Цветики

Маленькая, но не считающая себе более таковой, Коль'И решила покинуть труппу колокольчиков. Не потому, что ей не нравилось быть погонщицей жуков. Не потому, что она устала от ярких шляпок соратниц, украшенных бубенцами да монетками. Не потому, что до сих пор её считали худшей, ведь была она хромоножкой. И даже не потому, что труппа потихоньку увядала, ведь осталось в ней всего две примы. Коль'И захотела уйти потому, что увидела, как её наставница, Иль'Ки, умирает. Всё менее ловко Иль'Ки жонглировала, всё сложнее той становилось сгибаться в торсе и вытягивать свои несоразмерно длинные руки к непоседливым росткам. Насекомовидные ножки-лапки, на которых Иль'Ки раньше так хорошо прыгала, теперь стали стираться. Коль'И было больно смотреть на то, как желтеют по краям её лепестки, как всё меньше остаётся в них красок. И потому малый колокольчик решила, что ей пора пуститься в своё собственное путешествие. Отыскать новую труппу, возможно – основать собственную. Поэтому, когда в городке гиацинтов ей повстречались три путешественницы: Пан'Тюль, Перси и страшное гибридное создание, Игиг, она безо всяких сомнений попытался напроситься с ними в путь. – Впереди зима, – убеждала их Коль'И, – а у меня как раз есть ручной жук. Верхом на нём ноги не так сильно замёрзнут, да и ледышки не проколят вам подошвы сапог. – Это хорошо, но мы видели, как ты пришла в город со своими сёстрами, – отвечала ей Перси. – Почему ты хочешь их бросить? Разве обижают они тебя? – Не говоря уже о том, – строго продолжала мысль Пан'Тюль, – что ты, колокольчик, хромоножка. Никаких обид, но путь зимой это никак не весенняя прогулка под солнышком. Ты будешь нас замедлять, от чего замёрзнет вся группа. Нет, колокольчик, ты с нами не пойдёшь. – Пан'Тюль! – Перси густо покраснела от смущения за подругу. – Зачем же так грубо? – Я не сказала ничего плохого, только правду. Если слово хромоножка тебя смущает, то я извиняюсь за него, не в моих намерениях было кого-то обидеть. Впрочем, ответа это не меняет. С нами колокольчику нельзя, ни на жуке, ни без. Коль'И развернулась и, прихрамывая, убежала. Ей правда стало обидно, но не из-за слов тюльпана. Скорее из-за того, что она была права, и взять её к себе им троим стало бы очень и очень накладно. В таком состоянии её и нашла Иль'Ки, что неспешно прогуливалась по городку, любуясь каменной кладкой и цветными флажками, протянувшимися над улицами. Осень продвинулась достаточно глубоко, но в тот день солнце мягко выглядывало из-за мрачных облаков. – Я говорила с той, кого они называют мэром гиацинтов, – сказала Иль'Ки после обмена приветствиями, – она безумна, Коль'И. Не ходи к ней и не говори ни о чём. От таких новостей шляпка маленького колокольчика приподнялась от любопытства, а вечно скрытые глаза теперь смотрели прямо наверх. Уж чего-чего, а запрещать ей что-либо делать не стоило без уж очень веских причин, и Коль'И не терпелось узнать, что же такого случилось. – Мэр гиацинтов очень заинтересована во... Мне? – Иль'Ки с удручённым видом покачала головой. – Она мечтает помочь своим двум подчинённым-вьюнкам. Не смотря на отопление, не смотря на то, что в их доме тепло, они уже практически завяли. Век вьюнков ярок, но недолог, и мэр хочет изучить моё строение, чтобы его продлить. Она спрашивала, как именно меня собрали по кусочкам, как приделали крылышки и хитиновые пластинки. Но я... Не очень хочу вспоминать. А если и вспомню, то ничего полезного ей не скажу. Коль'И взглянула на странно искривлённые, но очень прыгучие лапки-ножки Иль'Ки. Она была бы очень не против получить такие же или похожие. Но, зная, как это расстроит наставницу, сказала ей не это, а другое: – Да уж, звучит безумно. И что так называемая мэр планирует сделать со вьюнками? – Привить их себе, насколько я поняла. У Коль'И передёрнуло лицо, на что Иль'Ки с грустным пониманием улыбнулась. Прививка, а точнее – прививание, действительно существовало у некоторых видов цветиков. Но в основном это действие производили с ветвями, когда требовалось переместить домики цветиков с упавших деревьев или сорванных ветром веток кустов. "Привить" одного цветика к другому звучало мерзко на слух Коль'И. – Мэр и правда сошла с ума, – мрачно пробурчала колокольчик, – если даже такая истина жизни, как увядание, ей кажется решаемой проблемой. Она погубит и себя, и своих любимых вьюнков. А крайней выставит тебя, если ты ей хоть слово скажешь, Иль'Ки. – Я и не собираюсь, – гибрид тяжело вздохнула. – Вот только кто же будет слушать цветика из труппы колокольчиков?.. Мэр, вдохновившись одним моим внешним видом, уже позвала с болот пару учёных насекомиков. Думаю, они и рады будут провести сей ужасный эксперимент прямо посреди городка. Она даже зачем-то уже завербовала некую Игиг для посильной помощи. – Игиг? – Коль'И ахнула. – Я её знаю! Это гибрид, что путешествует с тюльпаном и цветиком персика. Но чем она может им помочь? – Насколько я поняла, Игиг готова избавиться от своих лапок, если ей помогут найти способ, как... – тут Иль'Ки резко замолчала, прервав саму себя кашлем. То был её секрет. Цветики-гибриды не могли питаться обычной почвой, после манипуляций насекомиков она переставала их насыщать. Нет, для питания им требовалась либо "скверна", заражённая почва с фиолетовым отливом, либо лимфа из тел насекомиков. Способ был для Иль'Ки отвратительным, а потому, стыдясь его, скрывала она свою особенность даже от воспитанниц, даже от Коль'И, которую любила, как собственный росток. В золотистых глазах, обрамлённых синими ресничками, Иль'Ки хотелось выглядеть пусть и несколько кривоватым, но добрым и мирным цветиком. А разве же сочетается странный способ питания с подобным представлением?.. Вот и Иль'Ки думала, что нет. – Так чего же Игиг хочет? – не унималась Коль'И. Она пока ещё не слишком хорошо понимала драматичные паузы. – Я... Не особо поняла. Но что-то ей пообещали, это точно, – с ласковой улыбкой соврала Иль'Ки. – Давай лучше о деле. В вечерних представлениях мы планируем меняться много и часто, пока заморозки не укрепились. Наши жуки уже пытаются зарыться в землю, и не пройдёт и семи дней, как они впадут в спячку. Хотя, думаю, ты и так это знаешь. Коль'И задумчиво кивнула. Действительно, порученные ей жуки-рогачи нервно перебирали лапками в своих временных стойлах, время от времени пробуя зарыться сквозь накиданную для комфорта жухлую листву. – Хорошо, я буду во время, – обнадёжила колокольчик гибрида. На том они и попрощались. Коль'И побрела по улицам городка дальше, перебирая подобранной палкой прутья в заборчиках между домами. «Какая бессмысленная трата металла. Зачем тут эти смешные прутья? Если потянуться, то даже я смогла бы легко перелезть. А эти завитки, а фигурные листики? Один такой кусочек стал бы россыпью звеняшек, что порадовал бы каждую из моих сестриц. И это не вспоминая ведёрки, лопатки и наконечники копий!» Сама Коль'И умела обращаться только с двумя видами оружия – самодельной, но верной своему делу рогаткой да пращой. Пращу она использовала редко, целиться ею ей выходило не с руки, но на всякий случай сплетённые верёвки с расширением посередине сопровождали её в качестве пояса. Пока праща находилась без дела, к ней же крючком подцеплялась маленькая рогатка. Отчасти поэтому Коль'И так смело гуляла одна. Натренировавшись на чучелках в лагере, не сомневалась она в своей зоркости и меткости, а потому даже почти не испугалась, когда на окраине городка к ней навстречу вышел насекомик. Только несколько отошла в сторону, чтобы с ним не