Представь, как было бы здорово, если бы мы объединились! Плавали бы вместе в одних водах, и звёзды, и мы. Слабое сияние, а на его фоне – яркие вспышки. Да мы бы весь мир могли осветить, не хуже больших небесных светил! Нита схватилась за оба своих сердца. Одно у неё стучало сквозь полупрозрачную оболочку слева, другое – справа. В отчаянии воздев руки вверх и мысленно умоляя океан, чтобы он вернул разум её подруги на место, динофита поплыла ниже. – Эй! А я? Мне за тобой плыть, что ли? – растерянно спросила Офи. Подруга ей не ответила, а потому она решила следовать за ней. Мало ли, что может случиться с одинокой динофит в ночном океане. После долгого спуска они выплыли к коралловому рифу. Разноцветные округлые его выступы подсвечивались маленькими всполохами света, когда динофиты проплывали мимо. Фиолетовые, красные, жёлтые: всех цветов мира. Кораллы пока что спали, мощными своими наростами служа укрытием для всех желающих. Казалось, они и вовсе никогда не шевелились. Несколько острые на ощупь округлые скалы, так про них обычно думали новорождённые динофиты. Но каким-то образом каждый день кораллы подрастали на миллиметр-другой, поэтому до сих пор никто до конца так и не знал, живые они или нет, обладают разумом или просто существуют. Нита быстро плыла, лавируя меж ними с помощью хвоста и многочисленных плавников. Офи стоило больших трудов поспевать за ней, ведь медузье строение тела не предназначалось для резких поворотов. – Да куда же ты! Стой, Нита, тут уже могут быть рыбы. Это же коралловый риф. – Они все спят, давай быстрее. – Но куда мы вообще? Они спускались всё ниже. Мимо неподвижно застывших косяков уснувших рыбок с блестящей чешуей, мимо рогатых осьминогов и раскинувших лучики морских звёзд. Один раз Офи показалось, что она даже увидела очертания ската. Но этого просто не могло быть. Что забыли, из всех существ, скаты в океане? Всем известно, что они давным-давно уплыли на небо, край бесконечных вод и звёзд. Все по настоящему большие существа в их океане вымерли задолго до рождения динофит, и Офи знала только передаваемую из уст в уста легенду. Что раньше существовали киты, акулы, кальмары, касатки, и прочие создания, и были они размером, как несколько тысяч динофит, а то и больше. А затем случился Большой Шторм. С неба падали горящие звёзды, рассердившиеся на что-то. Они вздымали море от основания до самых облаков. За собой эти звёзды оставляли след из дыма, а в месте падения на долгое время вырастал высокий облачный гриб. И грибы эти, кажется, всё в их океане со временем напутали, невидимым мицелием коснувшись каждого существа. Исчезли и акулы, и киты, и касатки, словно никто из них никогда и не жил. Только белые кости на огромной глубине могли подсказать про их существование. Зато взамен появились динофиты и другие маленькие создания. А скаты, что прятались на самом дне, решили, что с них достаточно. Бросили они свои храмы, свои поля кораллов, свои фермы серебряных рыб и уплыли на небо, подальше от горящих звёзд и поближе к звёздам другим, далёким и холодным. Динофиты никогда ничего не строили. Да и зачем? Ведь волны и подводные извержения вулканов способны источить что угодно. Но уплывшие скаты были в строительстве настоящие мастера. И такие храмы, располагающиеся на самом дне, стали со временем домом для множества существ. Их облепили ракушки моллюсков, морские звёзды и ежи, но храмы продолжали твёрдо стоять, всеми своими колоннами упрямо упираясь глубоко в грунт. Точимые изменчивыми течениями, обвитые водорослями. Динофиты были уверены, простоят эти исполины до скончания веков. Сложно найти лучшего места для безопасного рождения потомства, и именно его в итоге и выбрала Первомать динофитов. Нита уже встречалась с ней однажды, и к ней же вела за собой Офи. Офи, впрочем, ничего о своём рождении не помнила, и