Перерыв

      Широкоплечий пиджак летит куда-то на пол прямо в прихожей, за ним же отправляется дорогой ремень. Атсуму не успевает полюбоваться торсом в черной рубашке и, держа за галстук, тащит Киёми вглубь номера. Однако до двери в спальню не доходит — толкает на большой диван в гостиной и тут же седлает чужие бёдра.        Нетерпеливые губы касаются шеи в беспорядочном узоре, смакуя тепло кожи там. Мия не глядя расстёгивает крошечные пуговицы, но на половине пути бросает идею и просто рвёт полы рубашки, жадно потираясь о стояк в чужих штанах. И Сакуса всё ещё не трогает его. Когда Атсуму сбрасывает с себя яркую укороченную кожанку и майку, обнажая безупречное тело, Сакуса не трогает его. Когда напрямую хватается за промежность и ведёт языком линию челюсти, Сакуса не трогает его. Даже когда Мия оставляет его без рубашки, тянет за галстук к себе и намеренно давит на влажный член ладонью, он всё равно не трогает его.        И тогда Атсуму раздевается до конца, выуживает толстый орган, что совсем недавно грелся в его глотке, и смыкает пальцы кольцом. Сакуса тщательно старается не смотреть, но не удерживается, когда большая капля прозрачной смазки выступает на головке и медленно скатывается к чужой ладони. Однако Мия хватает его за щёки и обращает взволнованный взгляд на себя.       — Трогай меня, Оми, — горячо шепчет он в губы телохранителю. — Трогай, касайся, лапай, сжимай, выплесни всё. Быстрее.        Параллельно с этим Мия кладёт ладони Киёми на свои бока, и чужие пальцы всё-таки оживают. Они крепко хватаются за талию и стискивают, словно Сакуса не верил, что это происходит наяву. Атсуму вторит ему тихим стоном, затем облизывает два пальца и, заведя руку за спину, медленно толкает в себя. Алкоголь притупляет единичную вспышку слабой боли, пальцы сразу ощущаются хорошо. А Киёми смотрит так голодно и завороженно, что вот-вот растерзает и проглотит.       Терпение на исходе уже у обоих, пусть и показывают они это совсем по-разному. Двух пальцев недостаточно, Мия губами вжимается в плечо старшего и, чуть приподнявшись, направляет в себя крупный член. Звонкий стон заглушает сдержанный хрип, пальцы цепляются за тело, мышцы внутри сжимаются.        — Вам больно? — сквозь зубы цедит Сакуса.        — Ахуенно… Двигайся дальше, Оми-Оми, — Атсуму поднимает голову и сверкает своей белоснежной улыбкой, прежде чем вновь подавиться высоким стоном.        Вся длина внутри, Сакуса касается бёдрами бёдер Мии. Его руки всё ещё очень скованно, но уже смелее ездят вверх и вниз по бокам парня. Всполох желания поднимается в его черных глазах, и он тянется вперёд, почти касается чужих губ своими, как Атсуму снова улыбается, чуть отдалившись.        — Неужто Оми-Оми захотел поцелуй со звездой, м-м? Это стоит больших денег, Оми-Оми. Держи себя в руках, здоровяк, — неприкрыто глумится Атсуму, начиная регулярно насаживаться на крупный член. Наблюдать это замешательство в красивых глазах было так… интересно.        Даже сквозь мутную пелену видно, как Сакуса сдерживается от красноречивых слов, мышцы его челюстей заметно сжимаются и расслабляются. Атсуму проводит по одной пальцем, а свободную руку вплетает в кудрявые волосы.        — Ну давай, тебе ведь хочется. Вижу, что хочется. Неужели тебя правда нельзя вывести? — Сакуса отводит глаза в сторону, его пальцы сильнее сжимают бока Мии.        Чужая непоколебимость правда удивляла. Какая строгая бы ни была должность, тело молит о разрядке, а Киёми так отчаянно это маскирует, что Атсуму даже на минуту поверил.        — Не хочешь, значит, — с наигранной досадой вздыхает он и вдруг приподнимается, оставляя внутри только часть головки. — Тогда ты свободен. И твой перерыв заканчивается… — он оборачивается и смотрит на настенные часы, словно это что-то изменит, а затем позволяет члену полностью выскользнуть наружу, — сейчас. Возвращайся на пост, Сакуса.        Однако вместо жалобного взгляда рухнувших надежд и предательства Мия замечает нечто страшное в глазах Киёми. Их словно затянуло, заслонило этой странной дымкой. Атсуму успевает только вскрикнуть, когда крупный член разом проталкивается между расслабившихся стенок — Сакуса грубо насаживает его на себя, а затем заваливает спиной на диван.       Плевать на должность. Плевать на контракт, на последствия, на всё. Не первый год он терпит все бестактные и совершенно ужасные выходки Мии на себе, не имея и шанса сказать слова поперёк. Тот нарочно нарывался и дразнился, зная, что ему ничего и никто не сделает, но Сакуса сделает. Сакуса хватает обе руки блондина и прижимает к дивану по обеим сторонам от его головы, а затем вовсе удерживает оба запястья одной рукой. Свободной он поднимает чужую ногу, нависает сверху и берёт такой грубый темп, какой только способно воспроизводить его тело. Его бёдра больно ударяются о задницу Атсуму, а член входит на всю длину при каждом толчке.         Атсуму мог только хватать воздух ртом между громкими стонами, потому что удовольствие било по нему такими резкими и яркими вспышками, что в глазах вот-вот стали бы летать искры. Мышцы распирает, Атсуму прижимает колени к груди и выгибает поясницу до боли, пока его не лицо вдруг не разворачивают, а губы не накрывают настойчивым поцелуем. Киёми жадно берёт своё, не заботясь о чужом. Нет больше чужого, Сакуса полностью владеет телом Атсуму и заставляет его извиваться и беспорядочно хныкать, всхлипывать и стонать. Он вколачивает Мию в диван, ненасытно сминая его мягкие губы, и получает ответ. Атсуму даже не думает сопротивляться, охотно повинуясь Киёми. Он думал растопить лёд, а в итоге разбил кувалдой, высвободив всё, что сеял годами. Всё это время Киёми приходилось тщательно прятать свою реакцию и делать вид, будто чужая задница, обтянутая пидорскими узкими штанами, не возбуждает на самом деле. Вот только такая месть — за границей мечтаний Атсуму. Его боятся коснуться, словно он рассыплется или растает. Грубые и жесткие движения, целовать без разрешения и брать действительно сильно — то, по чему Атсуму жутко изголодался, а сейчас его безжалостно вдалбливают в подушки, нетерпеливо рыча на ухо.        — Оми, погоди… — хрипит Мия, стараясь свести колени, но не успевает. Разрядка настигает до ужаса интенсивная, хотя его члена даже не касались. Ноги дрожат, взгляд поплывший, а дыхание никак не приходит в норму.        Сакуса кончает следом, вынимая в последнюю секунду.        — Не думал, что Оми-Оми..! — Атсуму не заканчивает предложение, потому что Киёми подхватывает его на руки и тащит в спальню. — Какой же ты ахуенный…