пересечься. Однако насекомик свернул обратно к ней! И так они почти танцевали, медленно приближаясь друг к другу. Насекомик тот на вид выглядел странно даже по меркам самих насекомиков, подобных ему Коль'И никогда не встречала, и с первого взгляда становилось понятно, что прибыл гость города издалека. Раскрас тонкого существа на шести лапках очень напоминал осиный, но структура тела выходила длиннее, вытянутее, брюшко раза в два превосходило основное тело, а на его конце повис крупный полупрозрачный овальный шарик. От его основания тянулись два яйцеклада, столько же Коль'И увидела и антенн у насекомика. Ходил он странно, покачивая неестественно выглядящим шариком на брюшке. – Приветствую, цветик колокольчика! – прожужжал насекомик. По интонации и высоте звука Коль'И сразу определила, что перед ней самка. Цветик остановилась шагах в десяти, демонстративно положив ручку на рогатку: – Привет. А ты что за насекомик? – О, не переживайте. Я цветиками не питаюсь, – радостно прожужжали в ответ. – Слышали ли вы о наездниках мегариссы?.. Если нет, то не страшно. Главное, что вам стоит знать – для вас я угрозы не представляю, маленький цветик. Но в целях научного интереса осмотрела бы вашу шляпку. Уж очень она красивая. Коль'И в свою очередь интересовал шарик на конце брюшка мегариссы, поэтому обе осторожно обменялись осторожными потрогиваниями. – Красивый шарик. Блестит, но мягкий. – Красивая шляпка. И прожилки хорошего цвета, спасибо. Очень интересно. С этими словами мегарисса обмакнула переднюю тонкую лапку в чернильницу на поясной сумке и ею же сделала заметки в небольшом блокнотике. – А вот эти штуки у тебя сзади, это ведь жала? – Нет, нет, маленький цветик. Это яйцеклад! Им я буравлю древесину, – насекомик заметила взгляд Коль'И и поспешила уточнить. – Да, я откладываю яйца под древесину. Но в тела ваших вредителей, кои куда более опасны, чем мои личинки, уж поверь. Цветики со старых деревьев иногда меня даже специально зовут, ведь никто, лучше меня, не почует мягкую плоть сквозь плотные слои коры. Коль'И не могла не смотреть на яйцеклады насекомика без опаски. Уж очень внушительно те выглядели. «Но хорошо, что хоть не жала. Оса с двумя длиннющими жалами – такого кошмара никому не пожелаешь!» – Ты их тех, кого позвала мэр? – предположила колокольчик, чтобы отвлечь свои мысли от яйекладов. – Так и есть! – удивлённо прожужжала наездница. – Как быстро разносятся новости, а ведь я только прилетела! Должно быть у вас, цветиков, эволюционировал способ передачи сообщений. И она снова с энтузиазмом сделала какую-то заметку, капнув чернилами на каменную плитку. Коль'И попыталась заглянуть в блокнот, но записи в нём ей показались какими-то связанными в единую линию узорами, слов она не разобрала. – Не подскажите, где тут так называемая "мэрия"? Я бы хотела как можно скорее изучить проект, пока его не прибрали к лапкам мои предпри-жу-мчимые коллеги. – Проект?.. Коллеги?.. – Учёные, учёные, я имею в виду. Простите, это профессиональное. Никак не привыкну к тому, что цветики не знают терминологии. Коль'И тряхнула бубенчиками на шляпке. «Все насекомики – чудики, в конце-концов. Придумали себе язык и важничают на нём, как ростки малые», – снисходительно подумала колокольчик. Она указала наезднице-мегариссе дорогу и повернула обратно. Цветик вспомнила, что вечером у неё дела, а потому поспешила обратно в лагерь колокольчиков, расположенный не слишком далеко, но и не слишком близко к городу. Там работа кипела не хуже, чем смоляной навар, коим любили латать колокольчики свои повозки. Палатки ставились, главный шатёр возводился, а всякие штучки для обмена любовно складывались на "витрины" – плоские камни, покрытые трескучими блестящими тканями. Сёстры Коль'И репетировали с остальными колокольчиками, а две главные примы плавно разогревали и растягивали растительные мышцы, готовясь к вечернему выступлению. Иль'Ки тоже не стояла без дела. Она вслух проговаривала номера и то, как именно она будет их представлять публике, широкими шагами расхаживая по лагерю. Иль'Ки больше не жонглировала и не крутила кольца вокруг рук, зато усерднее прежнего вела учёт. Бесценная работа, ибо при частых переездах постоянно что-то терялось, расходовалось, находилось: и за всем нужен был да глаз. Но мало кто из колокольчиков считал до инициативы Иль'Ки это дело таким уж важным. Стоило же гибриду взять в руки обугленный кусочек веточки и посчитать все шатры да обнаружить, что один потерялся, другой порвался, а третий погрызли личинки вездесущей моли, как волшебное слово "учёт" стало новой профессией для Иль'Ки. Одна только Коль'И видела в этом очередное доказательство увядания наставницы: будь её лапки в порядке, не стала бы Иль'Ки заниматься подобной скукотищей! – А, Коль'И. Я как раз посчитала все морские ракушки. 234 маленьких, 57 средних и 10 особо крупных и красивых, – радостно огласила Иль'Ки, сверяясь со списком. – И одну гигантскую мы как раз смогли довезти без сколов. Ту, которая размером с тебя. Надо бы её выменять на что-то, везти потом весной по грязи... Сложновато, по любому повредим. – Сломается, так не беда. Скажем, что такую и нашли. Коль'И легко вспомнила описанный товар. Здоровенная витиеватая шипастая раковина, какие редко встречаются на побережье – хотя бы потому, что волны успевают разбивать их раньше, чем те достигает берега. Или и вовсе из-за немаленького веса остаются на дне, где колокольчикам их никогда не видать. За сезон сбора цветики стараются найти хотя бы одну: она считается талисманом и хранится преимущественно для демонстрации богатства труппы. Эту особую ракушку почтительно называют Раковина, и в ней очень любят играть ростки, заползающие внутрь, да мелкие паучки, которых пускают для охраны. – Не пойдёт, Коль'И, – строго сказала Иль'Ки, нахмурившись и подбоченившись. – Нам точно нужно её обменять. Пусть и не на самое лучшее предложение, пусть и не на столько, сколько она стоит. Везти Раковину станет накладнее, чем кому-то подарить. Тут лицо Иль'Ки просветлело: – А давай подарим её городу? За то, что пускают нас перезимовать? Мне кажется, мэр оценит такой подарок. Она сможет поставить Раковину в кабинете или выставить на площади, как статуэтку. – Нет в тебе торговых талантов, Иль'Ки. Нет, мы не будем дарить Раковину, раз нам всё равно уже разрешили остаться. Мы оплатим зимовку сказками да песнями, которыми будем развлекать гиацинтов в их домах. Тут Коль'И вспомнила, что так-то она хочет уйти из труппы с Пан'Тюль, и поправила саму себя: – То есть, это вы будете развлекать. Я не буду. – Почему же? Ты забыла мои сказки? Ты стесняешься петь? – Потом, Иль'Ки, потом. Мне сначала нужно проверить своих жуков. И колокольчик поспешила к стойлам, не готовая сказать наставнице о своём намерении. Да и о каком намерении ей говорить, если путешественники уже отказались её взять?.. С хмурым лицом Коль'И подвязывала ткань на лапки жуков по типу носочков, чтобы те не мёрзли. Жуки с готовностью поднимали каждую лапку и терпеливо ждали, пока погонщица подвяжет три кусочка, перехватив их золотистой нитью. Так Коль'И отмечала своих подопечных, чтобы никто не спутал их с чужими, которым лапки перехватывали обычными льняными верёвочками. А случаи бывали, ведь её жуки хорошо кормлены и послушны, а хромает всего один, личный жук-рогач Коль'И. Колокольчики постарше не раз пытались увести или подменить ей подопечных, и после того Коль'И стала по всякому их помечать. То нарисует на брюшке солнышко, то подпишет сгиб задней лапки, то раскрасит