уж тем более никогда не уплывала так далеко от родного ковра. Широко раскрытыми глазами она смотрела на остроконечный кончик храма, что уходил своим основанием глубоко во тьму. – Это... Такая странная скала? Почему в ней так много дыр? – Это храм. Первомать его так называет. – Ты ведёшь меня к Ней? – Офи дёрнулась назад, но Нита перехватила подругу мощной перепончатой рукой за желейный бок. – Поплыли уже. Вы просто поговорите. Уверена, потом ты не будешь в общем ковре свои глупости говорить. Нита раза в два превосходила Офи по размеру, а потому без труда стала опускаться вниз, не смотря на оказываемое сопротивление. Тьма вокруг них сгущалась, и даже света теперь хватало разве что на совсем крохотную область перед собой. Стало в разы холоднее, а многократно возросшее, по сравнению с поверхностью, давление неприятно давило теперь на крохотные мягкие тела. Вытянув руку вперёд, Нита передвигалась на ощупь. Примерно так, убегая от голодного малька, она и встретила Первомать в первый раз. Благо, она запомнила маршрут. Вплыть в левый проход, когда рука нащупает шероховатую выбоину. Сразу нырнуть как можно глубже вниз, упереться в неестественно гладкий камень, по которому скользят пальцы, и тут же оттолкнуться дальше. Дёрнуть Офи, чтобы не шумела и не плакала. Продолжить путь, скребя по гладкости, пока не нащупается шероховатость. Справа окажется очередной проход, и по нему следует плыть строго вниз, вдоль округлого цилиндра, пока не покажутся огоньки Первоматери. Как и тогда, существо, от вида которого в ужасе бы вскрикнул любой сухопутный цветик, мирно парило над центральной платформой. Пять округлых лучей, а по центру – зубастое лицо в широкой болезненной улыбке. Первомать светилась не хуже любой звезды, и источала поразительно зелёный свет, который никогда до того Офи не встречала в океане. Ядовито-зелёный, яркий, как сама жизнь. Каждую минуту Первомать извергала из каждого своего луча поток крохотных огоньков. Пока Офи и Нита плыли, она успела проделать так довольно много раз. Вытянувшись, Офи рукой перехватила плывущие вверх шарики. Выглядели они, как икринки – прозрачные, зеленовато-голубоватые с единственной чёрной точкой по центру. Они же беспрерывно шевелились под прозрачной кожей Первоматери, перетекая от её центра к лучам и обратно. Продольные и поперечные чёрные полосы покрывали, казалось бы, случайные места существа и отсеивали некоторую часть "икринок". Если шариков внутри становилось слишком много, то часть их начинала выталкиваться не сквозь сжимающиеся отверстия в лучах, но сквозь полосы – и разрезалась ими на квадратики. Тогда Первомать открывала пошире рот и втягивала внутрь себя воду, пожирая неудавшийся приплод. Первомать раз в двадцать превосходила Ниту по размеру. Да что уж там – любого динофита. Древнее большинства живущих, она просто бесперерывно рожала новых и новых потомков, не зная в лицо ни одного. – Смотри, Офи, как Она испугана, – шептала Нита. – Она застыла так с тех пор, как упала первая горящая звезда. Мне так эвглены рассказали. С тех пор и не может остановиться. – Это.. Это Она создала нас всех? Офи нырнула близко-близко к лицу Первоматери, на уровень её глаз. Широкие и расфокусированные, они далеко не сразу заметили динофита, продолжая таращиться вперёд, в бесконечную тьму заброшенного храма. – Эй, Офи. Не тревожь её. – Ты же хотела, чтобы я с ней поговорила? – Да, но я же образно... Она наш язык всё равно не понимает. Слишком много поколений прошло. Нита, оглядываясь по сторонам в поисках возможной опасности, не решалась подплыть ближе. Она ни на секунду не сомневалась, что в случае опасности успеет схватить подругу и уплыть, но предпочла на всякий случай остаться поодаль. – Видишь, что звёзды с ней сделали? Она так перепугалась, что теперь никак остановиться не может. Всё плодит и