Перерыв

      Рёв толпы оглушал, но так приятно оглушал, что хотелось в нём раствориться. Лёгкие горели, ноги еле держали, но мелодичный голос продолжал сладко литься из динамиков прямо в души тысяч людей у широкой сцены. Дым из пушек сделал воздух в помещении густым, дышалось в разы труднее, но последние такты прозвучали, прожекторы замерли на середине сцены, шоу феерично объявило свой конец.       Атсуму стоял перед бесчисленным множеством поклонников и блистал безупречной улыбкой, широко раскинув руки, словно для объятий. Его грудь часто вздымалась и опускалась, пальцы слегка подрагивали, но всё это сопровождалось невероятной наполненностью. Мия обожал то, что имел. Каждый голос кричал ему слова о любви и преданности, вонзал в сердце новые и новые стрелы. Однако единственный строгий голос в наушнике пробормотал пару фраз, призывающих Атсуму покинуть сцену и свою драгоценную аудиторию. Всё ещё переводя дыхание, Мия закрепил микрофон на держателе и, послав напоследок воздушный поцелуй в зал, трусцой удалился за кулисы.       Концерты выматывали. Выжимали все силы и соки из юного тела, но Атсуму этим и питался. Мало кому всего в двадцать один год удаётся собирать целые стадионы, но артист чувствовал, что именно это его творчеству и требовалось. Пусть слащавые песни не таили в себе бесконечно замысловатые сюжеты и морали, они западали многим, и за короткое время Атсуму взлетел в чартах, притянув слушателей своим ярким образом и обаянием помимо музыки. А ещё Атсуму любил провоцировать.       Он прекрасно знал, что неимоверное количество подростков заливают слюнями его кокетливые фотографии на дорогущих карточках, тратят последние деньги на автографы и ищут способы продать душу чтобы попасть в первые ряды и заиметь шанс подержать Мию за руку, ногу, или что придётся, когда он, вопреки протестам охранников и организаторов, лезет в толпу со сцены. И всё это внимание, такое внимание приносило ему истинное удовольствие. Яркий свет, имидж, обложки альбомов, постеры — всё словно отражало его сущность именно под таким углом, каким ему хотелось.       И были в его звёздной рутине отдельные, не совсем очевидные плюсы. Например телохранители, а именно один из них. Атсуму привык общаться со всеми вокруг флиртуя, но здесь… При виде кудрявого рыцаря в официальных доспехах строго костюма, чьё лицо почти всегда закрыто медицинским забралом, ядовитого цвета сердце Атсуму таяло, как в печке.       Как только Мия добегает до небольшой лесенки, ведущей вниз в длинные коридоры гримёрок и технических помещений, за спиной возникает он. Не касаясь, он держит руку у локтя Атсуму, словно страхуя на случай падения, и следует за ним не отставая. Ни слова не говорит, как обычно — как и положенно хорошему телохранителю. Мия поворачивает голову назад и одаряет парня лукавой улыбкой, продолжая идти в гримёрку, как вдруг останавливается прямо посередине пути.       — Я так вымотался, с ног валюсь… В твои обязанности входит транспортировка меня? — развернувшись, слащаво мурлыкает Атсуму, щурясь на телохранителя.       — В мои обязанности входит обеспечивать вашу безопасность, Мия-сан, — басит в ответ, хмуря брови.       — Что, если я, уставший и выжатый, свалюсь и сломаю себе нос? Ты ведь будешь в ответе, так? — Выражение лица охранника на секунду стало мрачнее, чем всегда. — Ну ты ведь сильный, Киёми. Тебе не попадёт за домогательства, не переживай. Я ведь тебе деньги плачу, в конце концов.       Атсуму выжидающе вытянул руки. Ставить здоровяка в неловкое положение — его любимая часть карьеры. И тот засовывает этикет и гордость куда подальше, со всей осторожностью подхватывая парня на руки, словно невесту, а Мия лишь довольно лыбится, глазея на хладнокровное лицо Сакусы.              В гримёрке уже поджидала целая кучка персонала, которую Атсуму тут же выгнал, бросив что-то про срочный покой и отдых. Однако Киёми он не отпустил. Ничего не поделаешь, Сакуса закрыл дверь и, скрестив руки на груди, встал напротив неё, смотря куда-то в пространство.       — Киёми, иногда мне кажется, что я нанял робота. Не хочешь выпить со мной, м-м? Может, угостить сигаретой? И выруби этот свет, слишком яркий. — Атсуму развалился на ярко-красном мягком диване и закинул ногу на ногу. В его руке оказалась полная бутылка, а взгляд так и мерцал хитростью.       — Я не могу принимать алкоголь в рабочее время, Мия-сан, — строго ответил телохранитель, щёлкнув выключателем. Пусть он и выглядел язвительным и острым на язык, ничего, выходящего за рамки контракта, он себе не позволял в сторону Атсуму.       — Ну ладно тебе! Я объявляю тебе перерыв на пару часиков, никто тебя не уволит, не переживай. — Сакуса вновь мотнул головой. — Тогда это не просьба, а указ. Выпей со мной, Киёми, по-дружески.       По-дружески… Назвать такое знакомство дружбой только у Атсуму язык мог повернуться.       И вновь Сакусе не оставляют выбора. Работы лишиться хотелось меньше, чем не выполнять требуемое. Два бокала быстро наполнились янтарным цветом, один оказался перед Киёми, присевшим на скрипучий стул, подвинутый к журнальному столику.       Алкоголь приятно обжёг и без того саднящее от долгого напряжения горло. Сакуса к стакану не притрагивался и вообще старался смотреть куда-то в сторону, но наверняка знал, что это лишь оттянет неизбежное.       — Расслабься, Оми-Оми. Представь, что твоя смена закончена, и больше не нужно меня ни от чего защищать. — Мия сполз на своем диване пониже, покрутил стакан в руке. Сакуса не ответил, что неудивительно. — Ну в самом деле, Оми-Оми.       — Перерыв официальный? — вдруг спрашивает он, и Атсуму активно кивает. — Тогда подпишите документы об этом.       — Всё подпишу потом, — отмахнулся Атсуму и, глумясь, наблюдал, как Киёми делает первый глоток.       Половина бутылки опустела как-то быстро. Но если Атсуму уже начал хихикать, то Сакуса выглядел вообще непробиваемым. Их разговор состоял лишь из его коротких ответов на мечтательные рассказы Мии, и последний даже, казалось, видел и осязал чужое нежелание.       — Сакуса, — взгляд Киёми чуть изменился. — Ты на меня работаешь, но по твоему виду можно сказать, что сам бы меня грохнул при первой же возможности. — Атсуму поднялся с дивана, сделал шаг в сторону телохранителя и согнулся над ним, смотря прямо в чёрные глаза. — Ты ненавидишь меня, так ведь?       Сакуса напряг челюсти, скрипнули зубы.       — Нет, Мия-сан.       — Ну вот и славно тогда! — в миг повеселел Атсуму, проведя по бледной щеке Сакусы холодной от льда в стакане ладонью. И тот абсолютно не мог ничего сделать, не мог оттолкнуть парня, когда тот съехал пальцами к шее и потянул за воротник рубашки. — Ах, знал бы ты, сколько людей в мире мечтают оказаться на твоём месте сейчас, ты бы так не хмурился.       Атсуму выдохнул горечь виски мужчине в лицо, прежде чем прислониться к его переносице губами. Сакуса даже не дёрнулся.       Мия не произнёс ни слова, когда медленно и осторожно садился Киёми на колени. Его пальцы всего раз провели по чёрным кудрям, затем крепко взялись за широкие плечи. Держать каменное выражения лица было… непросто.       — Как далеко ты сможешь зайти ради денег? В плане, неужели я действительно могу делать всё, что захочу, и ты всё так же не будешь никак реагировать, просто потому, что тебе, по бумажкам, нельзя меня трогать, если мне не угрожает опасность, или как оно там…       Сакуса молчал. Его взгляд был направлен куда-то вперёд, но упирался в грудь Атсуму, потому что именно это было прямо перед его глазами. Однако, пусть он и выглядел спокойно, сосуды на его шее пульсировали, а челюсти были плотно сжаты. Атсуму вдруг снял одну руку с его плеча и дёрнул вниз, почти успев схватиться. Сакуса отвёл взгляд в сторону, крепко сдерживая его запястье в нескольких сантиметрах от паха.       И Мия вновь заулыбался.       — Позвони-ка водителю.       Всего через несколько минут Сакуса открывал дверь чёрной машины, припарковавшейся у заднего выхода с концертной площадки. Телохранитель обычно садился на переднее сидение, потому что Мия чаще всего разваливался на задних во всех позах, но в этот раз Атсуму ухватил его за руку и затянул к себе, но, вот незадача, и тут Киёми не мог сказать ничего против.       От водительского и переднего пассажирского сидений их отделяла полупрозрачная перегородка, как обычно бывает в дорогих лимузинах. Ну или полицейских машинах. И, стоило только им тронуться, как надежды Сакусы о покое разбились в пух и прах.       — Твой перерыв не закончился, Оми-Оми, — Атсуму достал всё ту же бутылку, в подлокотнике нашлись два стеклянных стакана и тут же наполнились на треть.       — Мия-сан… До вашего номера ехать недолго. Может, уже туда вы пригласите кого-то, кто с вами выпьет? — стараясь держать голос ровным, предложил Сакуса.       — Тот, кто со мной выпьет, уже сидит рядом и ломается как незрелый подросток перед тем, как попробовать травку в первый раз. Мне плевать, что написано у тебя в контракте, ты слишком красивый, чтоб тебя увольнять, — Мия стукнул своим стаканом по чужому и сделал большой глоток. — А ещё я знаю, на что у тебя встаёт.       