Wicked game

      Леви сидел на диване, забравшись на него с ногами, и тихонько шелестел страницами книги, кутаясь в плед. Заметно подросшая Томи пристроилась на его животе, и ее уши то и дело смешно дергались, задетые переворачивающимися страницами. Войдя в гостиную, Эрен поставил кружку свежезаваренного английского чая на столик и, завалившись на диван, по-хозяйски обнял омегу за плечи, притянув к себе. Его нос ткнулся в черные волосы, и сверху послышался глубокий вздох.       Эрен чувствовал скорое наступление течки и лип к Леви еще больше, чем раньше. Он знал, что омега ему ни за что не дастся, и даже не смел заикаться о подобном, но ничего не мог сделать с тем, что его альфу тянуло, как магнитом.       Леви же, почувствовав усилившийся запах хвои, поймал себя на мысли, что еще более частое присутствие Эрена стало ощущаться уже не так дико, как раньше, хотя они обручены всего около трех недель.       — Кстати, мы так и не решили, когда будет свадьба, — заговорил Йегер и открыл на телефоне календарь. — Что скажешь?       Леви молча пожал плечами, полагая, что Эрен вполне сможет и сам выбрать дату. В этом же нет ничего сложного, просто берешь и…       — Может, через месяц? — беспечно выдал Йегер.       — Что?! — Леви так вздрогнул, что даже Томи проснулась.       Какой месяц? Это же очень быстро! Леви еще не готов к тому, чтобы… Чтобы сбежать, перечеркнув всю свою жизнь.       — Да, ты прав, конец февраля не лучшее время, слякоть и грязь, — почесав затылок углом телефона, пробормотал Эрен. — Тогда март?       — Нет! — слишком резко выпалил Леви и попытался сгладить угол. — То есть это же очень рано. Нужно время, чтобы подготовиться, разве нет?       Эрен, конечно, думал, что речь идет о подготовке к свадьбе, но на самом деле Аккерман имел в виду немного другое. Ему нужно время, чтобы собрать вещи и накопить хотя бы немного денег. Конечно, у него есть замечательный подарок на день рождения, который ему преподнес мистер Зое, но Леви вдруг понял, что никогда в жизни не сможет прикоснуться к этим деньгам. К тому же он хотел закончить хотя бы первый курс и потому быстро решил взять ситуацию в свои руки:       — Лучше в июне, после сессии.       — В июне!? — теперь настала очередь Эрена восклицать и удивляться.       — Да. Не хочу, чтобы свадьба мешала учебе, — быстренько нашлось подходящее оправдание. — А после сессии как раз будут каникулы. К тому же летом тепло и красиво.       — Но ведь еще целых пять месяцев, — запричитал Йегер. — Может, хотя бы в мае?       — Свадьба в мае — плохая примета, — фыркнул Леви, не собираясь уступать ни дня. — Разве вы не знали?       — Нет, не знал и хватит говорить мне «вы», — Эрен легонько стукнул пальцем по вздернутому носу. — Мы же скоро поженимся.       — Не скоро, — хитро прищурив глаза, выдал Леви, за что Йегер игриво прикусил его ухо.       — Ты просто невозможный, — сказал он, но понять, что именно преобладало в голосе ― досада или восхищение ― оказалось сложно.         — Зачем тогда женитесь? — Аккерман выгнул бровь, нарочно продолжая «выкать».       — Потому что я в полном восторге от тебя.       Эрен снова ткнулся носом в макушку, на что Леви только фыркнул и снова уставился в книгу. Идти даже не малейшие уступки он явно не собирался.       — Хорошо, — обреченно выдохнул альфа, — в июне, так в июне.       — В конце июня, — уточнил Леви, и Йегер удрученно завыл.       — Ты хочешь моей смерти? — спросил он, не представляя, как сможет дождаться дня, когда этот чудовищный омега станет наконец его.       — Возможно, — бросил Аккерман и прикусил язык, когда вспомнил, что еще недавно действительно желал Эрену смерти.       Внезапно настырные пальцы прихватили его подбородок и повернули лицо навстречу жадному поцелую. Если Леви так хочет, хорошо, Эрен подождет. Главное, что теперь он от него никуда не денется. По крайней мере, не должен. А пока можно вдоволь целовать и обнимать его, пьянея от чарующего запаха и невероятно сладких, но таких упрямых губ. Хотя сдерживать себя рядом с омегой становилось все труднее.       Эрен чувствовал в запахе Леви борьбу с самим собой, со своей сущностью, и альфа внутри него выл голодным волком. Глупый маленький омежка упрямится и противостоит ему, не бывать такому! Альфе во что бы то ни стало требовалось подчинить, укротить строптивца. Однако Эрен, понимая, что его порывы могут только еще больше осложнить их отношения с Леви, хоть и с большим трудом, но держал своего альфу в наморднике.       Пока достаточно того, что омега позволял находиться рядом с ним и не скрывать своих чувств. Леви не похож на типичных омежек, одевающихся понаряднее и хлопающих глазками поусерднее. Он не выставлял чувства напоказ и не терпел того же от окружающих. Его не пронять романтическими клише и громкими обещаниями. Чтобы раз и навсегда завоевать этого упрямца, нужно приложить немало усилий, и Эрен готов сделать для него что угодно, лишь бы Леви не передумал связывать с ним свою жизнь.       