Сердце Дракона

Там, на кромке, где поле встречалось с ярко голубым небом, маленькой точкой виднелся домик. Как Малфой его умудрился разглядеть, да еще и сидя спиной, оставалось только догадываться. Тем не менее, он оказался прав. Нехорошее чувство засвербило в груди Гарри. Хорек завопил о доме почти сразу же, как только он подумал о поисках укрытия для них. Все-таки сломанная нога, хоть и зарастала под действием бадьяна и костероста, нуждалась в покое и уходе. А под открытым небом, из которого в любой момент может полить как из ведра, ее лучше не держать. Гарри всмотрелся в маленькую белую тучку. Будто кто-то случайно уронил комочек ваты на голубую скатерть. Он мог поклясться, что еще секунду назад его не было. “Все страннее, и страннее,” — подумал Гарри, хмурясь. Малфой сзади зашевелился. Он, аккуратно, чтобы не потревожить ногу, изогнулся и внимательно рассматривал домик на горизонте. — Как думаешь, сможем быстро дойти? — задумчиво спросил он, вглядываясь вперед. — По ощущениям, часа за три, — машинально ответил Гарри так, если бы спрашивал Рон или Невилл, но тут спохватился, что Малфой не его друг, и добавил, — но если бы мне не пришлось тащить ядовитую хромоножку, управился и за полтора. Малфой только хмыкнул в ответ. Он посмотрел на небо, вздохнул и изрек: — Похоже, у нас нет и часа. Там, где еще совсем недавно мирно плыло крошечное облачко, разрасталась темная грозовая туча. Она увеличивалась в размерах прямо на глазах, постепенно закрывая собой солнце. Задул ветер. Влажный, пробирающий до костей. Точно быть дождю. Мысль только на мгновение опередила тяжелую ледяную каплю, упавшую Гарри ровно на макушку. Тут же прилетела следующая, больно щелкнув по носу. Сзади завозился Малфой. По ноге ударял начинающийся ливень и Малфой пытался хоть как-то защитить рану, прикрывая ее ладонями. Гарри сорвал с себя мантию, швырнул Малфою, взялся за черенок покрепче и поудобнее, и побежал. Дом приближался медленно, хотя Гарри развил хорошую скорость. Дождь разошелся с такой силой, что иногда сплошной ледяной стеной закрывал все вокруг. Малфой давно мертвой хваткой вцепился в запястье Гарри и мужественно молчал, хотя капли ударяли очень ощутимо, и всерьез можно было опасаться синяков. Вдруг яркая вспышка ослепила до боли в глазах, и тут же раздался ужасный грохот. Молния ударила совсем рядом. Небо бурлило и переливалось всполохами: оно будто хвасталось и говорило, что зарядов в нем еще очень и очень много. Гарри прибавил скорости. Он промок до нитки, очки заливало, руки устали. Да и клешни Малфоя комфорта не добавляли. Только мысль о том, что хорьку сейчас гораздо хуже, чем ему (наверняка он чувствовал пятой точкой каждый ухаб), придавала ему сил бежать дальше. Старое покосившееся крыльцо вынырнуло из потоков воды совершенно неожиданно. Не тратя времени на разглядывание, Гарри вбежал по скрипучим ступенькам, волоча за собой Малфоя. Они оказались под крышей. Старой, но не прохудившейся, и оба облегченно выдохнули. Гарри отбросил ненужный теперь черенок в сторону. Это все, что осталось от огромного листа. Малфой черт знает сколько времени так катился по земле. — Твою мать… — произнес совершенно бледный Малфой, разглядывая домик. Думая, что бледность хорька обусловлена его плачевным состоянием, Гарри решил, что будет решать проблемы поочередно и с интересом стал разглядывать крылечко. Дождь даже и не думал заканчиваться, гроза бушевала прямо над ними, бросаясь молниями и грохоча громом. Идти куда-то дальше было полным безумием. Гарри подергал старую хлипкую дверь. Она когда-то была покрашена белой краской, но сейчас краска потрескалась, кое-где отвалилась уродливыми проплешинами, обнажая серое сухое дерево. Дверь, конечно, оказалась запертой. Гарри приложился плечом, но результата никакого не получил. Казалось, тут справится простенькая алохомора, но как быть, если магии нет? — Ключ там, в горшке. Голос Малфоя звучал тихо, Гарри его еле услышал сквозь шум дождя. Он удивленно посмотрел на него. — Романов перечитал? Какой идиот хранит ключи в цветочных горшках? — Например, я. Гарри тут же представил, как разодетый по последней аристократической моде