The dark angel. Тёмный ангел

— Славное, как ангел, дитятко! Эту фразу дедушка говорил практически всегда, когда расчёсывал мою младшую сестру, Годиум. И на мой взгляд, это была абсолютная правда, сестренка была наимилейшим созданием. Несмотря на то, что она росла без женской ласки, всё равно стала очень нежной, заботливой девочкой. Каждый раз, когда дедушка чувствовал себя неважно, она обязательно просила меня заварить лечебных трав, а сама обтирала его влажной тряпочкой. Вообще забота этого белокурого ангелочка была разной. Иногда она могла наготовить на всю небольшую семью каши с малиной, а иногда вела себя точно не как ангел. Покупала разной брехни у каких-то торговцев на пять серебряных, которые я ей всегда давал в город. Эти деньги невелики, но для семьи из трёх человек, в которой двое — дети, а третий — старик, ценна даже такая мелочь. Но когда малышка Годи улыбалась, ей прощалось всё. Смотря на этого ребенка, сразу можно было понять, почему же именно её имя — Радость. Вот и сейчас дедушка приводил сестру в порядок после сна. Та же только тёрла глазки и зевала, на большее с утра она не способна. В то время, пока дедушка разбирался с волосами младшей, а та считала мух в окне, я заполнял тарелки манной кашей. Украсил я её просто — ничем. Дедушка как раз сказал, что единственная девушка нашего семейства наказана за кол по травоведению (учитывая, что это её любимый предмет!), дедуля был страшно расстроен. Вот именно поэтому сегодня на столе нет ни ягод, ни варенья. Всё равно никто кроме сестры это не ест. Дедушка из-за возраста, я — из-за вкуса. — Дедуля Сапиент! Дедуля Сапиент! — вдруг подала голос сестра, не обращая внимания ни на что, кроме своих мыслей, — а вот правда, что Божья Коровка — это не просто жучок, а жучок, связанный с Богом? Дедушка начал потирать бородку, думая над ответом, а я пока усадил себя и ребёнка за стол. Надо съесть кашу, пока не остыла. И наконец дедушка ответил, я успел только подуть на кашу в ложке. — Что ж, это хороший вопрос. Считается, что да, она живёт на небесах рядом с Богами, а к нам, смертным, спускается изредка. Ну, а почему бы и нет? На небесах всяко лучше, чем тут, в мире греха, — под конец дедушка лишь тяжело вздохнул и встал со стула, направившись к нам, уже во всю уплетавшим завтрак. Честно говоря, я был согласен с ним, как и почти всегда. Но единственное, в чём мы расходились — это история моих с сестрой родителей. Почему-то я её всегда вспоминал, когда говорилось о небесах или грехах. Сам я их знал только по рассказам дедушки, ведь не помнил ничего из детства после пожара. У нас с сестрой семь лет разницы, поэтому во время этой трагедии у меня был довольно осознанный возраст, но почему-то я не помню ничего об этом пожаре и жизни до него. Староста деревни сам ходил со мной по лекарям и знахарям, но те лишь разводили руками, мол, не знают. Ну а я уже смирился, семь лет как-никак прошло. К моим родителям у меня остался лишь один вопрос: почему моё имя Серф? Почему моё имя Раб? Дедушка всячески избегает этой темы. Единственное, что я смог выпытать у него спустя годы — это то, что, скорее всего, родители имели в виду Раб Божий, но я даже не знаю, устроил ли меня этот ответ. Я хочу быть свободен от всех, в том числе и от Бога. Я — человек. Но мёртвым родителям доказывать уже нечего, а потому приходится жить с имеющимся именем. Я уже и привык. Единственное, за что я был честно благодарен умершим — это моя сестрёнка и внешность. Из-за моей внешности меня часто принимают за какого-то богатея, что, увы, неправда. Светлая, практически белая кожа, которую не портит ни одна родинка и загар, ярко-голубые глаза, которые по словам дедушки показывают мою светлую душу, и чёрные как смоль волосы, я их отрастил по плечи. Ко всему этому у меня