рога – чем больше меток и чем сложнее их смыть, тем лучше! Да и ей так проще было их различать. Подвязывая лапки, меж тем Коль'И думала так: «Тот насекомик, наездница оса или как там её. Она же умеет пересаживать части насекомиков цветикам, так? Так, по любому, иначе бы её не позвали. А если попросить, чтобы она мне сделала новые ноги?.. Ведь тогда Пан'Тюль точно согласится меня взять, когда я перестану быть хромоножкой». И чем дольше колокольчик так думала, тем лучше ей казалась идея. Да и минусов, кроме странного внешнего вида, она не наблюдала. Пустили же в город Игиг? Позвали же Иль'Ки к мэру? Значит, даже таких вот странных гибридных цветиков сородичи не боятся и везде примечают. Начался мелкий дождик, усиливший царящий вокруг запах осенних листьев и земли. Коль'И поспешила в шатёр обмена, чтобы после всех выступлений помочь Иль'Ки в обмене. И, разумеется, не дать подарить городку Раковину. *** Почему-то гиацинты после выступлений оказались в плохом настроении. – Что это было? Все летают на верёвках, прыгают через жуков, танцуют. Какой в этом всём был смысл? – ворчали они между собой, заходя в палатку. – Плохо дело, – шепнула Иль'Ки бывшей ученице, наклонившись пополам, – кажется, гиацинты те ещё снобы. Им нужен какой-то там смысл. – Без проблем, – шепнула обратно Коль'И, прикрывая рот рукой, – я им смысла сколько угодно придумаю. – А, а вот и ваш товар, да? – саркастично сказала одна из гиацинтов, подходя к стенкам шатра и критически осматривая ракушки. – И на что же вы меняетесь? – Железо. Фосфор. Калий, – с улыбкой отвечала Иль'Ки. Гиацинт сощурила глаза: – Мда? То есть на самые полезные зимой предметы и подкормки? Коль'И сделала безучастное лицо, рассматривая собственные пальчики: – О чём вы? – скучающе протянула она. – Кальция у нас в избытке, а другая подкормка нам зимой практически не нужна. Она даже будет вредна, ведь в чистом виде обожжёт наши корни. В ракушках кальция более чем достаточно для комфортной зимы, а названные моей помощницей материалы – это так, навскидку. Мы же не знаем, что с вас можно взять полезного. Меня бы больше интересовали ваши ткани. – Ну разумеется, – самодовольно хмыкнула гиацинт. – Ткани – наша гордость, ведь мы активно торгуем как с шелкопрядами, так и с хлопковыми и льняными цветиками, а также с цветиками конопли. У последних очень крепкая и износоустойчивая ткань, стоит заметить. Или вы хотите чего потеплее? Тогда вам стоит предложить что-то получше каких-то там ракушек. Скажем, на два ящика я смогла бы предложить один рулон ситца. За три – рулон сатина. Рулон фланели – тут нужно будет обсудить, он сейчас дорог как никогда. Как и футер, у нас на них очередь. Может, у вас есть что-то, кроме ракушек? Скажем, пух птиц? Коль'И отвела взгляд. Пух птиц колокольчики действительно активно собирали по веточкам, но не для продажи – его использовали, как утепляющий подклад. Особенно пух северной утки гаги, теплейший в мире. У обеих цветиков тут же возникла мысль, что, если им удастся получить футер или фланель, то никакой мороз их больше не укусит. Иль'Ки подумала так, представляя, как выйдет на улицу, чтобы собрать немного снега и вытопить его потом в воду. А Коль'И представила, как принесёт новые накидки путешественницам, и как те уж точно её после подобного бесценного подарка возьмут к себе в путь. Но что футер, что фланель, действительно очень дорогие и ценные материалы, а значит, нужно было хорошенько поторговаться. Коль'И и Иль'Ки наперебой стали перечислять полезные для цветиков свойства ракушек, на что гиацинт лишь скучающе зевала. – Наш город – не чета кустам в полях. Всё, что вы называете, нам не нужно или уже есть, – отмахнулась гиацинт, а её соратницы позади согласно на это кивнули. Коль'И крепко задумалась. – А, собственно, кто вы и как вам зовут? – неожиданно спросила колокольчик. – С кем имею честь обсуждать обмен? – Я – Иант. Отвечаю за торговлю тканями. Ну так что? Вижу, у вас тут много мелких ракушек. Пять ящиков как раз хватит на один рулон тёплой ткани. Если сверху дадите ящик средних, то я внесу вас в середину списка ожидания. Как раз через пару недель получите. – Оно заметно, что торговка тканями... – очень тихо сказала Иль'Ки, прикрыв лицо шляпой. – Таких цен даже в засуху не встретишь. – Что-что, простите? Коль'И тут же повысила голос: – Она говорит, что обмен нечестный. – А как же! – хохотнула гиацинт. – Ведь вот-вот зима, чего вы ожидали? Иль'Ки улыбнулась из-под шляпы и неожиданно вскинула голову: – Ох, но где же наши манеры! Такая слякоть за пологом, а гиацинты пусть и любят воду, но всё же вода это вода, а грязь под сапогами – никому настроения не улучшит, правда? Как насчёт лёгкого настоя лаванды? Мы проходили южные края, где они научили нас заваривать свои подсушенные лепестки. Вода получается богатой кальцием и железом, а так же расслабляет после тяжёлого дня. Хотите попробовать? Гиацинты с большим сомнением на лицах переглянулись. – Заваривать... Части других цветиков? – осторожно уточнила главная гиацинт. – Мы точно обсуждаем нечто законное? С этими словами она красноречиво скосила взгляд на нагрудный значок одной из своих сопровождающих. Блестящий, в форме щита и меча, он явно намекал на принадлежность того гиацинта к страже. – Это нам стоит у вас спросить! – подхватила Коль'И. – В наших шатрах не запрещены любые настои, если части цветиков нам отдали добровольно или обменяли на торгах. А настой лаванды пьют даже ростки, если не могут уснуть в грозовую ночь. – Да, да, даже лепестки ромашки можно заварить и остудить для принятия внутрь, – доверительно прошептала Иль'Ки, чем вынудила гиацинтов в ужасе схватиться за грудь. Они многое видели и слышали в своём городке, расположенном на перекрёстке нескольких дорог. Но подобное... Подобное им никто не говорил. – Покажите этот ваш "настой", для начала. И попробуйте сперва сами. Коль'И не надо было упрашивать дважды. Эта техника торгов ими была отработана до автоматизма и часто применялась против тех, кто задирает цены. Уже через несколько минут она с гордостью принесла большую металлическую фляжку, из которой щедро разлила по шести глиняным чашам настой лаванды. По одной – на каждого цветика. – Но пить просто так этот настой нельзя! – тут же возвестила Иль'Ки, подняв высоко вверх тонкий палец. – К нему полагается слушать сказку. Считайте, это традиция, благодаря которой настой действует лучше. Гиацинты проследили, чтобы малютка колокольчик сделала первый глоток, а потом попробовали сами. – Как будто испорченная или отравленная вода... Почему у неё есть вкус? – проворчали гиацинты. – Так и должно быть, – успокоила их цветик. – А теперь все вы должны послушать Иль'Ки. Тогда все тревоги вас отпустят, а осенняя погода перестанет беспокоить. И, когда все присутствующие обернулись на гибрида, та присела на один из закрытых ящичков с ракушками да тут же начала: – Я хочу рассказать вам о Божьей коровке по имени Божка. Жила она не так давно, и ходила под теми же светилами, что и мы с вами, и любила она кушать тлю на завтрак, обед и ужин. А на красной спинке Божки имелись чёрные точки. Маленькие, кругленькие, набиралось их двенадцать штук. Божка не знала, зачем ей они, пока в один день ей не повстречался муравьишка. – Я сломал лапку, – пожаловался он Божке и приподнял свою среднюю лапку, чтобы показать. – Теперь меня на закате не пустят обратно в муравейник, ведь я больше не работник. Хотел бы я быть, как ты, свободным и думающим только о тле. Может, ты знаешь, как мне быстро вылечить лапку? Боюсь, ночью