Сакуса подавился и едва не выплюнул то, что только что выпил. Мия вновь заулыбался и тихо рассмеялся, а его ладонь, в этот раз беспрепятственно, легла на сильное бедро. Он наклонился совсем близко, почти касаясь губами чужого уха.       — Я видел, как у тебя мурашки пробежали тогда, в гримёрке, — шептал блондин, постепенно ведя руку выше по штанине. — И сейчас тоже пробежали. Уши, значит, да? — И не дожидаясь ответа Атсуму прильнул ещё ближе и медленно провёл горячим языком по мочке, вызвав у брюнета резкий вздох. Сакуса вновь сжал челюсти, а руки смяли обивку сидения.       Широкая, довольная улыбка растянула губы Атсуму. Она не покинула его лица, когда парень стёк вниз и плавно раздвинул острые колени Киёми. Не покинула, когда он смело сжал твердеющий орган через штаны. Не покинула и тогда, когда пальцы разбирались с ширинкой. Бёдра Сакусы были ахуенными, по-другому Мия описать бы не смог. Строгий костюм так хорошо обтягивал их мышцы, что рот сам наполнялся слюной.       — Мия-сан… Прекратите это, пожалуйста. — Сакуса всё ещё не касался его, всё ещё вёл себя «профессионально» и не позволял себе даже лишних звуков. На просьбу Атсуму умилительно похлопал подкрашенными ресницами.       — Тут моё желание — закон, Оми-Оми. Водила не смотрит, а ты на перерыве.       Сакуса не успел ответить: блондин уже стянул его штаны, хоть и совсем немного, но этого хватило, чтобы его прохладные пальцы смогли вытащить крупный член из нижнего белья.       — Ого… — не наигранно выдохнул Мия. — Удобно тебе с третьей ногой ходить?       В следующую секунду длинный язык плотно прошёлся снизу вверх, собирая прозрачную смазку со всей длины, а затем Атсуму вобрал розовую головку в рот, наблюдая за тем, как до жути сложно Киёми держать себя в руках.       Алкоголь приятным теплом разливался по организму, затормаживая все действия. Атсуму не торопясь вбирал всё глубже, и глубже, и глубже… Хер у Сакусы просто конский. И толстый в обхвате, и, по виду, даже двумя ладонями его полностью не закрыть, если взяться у основания и у головки. Всё это так идеально сочеталось с высоким ростом, крупным телосложением и угрюмым лицом, что Атсуму заводился всё дальше и дальше.       Член упёрся в стенку глотки, и Мия толкнул его дальше, заглатывая внушительный ствол. Его слюни безостановочно текли на горячую плоть и оставались на подбородке, а пальцы цеплялись за бёдра мужчины. Чье лицо, кстати, всё же слегка изменилось. Черные брови сдвинулись к переносице, губы поджались, скулы стали отчётливее, а в руках он стискивал подлокотник и край кресла.       Невооруженным глазом было видно, как он напряжен. И видеть, как его непоколебимую стену прошивает трещинами, было лучше всяких оргазмов.       Мия прикрыл глаза и насадился до самого конца, а затем сглотнул. Сакуса дёрнулся всем телом, закрыв рот ладонью.       — А говоришь, не хотел, — выпустив член изо рта прошептал Атсуму, прежде чем снова заглотить орган почти полностью.       Представить хаос, что творится у Киёми в голове, было сложно. А может там не хаос вовсе, а нечто более интересное? Хотя, о чём вообще можно думать, когда твой член так охотно отсасывает мировая звезда… Может, испытывает гордость? Превосходство? Влечение? О, влечение он испытывает. Пусть Сакуса и пытался скрыть, у него не стоял бы сейчас так крепко, не будь он ужасно возбуждён.       Мия брал так глубоко, как только мог, чтобы не давиться. В уголках его глаз уже скапливались небольшие слезинки, но это лишь из-за сильного давления на язык и гортань. Сакуса вдруг дёрнул головой, чуть согнулся над парнем.       — Мия-сан… Я не могу себя сдерживать… — намекая на скорую разрядку, он попытался податься назад, но Мия впился пальцами в его ноги, не позволив.       С тихим всхлипом Сакуса вздёрнул подбородок, и рот Атсуму быстро наполнился его семенем. Которое, к слову, последний проглотил, смотря телохранителю прямо в глаза.       — Долго нам там ещё? — совершенно непринужденно поинтересовался Мия, быстро вернувшись на своё сидение. Словно ничего не было. Словно на его языке не остался чужой вкус.       — Семь минут… — прохрипел Киёми, натягивая штаны обратно.       И он мог бы подумать, что на этом Атсуму закончит, наигравшись с нервами телохранителя, но уже в который раз за сегодня все надежды осыпаются, как карточный домик. Может, потому что не истинные они вовсе.       Сакуса успевает только ошеломленно вдохнуть, когда Мия хватает его за руку и рывком утягивает в номер, захлопывая тяжелую дверь.