плодит. И тут Офи сделала серьёзное лицо и хлопнула щупальцами по обеим сторонам лица Первоматери, привлекая к себе внимание. Из-за маленького своего размера она не питала особых надежд, и существо действительно всё ещё её не замечало. Тогда Офи повисла прямо напротив здоровенного глаза и стала махать всем, чем можно: – Эй, Первомать! Я тут! И только тогда древнее создание её заметило. Извергнув вверх очередной бурный поток будущих динофит, Первомать с трудом, но сфокусировала зрачок на маленьком огоньке перед собой. Медленно открыла она рот, закрывая при этом острые полосы вдоль тела, чтобы набрать побольше воды: – Ыыышдрыы эм-на блы? – громогласно спросила она, басом своим поднимая водовороты пузырей. Офи пришлось крепко схватиться за лицо существа, чтобы не быть унесённой мощным потоком в сторону. Нита покачнулась даже на приличном и расстоянии, но ей не за что оказалось ухватиться. – Что, что? Я не расслышала! – Ыыышдрыы эм-на блы? – Офи! Уплывай! – воскликнула Нита, не зная, бросаться на помощь или уносить свой хвост как можно дальше. Офи на всякий случай попыталась повторить звуки и вибрации, издаваемые Первоматерью. С усилием напрягая локаторы, постаравшись настроить их частоты как можно ниже, Офи повторила: – Ыыышдрыы эм-на блы! Возможно, подумала динофит, это такое древнее приветствие. И впервые улыбка Первоматери начала казаться даже милой. Вечный спазм спал с её лица. Закрыв глаза, она с блаженством повторила: – Ыыышдрыы эм-на блы. Воды внутри неё копилось всё больше, шарики внутри сплющились и стали в беспорядке метаться под тонкой оболочкой. Поверхность Первоматери пошла буграми, но она не раскрыла острые полосы. После чего, неожиданно для всех, просто взорвалась. Было ли причиной то, что на некоторое время она перестала рожать или в чём другом – динофиты не распознали. Обеих отбросило прочь, буквально впечатывая в плоское вертикальное основание и обдавая сотнями мягких сияющих шариков. Некоторые из них ударились с такой силой, что разбились, и вытекшая из них жидкость подсветила пространство вокруг. – Гадость, гадость, гадость! – запричитала Офи, усиленно стирая с себя липкие комки. – Что ты наделала, – в ужасе шептала Нита, прикрыв рот ладонями, – как же мы теперь будем, без Неё? – Я ничего не сделала, – резким движением ажурного щупальца стирая очередное пятно, ответила Офи. – Просто повторила то, что Она мне сказала. Я даже не знаю, что это значит. – Видимо, это значило нечто важное! Иначе бы Она не взорвалась на месте. – Ну, и чего теперь переживать? Взорвалась и взорвалась, делов-то, – абсолютно расслабленно сказала Офи, закидывая пару конечностей за голову и переворачиваясь вниз головой. Нита взмолилась всем возможным подводным богам и, заодно, небесным светилам, чтобы даровали ей немного терпения. Но даже так, она не смогла удержаться от того, чтобы схватить перевёрнутую подругу за плечи и хорошенько встряхнуть, вспенивая воду вокруг: – Дурная твоя голова! Откуда же взяться новым динофитам, если Первоматери больше нет? – Дак мы, вроде, и сами способны давать потомство. Не так много, как Первомать, но... – Ты не понимаешь, – взвыла Нита, – именно Первомать давала нам новые формы! Каждый шарик, каждая клеточка внутри были уникальны, а мы способны только порождать то, чем являемся сами. – Ну и что? – Офи поправила свои мягкие головные наросты, что растрепались от встряски. – Разве плохо, что в океане станет больше таких, как я? Или как ты? Или как любая другая динофит? Нита отпустила её и устало потёрла пространство между глазами. Вместо того, чтобы и дальше спорить с подругой, она принялась плавать между медленно всплывающими шариками и перебирать их. – А что ты теперь делаешь? – Не исключено, что среди последней партии затесалась новая будущая Первомать. Надо бы Её найти, пока не уплыла. Офи перехватила