довольно жилистое телосложение, сколько бы я не пытался накачаться и стать как деревенские мужики. Мне даже какое-то время помогал муж соседки, но в итоге всё бесполезно. Иметь такую внешность — одновременно награда и наказание. Однажды, возвращаясь домой с рынка, я нарвался на бандитов; их не смутила моя бедняцкая одежда. В итоге вернулся я домой без еды и весь побитый, сестрёнка с дедушкой очень волновались, но та ещё порывалась найти их и отомстить за брата. — Спасибо, очень вкусно, Серф. В своих размышлениях я даже не заметил, как родственники доели и сейчас вытирали рты. Я же сидел и тупо пялился в свою тарелку, перемешивая кашу. Со стороны было слышно, как сестра бегала по дому и искала сушёные цветы, а дедушка, покряхтывая, мыл тарелки за собой и ней. Быстро доев чуть ли не за две ложки, я тоже поспешил помыть посуду и начал одеваться на рынок, так как мне нужно было идти продавать лекарственные травы, которыми торговала наша семья. Быстро надев старые штаны, в некоторых местах уже потёртые, и обычную рубаху, я быстро взял корзины, надел пестерь на спину и, попрощавшись с домашними, побежал на рынок. На нашей рыночной точке меня уже ждали тётушки-соседки. Они всегда приходили заранее, чтобы разложить товар покрасивее и поболтать между собой; чаще всего это было не просто поболтать, а обсудить жителей всех соседних деревень и правительство. — Серф, солнце моё, здравствуй! — подошла ко мне тетушка Люпа и обняла меня под мышки. Она была как обычно одета в простой сарафан и повязала волосы ярким платком. Смотря на такую яркую женщину, сразу становилось ясно, что её имя, имевшее значение «Плюшка», полностью ей подходило, ведь эта девушка вечно пахла сладкими булочками, что было логичным, именно ими та и торговала. Мне несбыточно повезло познакомиться с тётей Люпой, ведь именно она научила меня справляться со сложностями торговли, да и вечно помогала разобраться с зазнавшимися аристократами. Она их не боялась, ведь сама являлась дочерью знатного рода. Просто из-за любви решила отказаться от яркой жизни, но с родственниками поддерживала общение, и её дети знали о своём происхождении. — Слышал, что на юге творится? — продолжила тётя Люпа, пока я раскладывал товар. Услышав отрицание, она продолжила: — Разбойники из столицы продолжают разбой! Уже четыре деревни погромлено, боюсь, как бы до нас не дошло. Всё же недалеко мы от юга… Это было правдой, наша деревня находилась относительно близко к столице, находившейся на юге. Обычно это было плюсом, много интересного товара от торговцев, да и рыцари часто проезжают, но в такое неспокойное время данная близость лишь мешала! И угрожала нам огромной опасностью. Честно говоря, меня всё происходящее очень пугало. Было плохое чувство на душе, но накаркать желания нет. — А из деревни… — начал было я, но меня остановили покупатели, пришедшие за травами. Что ж, значит не судьба узнать, ведь обслужить клиента и заработать хоть монетку было важнее. Люпа тоже так считала, а потому отошла и принялась за работу. Возвращался я домой спокойно, ведь смог продать много товара и получил целых 15 серебряных, то есть практически один золотой. Может, всё было бы и дальше спокойно, если бы не это чёрное тело, из-под которого текла кровь. Может быть… — Господин! Господин, что с Вами! — подбежав, я увидел лишь бездыханное тело… тело мужа нашей соседки. Того самого, который помогал мне привести тело в порядок. Мой шок не ведал границ, я не знал что делать, руки трясло, горло пересохло, а глаза же наоборот. Глаза слезились. В следующий раз я смог только прохрипеть. Хруст. Этот звук привёл меня в чувства. Посмотрев под ноги, я увидел треснувшую веточку, а секунду спустя я бросил корзины и помчался к семье. Всё на моём пути было разгромлено. Деревья горят, кусты