иначе меня съедят. – Я не знаю, как тебе помочь, муравьишка, – искренне тогда ответила Божка. – Но желаю тебе скорейшего выздоровления! И стоило ей так сказать, как муравьишка тут же исцелился. Радостный, стал смеяться и бегать он вокруг божьей коровки жа благодарить её. Раз обежал, второй. А потом остановился и спросил: – Ой, Божка, а разве было у тебя не двенадцать точек? Что-то случилось? У тебя их осталось только одиннадцать! – Правда? – Божка попыталась взглянуть на спинку, но не смогла себя как следует рассмотреть. – Ну и пускай так будет. Одной больше, одной меньше – главное, что ты здоров, муравьишка! И, радостная, продолжила свой день: поела тли да поболтала с другими насекомиками. А на другой день встретилась ей грустная пчела: – Ах, Божка, Божка, – печально сказала та. – Веришь или нет, но пропала я, не жужжать мне более над цветами. – Что случилось, пчёлка? – расстроено спросила Божка. – Я повредила крылышко. А без крылышка мне никогда не взлететь и не вернуться в улей, никогда не станцевать для других пчёлок и никогда не указать им путь к нектару. Опечалилась Божка и сказала: – Тогда желаю тебе поскорее вновь начать летать! И, о чудо! Пчёлка тут же взлетела! Та стала радостно жужжать вокруг Божки, а затем сказала: – Божка, а разве не двенадцать точек на тебе было? Почему их теперь десять? Божка заволновалась: – Как, десять? Странно! Я помогла муравьишки, и стал он здоров, а точки уменьшились. Помогла тебе – и тоже самое! – Знаешь, я пчёлка, я всех цветиков вокруг опыляю. Ты мне помогла, а я помогу тебе, – прожужжала ей тогда пчёлка. – Самые умные вокруг это жасмины. Слетай к ним, покушай тли, и тогда спроси, что же это такое с тобой происходит. – Так и поступлю. Божья коровка остаток дня летела к кусту жасмина, так как был он далеко. Покушала тли, поспала, а на утро цветик жасмина по имени Асмин ей говорит... – Ой, ой, настой закончился! – вдруг с отрепетированным удивлением воскликнула Коль'И, вскакивая. – Нам больше не нужно, – отвечали гиацинты, – а вот сказку дослушать мы не против. «Ещё бы вы были не против!» – мысленно смеялась Коль'И, ведь такой сказка эта и была задумана. – Ах, но сказку эту нельзя рассказывать без лаванды, – деланно расстроенно сказала Иль'Ки. – Это традиция колокольчиков, по другому нельзя. Придётся тогда вам идти просто так. – Нет, нет. Ладно, несите свой настой. Мы немножко задержимся. Гиацинты расположились удобнее, садясь на так удачно раскиданные по сторонам шатра расшитые узорами подушки. Колокольчик сбегала за второй большой флягой и, когда настой лаванды был разлит по второму кругу, Иль'Ки продолжила свою историю: – И тогда цветик жасмина очень удивилась случаю Божки. Никогда раньше она не встречала такого, чтобы божьи коровки умели исполнять желания! Цветик жасмина, душистая и белая, оправила юбочку, поправила стекляшки на носике и сказала: – Вот я хочу, чтобы мои глаза хорошо видели безо всяких стекляшек от насекомиков. Можешь ты мне пожелать здоровья, чтобы проверить, работает ли твоё заклинание на цветиков? И Божка тут же сказала: – Желаю, чтобы ты была здорова и видела хорошо! И тут же стекляшки на носике жасмина стали той мешать, она их сняла и поняла, что видит не хуже любого другого цветика. Обняла тогда цветик божью коровку, поблагодарила и проверила количество точек. – И правда, на одну меньше, – озадаченно сказала цветик. – Но не волнуйся, в жасминовой библиотеке много разных книг. Я поищу, что бы это могло значить, раз ты мне помогла. Но на всякий случай: никому больше не помогай, ибо предчувствие у меня нехорошее. И не рассказывай, что умеешь так делать, а иначе все станут просить. И Божка пошла дальше проживать свой день, кушать тлю да болтать с каждым встречным. На жасминовом кусте ей были очень рады, ведь тли там развелось очень много. Сколько не прогоняли их цветики, не сбрасывали порченные листы вниз, а тли меньше не становилось. Однако аппетит у Божки отменный, и тли быстро становилось в разы меньше с одним только её присутствием. А тем временем муравьишка рассказал о полученном чуде всему муравейнику. Раз за разом он поднимал и демонстрировал среднюю лапку, хвастаясь, как хорошо её исцелила Божка. Но не все муравьи поверили муравьишке – был он знаменитый врунишка и хвастунишка, и с историями его не считались. В улье, однако, исцелившейся пчёлке все сестрички поверили и радостно гудели от того, что в округе появилась такая кудесница. На утреннем облёте каждая пчела рассказала каждому кусту, каждому цветику о чуде божьей коровки и что та пошла на куст жасмина. Проснулась Божка на веточке от того, что к ней выстроилась очередь из желающих что-то попросить. Кто-то просил вернуть назад ножку, кто-то – вернуть назад погибший росток, кто-то требовал кучи металла с него размером, кто-то, не шибко умный – гибели всех насекомиков. Испугалась тогда Божка да облетела всех просящих и поспешила в жасминовую библиотеку. Там, среди переплетения листиков и веточек, спала её спасительница, уснувшая на старых сказках: – Пока ничего не нашла, Божка, – честно сказала цветик-жасмин, что очки теперь носила как ободок для лепестков. – Но обязательно найду! Библиотека большая, дай мне ещё дня два, и тогда будет точный ответ! И полетела божья коровка по окрестностям, спасаясь от просителей. То на дерево взлетит, то спрячется под кустом, то затеряется в камыше у речки. И везде находили её что цветики, что насекомики, и все просили им помочь. Не выдерживала Божка и, не смотря на предупреждение жасмина, помогала самым страждущим – ведь это было просто и ничего сложного от неё не требовало. Паучихе божья коровка вернула случайно растоптанных приземлившейся птицей паучат. Цветику укропа божья коровка помогла исцелиться от фомоза, сухой гнили, что заставляла цветика чернеть и усыхать. И осталось на ней ровно семь точек, сколько обычно и бывает на божьих коровках. Тогда перестали её различать от других божьих коровок, а имени своего она не называла, пока спустя два дня не вернулась в библиотеку. – Ну что там, жасминочка, дорогая? Что со мной будет, когда кончатся мои точки? – Ничего хорошего, это точно, – сказала тогда цветик. – Прочитала я сказки, прочитала я отчёты, прочитала я исследования, но нигде не было про то, что божьи коровки могут исполнять желания! Ты – первая в своём виде и, скорее всего, потомство твоё тоже сможет творить чудеса. – Ах, но всё, чего я хочу – кушать тлю и веселиться. Зачем мне сейчас об этом думать? – Но ведь скольким помогут твои личинки, когда вырастут! Только представь, все вокруг перестанут болеть, увядать и начнут ещё сильнее любить божьих коровок. Разве не прекрасная судьба? – Нет, не думаю. Прошло так мало времени, а я уже истратила столько точек. Кто знает, что со мной станет, когда они закончатся? Умру ли я? – Вряд ли. Точки – это просто точки, на здоровье твоё они не повлияют. А если боишься просителей, так скрой свой панцирь белой вуалью да оставайся с нами, я скажу цветикам, что ты теперь наша штатная божья коровка, да кушай себе тлю сколько влезет. Так они и поступили. Божка надела белоснежную узорную вуаль, что замаскировала её точки и стала жить с цветиками. И всё с ней было хорошо, пока Асмин однажды не оступилась на веточке и не упала в самый низ, разбившись об камень под кустом. Гиацинты молча ждали продолжения, скрестив руки на груди. Заметив, что Иль'Ки смотрит на их пустые чаши и не торопится говорить дальше, старшая гиацинт с готовностью протянула свою чашу к Коль'И: – Неси скорее, колокольчик, лавандовый