подругу за руку: – Но зачем? Позволь течениям сделать своё дело. Даже если таковая здесь имеется, то не нам решать, где Она решит осесть. – Но наш ковёр!.. – Наш ковёр справится, – твёрдо сказала Офи. – Просто скажем им, что не будет новых форм, и что поддерживать размер ковра мы теперь должны сами. Нита, скривив лицо, передразнила её: – Ути-пути, поддерживать размер ковра, ути-пути, – пискляво протрещала она. – Глупая водоросль! Только подумай, теперь каждая из нас захочет, чтобы вокруг были такие же, как она. Совсем скоро все начнут драться, а то и хуже, чтобы в ковре главенствовали именно их потомки. Офи только качала головой в ответ на такую чепуху. Зачем им драться? Причём тут размер ковра? Океан бесконечен и, если того захотят, динофиты могут просто разделиться, рассредоточившись по всей его поверхности. Обратный путь подруги проделали в мрачном молчании. Нита наказала Офи приклеить к себе несколько шариков, то же самое проделала и с собой, разместив их вдоль хвоста – чтобы показать остальным, как доказательство того, что они встречались с Первоматерью. Ведь, пока шарики всплывут своим ходом, то уже превратятся в настоящих динофит, и ничего они никому не докажут. Не передать словами, сколько разных реакций и мнений получили Офи и Нита, когда вернулись к поверхности. Разумеется, обе умолчали о главном обстоятельстве, из-за которого Первомать взорвалась, но и без этого новость всех невероятно потрясла. Некоторые динофиты заплакали, некоторые рассмеялись. Кто-то злобно кричал, кто-то стал в ужасе завывать. Весь ковёр пришёл в движение и, как и предсказывала Нита, совсем скоро от него стали отделяться группки динофит, решивших поискать новое место, потише и поспокойней. Весь следующий день вода становилась всё прозрачней, всё меньше вокруг оставалось причудливых форм. Следующей ночью общее сияние уменьшилось настолько, что, подняв голову над водой, Офи едва-едва могла различить огоньки своих сородичей. И тогда, загрустив сильнее прежнего, стала она ещё сильнее вглядываться в ночное небо. Звёзды там ничуть не изменились. Как и раньше, они молча смотрели в ответ, подмигивая краешками лучиков. Белые, смотрели они из небесных глубин. Офи моргала, и они моргали вместе с ней. Офи махала им щупальцами и надеялась, что они делают ровно то же самое с другой стороны планеты. – Что же я такого сказала Первоматери? – так бормотала динофит, пока вокруг покачивались волны. – Ыыышдрыы эм-на блы... Кто бы мог в нашей части океана знать язык Древних? Вдруг, это действительно что-то важное? Вдруг, нам следовало услышать и понять? Долго думала Орфи, а затем встрепенулась. Радостно подняв вокруг брызги, она рассмеялась собственной мысли и быстро нырнула под воду, с усилием толкая себя вперёд. Никто физически не мог выучить язык Древних, ибо практически все они вымерли. Но жили в океане существа, что немного походили на динофит и обладали свойством, позволяющим им сохранять свои копии на протяжении тысяч поколений. И, следовательно, память. Офи поплыла вдоль коралловых рифов на поиски эвгленовых водорослей, или, как называли их сами динофиты для краткости: эвглен. *** Нита тем временем практически перестала появляться на поверхности, а потому и не знала про замысел своей подруги. В коралловом укрытии она стала приглядывать за уцелевшими шариками, заодно перехватывая новые, если те проплывали мимо. Дело это было сложное и неблагодарное – она слепила их всех в единую кадку, как порой поступают рыбы. Но даже так: то крабик ухватит нескольких клешнёй, то мелкая рыбёшка попытается втянуть их внутрь своего склизкого рта. Как жалела в такие моменты динофит, что не была она акулой из легенд! Тогда бы острыми зубами могла она отпугнуть любых рыбёшек, а то и отобедать ими. От недостатка солнечного света Нита быстро ослабела, но не хотела оставлять