Не в его характере отступать, но кто знает, что может произойти за почти полгода. С другой стороны — у Леви есть время, чтобы привыкнуть к тому, что их отношения станут еще ближе. Радостное воображение альфы рисовало картины взволнованного, обнаженного омеги в его постели, но реальность, в которой Леви пытался избегать даже объятий, ясно говорила, что Эрен слишком раскатал губу. Впрочем, ничего другого он и не ждал от неопытного, молоденького парня, но руки-то чесались и еще как. И не только руки.       Вскоре у Леви началась течка, и альфу, запершегося у себя дома, накрыл гон, окончательно подтвердивший образовавшуюся между ними связь. Хоть и очень тонкий, но Эрен чувствовал фантомный запах своего омеги и то, как тихо-тихо он зовет его. Хотелось повязать его сию же секунду, но ни о какой совместной течке до свадьбы и речи быть не могло, поэтому альфе приходилось терпеть, пить подавители и жестко дрочить, когда даже таблетки не помогали.       Иногда физиология играла против идеальных пар, заставляя их желать друг друга, несмотря ни на какие обстоятельства и медикаменты. Подавители не убирали все симптомы, но могли облегчить жар и снизить желание. Однако с тех пор, как Эрен учуял течного Леви, единственное, что могло ему помочь — это горячая, мокрая от смазки задница его омеги. Но о таком пока приходилось только мечтать.       Поначалу Леви продолжал шарахаться от Эрена и его ласк, но постепенно Йегер отвоевывал себе все больше и больше привилегий. Медленно, шаг за шагом они шли навстречу друг другу, хоть и не обходилось без запинок. Карл, который сохранял молчаливый нейтралитет, не приставая ни к кому с расспросами, старался дать молодой паре как можно больше времени наедине, не смущая их своим присутствием. И все же он, находясь так близко, не мог не замечать некоторых вещей и совсем не волноваться.       Карл видел, что в их отношениях еще не все гладко, но верил, что со временем все наладится. Леви очень непросто подпускать кого-то к себе и еще сложнее проявлять чувства. Эрен, влюбленный по самое некуда, по полной наслаждался самым романтичным и беззаботным временем в отношениях любой пары, обнимая и зацеловывая его при любой возможности. Однако Леви на его ласки и нежность отвечал скупо и будто бы нехотя или не отвечал вовсе, оставаясь холодным и отстраненным.       Карл замечал, что Эрен обеспокоен таким положением вещей и желает получить пусть небольшой, но искренний отклик от столь важного человека. Йегер-старший и сам беспокоился, пока не присмотрелся к омеге повнимательнее. Всякий раз, когда Эрен обнимал его со спины, целуя за ушком, на лице Леви появлялась мимолетная, но очень нежная улыбка. Всего мгновение она красовалась на губах, а после бесследно исчезала до того, как ее бы заметил альфа.       Создавалось впечатление, что Леви просто смущается показать свои чувства, не желая, чтобы даже Эрен знал их истинную глубину, а, может, и не знал ее сам. Для него, вероятно, все еще странно, что его альфой стал именно Эрен, человек с которым их связывает запутанная и трагичная история. Карл соврал, если бы сказал, что еще в тот момент, когда сын впервые заговорил о ребенке, он не подумал, что, возможно, этот маленький омега не просто так врезался в его память.       Тогда Леви был лишь ребенком, а теперь спустя столько лет, он так крепко запал в душу обоим Йегерам, что нынче им трудно даже представить жизнь без него. Карлу он стал вроде второго сына-омеги, о котором он всегда мечтал. Судьба отняла у него мужа, но странным образом подарила второго ребенка. Мальчика, который сначала вдохнул новые силы в самого Карла, а теперь составил счастье его родного сына.       Пусть некоторые волнения еще одолевали беспокойного родителя, но глядя на сияющего Эрена и медленно оттаивающего Леви, его сердце не могло не радоваться. Карла печалило, что его сын, такой красивый и сильный альфа, долгое время оставался один, и теперь он наконец-то мог быть спокоен за его будущее и за будущее Леви. Они прекрасная пара, и нужно только немного подождать, когда омега до конца разберется в своих чувствах.       А Леви и правда было с чем разобраться, а если точнее, с кем. Чем больше проходило времени, тем больше Йегер не давал ему прохода. Нахал свои действия аргументировал тем, что они ведь пара, к тому же помолвлены и, разумеется, был прав, но Леви его поползновения все равно не устраивали. Он крайне не привык к тому, что кто-то вечно вторгается в его личное пространство, причем делает это все чаще и навязчивее.       