Не могу и не хочу 2: сборник-продолжение

1992 год, Москва Ты улыбалась. Улыбалась так, что ему казалось, будто перед ним стоит живое воплощение солнца в женской одежде, поправляющее мягкие волосы. — Я очень сильно скучал, Т/И-шка, — протягивает тебе сигарету. Ты, с усмешкой, принимаешь её из рук Васильева и затягиваешься. Сизый дым витает вокруг вас, тихий ночной двор пуст, а в твоей груди появляется давящее чувство ностальгии. — Я тоже, — отвечаешь шёпотом, надеясь, что он не услышит твоего ответа. Московский ветер не преграда для долгих посиделок с сигаретами на крыше синей машины Пальто, которую парень купил по возвращении из родной Казани.

***

1988 год, Казань Переезд был неудачным; работа отца отнимала всё его время, пока ты возилась с младшим братом, который не желал слушаться. Мите исполнилось тринадцать лет, а ты, как старшая, должна была контролировать действия мальчишки. Месяцы текли с бешеной скоростью, ты зубрила материалы для экзаменов в институт, сетуя, что теряешь год, пока брат осваивался на новом месте — отец перевёл его из московской гимназии в обычную общеобразовательную школу Казани. Ты понимала, что семнадцатилетнюю тебя брат слушать не будет, а когда узнала, что Митя пытался пришиться к одной из местных банд, разразилась тирадой, в которой даже присутствовали маты. — С отцом это обсуждай, — устало закончила ты, — я желаю тебе только добра! Ты не видишь, что ОПГ могут сломать тебе жизнь, Дим, — Митя насупленно молчал. Мальчика твоя позиция не устраивала, а тебя бесила жажда брата в обретении друзей путём пришивания к группировкам. Замкнутый круг, из которого ты пыталась найти выход в одиночку. Отец в ваших беседах участия не принимал; с того времени, как ваша мать бросила семью и уехала в Ленинград с каким-то итальянцем, папа стал больше работать в попытке заполнить пустоту. Двенадцатилетняя ты была предоставлена сама себе и старалась поддерживать брата, которому было всего восемь. — Закройся, — заявил Дмитрий, хлопая дверью. Ты растерянно посмотрела вслед младшему брату, затем наспех накинула на себя куртку и шапку, закрывая дверь. Заснеженные февральские дворы Казани встречали тишиной, ты аккуратно следовала за братом, пока не увидела толпу парней примерно 15-16 лет. Среди них были и мальчики помладше, один из них свистнул, Митя поднял голову и помахал мальчику рукой. Ты притаилась за деревом, наблюдая за группировщиками. Неожиданно, сзади раздалось покашливание. Обернувшись, ты заметила высокого парня лет пятнадцати в длинном пальто. Руки были всунуты в карманы, на лице широкая ухмылка. — Добрый вечер, — проскладировал голубоглазый, — скажи, а что ты тут делаешь? С кем ходишь? — Я сестра Мити, — отвечаешь ты, скользя взглядом по парню. — Кого? — удивляется паренёк. Ты вздыхаешь. Про прозвища среди «своих» ты мельком слышала, но какое было у брата, не знала. — Новенький, — начала бормотать, — к вам, видимо недавно, пришился. На лице паренька мелькает осознание. — Димон, — кивает парень, — хороший малый. Так значит своя, — последнее слово он выделяет, — что же тогда здесь прячешься, а не в открытую подойдёшь? — Есть причины, — бубнишь ты, исподлобья разглядывая паренька. Он года на два младше тебя, но ты едва ли достаёшь ему до плеча, — ну пока. Голубоглазый хмыкает. — Я Андрей, — протягивает тебе руку, — для своих, Пальто. — Т/И, — слегла жмёшь руку парня, — приятно познакомиться, Пальто, — ты быстро убираешь руку и покидаешь место слежки. Понимаешь, что этот Андрей скоро расскажешь Мите про твой «визит».

***

Спустя пару недель ты с ругательствами обрабатываешь глубокую рану на лице у брата. Стараешься не материться, только поругиваешься да шикаешь на злобного Дмитрия, обещающего: «воткнуть Искандера в снег» и «устроить с добрым утром его друзьям». Мало понимаешь смысл слов, тебя скорее заботит то, что твоего брата обижают по полной, при этом вроде как его старшие товарищи по банде должны были встать на защиту мальчика. Может у тебя слишком наивные размышления? Вашу беседу с братом прерывает дверной звонок. Встаешь, направляешься к двери и дергаешь её на себя. Ваш замок в последнее время барахлит, поэтому дверь открывается с пол пинка. Твои глаза сталкиваются с голубыми глазами группировщика. Андрей-Пальто тяжело дышит и смотрит на тебя очень внимательно. — Спасибо, — он заходит в квартиру, грохая дверью, — я не думал, что откроешь… Но спасибо. — Пальто? — в коридор, пошатываясь заходит твой брат. Ты с шумом выпускаешь воздух из лёгких. «Ночка обещает быть интересной».