шарики без присмотра. В её голове всё чаще всплывали старые сказки про огромных существ. Вдруг, Первомать собирала в себе их останки и перерабатывала в маленьких динофит? Ните было приятно думать, что в прошлой жизни она могла оказаться акулой. Китовой! У неё, наверняка, много клыков, ведь это же акула – так рассудила Нита. Шарики славно прилипли друг к другу. Местами на них уже проступали зачатки будущих лиц: то один зрачок проплывёт в цитоплазме, то другой. У некоторых вокруг ядер образовались клетки, что в будущем будут сокращать жгутики. Нита внимательно наблюдала за каждым шариком. Но как ей отличить будущую Первомать? Вот, на следующий день у них стали проступать на поверхности бугорки: будущие хвосты, жгутики или плавники. Посчитав их количество, Нита убрала поглубже тех, у кого насчитала пять конечностей. В следующие разы, когда нападали морские обитатели, они первым делом добирались до тех, кто остался ближе ко входу. Но за их судьбу Нита сильно не переживала. В конце концов, динофиты отличались от планктона разве что размером и наличием сознания. А шарики... Шарики ещё даже не вылупились, чтобы о них переживать, так Нита рассудила. День за днём, жертвуя остальными, Нита смогла уберечь три шарика. Одним утром первый из них вылупился в пятиглавую динофиту: – Кто есть мы? Кто мы есть? – хором спросили все пять голов. – Динофлагелляты. – Ты породила нас? – Нет, это сделала Первомать. Я тут просто жду её новое воплощение. А теперь – плывите выше, пока не найдёте своих сородичей. Пятиглавая уплыла, быстро перебирая маленькими жгутиками вдоль тела. Медленно, к середине дня, вызрел второй шарик. Три нижних отростка слились в один, образуя хвост с двумя длинными плавниками. Нита недовольно цокнула на это зрелище. – Ты не рада моему рождению? – обеспокоенно спросила динофит. – Нет, – честно признала Нита. – Я ждала кое-кого другого. Плыви выше, там тебе будут рады. – Кто? – Рыбы, в основном. Но, желательно, твои сородичи, если ты сможешь до них доплыть. – Какая мне теперь разница? Никто не рад моему появлению сейчас, и, значит, никого оно не порадует после. Я останусь здесь, с тобой. По крайней мере, тут я уже знаю, что мне не рады, и дважды не расстроюсь. Нита пожала плечами. На последний шарик она смотрела с тем чувством, что ей и хотелось надеяться, что она угадала, и боязно было, что надеется она зря. Вот вытянулся один лучик, как у морской звёзды. Второй. Третий и четвёртый отросли почти одновременно. Нита задержала воду в жабрах, волнуясь всё сильнее. Последний лучик приобрёл вид торса, рук и головы, и из Ниты вышел раздражённый стон. – Столько времени с вами провозилась, а вы все оказались бесполезны! – сердито крикнула она и скрылась в темноте, резко ударяя хвостом. Две оставшиеся растерянно переглянулись. – Как тебя зовут, динофита? – Не знаю. А тебя как зовут, динофита? – Не знаю. – А как звали её? Тоже не знаешь? – Угу. Две динофиты растерянно плавали внутри коралла. Не решаясь сдвинуться с места, они решили оставаться там, пока что-то не поменяется. Что именно, они не могли сказать. Но им хотелось побольше света вокруг, и что-то внутри них говорило, что он должен в какой-то момент появится. – Может, станет светлее, если у нас будут имена? Давай, я буду Фита, – сказала четырёхконечная. – Хорошо, тогда я буду Дино. Они пожали друг другу руки и, на всякий случай, плавники. Светлее им от этого не стало, но уютнее – точно. *** Офи меж тем с трудом, но нашла эвгленовые водоросли. Маленькие, они рассредоточились по всему океану и не так уж часто кучковались, в отличие от динофит. Зелёные, округлые, с парой жгутиков для передвижения, эти крохи никуда не торопились и практически не передвигались самостоятельно. Десятки подводных течений служили им хвостами, пока эвглены только блаженно жмурились на пробивающиеся