настой. Чего же ты ждёшь? Не видишь, сказка почти закончилась? Коль'И, едва скрывая ехидную улыбку, сходила за флягой третий раз. Наливала она настой из дубового бочонка, которым колокольчики очень гордились – много раз он выручал их в сложных торгах. Рядом с бочонком стояла стражница-колокольчик, которая понимающе вскинула голову, увидев Коль'И: – Что, всё-таки купились? – Да, как миленькие. Скоро должны уснуть, а там дело будет совсем простое. Подойдёшь же помочь, если что? – Разумеется. А на что мы хотим поменяться? – На тёплую ткань. Неплохо было бы сшить новые накидки. – Это правильно, это нам надо, – удовлетворённо кивнула стражница. – Тогда – не подведите. Неси им скорее эту ерунду. Стражницы колокольчиков не очень любили лавандовый настой, он их слишком расслаблял, а им расслабляться не было положено. Да и не солидно. – Итак. Асмин, жасминовый цветик, разбилась о камень. Божка слетела тогда вниз, и горевала страшно, и долго повторяла: – Хочу, чтобы Асмин ожила. Желаю, чтобы Асмин ожила. Но, как, она ни формулировала своё желание, как не переставляла слова, оно не сбывалось. Оказалось, что исполняются пожелания всех, кроме самой божьей коровки. А сама за себя Асмин попросить уже не могла, ибо лежала аккурат посередине острого камня, что так неудачно никто не убрал. Горевала Божка весь день, не отходя от подруги, а на следующий перенесла её тельце под листик для сохранности. Божка стала летать по кусту и просить всех пожелать возвращения Асмин, однако у каждого цветика оказывалась своя собственная беда: то на ножку хромают, то листики так некрасиво сворачиваются, то лепестки неудачно мнутся. Даже если произносили они, как Божка просила, слова, те были сказаны не искренне и её пожелания всё ещё не работали. Так потеряла Божка ещё четыре точки, выполняя мелочные пожелания цветиков и прося после них захотеть возвращения Асмин. Но, как ни жаль цветикам было свою сестрицу, привыкли они к постоянным падениям всех вокруг и не видели в этом ничего ужасного. Ведь под кустом жасмина столько нежных опавших цветиков, так к чему им хотеть возвращения именно Асмин? Улетела тогда божья коровка с куста, захватив с собой и тельце подруги. Осталось на ней к тому моменту только три точки, и собиралась она найти того, кто будет ей за исполнение желания так благодарен, что искренне пожелает возвращения цветика к жизни. Три дня и три ночи летала Божка в поисках такого существа, а тельце Асмин всё сильнее усыхало в её лапках. Наконец, нашла она существо, что горевало не меньше, чем она: то оказалась ласточка, что плакала у края скалы. – Почему ты плачешь, птица? – спросила Божка, подлетая ближе. – Как не плакать мне, насекомик? Летала я на обед, а ласточка с другой скалы влетела внутрь моего убежища да выкатила и сбросила вниз мои яйца! Разве не видишь ты их скорлупки внизу? И заплакала пуще прежнего. Божка, как ни смотрела, не смогла разглядеть осколки скорлупок – так высоко они упали. И тогда она сказала: – Знаешь, птица, я умею исполнять желания. Если искренне пожелаешь, чтобы воскресла цветик в моих руках, то я затем воскрешу твои яйца, и снова появятся они в гнезде, целые и невредимые. – Глупости какие! – воскликнула птица. – Если глупости, то значит, не так уж сильно ты хочешь обратно птенцов. Божка собралась уже лететь дальше, но ласточка её остановила: – Нет, хорошо, я согласна! Пожалуйста, пусть твой цветик оживёт, чтобы ты могла мне помочь! И тогда Божка сказала: – Желаю, чтобы этот цветик воскрес и я смогла бы потом тебе помочь. И чудо тут же свершилось! Вернулся нежный зелёный цвет в тело Асмин, налились растительным соком щёчки да лепестки и открыла она свои глазки. Птица тут же радостно чирикнула: – Теперь я хочу, чтобы мои яйца вернулись обратно в гнездо, целыми и невредимыми! И не менее счастливо сказала Божка, смотря на встающую Асмин: – Желаю, чтобы яйца птицы вернулись и из них потом вылупились здоровые птенчики! Так и случилось. С кличем, полным радости, влетела ласточка в своё гнездо, расположенное в пещерке отвесной скалы, и обнаружила там всё будущее потомство на месте. А Асмин с Божкой крепко обнялись и полетели домой, на куст жасмина, и по пути они болтали без умолку, счастливые от того, как всё обернулось. Но, когда божья коровка снижалась, случилась трагедия. Так как пятнышко на ней осталось всего одно, то глупый воробей, пролетавший над ними, не признал божью коровку. Он быстро подхватил её своим клювом, и Божка тут же бросила Асмин из своих рук. Упав на ветку, цветик вскочила и с ужасом увидела, как воробей собрался проглотить божью коровку. Тогда-то в слезах она и воскликнула: – Желаю, чтобы никогда больше божьи коровки не исполняли желания! От этого им одни беды! И Божка, до того, как её проглотили, быстро-быстро произнесла, не задумываясь: – Желаю, чтобы никогда больше не исполняли божьи коровки желания! Воробей её почти проглотил, поэтому от испуга выделила божья коровка гемолимфу, обожгла ею воробью язык да выпала из его клюва: прямо на Асмин. Так она и спаслась. Божка с Асмин с тех пор долго жили вместе на жасминовом кусте, и кушала божья коровка тли столько, сколько хотела, и катала в своих лапках цветиков по округе. Желания больше она исполнять не могла, а что до того, могли ли другие: дела ей больше не было. Так закончила Иль'Ки свою сказку и огляделась вокруг. Все гиацинты уснули на подушках, кто свернувшись калачиком, кто – закинув за голову руки, а Коль'И, довольная, тихо похлопала наставнице ладошками и прошептала: – Молодец, Иль'Ки. Ты только посмотри, как они сладко спят. Теперь до утра не проснутся. Утром же пришёл в действие второй этап их плана. Коль'И, гордо уперев ручки в бока и имея за спиной двух хмурых стражниц-колокольчиков, провозгласила: – Мы рады, что вам понравился наш гостевой сервис! Не волнуйтесь, много мы с вам не возьмём, ведь мы же честные торговцы. – С-сервис? – сонно спросила глава торговли тканями. – Разумеется! Настой лаванды очень дорог, ведь он полезный, вкусный и жутко редкий в этих краях: цветики лаванды живут далеко-далеко на юге и никогда не покидают своих любимых мест. Поэтому, смею похвастаться, только мы, колокольчики, развозим их лепестки да варим настои. Дайте подумать, три фляги... Да, это выйдет вам всего в десять рулонов тёплой ткани! Обычно мы взяли бы больше, но вы – наши друзья, вас мы обижать не хотим. Глаза гиацинтов расширялись тем сильнее, чем дольше она говорила. Главная воскликнула: – Это грабёж! Не может вода с лепестками столько стоить! – Нет, нет, это очень выгодная цена, – заверила их Коль'И и показала бумагу. – Вот, видите? Тут значится, что за флягу настоя мы обычно просим пять ящиков металла. Вы выпили три, это пятнадцать ящиков. Ткань сейчас в приоритете, а потому рулон может по значимости приравняться к ящику металла. Итого: мы должны были бы спросить с вас пятнадцать рулонов. Но ваш мэр очень любезно разрешила нам у вас зимовать, а потому мы даём вам скидку и просим всего десять! К тому же, она очень хотела купить у нас нашу прекрасную гигантскую Раковину, чтобы украсить ею город, мы не можем обижать такого важного для нас покупателя. Гиацинт, лишившись по началу дара речи, наконец собралась и возразила: – Лепестки никак не помогут пережить зиму, в отличие от нашей ткани! Вы не предупредили, что они столько стоят. – Ну так вы и не спросили, бесплатно ли это, – вежливо заметила Иль'Ки, стоявшая там же. – Плюс к этому, наше предложение очень скромное, я не вижу в нём подвоха. Ведь мы не взяли с вас ничего за премьерное