***

Ты запускаешь руки в волосы, перебираешь их и пытаешься привести мысли в порядок. Твой брат — идиот. В этом ты была убеждена и раньше, но ссылалась на его возраст. А сейчас брат казался кромешным идиотом из-за своих импульсивных поступков, которые легко могли разрушить его жизнь. — Мы с Пальто украли видак. Этот пи… придурок нас запомнил. И Андрея сегодня на рынке узнал, — мрачно подытожил Митя, — если он нас ещё раз встретит или догонит Андрея, то будет жопа. «Пиздец будет» — переформулировала мысленно ты, подпирая голову руками. Невыносимо стало находиться на кухне с этими двумя. Братец виновато коситься на тебя, ожидая какого-либо ответа. А Пальто… Андрей, под столом незаметно уже пару минут держит твою руку. А ты её не убираешь, не выпускаешь его руки. Странно. Моргаешь глазами, пытаясь наспех придумать план или хотя бы легенду для отца, по которой вы с Димой сможете вернуться в Москву, убравшись из Казани. Наконец, начинаешь излагать свою идею мальчикам хриплым голосом. Оба, переглядываются, внимательно слушают и вскоре их лица вытягиваются. Рука Андрея выпускает твою, ты отодвигаешься от парня и заявляешь, что они обязаны тебя послушать. Другой вариант — детская колония. А если мужчина с видеомагнитофоном навешает лапши на уши ментам, то Андрея ждёт нечто плохое и после совершеннолетия. Ждёшь реакции ребят и понимаешь, что своим предложение сломаешь всё. Выход есть всегда, выход иногда там же, где и вход. Что ж, дело за ними, вернее за одним Пальто. Брата ты не оставишь, ты это знала точно. Когда ответ Андрея прозвучал в создавшейся тишине квартиры, на твоём лице появилась лёгкая усмешка. Не дурак, соображает. Набрав хорошо знакомый номер, ты услышала в трубке тихое: — Ты знаешь, который час? Что случилось? — Нам нужно уехать, — прошептала в ответ ты, начиная вводить папу в курс дела. Это был один из самых трудных разговоров в твоей жизни, на первое место можно было поставить только разговор двенадцатилетней тебя и отца сразу же после ухода матери. Ты наматывала телефонную трубку на палец, слушая ответ отца, а твои глаза фокусировались на голубых глазах Андрея, смотрящего на твоё грустное лицо. Все изменчиво, все меняется.

***

Когда ты вместе с Пальто и Митей тыняешься по территории вокзала, то сыплешь вопросами в сторону парня. Андрей периодически отвечает на них, а его рука иногда слегка сжимает твою, от чего щеки мгновенно вспыхивают. Младшую сестру Васильева забрала Ирина Сергеевна, а при её упоминании у Пальто аж заблестели глаза. «Влюблённость» — отметила ты. Это было ожидаемо, что парень испытывал симпатию к тебе, Ира была, насколько ты поняла, даже старше тебя. Поезд с шумом отъехал от платформы, вы успели купить билеты и сесть в вагон. В руках ты крутила мзду — своеобразную взятку за проезд, ведь с тобой ехали несовершеннолетние мальчики, а тебе через месяц исполнялось восемнадцать, вроде как выкрутиться было легче. Поездка завершилась; поезд на следующий день прибыл в столицу, возле выхода пахло булочками, пирожками и чаем. — Вот я и дома, — шепчешь вслух. Митя коситься на тебя, но ничего не говорит. Пальто рассказывает анекдот, пока вы доходите до двери метрополитена. Москва оставалась такой же, разве что она разрасталась. Ты же чувствовала начинающие изменения в себе, хотя понимала, что в родном городе справляться с чем-либо будет гораздо проще.

***

Отец недоволен; он постоянно хмурится, ведёт с тобой странные беседы и пытается привыкнуть к незнакомцу Пальто, который явно не радует его. Отец знатно попотел, пока разбирался с документами для Васильева, чтобы у парня не возникло дальнейших проблем. Ты радовалась воспитанию папы, из-за которого он согласился терпеть некоторое время присутствия Андрея, иногда творящего всякую фигню. Замашки юного группировщика Васильев легко воплощал на московских одноклассниках, чему ты была не рада. Приходилось частенько врать учителям парня, что ты его родственница, выслушивая жалобы на Пальто. Андрей извинился, конечно же, не словами, ведь «пацаны — не извиняются». Он таскал охапками сначала жвачки и шоколадки, потом, когда потеплело, цветы. Ты хихикала, принимая презенты. Тебе стукнуло восемнадцать, в голове был ещё ветер, хотелось влюбиться, а не думать постоянно о том, что было бы у тебя с Васильевым, будь он хотя бы на год постарше. Старалась не сближаться с парнем, но симпатия была, причём взаимная. Её было убрать некуда.