сквозь толщу воду лучи светила. Хлоропласты в их цитоплазме работали без устали, насыщая воду вокруг кислородом. Иногда рыбки подплывали к ним просто чтобы втянуть немного обогащённой влаги и уплыть дальше. Наесться этими водорослями в любом случае было невозможно, и нападали на них разве что в уж совсем голодные времена. Офи помахала нескольким эвгленовым водорослям, подплывая ближе. – Привет! – проурчала она жабрами. – Привет, привет, привет! – запищали в ответ крохи. У каждой из водорослей был только один глаз, и тот – тёмный по всей своей поверхности. Невозможно определить, куда именно он смотрит, но Офи надеялась, что на неё. Хотя бы из чувства вежливости. – Говорят, вы в основном делением размножаетесь. Это правда? – Правда, правда. Смотри, смотри! Одна из водорослей жгутиком оттолкнулась в воде, рывком подплывая ближе. С улыбкой повиснув напротив, она сразу же начала делиться напополам, словно это было нечто простое и самое что ни есть обыкновенное. Но Офи несколько раз передёрнула плечами и скривила лицо, пока наблюдала. Сначала у эвглены разделился единственный глаз, медленно растянувшийся пополам одновременно со ртом. Хихикая от выражений лица Офи, эвглена медленно стала отрываться от самой себя, при этом растянувшийся глаз её лопнул, оставаясь в обеих новых оболочках. С влажным хлопком водоросль закончила деление и обе новые половинки воскликнули: – Та-да! Офи тут же запуталась, какая из них по итогу оригинальная, а какая – копия. Обе вышли чуть меньше остальных. «Видимо, со временем наверстают размер обратно», – так она подумала. А ещё, Офи наконец-то поняла, почему Нита так расстроилась исчезновению Первоматери. Ведь теперь им, динофитам, тоже предстоит делиться надвое, если они не хотят исчезнуть из океана, как Древние. – Маленькими быть удобно, – пояснила эвглен. – Никто нас не боится и никто нас особо не ест, разве что случайно. Так что мы делимся, когда немного подрастаем, чтобы сохранить свой размер. Кто не хочет делиться – те вырастают побольше, но их по итогу быстро съедают. Мы же не умеем быстро плавать или кусаться. – Логично. Офи растерянно нахохлила плавники. От увиденного она уже и подзабыла, зачем вообще к ним приплыла. Даже зрелище взорвавшейся Первоматери было не таким сбивающим с толку, как процесс деления. «Ах, да! Странные слова». – Ыыышдрыы эм-на блы, – сказала она малюткам. – Какие глупости! – воскликнули они. – Да нет же! Я хотела спросить, что эта фраза значит, а не говорить её. – А зачем тебе этот скучный старый язык? Говори на новом, – хором ответили эвглены. – Да я и говорю. Но мне хочется узнать, что значит эта фраза. Вы же помните речь Древних, да? Эвглены смущённо переглянулись. Самая дальняя из них приподняла жгутик: – Если честно, то не очень. Так давно это было, так много времени прошло. Мы редко говорим. Больше – плаваем. Если бы ты не приплыла, то не говорили бы между собой вовсе ещё несколько суток. – Почему? – Потому, что мы одно и то же. И думаем мы одинаково. Если одна из нас что-то подумала, значит, подумали и остальные. А если все вместе подумали, то все вместе с этим и согласились, всё просто. Зачем тратить время на слова? Офи представила себя в окружении своих маленьких копий. Они бы точно не скучали и не плавали так лениво, как эвглены! Офи хотелось верить, что вместе со своими копиями, они бы стали пытаться понять сигналы звёзд и учиться с ними говорить. В тайне от других динофит она уже пыталась этим заниматься. Правда, пока что ничего не понимала. Но верила, что это возможно. – Ыыышдрыы эм-на блы, – повторила Офи. – Фраза же короткая. Давайте, вспоминайте. – А что нам за это будет? – А я вас... Не знаю... О, Нита! – Такого слова мы не знаем. – Нет, нет. Я отнесу вас к своей подруге, Ните! Она очень быстрая и сильная, она сможет вас некоторое время охранять. Скажем, двое