Малфой выходит из своего поместья, закрывает огромную дубовую дверь ключом, а потом, воровато оглядываясь, запихивает его в ближайший цветочный горшок. — Чего лыбишься, полоумный? — кажется, Малфой начал отходить, — посмотри в горшке. И он оказался прав! Небольшой ключик, совершенно обычный маггловский, лежал на дне керамического голубого в горошек горшка. Гарри уставился на него, держа на ладони. Потом недоверчиво глянул на Малфоя, ожидая, что увидит его самодовольную рожу, но тот казался еще бледнее и как будто испуганней. Ключ с легкостью вошел в замочную скважину, провернулся пару раз, а потом щелкнул замок. Гарри толкнул дверь и та с тихим скрипом отворилась. Он осторожно заглянул внутрь, доставая нож. Мало ли что можно встретить в таком сумасшедшем месте? Внутри было сумрачно, даже темно. Но никаких признаков живых существ, на первый взгляд, не обнаружилось. Дом оказался весьма странно спланирован. С одной стороны — спальня, с другой — небольшая кухонька. Две двери посередине оказались ванной и туалетом. Гарри заглянул в каждую, прежде, чем окончательно убедиться в безопасности. Малфой послушно сидел на крылечке, молча ждал вердикта Гарри. — Все чисто. Пока что, — Гарри вышел помочь Малфою зайти в дом, — если только хозяева не захотят вернуться. — Никто не придет, можешь расслабиться, — пробормотал хорек, растекаясь в руках Гарри. Похоже, что он терял сознание. Гарри дотащил еще живое тело до кровати, неуклюже положил, стараясь не повредить ногу. Как только голова Малфоя коснулась пыльной подушки, его глаза закатились, он тяжело выдохнул и отключился. Поттер же ощутил легкий укол паники. Конечно, он по долгу службы оказывал первую помощь. Даже проходил курсы несколько раз в год. Но там была магия. Волшебные мази и настойки. Сейчас у них не было ничего! Мантия, которую он кинул Малфою, потерялась. А вместе с ней и все зелья. “А Гермиона бы не растерялась,” — подумал Гарри, смотря как Малфой порывисто дышит. Первое, что пришло в голову — раздеть больного. Не хватало еще и получить воспаление легких. Тогда точно Малфой отбросит коньки раньше, чем чихнуть успеет. Стянув все мокрые вещи, которые можно было снять без особых проблем, Гарри призадумался, как ему поступить с брюками. Не придумав ничего более умного, он аккуратно разрезал штанины и вытянул мокрые тряпки из-под тощей задницы Малфоя. Место, где нога была зафиксирована, пришлось оставить как есть. Гарри опасался тревожить перелом. Раздетый Малфой засопел поспокойнее. Значит Гарри на верном пути. Он склонился над раной, внимательно осматривая каждый участок. Кожа шевелиться перестала, хотя рана все еще выглядела болезненно. Но уже не так плачевно, как в овраге. К ноге прилипли куски травы, листьев, черной земли и прочей полевой радости, и стало совершенно очевидно, что больное место необходимо промыть. В задумчивости Гарри побрел на кухню. Толком еще сам не зная, что он ищет, начал заглядывать в ящики и шкафчики, рассматривая содержимое. В одном ящике обнаружилось что-то вроде аптечки. Бинты, вата, какие-то тюбики и бутылочки, упаковки маггловских таблеток. Слева что-то заурчало. Гарри покосился на невысокий зеленый холодильник. Он слегка дребезжал, сигнализируя Поттеру, что прямо сейчас морозит себе все внутренности. “Какого?!” — подумал Гарри. Они оказались в маггловском доме. Стоящем посреди поля мордред побери где. О страшном лесе и вспоминать не хотелось. Гарри почувствовал как его мозг медленно плавится от этой информации. Крайне неприятно оказаться в ситуации, которая совершенно не поддавалась никакой логике. Да еще и с умирающим Малфоем. Гарри сгреб все лекарства в какую-то стеклянную чашу, стоящую на обеденном столике и поплелся обратно в спальню. Малфой все так же валялся без сознания. Нужно было хотя бы прочитать, что написано на пузырьках, но в комнате освещения для этого не хватало. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, а на ней — светильник. Обычный, с абажуром и на пухлой ножке. От него куда-то за тумбу спускался электрический шнур. Гарри дернул за веревочку включения и лампа засветила мягким, уютным желтоватым светом. Электричество в поле. Занятно. Еще раз напомнив себе, что решать проблемы нужно по очереди, Гарри начал вчитываться в названия лекарств. Одновременно он отчаянно пытался вспомнить все маггловские лекарства, которыми лечились Дурсли. — Так, кажется, это от температуры. Это от аллергии… — бухтел под нос себе Гарри, перебирая таблетки. Ненужные он откладывал в одну кучку, а те, что могли хоть как-то помочь — в другую. — Возьми губку в ванной и набери воды, — от неожиданности Поттер вздрогнул и выронил какой-то пузырек из рук. На него с кровати смотрел смертельно-бледный Малфой. Но это не помешало ему выглядеть одновременно ужасно надменным и раздраженным. Примерно так же на него смотрел иногда Снейп. Ничего не спрашивая, Гарри схватил чашу и метнулся в ванную комнату. Губка новая, в целлофановой упаковке, лежала в шкафу прямо под раковиной. Кран отозвался гудением и затрясся, когда Гарри покрутил вертушок. Но, через пару секунд из него полилась прозрачная вода. Скорее механически, чем и правда осознавая, что он делает, Гарри набрал воды, схватил губку и вернулся к Малфою. Тот уже сидел на кровати и разглядывал ногу. — Дай сюда, — потребовал он, протягивая руки к воде. Хорек совершенно привычным движением разорвал упаковку, достал губку, намочил ее в воде и начал аккуратно промывать сломанную ногу. Иногда шипел, охал, но в целом оставался сосредоточенным и спокойным, несмотря на мертвецкую бледность и трясущиеся руки. Гарри оставалось только наблюдать за процессом. — Теперь давай вон тот тюбик, — потребовал Малфой, оставляя чашу в сторону. Гарри подчинился. По просьбе хорька, он оторвал немного ваты, наложил на нее мазь из тюбика и уже вдвоем они принялись обрабатывать рану. Молчание не было неловким. Вообще, чем дольше Гарри находился внутри странного дома, тем спокойнее ему становилось. Зуд в голове, вопивший, что здесь что-то не так, уходил куда-то на второй план. Теплый свет, сухой воздух комнаты и дождь, барабанящий за окном — тот самый уют, который появляется только в своем доме. Гарри вдруг понял, что именно этого ему так сильно не хватало. Даже в Норе у Уизли он редко испытывал подобное, хоть Молли и называла его своим сыном. А о Гриммо и говорить нечего. Холодная, сырая темница с ворчливым домовиком никогда не давала ощущения безопасности. — Будем надеяться на костерост, — нарушил тишину Малфой, когда они забинтовали ногу. Шину было решено не снимать, — там на кухне возможно осталось чего перекусить, поищи. — Откуда ты знаешь? Что происходит? — не выдержал Гарри, — ты был здесь раньше? — Да, это мой дом, — Малфой криво улыбнулся, — получается, ты у меня в гостях. *** На последующие вопросы Малфой отказался отвечать. На него нахлынула усталость и он объявил, что намерен поспать, забрался под одеяло и тут же засопел. Ошарашенный Гарри еще с минуту стоял и смотрел, как спокойно спит Малфой. Он не мог понять, почему хорьку не хочется разобраться в происходящем здесь и сейчас. Но Малфой только глубоко вздохнул и отвернул голову. Он точно не проснется ближайшие пару часов. Немудрено, ему здорово досталось, на самом деле. Но Гарри сдаваться не желал. Решив, что нужно начать распутывать эту загадку с малого, он отправился изучать странный дом. Холодильник на кухне тоже был подключен к электричеству, как и светильник в спальне. На стенах — выключатели, нажав на которые, люстры на низких потолках оживали, заливали комнаты ярким, но совершенно не магическим светом. Кран на кухне тоже затрясся, как и в ванной, но послушно выдал порцию воды, как и должен был обычный маггловский кран. С каждой находкой Гарри хмурился все больше и больше. Он решил заглянуть под мойку, чтобы убедиться, что вода не испаряется в никуда, как обычно устраивали свои сантехнические удобства маги. Как и ожидал, Гарри обнаружил трубу. Обычная хромированная труба, изогнутая так же, как и на кухне Дурслей. В глубокой задумчивости, Поттер поплелся в туалет. Долго рассматривал унитаз и сливной бачок. Даже пару раз спустил воду. В его голове совершенно ничего не укладывалось. Далее пришел черед ванной комнаты. При детальном осмотре обнаружилась одна зубная щетка, тюбик пасты. Лосьон после бритья и