протоптаны людьми и лошадьми, где-то валялись трупы людей, которым не удалось убежать. Дети, старики, совсем молодые юноши. Девушек и женщин не было, на ум пришла только одна мысль, зачем их могли забрать. Мне стало тошно. Я пробирался сквозь лес коротким путём к семейному жилищу. Сердце билось как бешеное, в висках стучало, а в горле сухо, будто столетняя засуха. Страшно. Ужасно страшно. — Нет! Не трогайте ребёнка!! Я ускорился и увидел, как какие-то мужчины обворовывают наш дом, всё в огне, наш маленький скот разбежался по всей территории. Сразу же уселся в кусты и, не подавая лишний раз шороху, я наблюдал за происходящим, думая о наилучшем решении. Но я услышал то, что предпочёл бы забыть. Дикий хруст. — Заткнись, старик, если жизнь дорога! — один из мужчин, похоже, главарь, — это было понятно по отношению к нему от остальных, — с размаху ударил моего дедушку, что тот аж упал; меня от этого действия чуть не подкинуло вверх, но я себя схватил за руки и сдержал. — Девка молодая, цена за неё высока будет. Продадим какому-нибудь аристократу-извращенцу и наедимся от пуза! Ха-ха-ха! — рокочуще засмеялся этот великан, потирая руки и чуть ли не облизываясь в предвкушении. На всё это моя сестрёнка расплакалась и завизжала, она была ещё совсем ребёнком. Гигант схватил сестру за косу и, намотав ту на кулак, прорычал ей в лицо, чтоб она не смела рыпаться и вести так, как ему неугодно. Я даже издалека видел, как моя сестрёнка пыталась сдерживаться, чтобы не продолжить плакать, но ничего не мог сделать. Я чувствовал полное бессилие, сковывающие меня по рукам и ногам. Удушающая безысходность, которая идеально дополняла бессилие и добивала меня. Я видел, как связывали дедушку и волокли, будто он вовсе и не человек; этим монстрам было всё равно на его возраст и то же право жить, что и у них, а сестру связали и кинули в дряхлую деревянную повозку. Громкий плач, трескание пламени, ор скотины глушили меня, я был будто в вакууме, полностью обволакивающем меня. Наверное, из-за этого всего я и не заметил злосчастную ветку, попавшие мне под ногу, а вот разбойники замечали всё. Резкий поворот в мою сторону всех разбойников и… — Взять его! — проорал главарь. Моя семья увидела происходящее и тоже дернулась, но после села ровно, чтобы не притягивать внимания, но даже так я видел их волнение. В глазах, в действиях, во всём. Заломанные за спину руки, которые потом связали жёсткой веревкой, ужасно болели, похоже, мне ободрали запястья. Колени больно ударились об камень, находившийся на растоптанной земле — удар прошёл по всему телу. Я заметил, как отвернулась сестрёнка в момент, когда меня с ноги ударил по лицу один из приспешников великана. Мне не дали отлететь, что, наверное, было плюсом, но отхаркивать кровью на глазах членов семьи было не самым приятным занятием. Было даже страшно представить их мысли. — А теперь, скотина, отвечай. Кто ты и откуда? Тебя подослали? Если да, то кто? — начал приспешник свой расспрос, схватив меня за рубашку и притянув к себе. Из его рта отвратительно воняло рыбой или какой-то гнилью, — разобрать было сложно, но эффект один — меня начало подташнивать. Я ответил, пытаясь не кривить лицом. Кто знает, что выбесит этого здоровяка, а нарываться мне не хотелось. Недолго подумав, я решил лгать по полной. Может быть так я смогу помочь своей семье и отвлечь от них внимание. Вдох. И началось представление. Я сделал как можно более высокомерное лицо, взгляд, будто тут я главный, а он лишь пешка. А после заговорил. — Не знал, что разбойники нынче такие тупые, что даже не знают внешних черт аристократии! — задрав нос, я заговорил, скрепя зубами. — Моё имя Аурум де Вильграф! Золотой первый сын семьи Вильграф! — лица разбойников вытянулись, ведь правда ходили слухи, что сын знатного