суток. – А зачем нам это? – засмеялись и закружились эвглены. – А затем, что я вам за это время покажу, что находится на поверхности. Вы же никогда не поднимались за пределы воды? Это хорошее знание и, увидев один раз, ваши следующие копии смогут их передавать дальше. Эвглены очень растерянно моргали единственным глазом. – Что значит "за пределы воды"?.. *** Нита продолжала выискивать и оберегать шарики. Днём она их собирала и складывала по разным местам рифа, прилепляя друг на друга в труднодоступных местах, а ночью отдыхала и заодно их охраняла. Сон в привычном смысле ей не требовался – хватало нескольких минут с закрытыми глазами, чтобы восстановить силы. А чтобы течение её никуда не унесло за это время, привязывала она себя за хвост обрывками водорослей к любой доступной поверхности. Но ни один из шариков не вырос точной копией Первоматери. Верная себе, в последний свой миг она выпустила самые разные формы динофит. Игольчатые, завивающиеся, прямые, изгибающиеся: но ни одной точно такой же, как она сама. «Наверное, Первоматери было очень одиноко там, внизу. Может, она ждала, что её кто-нибудь навестит все эти циклы и не знала, сколько детей уже спокойно плавает в океане? Будь я на её месте, то точно бы так думала». Ните хотелось сделать что-то приятное напоследок, но всё никак не выходило. Когда она рассерженно плыла мимо рифа, её остановили две знакомые динофиты. – Привет! Я Дино, а это Фита, – сказала ей одна. – Не видите, что я занята? – грубовато ответила Нита, не останавливаясь. – Я ещё не нашла того, что ищу. – А мы не нашли других динофит, о которых ты говорила, – сказала Дино. – Наверху никого нет. – Да как же, нет! Там очень большой ковёр водорослей, что светятся в темноте. Просто плывите вверх ночью, и увидите. – Мы несколько раз пытались. Но там пусто, – сказала Фита. Одно из сердец Ниты пропустило удар. Она схватила обеих за бока: – Не может этого быть. А Офи? Вы видели Офи? – Кого-кого?.. *** Офи никак не могла найти Ниту. Поиски эвглен отвели её далеко от привычных мест, и, сколько не выглядывала по ночам динофит из воды, всё никак не могла она увидеть привычного мягкого свечения среди тёмных волн. Зато звёзды стали в несколько раз ярче. Теперь, когда ничто, кроме небесных светил, не перебивало их свет, они ничем не отличались от россыпей подводных кристаллов. Помимо глубины и всполохов, Офи увидела, что небо не однородно синее. Там есть фиолетовый, розовый, оранжевый и другие оттенки едва заметного сияния. «Мы всё не так поняли. На самом деле, звёзды это, наверное, сияния на хребтах скатов. А вот то мягкое свечение – вот они, настоящие небесные динофиты! Поэтому-то я никогда не могла понять их. Скаты точно, если и подают сигналы, то на языке Древних». Фразу, что ей перевели эвглены, Офи теперь очень хотелось рассказать Ните. Но, так как она не смогла её найти, то ей пришлось самостоятельно два дня охранять водоросли, чтобы выполнить данное им обещание. Ночью она прятала крох под свою медузью шляпу, а утром и днём поднимала над головой, показывая и горизонт, и светило. – Ой, как горячо! Ой, как светло! – радостно пищали они при возвращении в воду. Динофит в окрестностях совсем не осталось. Офи играла с эвгленами дольше, чем планировала, и те стали плодиться вокруг неё. Каждая из них разделилась, затем разделились и те, что разделились. И так, маленькое облачко зелени стало плавать у поверхности. Пусть динофит находила их милыми, она всё равно очень скучала по сородичам, вглядываясь в горизонт каждую ночь. Когда ей становилось совсем тоскливо, она пела низким тембром: так звук в воде, она считала, распространялся дальше. – Аууу. Ауууу, – напевала она, надеясь, что кто-то её услышит. ** Однажды грянул шторм. Не самое приятное событие – огромные волны вздымаются, спотыкаясь об изгибы дна, и с