бритвенный станок. Гарри взял его и внимательно осмотрел — между лезвиями застряла пара светлых волосков. Корзина с грязным бельем пустовала. Зато рядом оказалась стопка полотенец, и, судя по запаху, совершенно чистых. Гарри некоторое время смотрел на душ, взвешивая все “за” и “против”. В конце-концов, Малфой сейчас нежился в теплой постельке, а он даже до сих пор не снял с себя мокрую одежду. Она начала высыхать, неприятно прилипая к телу. Он покрутил вертушок с красным круглешком в центре. Полилась сначала холодная вода, и Гарри было уже расстроился, но потом она становилась все теплее и теплее. И вот, из крана лился почти кипяток, задорно пуская клубы пара. Гарри быстро отрегулировал воду, покрутив соседний вертушок, скинул одежду и встал под струи горячей воды. Мерлин, как же это хорошо. Он только сейчас понял, как сильно устал и замерз. Тело заныло, бесконечные ссадины и раны, которых раньше Гарри попросту не замечал, защипало. Но как же это было прекрасно. Гарри мог стоять так вечность. Но все же, с большой неохотой вылез из душа, вытерся полотенцем. Потом посмотрел на кучку тряпок, бывших когда-то весьма приличным комплектом форменной одежды элитного мракоборца. Сейчас она порвалась кое-где, но всегда же можно зашить? Хмыкнув, он сгреб свои грязные вещи и засунул в корзину для белья. В конце концов, она для этого тут и стояла, верно? Выйдя из ванной, Гарри слегка поежился. После горячего душа воздух холодил кожу. Но и это тоже было приятно. Он решил проверить как там Малфой и бесшумно скользнул в спальню. Хорек видел десятый сон. Расслабленное лицо, чуть приоткрытый рот. Руки, обычно всегда напряженные или трясущиеся бог знает почему, расслабленно лежали поверх одеяла. Гарри застыл на месте, невольно любуясь таким Малфоем. Светильник у кровати никто не выключил, и теперь теплый свет подчеркивал легкий румянец на скулах Драко. Наконец-то бледность сошла, Малфой хоть на живого человека начал походить. Самому Гарри стоило бы во что-то одеться. Нельзя допустить, чтобы хорек увидел его нагишом. Он порылся в шкафу, что стоял около стены, нашел там приличные теплые брюки. Они были мягкими, шерстяными и пахли приятно. Там же нашлась свободная рубашка. Полностью удовлетворенный, Гарри еще раз взглянул на Малфоя, и вышел из спальни. Настроение значительно улучшилось, но стоило бы занять себя чем-нибудь, пока хорек приходит в себя. Гарри тоже хотелось спать — день-то выдался насыщенным, но он не решался. Кто-то должен быть в сознании, на случай, если на них нападут. В том, что на них нападут рано или поздно, Гарри почему-то не сомневался. Он побрел обратно на кухню. А больше ничего и не оставалось. Дождь продолжал лить, только грома больше не было слышно. И, к тому же, на улице стало гораздо темнее. В этом странном месте тоже есть ночь. Гарри покопался еще раз в кухонных ящиках. В прошлый раз он вроде бы видел какие-то баночки. Они нашлись в третьем шкафу сверху. “Сахар” гласила надпись на первой. “Соль” была на второй. “Кофе” значилось на третьей банке, и сердце Гарри сладко сжалось. Именно кофе ему не хватало сейчас до полного умиротворения. С плитой он повозился немного дольше, чем должен был, учитывая богатый опыт у Дурслей. Но чайник-таки поставил. Кофе насыпал в кружку на глаз. Он был растворимым, Гарри видел такой кофе на заправках, когда дядя Герман останавливался, чтобы залить бензина и подкрепиться самому. Запах он тоже узнал. “Сижу на кухне магловского дома, пью растворимый кофе с заправки, а в спальне спит Малфой,” — подумал Гарри, делая первый глоток. А потом рассмеялся. И смеялся до тех пор, пока случайно не пролил кофе себе на ногу и ошпарился. И все же, ему было уютно. Ароматный запах заполнил кухню, а мягкий электрический свет необъяснимо дарил чувство безопасности, убаюкивал бдительность. Гарри боролся с этим сначала, но кофе закончился, а тишина вокруг, нарушаемая только гудением холодильника, успокаивала нервы все больше. Глаза слипались, Гарри даже сделал себе еще порцию напитка, но это не особо помогало. “Ничего не будет, если на секунду закрою глаза, верно?” — подумал он, и это была последняя внятная мысль в голове.