семейства, живущего поблизости, сбежал. А я был удачненько на него похож, те же тонкие черты: высокая переносица, слегка пухлые губы, брови в разлёт и главное — контраст ярких голубых глаз и черноты волос. Я чуть ли не слышал, как крутились шестерёнки в голове главаря, но ждать пришлось недолго. Вскоре он сказал, махнув рукой: — Слушать меня внимательно. Мальчишку по личику не колотить, иначе ещё не признают. Деда бросить здесь, с такими ранами долго не проживёт, на крайняк сожрут волки. А девку… — тут этот выродок облизнулся. — Девку я возьму себе на разок. Больно хорошенькая. Столкнувшись с сестрой взглядом, я почувствовал животный страх. Даже непонятно — её или мой. Во рту стоял вкус стойкий вкус крови. В данный миг я готов был на всё, лишь бы она выжила. А я был уверен, что если этот бугай её осквернит, она просто умрёт. — Эй! — крикнул я и начал импровизацию. Все взгляды обращены на меня, игра продолжается. — Слышь, здоровяк, если вы меня отвезёте к семье, то обещаю тебе, дам столько девок, сколько захотите. Абсолютно разных. Не хочу слышать оры этой девчонки или видеть её труп потом, — под конец я закатил глаза и вальяжно расселся, будто заложник тут не я. Но ясно было одно: хищник тут не изменился и был прежним. Спустя минуту он ответил, явно нехотя: — Агрх, ладно! Будь по твоему! — прорычал он, зачесав волосы пятерней. После он отвернулся и отдал приказ, чтобы развязали дедушку и Годиум, выпустили из повозки, а меня наоборот на их место. Сестра с дедушкой было грубо кинуты на землю, а я — на их место. Молча подав им знак, чтобы они потом сразу убегали, я успокоился после кивка. Уже в следующий миг мне врезали чем-то тяжёлым по голове, и я отключился… Проснулся я от грохота колёс и разговора разбойников, который был слышен сквозь весь шум. Нужно было лишь чуть прислушаться, что я и сделал. — Ты ему действительно веришь? Я уверен, этот парень лжет! — говорил какой-то незнакомый голос. — Не знаю, думаю, его лучше продать в бордель «Ардо», там ему работку найдут, ха-ха-ха! — рокочуще засмеялся уже знакомый мне главный бандин. Его голос было сложно спутать, он был как скрипучая дверь, а может, ещё отвратительнее. Новость о борделе меня не удивила, я и так знал, что мне скорее всего не поверили, а просто из-за первоклассной внешности притворились. Всё же такой парень, как я, точно будет стоять больше, чем средненькая девушка. Поэтому я решил дальше поспать, ведь понимал, что сбежать я смогу всё равно только тогда, когда они остановятся. И то я ещё раздумывал над тем — сбегать или же нет. Но поспать не удалось. Практически через пять минут после этого разговора вся процессия остановилась. Вскоре ко мне поднялся какой-то бандит без одного глаза и, грубо встряхнув, кинул меня на землю. Когда одноглазый спрыгнул следом, я уже сидел и молча терпел боль. — Что ж, мы практически доехали до места назначения. Там мы получим за тебя хорошие такие деньги, — заговорил главарь и улыбнулся. — Думаю, за него можно получить все пять золотых! А то и больше, господин! — одноглазый, похоже, был не последним человеком, так как спокойно смог ответить их главарю. Да и я понял, что собеседником, раскрывшим меня, был именно он. В этот момент на меня смотрели все разбойники, что только были в этой шайке. В их взгляде читалось ожидание наживы, похоже они считали, что им неслыханно повезло так легко найти хороший товар. — Тоже так думаю. Следите ночью за мальчишкой, чтобы не сбежал или не нарвался на хищников. Я планирую завтра обменять его на кругленькую сумму, — проговорил великан, а после последовал с одноглазым куда-то. Ночь обещала быть тяжелой. Особенно для того, кто планировал сбежать, как только остальные уснут. Я понимал, что скорее всего умру, но думаю, что это будет лучше, чем оказаться в