оглушительным грохотом обрушиваются вниз. Страшный ветер проносится меж ними, холодный и беспощадный, а звёзды прячутся за тяжёлой пеленой облаков. Офи хотела, как обычно, нырнуть поглубже – чтобы успеть выйти из подвижных слоёв воды, но перед этим она заметила где-то вдалеке маленький огонёк. Был ли это отблеск звёзд? Или кто-то из её сородичей решил навестить эту часть океана? Ведь она так часто пела и, быть может, кто-то её наконец услышал. Вне зависимости от ответа, Офи решила, что ей нужно проверить всё самой. – Прощайте, эвглены. И ныряйте обратно, тут сейчас будет всё трясти, – сказала она маленьким водорослям. – А что это? А что происходит? Мы не можем плыть быстро, мы же маленькие и со жгутиками! – Тогда... Ну, держитесь друг за друга крепче, – и Офи быстро поплыла в сторону замеченного огонька. Позади неё поднялась волна, сопровождаемая восторженным писком: на такой высоте эвглены ещё никогда не катались. *** Тем временем, Нита тоже плыла на встречу с увиденным вдалеке огоньком. Казалось, сам океан подгонял её в спину. Не раз и не два поднимало Ниту над его поверхностью, и больших усилий ей стоило изо всех сил светиться и искать такой же отблеск в ответ. Мир переворачивался с хвоста на голову и обратно, её мотало из стороны в сторону в бурных водах. Сердясь на океан за то, что тот не даёт ей спокойно плыть, Нита, когда в очередной раз оказалась на гребне волны, ударила ту хвостом: – Да успокойся ты уже, ну! Не видишь, я занята? – крикнула она сквозь шквальный ветер. Волна не оценила такого обращения и вновь направилась вниз. И, прямо под местом её скорого падения, Нита увидела подозрительно знакомую округлую форму. – Офи! – сначала радостно, а потом и с паникой воскликнула Нита. – Офи, ныряй! Волна обрушилась, тут же захватывая обеих в новый виток. Динофиты вцепились друг в друга, чтобы опять не потеряться, и на перебой верещали, когда их уж слишком сильно бросало, крутило и швыряло по округе. Любое другое создание бы разбилось от подобного, но тела динофит являлись такими же крепкими, как и мягкими: не без труда, но они сохранили и форму, и целостность вплоть до конца шторма. *** Всё утихло так же быстро и внезапно, как и началось. Ну или океан их помиловал и отбросил подальше от эпицентра – динофиты так и не определились, что именно послужило причиной их спасения. – Ты в порядке? – спросила Нита, критически осматривая щупальца подруги. Она даже приподняла ей шляпку на голове, и оттуда выскользнула маленькая эвгленовая водоросль. Несколько контуженная произошедшим, она тут же пискнула: – Больше я так кататься не хочу! И все присутствующие с этим согласились. Отдыхая, все трое по старой традиции всплыли обратно на поверхность, когда волны совсем улеглись. Ночь близилась к концу, и на горизонте уже начал розоветь рассвет. – Так зачем ты уплыла от ковра, Офи? – не выдержав, спросила Нита, повернув голову. – Я хотела узнать, что значит: «Ыыышдрыы эм-на блы». – И что же это значит? Офи, отвернувшись, радостно взглянула на рассвет: – «Всё наконец-то закончилось». – Вот оно как. Они немного помолчали, не зная, что на это можно сказать. – А знаешь, внизу в коралловом рифе прячутся две динофиты. Дино и Фита их зовут. Может, хочешь их увидеть? – спросила Нита. – Можно. А знаешь, до шторма я подружилась со множеством эвгленовых водорослей. Может, ты и их захочешь посмотреть? Ну, если их совсем далеко не раскидало. – Можно, – кивнула Нита. – Можно, – пискнула эвглен. И таким образом, для водорослей, как и для всего океана, наступил новый день. Ковры, что зелёные, что красные, именуемые порой "цветением воды", по прежнему образуются и распадаются по всему океану. И плещутся в них маленькие динофиты вперемешку с эвгленами. И если не спрашивать у них, что именно каждая из них думает про звёзды, то чувствуют все они себя хорошо.