прослушивание сказки. – Премьерное?.. – Это значит, – бодро сказала Коль'И, – что этун сказку никто до вас не слышал. Вы – её первые слушатели, а это дорогого стоит. Сколько мы берём за премьерную сказку, стражницы? Те ответили в унисон и без запинки: – Десять ящиков металла за одного слушателя. – И вот за премьеру мы с вам ничего не просим, – поспешила сказать Иль'Ки, – ведь ваш городок нам очень мил и мы не хотим его разорять. У гиацинта-торговки дёрнулся глаз. – Нет, послушайте, это какая-то чепуха, мы просто пойдём– Но три высоких и сильных колокольчика перегородили им путь. – Сначала договоритесь о цене. Таковы правила, – басовито сказали они. – Это абсурд! Комедия! Какие ещё десять рулонов за три фляжки, я не буду столько платить! – А за бочку? – спросила Иль'Ки. – Что-что, простите? – Раз вам так не нравится цена, то мы согласны продать вам всю оставшуюся у нас бочку с настоем, чтобы вы не расстраивались. Считайте, очень редкий товар. Вы же говорили, что раньше о таком не слышали, верно? Вы можете угостить настоем друзей или продать другим гиацинтам зимой, чтобы скрасить скуку. Гиацинт было открыла рот, чтобы возразить, но быстро его закрыла и задумалась. Редкий напиток звучало интересно, к тому же он действительно успокаивал и после него все крепко уснули: он мог оказаться полезным в бури и грозы, чтобы поить им нервных цветиков. – Я его выкуплю за три рулона, – сказала она. – Восемь рулонов и договорились, – заявила Коль'И. – Четыре рулона и ни одним больше, вы просите слишком много. – Семь рулонов: ни вам, ни нам. Так будет честно. – Пять рулонов ткани, и продвижение в очереди к середине, моё последнее предложение. – Шесть рулонов ткани и продвижение в очереди к первым местам – с вас. Бочка настоя, ящик мелких ракушек, ящик средних ракушек – с нас. На это гиацинт практически рыкнула, стукнув кулаком по ящику рядом с собой: – Да кто же в здравом в уме!– Но Иль'Ки кашлянула и крикнула так громко, как могла только она, столько сезонов объявлявшая цирковые номера: – Ко всему сказанному! Мы готовы уступить вам покупку гигантской Раковины, чтобы лично Вы могли подарить её мэру и получить к Себе особое расположение. – Иль'Ки! – громко возмутилась Коль'И. – Так не пойдёт, мы им и так за бесценок настой продаём! – Постойте, а за сколько мэр хотела купить Раковину? – быстро спросили гиацинты. – За жалкие пять ящиков металла, – буркнула Коль'И. – Но я вам её не уступлю! – Иль'Ки вас зовут, верно? – ласково сказали гиацинты, окружая гибридного цветика. – Мы с радостью перекупим у вас Раковину. За три рулона ткани, здесь и сейчас, договорились?.. – Идёт! – тут же согласилась Иль'Ки. Все, радостные, пожали друг другу руки под излишне преувеличенные возмущения Коль'И, которая возмущалась про "грабёж" и "обман" до тех пор, пока гиацинты, довольные собой, не ушли, скрывшись за стенами города. – Ну, что? Неплохо, да? – довольно шмыгнула Коль'И. – Отличный вышел обмен, – согласилась Иль'Ки. И они стукнулись кулачками. *** Едва получив заветную ткань, Коль'И под предлогом "спрятать её подальше" увезла часть прибыли на повозке, запряжённой собственным хромым жуком. Коль'И не очень одобряла воровство, но посчитала его в данном случае абсолютно оправданным: себе она объяснила, что рулонами ткани она возместит моральную компенсацию за неуплаченную ей норму бубенцов, былую грубость стражниц-колокольчиков, попытки увести её жуков и тому подобное. Да и вообще – не планировала малышка возвращаться в труппу, так что и делать ей там было по сути нечего. И если она их покидает, то может взять всё, что угодно, ведь никто не пойдёт за ней в заморозки по пустошам, даже и за тёплой тканью. Практически ночью барабанила Коль'И в двери швейной мастерской гиацинтов, впихивая в их сонные руки пух и ткань. – Оставьте часть пуха себе, как оплату, – заявила колокольчик. – Мне нужно пять накидок, курток, чего угодно, что может согреть добропорядочного цветика. И как можно скорее. С сонными гиацинтами торговаться было одно удовольствие: едва моргая, они были рады согласиться на что угодно, лишь бы шумный маленький цветик отстала. К тому же, при ней находилась бумага торговки тканями, гарантирующая выполнение работ без очередей. Выгрузив материалы с телеги, гиацинты поспешили закрыть двери да погасить свет светлячков колпачками: чтобы колокольчик не передумала и не вернулась. А Коль'И об этом подумывала, оборачиваясь на ателье каждые несколько шагов: но свет уже погасили. Тогда цветик похлопала жука-рогача по панцирю: – Ну, вот и с ними договорились. Осталось найти того насекомика, и дело в шляпке. Пан'Тюль точно возьмёт меня в отряд, если мне сделают новые ножки! Сказав так и начав напевать под свой маленький носик, колокольчик неторопливо продолжила объезд быстро засыпающего городка. Вдоль мостовых "зажгли" фонари, поместив внутрь каждого светящийся плод папоротника. По брусчатке маршировали, стуча каблуками сапог, гиацинты-стражницы, провожавшие колокольчика настороженными взглядами. Свернув несколько раз по переулкам, Коль'И так и не нашла насекомика. Но нашла не менее удивительное зрелище: пошатывающегося гиацинта, что едва переставляла ноги, в то время, как её шею обвил вьюнок. Синий вьюнок при этом крепко и очень сладко спала, сложив голову на лепестки гиацинта и, стоило гиацинту и колокольчику встретиться взглядами, незнакомка дрожащей рукой приложила палец к иссохшим губам. «По-мо-ги», – беззвучно сказала она. Коль'И молча кивнула и пару раз хлопнула по спинке жука, прося того остановиться. До того колокольчик видела вьюнков и на других гиацинтах, и все эти цветики выглядели не слишком здоровыми. Но, по крайней мере, они ещё могли говорить и делать свои привычные дела, чего нельзя сказать о встреченной незнакомке. Та сложилась пополам, её трясло, а глаза глубоко запали. А проблема при этом мирно посапывала сверху. Коль'И не считала себя героем или благодетельницей. Но когда кому-то в тёмном переулке так явно нужна помощь, то сложно отказать себе в удовольствии немного помочь. Коль'И взяла тонкий кинжал, спрятанный за бортиком повозки. Под молящим взглядом гиацинта цветик осторожно срезала с себя все колокольчики, что могли выдать её шаги, и спустилась на брусчатку. Как можно тише она подкралась к гиацинту, что присела на корточки. Присмотревшись, колокольчик увидела очень удачно выступающий стебель вьюнка, прямо над затылком. Схватив его, Коль'И резко перерезала стебель пополам, срывая и отбрасывая в ужасе закричавшую верхнюю половину. А затем, кусочек за кусочком, принялась отрезать и нижнюю, так крепко обвившую шею, что её стебли оставили после себя следы на коже. Прозрачный липкий сок оросил руки цветика, что усложнило работу, но справилась она быстро. – Спасибо, – прохрипела гиацинт. – А теперь... Кхах... Убираемся отсюда. Коль'И не требовалось повторять дважды. Запихнув кинжал в голенище сапога, она вскарабкалась обратно на жука-рогача и, дождавшись, пока гиацинт перевалится в повозку через бортики, дала команду: «Вперёд!» *** Поездка вышла довольно ухабистой. Благодарный за спасение цветик указывала дорогу, а затем позвала колокольчика ночевать к себе домой. Возвращаться с пустой тележкой в лагерь Коль'И ой как не хотелось, поэтому она тут же согласилась. Оказалось, спасённая гиацинт жила буквально в здании мэрии. – Зовут – Цинт, – кратко из-за болящего горла представилась она, прижав к нему руку. – Вы не представляете... Как сильно помогли. – Догадываюсь, – возразила Коль'И. – Вьюнки – те ещё прилипалы. Никогда не