Будни отца-одиночки

***

Оби-Ван стоит на мостике. С его крейсером связывается какая-то спасательная капсула. — Кто там, лейтенант? — интересуется джедай. — Сэр, генерал Скайуокер и… — КТО? — от безмятежности не остаётся и следа. —… и коммандер Тано, сэр, — не поняв, добавляет клон. Оби-Ван сжимает пальцы на переносице. — Дай мне их. —… Приве-ет, учитель! —… Привет, мастер! Приветливы и беззаботны, потому что смирились с приближающейся кончиной. Оби-Ван выдыхает: живы, здоровы, не истощены, болтаются не долго. Он приказывает доставить их на борт. А в голове у него только один вопрос: они что, Юларена довели?..

***

Оби-Вану приходит вызов на незнакомой частоте: Асока просит забрать её со Скайгаем с уровня 1313. Оби-Ван не хочет знать, что они там делали и почему Энакин в отрубе. Тано говорит, что это к его же спокойствию. Кеноби замечает, что лучше им думать о его спокойствии до того, как начать что-либо делать. Падаван жалеет, что у спидера нет багажника, в кой можно было бы запихнуть Скайуокера, потому что лететь с бессознательным телом поперёк транспорта неудобно. И опасно. И подозрительно. Оби-Ван соглашается; но он всё равно зол на них. Хотя не так, как был бы, если бы знал подробности. Юноша очухивается — вскакивает — ударяется о штурвал — валится обратно. Магистр раздражённо поздравляет его с добрым утром, даже не поглядев. Но он и так знает, что Энакин дезориентирован и потерян, потому, чуя близкого человека рядом, полностью ему доверяется. Он, конечно, произносит тихое: «Оби-Ван?..» — хочет понять, в чём дело, но учитель просто гладит его по голове, накрывая ладонью ушибленный лоб; Скайуокер расслабляется. Оби-Ван ловит скептический взгляд Асоки. — … Я всё ещё сердит, — чуть прочистив горло, произносит он. — Да. Я знаю.

***

Оби-Ван прилетел только что на ещё не остывшую от битвы планету — договариваться о её вступлении в Республику. Сенатор разглагольствует о мире и благе, как и все из их братии (а Кеноби уже тошнит от политиков). Первые десять минут джедай, в общем-то только сошедший с трапа шаттла, отвечает на любезности и даже слушает с вниманием. Но затем он различает в клубящихся облаках пыли два силуэта: один — высокий, другой — рогатый. И… это, конечно, непозволительно, но… сенатор на миг перестаёт для него существовать. Оба в грязи и копоти. В синяках и ссадинах. Кажется, даже раненые. Идут под ручку, еле переставляя ноги. Они взяли столицу. Они освободили горожан. Они справились. Смертельно уставшие, но очень счастливые. Оби-Ван как можно более вежливо извиняется перед сенатором и идёт догонять неразлучную парочку. Те, словно пьяные, ничего не соображают, только скалятся ему лучезарно и чуть не лезут обниматься. Кеноби со вздохом берёт их за воротники и отводит к медикам.