***

Следующие два года пролетели как один миг — ты поступила в университет на исторический факультет; Андрей, закончив 8 классов, попал в училище, где решил получать музыкальное образование. Парень иногда играл тебе собачий вальс или репертуар Ласкового мая. Ваши взгляды сталкивались, пока пальцы парня плавно скользили по музыкальному инструменту. Фортепьяно осталось от любящей вокал матери; рука отца выбросить вещь не поднялась. Митя ещё учился в школе, он планировал поступление в университет, возмужал, подрос и совершенно забыл про Казань. Парню будто было наплевать на причину возвращения, лишь живший в вашей большой квартире на Таганской Андрей служил напоминанием о былых деньках. Пару месяцев назад ты начала встречаться с однокурсником, Лёша приходил к вам домой, а Андрея ты представила ему как дальнего родственника. Весь «семейный вечер» Митя, Андрей и твой отец играли в нарды, пока Алексей пытался произвести положительное впечатление на семью понравившейся девушки. Уходя, Лёша увидел свои кроссовки. Митя, не сдерживаясь, засмеялся во весь голос. — Нас пёс очень старый, — вдруг сказал отец, — иногда ходит мимо туалета. Ты поняла сразу, кто зачинщик такого дела и посмотрела на Васильева. Лёша ушёл домой в старой обуви отца, пока папа устраивал разбор полётов с парнями. Вздыхая, ты закрылась в своей комнате, пытаясь привести мысли в порядок. На дворе март 1991 года, тебе уже двадцать, а практически семнадцатилетний Андрей все ещё испытывает к тебе нежные чувства. Что ты могла ему сказать, не обидев его? Пытаясь придумать вразумительный ответ, ты копалась в столе, перебирая принадлежности для вуза. Сзади раздалось знакомое покашливание. Обернувшись, ты заметила Пальто, который резко наклонился к тебе. Голубоглазый смотрел на твоё удивлённое лицо всего пару секунд, а затем последовал… поцелуй. Твой не первый и непонятно, был ли поцелуй первым для парня. Андрей оторвался от тебя, развернулся на пятках и оставил твою комнату со звенящей тишиной, лишь твои широко распахнутые глаза выдавали удивление.

***

В январе 1992 года ты закурила. До этого к вредным привычкам была крайне холодна, даже брезглива, а в особенности бесили Митя и Пальто, которые курили уже пару лет тайком от твоего отца, а тебя отправляли за сигаретами. Январь выдался ужасным: едва не завалив сессию ты обнаружила, что парень Лёша — полный мудак, изменивший тебе с его лучшей подругой. Поругав засранца, ты послала его на три весёлых буквы, а когда о произошедшем узнал Дима, то пообещал, что вырвет Алексею его ублюдочные глаза. Смеялась и трепала брата по голове. Он вырос на твоих глазах и вместо ощетинившегося подростка ты видела уже взрослого парня, поступающего в этом году в университет. Пальто после сессии в училище взял академический отпуск на год и заявил, что хочет съездить на некоторое время в Казань, навестить мать и сестру. Он часто звонил Ирине Сергеевне, узнавал новости про Юлю, а также общался со Светланой Михайловной, его матерью, которую выписали из психиатрической больницы ещё в 89 году. Женщина вышла замуж за Ильдара Юнусовича в 90, но Андрей на свадьбу не поехал. Ты помнила мрачное лицо парня и полную пепельницу сигарет на вашей кухне. Молча присела на краешек дивана рядом, положив свою руку на его. Это был ваш жест поддержки на двоих; Пальто прислонился к тебе плечом и так вы просидели в тишине пару минут, пока ты не предложила посмотреть передачу по телевизору. Нужно было отвлечь парня от всего. Андрей уехал 29 января, а 17 марта вернулся назад с непонятно откуда взявшимися деньгами. Васильев рассказал тебе и Мити, что Ильдар неожиданно расщедрился и отсыпал пасынку пару рублей. Остальные деньги Пальто заработал, вот только ты так и не поняла где. Через пару недель Васильев купил машину, твой отец, наконец-то стал относиться к Андрею лучше и согласился научить парня вождению. Они часами наматывали круги по вашему двору, пока у Пальто не начало получаться. Иногда ты ездила с ними и ваши глаза вновь сталкивались через зеркало заднего вида. Ты начала чувствовать что-то большее, чем просто симпатию, что чертовски пугало.

***

Сидение на крыше машины, которую Васильев успешно водил, стало неким ритуалом. Вы затягивались сигаретами, болтали о происходящем в ваших жизнях и обсуждали подружку Мити, симпатичную Люсю, которая повадилась появляться у вас дома. — Скоро переедет, — хмыкал Андрей, передавая сигарету, — будем впятером контоваться. Ты рассмеялась, поворачиваясь к парню. Пальто затушил сигарету и решительно притянул тебя к себе. Вы не целовались ни разу с дня появления твоего бывшего в квартире. Тогда отсутствие твоего ответа Васильев принял за отказ. А сейчас… Ты не хотела поддаваться эмоциям, но смотрела на парня уже совсем по-другому. Ваши губы соприкоснулись, ты почувствовала разливающееся внутри тепло. Сразу стало как-то легко и приятно, и ты ответила на поцелуй парня. Оторвавшись от твоего лица, Андрей взял тебя за руку, переплетая ваши пальцы. — Если у тебя практика будет короткая, может в Питер поедем? Люську с Митей с собой возьмём, — ты усмехнулась, отвечая на предложение парня.