знают, когда остановиться. А выглядят такими милыми, да? На это Цинт кивнула и рукой пригласила колокольчика внутрь. Никогда прежде Коль'И не бывала в подобных местах: колокольчиков в принципе редко пускали непосредственно в жилища цветиков. А уж тем более, в богато украшенные бархатными тканями, золотистым металлом и разноцветными камешками залы. Благо, комната Цинт выглядела хоть немного скромнее, а то Коль'И почувствовала бы себя неловко. – Как... Вас зовут? – Ко... – колокольчик осеклась и поправила саму себя. – Называйте меня Бродяжкой. Я тут уже дел натворила, не стоит вам моё имя знать. – Даже... Узнав... Как смела бы... Я... Выдать? Цинт закашлялась сильнее прежнего. Её горлу явно требовалось время, чтобы восстановиться. – Ой, ложитесь-ка вы спать. А утром поговорим, хорошо? Я кое-кого ищу. Вы, вроде, выглядите важным цветиком. Может, и поможете найти её побыстрее. Но все дела – завтра, завтра. Погодите, вот, настой лаванды. Не смотрите так подозрительно, пейте. Вдруг, поможет. Стала бы я вас спасать, если бы хотела отравить? Цинт с большим сомнением, но зажмурилась и сделала пару глотков, с усилием глотая предложенный напиток. – Вот, молодец, выпьете ещё утром. Надо вам обратно горло разжимать, изнутри в том числе. Цинт с сомнением вертела в руках фляжку, вопросительно смотря на цветика. – Ничего страшного, пейте, сколько влезет, я и без него усну. Перед сном Коль'И завела своего жука за мэрию и припорошила его листьями, скрывая повреждённую лапку. Значок начальницы стражи, которой оказалась Цинт, позволил колокольчику сделать это без каких-либо препятствий. А утром у них наконец-то состоялся нормальный разговор, пусть Цинт и требовалось делать паузы да пить лавандовый настой. – Так, Бродяжка. Кого вы ищете, как я могу вам помочь? – Насекомика. Она называет себя, вроде, наездницей, и похожа на осу, но с пузырём на конце хвоста-брюшка. Она мне кое в чём может помочь, но даже не знаю, как к ней подступиться и где искать. – Я знаю, о ком вы, Бродяжка, – с серьёзным видом сказала Цинт. – Но зачем вам... А, неважно, простите моё любопытство. Вы спасли мне больше, чем жизнь. Мою честь, мой рассудок, ибо срезали вы не вьюнка, но ипомею. Гадкое создание, которое я отказываюсь признавать цветиком. Если вас мучала ночью совесть, я вас успокою: если бы не вы, я бы сделала то же самое, стоило бы мне найти хоть какое-то орудие. Долгие недели оно мучало меня, не давая очнуться, но с приходом осени ипомея ослабла, а сознание моё ненадолго вернулось. Так, в бреду, я и выбралась на улицу, но всем гиацинтам запретили мне помогать. Они просто ждали, пока ипомея проснётся, а я вновь окажусь в её плену. Сказав так с паузами, Цинт передохнула и продолжила: – Теперь же я возьмусь за дело всерьёз. Больше не останется ни одного вьюнка, ни одной ипомеи в нашем славном городе, уж я позабочусь, чтобы стало именно так. Но это – потом. Я знаю, кого вы ищете, и приведу насекомика к вам как можно скорее, ибо ничем мне не возместить вашу помощь. – Как же, ничем? – воскликнула Коль'И. – Мне бы ещё из города выбраться! Ведь по сути, я... – Да. Вы нарушили закон и, догадываюсь, не один. Это видно по вашим глазам, даже когда вы прикрываете их шляпой. Но я вам помогу, просто подождите. – Мне нельзя возвращаться в шатры, так что приведите насекомика ко мне, пожалуйста. – Для вас, Бродяжка, что угодно, – с неподдельным выражением благодарности ответила Цинт. На следующее утро насекомика и правда привели. Совершенно не смущаясь сопровождению в лице трёх гиацинтов, мегарисса деловито потирала передние лапки вплоть до тех пор, пока их не оставили в просторном кабинете вдвоём. – Чего же хочет маленький цветик? – проскрипела мегарисса, склоняя голову. – Хочу новые ноги, – отчеканила Коль'И. – Старые мои никуда не годятся и, коль ты говоришь, что Игиг, спутница Пан'Тюль, от своих решила отказаться, то я бы хотела получить их себе! – Не выйдет, – сказала, как отрезала, мегарисса. – Такие длинные лапки тебе будут бесполезны, маленький цветик. Но я могу раздобыть те, что подойдут. Вопрос в цене, ибо едва ли ты согласишься полететь со мной на болота, где я могла бы всё провернуть без риска репутации. – Разве же раньше такое делали на колокольчиках? – тут же парировала Коль'И, приподнимая шляпку, как делала во время торгов. – То, что я соглашаюсь добровольно на то, чего бояться остальные – это ли не лучшая цена? Я слышала, вы, насекомики, обожаете экспериментировать. И вот она я, лучший в мире образец – пришла добровольно! Как по мне, так прекрасная оплата. Мегарисса трескуче рассмеялась, что-то стрекоча на своём родном языке. Коль'И не знала, но мегарисса сказала что-то вроде: «Ах, эта личинка такая боевая. Из неё бы вышла хорошая мегарисса!» Но на языке цветиков сказала ей другое: – Так не пойдёт, маленький цветик. Видишь ли, мне тоже нужна помощь. Своим длинным яйцекладом откладываю я личинок, детей своих, в древесных жуков, чтобы они могли безопасно перезимовать. Но все жуки в округе уже заняты моими сёстрами, а новых искать становится слишком холодно. Слышала я, что есть у тебя личный жук-рогач... – Исключено! – аж подпрыгнула Коль'И. – Он же умрёт! Нет, нет, и ещё раз нет. Её холодило от одной мысли, что мегарисса пронзит яйцекладом её любимца и обречёт его на последнюю и тем временем худшую весну в его жизни. Но, подумав с минутку, вдруг дёрнула головой и широко улыбнулась, ликуя. Улыбку эту она тут же прикрыла, рукой низко-низко отпустив шляпку и подумав: «Так мой жук же не будет зимовать в дереве! Я отправлюсь с Пан'Тюль в путь и буду обогревать только его лапки. Яйцо замёрзнет в нём, и ничего не случится!» Она на взгляд прикинула толщину "иглы" мегариссы и внушительные параметры своего жука. – Хорошо, договорились, – согласилась колокольчик. – Откладывай своё яйцо. А затем – делай мне ноги. Мегарисса похлопала лапками, и обе прошли на улицу, к спрятанному за зданием жука-рогачу. – Прости, малыш, – шептала ему Коль'И, обняв за голову. – Это будет неприятно. Но потом я добуду тебе столько древесных соков, сколько возможно! И никакие стрелы, никакие копья меня не отпугнут. Она не смотрела, что именно делала мегарисса, уж очень ей было страшно и неприятно от одного факта, как близко ей при этом приходилось находиться, поэтому Коль'И просто уткнулась лбом в жука-рогача. Тот дрожал и дёргался, но с места не сходил, боясь навредить хозяйке. Спустя некоторое время, мегарисса отступила, довольная. – А теперь, колокольчик, второй момент. Формальный пустяк, но всё же. И протянула цветику склянку из своей сумки. – Это поможет тебе не умереть от боли, – пояснила мегарисса. – Мы должны выйти хотя бы за город, чтобы никто не услышал твоих криков. – Их не будет, – заявила Коль'И. – И я бы не хотела лишний раз показываться за стенами. Как насчёт – прямо здесь, на заднем дворе? Я закушу ветку, камень, что угодно, но не издам ни звука. Однако, разве же вы не усыпляете цветиков перед своими... Делами? – Обычно – да. Но тут у нас случай особенный, – пояснила мегарисса. – Ведь, если маленький цветик хочет остаться в городе, то я, формально, даже при его полном согласии, не могу ему вредить. Таковы правила гиацинтов. Поэтому начать тебе придётся самой. Мегарисса красноречиво провела воображаемую линию чуть ниже колен Коль'И, где следы болезней отпечатались особенно сильно. – Думаю, сумей цветик отрезать так, то проблем не будет. После этого мегарисса улетела – на поиски "донора" новых ножек Коль'И и за другими нужными ей препаратами. Цветик весь день