Коробочка с зефирками

      Гостиничный номер, похожий на своих братьев-близнецов, безликий, немного усталый, но ещё держащийся молодцом. Ковролин гасит шум шагов, на журнальном столике — приветственное письмо и набор шоколада. Мило. Нужно быстро привести себя в порядок, и может быть они успеют на ужин.       Намджун подставляет ладони под прохладную воду и вздрагивает. Зеркало показывает в отражении усталость и ложь. Она на донышке зрачков, в уголках опущенных губ. Маленькое пятнышко в уголке у самой рамы раздражает. Намджун берет полотенце для рук и стирает его, оставляя мутные разводы.       Следы на стекле, отпечатки тел на запотевших стеклах душевой кабины. Горячее тело за спиной, горячий пар вокруг, вода чуть прохладнее кипятка по плечам и обжигающие хрипы в шею.       Джин голодный, поэтому сразу злые жалящие поцелуи у дверей номера, одежда небрежной кучей на полу, нетерпеливые руки по телу. К черту чемоданы, на ручке табличка «не беспокоить» и целые сутки вместе. Нельзя терять ни минуты, поэтому быстрый минет, чтобы снять напряжение, слух ласкают низкие стоны из обожаемых пухлых губ.       Намджун до сих пор чувствует любимые цепкие пальцы в волосах, которые сжимают и направляют, хотя Джун давно знает, как глубоко впустить, как нежно провести языком под головкой, а после выпустить с пошлым чмоком. Он позволяет вцепиться в волосы, позволяет вбиваться в горло до конца, позволяет стереть капельку с уголка губ и трется об узкую горячую ладонь, ластится, потому что заслужил.       Под щекой ледяное стекло, густой пар оседает и Намджун слизывает капельки воды, прижимается лбом к гладкой поверхности. Он разрешает вдавить себя в стенку душевой, почти выдавливая стекло. Пальцы безрезультатно хватаются и срываются вниз, ему нужна опора, ничего не остаётся, кроме как вцепиться в предплечья Джина, до белых пятен под пальцами. Тот не жалуется, лишь сжимает сильнее руки на талии и держит крепко, не боится, знает, что Намджун выдержит. И жар, что бьёт изнутри и снаружи, и ритм, что сводит с ума. Жёсткий до упора, а потом медленный, с оттяжкой, чтобы почувствовать каждую венку внутри, чтобы тихо скулить от нетерпения и перебирать ногами по скользкому кафелю. И снова быстро резко, так, чтобы капли воды разлетались пошлыми шлепками. Пока Намджуну не будет казаться, что термометр внутри него взорвался от перегрузок, пока тело не забьет ознобом в оргазме, он будет цепляться за руки Джина. А после чувствовать легкие успокаивающие поцелуи в шею и смотреть на свое отражение сквозь разводы на запотевшем стекле.       Стук в дверь прорывается сквозь шум воды. Намджун закрывает кран и спешно вытирает руки о хрустящее полотенце, которое висит рядом с таким же отвратительно идеальным халатом. Джин любит сидеть в таких и есть курочку, заказанную в номер, и на его халате нет ни пятнышка. Чистый, идеальный, честный.       — Милый, ты долго? Мы опаздываем!       Глубокий вдох, резкий выдох и поворот ручки. — Прости, милая, — привычное касание виска губами. — Устал после командировки.       — Нужно будет сказать отцу, чтобы меньше гонял тебя по работе, иначе они с мамой так внуков и не дождутся после свадьбы.       «Не дождутся», — думает Намджун, закрывая дверь ещё одного гостиничного номера.