борделе. Тем более главную свою миссию я выполнил — моя семья осталась цела. Большая часть бандитов сидела у костра, теперь я мог их получше рассмотреть. Практически все здоровые, шрамированные мужчины, но один член банды меня очень удивил. Это была девушка. У неё была довольно хрупкая фигура, изящная внешность и длиннющие каштановые волосы, которые та собрала в высокий хвост. Сначала я думал, что она тоже была пленницей, но после я увидел, как девушка, её, похоже, звали Лизабет, что говорило о том, что она не из наших краев, где принято давать имена, имеющие сильное значение, обняла одноглазого и назвала того братом. Похоже, даже бандиты ценят родственные связи. Брат и сестра были абсолютно не похожи, если не считать цвета волос и кожи, поэтому я удивился настолько, что чуть не выплюнул похлёбку, которой меня кормил один из младших разбойников. Тот отвесил мне мне пощёчину за такое поведение, но больше ничего не сделал. Дежурным после этого парнишка был одноглазый. Он не сводил с меня взгляда и не давал лишний раз даже глубоко вздохнуть. Когда меня уже начало вырубать от усталости и нервов, появилась красавица Лизабет. — Старший брат, я принесла тебе выпить, как ты и просил. Уж прости, что так долго, я заболталась с Джеромом, — девушка протянула бандиту рюмку, а сама уселась на корточки прям передо мной, заглядывая в лицо. — Знаешь, а он правда симпатичный. Думаю, будь он девушкой, я бы позавидовала и вырвала ему все космы, но пацану повезло родиться тем, кем он является, хах. Теперь я увидел сходство брата и сестры. Та же жестокость и злобная ухмылка. Меня аж передёрнуло, когда я осознал сказанное ей. До меня не доходило, что такая милая девушка может говорить столь отвратительные и жестокие вещи. — Брат, давай я послежу за ним вместо тебя? Ты явно устал, и тебе требуется отдых. Весь день терпишь болванов и этого идиота. Верзила, недолго думая, кивнул и поднялся с насиженного места. Поцеловал Лизабет в макушку и ушёл. Та быстро уселась на место одноглазого и начала разговор сама с собой. Через пару минут ей это надоело, и девушка, подперев подбородок, повернулась ко мне. — Слышь, аристократ. В борделе тебе понравится. Мадам Жизель очень хорошая женщина, она заботится о своих сотрудниках, и если они ведут себя по правилам — не даёт их в обиду. Ты главное запомни, что если хамить — тебе сразу же подрежут язычок, — в этот момент она высунула язык и показала пальцами ножницы. Чик-чик. Я лишь молча кивнул, а после девушка снова отвлекалась на какого-то разбойника и забыла про меня. Сказать, что я был рад этому — это ничего не сказать. Когда бандиты начали укладываться спать, я тоже решил притвориться, что сплю. Лизабет была в полусонном состоянии и что-то бормотала под нос. Меня это не волновало, единственное, о чём я сейчас думал — это как мне сбежать. Отпроситься в туалет и сбежать? Как вариант, но для этого Лизабет точно позовёт кого-то меня сопровождать. Верёвку так просто не порвать и не развязать, она была ужасно толстая. Вариантов было немного и даже меньше, поэтому я решил отпроситься в туалет и сбежать. Если убьют, то меня это не пугало. Попаду на небеса ближе к Творцу и отдохну. Буду охранять свою семью. — Эй, мне нужно в туалет, — высокомерно сказал я, решив держать образ до конца. Лизабет буркнула что-то нецензурное и развязала меня, чтоб сопроводить. Я не думал, что девушка решит меня проводить по столь неприличному делу, но не стал об этом долго думать и пошёл за ней. Девушка шла небыстро, но когда мы отошли на метров двадцать от лагеря, я толкнул её в спину изо всех сил и побежал. Она упала в какую-то грязь и не понимала, что происходит. А я бежал. Бежал так быстро, как никогда до этого. Бежал и думал, как там моя семья. Бежал и… резко упал. Сильная боль в груди и…