думала и думала, думала и думала, как бы ей, даже с обезболивающим средством, проделать всё настолько быстро, насколько возможно. Ведь уже на следующий день планировала она забрать накидки! Мегарисса вернулась вечером. К тому моменту Коль'И уже всё продумала: у Цинт она выпросила большое и тяжёлое лезвие, подобие гильотины, и подвесила его с помощью летающей мегариссы к козырьку здания. Конец верёвки был штырьком вбит меж плиток рядом с ней, его оставалось только перерезать. Мегарисса с любопытством наблюдала, комментируя: – Идея неплохая, цветик, но при перерезании и падении лезвие может немного отклониться. Даже сейчас оно несколько качается, я вижу. – Ну и пусть, – буркнула Коль'И, залпом проглатывая всё содержимое флакончика и утирая рот рукой. – Мне же главное начать, да? Закусив ветку, она не дала себе опомниться и с размаху ударила кинжалом по верёвке. Что было дальше – не так важно в деталях, но важно в результате. Новые "ноги" Коль'И всё-таки получила. Она забрала накидки не на следующей день, но через два. Цинт и мегарисса выхаживали её, как могли, но всё равно ей пришлось питаться практически одними настойками насекомика, что снимали воспаление и немного унимали боль. К концу второго дня Коль'И уже могла стоять – новые насекомовидные лапки хорошо схватились с растительными тканями, на границе густо намазанные неизвестной для Коль'И субстанцией с землистым запахом. Колокольчик тут же пошла и забрала все накидки у портных, а затем попросила Цинт выследить, в городе ли ещё Пан'Тюль и Перси. – Они решили уйти ночью. Заморозки усиливаются, и они хотят скорее пуститься в путь, – отрапартовала Цинт. – Тебе повезло, безумная Бродяжка. Они сейчас как раз пошли на последнее представление колокольчиков. Успеешь их перехватить, когда они выйдут, и заодно избежишь своих. Цинт несколько побаивалась безумия своей спасительницы. Кто же в здравом уме согласиться на то, что она сама с собой провернула? Цинт бы подумала, что колокольчик одурманена ипомеей, но никаких признаков заражения на ней не наблюдалось. – Нет... Не так я хочу сделать, – со странной улыбкой сказала Коль'И. – Я встречу их прямо на выступлении. Пусть полюбуются, что могут мои новые ноги. – Но, – Цинт скривила лицо, посмотрев на насекомовидную часть, – тебе же всё ещё нездоровится. – Этого им знать нельзя. Пусть смотрят, как я выросла, как я танцую на новых ногах с улыбкой и как я им полезна, что потом подарю лучшие зимние накидки. Цинт покачала головой в неверии. Затем подняла руку, прося колокольчика обождать, и что-то быстро написала на нескольких бумагах, закрепив их своей фирменной восковой печатью: – Это не сильная защита, – пояснила гиацинт, – но, быть может, мой приказ спасёт тебя от расправы других колокольчиков. Согласно нему, любой колокольчик, что тебе навредит, лишается права на зимовку в этом городе. – Правда? – Разумеется, нет, – глубоко вздохнула Цинт. – Но не думаю, что ваши танцоры разбираются в документах. Грозная печать и официальный тон, будем надеяться, окажутся достаточными, чтобы их отпугнуть. А чтобы они не сомневались, я дописала, что права на зимовку ты лишена. – А как ты знаешь моё имя? – Никак. Тут написано – "предъявитель". Это значит, что речь о том, кто показывает бумагу. На том они и разошлись. Коль'И села на своего жука-рогаче и вернулась к шатрам за городом, а любому, кто хмурился ей, показывала бумагу. Работало безотказно. Иль'Ки в ту ночь не выступала, а сидела в зрительном зале, отдыхая. Примы разрешили ей отдохнуть и не тратить силы перед зимовкой, и химера этим успешно занималась – предварительно сняв шляпу, чтобы у зрителей позади оставался хоть какой-то шанс разглядеть сцену. Сложно описать выражение шока, ужаса и недоумения у Иль'Ки, когда вместо одного из заключительных номеров вышла её бывшая ученица – Коль'И. Она идеально танцевала, и танец этот был не "разогревочным". Иль'Ки сразу поняла – Коль'И исполняла танец прим! Но даже если зрение воспитательницы ослабло, перемену, которая к этому привела, она заметила моментально. Высоко поднимала Коль'И свои тонкие хитиновые лапки, с лёгкостью подскакивала на месте в поворотах, не идеально, но терпимо грациозно вскидывая руки. И всё это время триумфальная улыбка не покидала её лицо. Лишь раз она дрогнула: когда встретилась взглядом с Иль'Ки, что сидела на первом ряду и чьё лицо подсветил снизу огонёк светлячка у края сцены. Уж очень красноречив был её ужас, уж очень многое говорили её глаза. Но затем взгляд Коль'И зацепился за силуэты тюльпана и персика выше, и её решимость в собственном выборе окрепла. – Постой! – окликнула её наставница, стоило колокольчику закончить и выйти из шатра. – Я ухожу, – твёрдо отчеканила малышка, доходившая на новых лапках практически до груди наставницы. – А если не уйду, то замёрзну на смерть. В город мне теперь нельзя, оставаться в поле одной – тоже. – Зачем ты так с собой? – Иль'Ки прижимала руки к груди, цветочное сердце её болело от горя. – Мы бы могли все вместе греться в домах гиацинтов, а по весне пустились бы в новый путь. Да, сейчас наша труппа поредела, но... – Кроме тебя, – перебила Коль'И, – в труппе меня никто не держит. У сестёр теперь своя работа, примы меня никогда особо не любили, а стражницы даже сейчас при случае стараются поставить мне подножку или увести моих жуков. Одна ты могла послушать когда-то про скатов, одна ты меня никогда не обижала. И всё же, я вижу – ты увядаешь. Поэтому я хочу уйти сейчас, пока есть возможные спутники, чем однажды утром проснуться, а ты уже... Тут Коль'И закусила губу, чтобы сдержать слёзы и по привычке скрыть своё лицо. Благо, из-за высокого роста Иль'Ки ничего не заметила. – Химеры, как я... и теперь, как ты, живут непредсказуемо. Я слышала о долгожителях, но чаще – о тех несчастных, что протянули всего один сезон. Мой случай считается среди насекомиков очень удачным, ведь я успела вырастить ваше поколения и, возможно, поставлю на ноги следующих танцоров, если успею. Останься хотя бы до весны, а там!.. – Не могу, – упрямо трясла головой колокольчик. – Теперь я – преступница. Убийца и воровка! Нет мне места в этих краях, даже не пытайся. – Коль'И, дай мне время, и я придумаю, как... – Достаточно, – грозно провозгласила цветик, резко вскидывая голову. Непрошенные слёзы уже высохли в её глазах, и осталась в них только та безумная решимость, с какой птенцы в первый раз рискуют выпрыгнуть из гнезда. – Я пошла, Иль'Ки. Спасибо тебе за всё, но мне пора в новый путь. На поиски новой труппы, – и протянула ей руку. Ладонь колокольчика оказалась комически маленькой по сравнению с новыми лапками-ножками, и всё же, Иль'Ки пожала её, как пожимала руки своим лучшим поставщикам. Крепко, твёрдо и глядя прямо в глаза. Пусть улыбка наставницы была полна боли, а глаза – слёз, она кивнула колокольчику, удерживая трясущиеся губы. – Иди, – с надрывом сказала Иль'Ки. – Пиши свои песни. Пиши свои сказки. Надеюсь, однажды я ещё успею их услышать. – Обязательно, – твёрдо пообещала колокольчик, резко отворачиваясь. – И, если услышишь что-то про скатов... это наверняка будет от меня. Коль'И стоило больших сил, чтобы уйти, не оборачиваясь. Она старалась держать ноги прямо, чтобы не выдать в них боли. Старалась не кривить спину, звенеть шляпкой в такт шагам. Но сильнее всего она старалась в тот момент запомнить лицо своей наставницы, мысленно покрывая его смолой, чтобы оно впечаталось в память. Улыбающееся, отпускающее и полное скрытой надежды. Что, быть может, однажды они всё-таки ещё встретятся.