Сначала объятия и участившиеся поцелуи казались безобидными, но Эрен явно хотел бо́льшего, а в планы Аккермана «бо́льшее» не входило. Он не мог отрицать того, что омега внутри него дрожал от восторга, но самого Леви Йегеровские приставалки не устраивали. Ему не нравилось, что с некоторых пор они играли в игру «Поймай Аккермана», цель которой состояла в том, чтобы поймать и заобнимать Леви.       Вот и сейчас он подошел ближе только для того, чтобы поставить тарелку на стол и оказался в плену сильных рук, обхвативших его за талию. Йегер, сидя на стуле, с самодовольной ухмылкой притянул его к себе, уложив предплечья на поясницу. Леви почувствовал, как близость альфы заставляет его волноваться и глупо нервничать.       — Не надо так, — он попробовал отстраниться, но Йегер прижал его еще сильнее.       — Как? — он хитро сощурил глаза, не собираясь отпускать свою добычу.       — Слишком крепко, — Леви пришлось прогнуться в спине, чтобы хоть немного отстраниться, но это слабо помогло.       — Маленький, я еще ни разу не обнимал тебя так крепко, как бы хотел, — улыбнувшись, пропел Йегер, намекая, что подобные обнимашки — всего лишь цветочки.       А Леви тем временем стало совсем некомфортно. Альфа прижал его вплотную к себе и, запрокинув голову, уперся подбородком в грудь. От его рук и тела исходил жар. Растянув губы в противной ухмылочке, он нарочно стал сжимать объятия так сильно, что стало не хватать воздуха.       — Эй, ну хватит, — Леви дернулся и уперся руками в плечи Йегера, но тот, хохотнув, сдавил его еще сильнее. — Перестань, хватит. Эрен!       — Оу, — наигранно удивился шутник, наконец позволив омеге нормально дышать. — Я больше не «мистер Йегер»? Неужели.       — Нет, мистер Йегер, — назло бросил Леви, желая, чтобы эти руки-канаты поскорее отпустили его.       — Ладно, скоро ты тоже будешь «мистер Йегер», — зловеще улыбнувшись, протянул Эрен, поглаживая пальцами стройные бедра. — Вот тогда я отыграюсь.       — Вообще-то я оставлю свою фамилию, — без единого намека на усмешку припечатал его Леви, и улыбка на смуглом лице перегорела, как лампочка в туалете.       — Ты меня зарезал без ножа, — трагично произнес Эрен и ткнулся лицом в живот омеги, переживая свое горе.       Аккерман закатил глаза и взмахнул руками, единственным, чем он мог сейчас свободно двигать, не понимая столь ужасной трагедии Йегера. Да и не только его. В принципе, большинство альф настаивали на том, чтобы омеги при вступлении в брак обязательно брали их фамилии. Разумеется, омеги не обязаны следовать этому неписанному правилу, но такое своеволие загоняло альф, вроде Йегера, в театральное около депрессивное состояние, что еще раз доказывало: все альфы — маленькие капризные дети.       — Почему для альф это так важно? — спросил Леви, непонимающе разведя руками.       — Потому что мы жуткие эгоисты и собственники, — мрачно ответил Эрен, подняв голову. — А я хуже всех.       — Потому что адвокат? — Аккерман выгнул бровь, глядя на альфу сверху-вниз.       — Нет, потому что у меня самый лучший омега.       Эрен обнял Леви крепче и снова спрятал лицо у него на груди, потершись об нее, как кот. Его тон казался таким уверенным, что не оставалось сомнений — он и правда так думает. Вздохнув, Леви неловко поводил руками в воздухе, не зная куда их девать, и все-таки решил осторожно пристроить их на плечи Йегера. Зажатый в крепкие объятия, он вдруг почувствовал непреодолимое желание зарыться пальцами в мягкие пряди, обнять Эрена в ответ и попросить, чтобы он ни за что не отпускал его. Чтобы он не позволил Леви уйти.       Какая бы сильная ненависть ни жила в его сердце, зародившиеся чувства скреблись внутри, требуя, чтобы любимый альфа всегда был рядом. Леви не нравилось, что их отношения стали ближе не только потому, что он не привык к такому, но и потому что боялся потерять контроль. Он боялся, что однажды позволит Эрену зайди так далеко, что дороги назад больше не будет. Ему никак нельзя отдаваться альфе.       Но в то же время Леви нехотя желал, чтобы Йегер был рядом, ведь с ним все становилось каким-то правильным, все приобретало смысл. Они любили друг друга совсем по-разному. Эрен любил Леви больше всего, а Леви Эрена вопреки всему. И все же сваливать все на глупого омегу внутри себя больше не получалось, Аккерман и сам не на шутку увяз в лесной зелени самых красивых глаз и в нежном запахе молодой мокрой хвои.       Леви согласился выйти замуж, потому что хотел отомстить так жестоко, как только мог. А еще потому что правда хотел выйти за Эрена. Наверное, ему уже давно стоило сходить к психиатру и проверить, нет ли у него раздвоения личности. Иначе как еще он мог любить и ненавидеть одного и того же человека? Если Леви и правда любил Эрена, то почему он продолжал желать отомстить ему? И если он все еще так на него зол, то почему хотел, чтобы именно этот человек был рядом с ним всю оставшуюся жизнь?       Тут в пору свихнуться от таких противоречий. Одна его часть не могла видеть лицо убийцы, а вторая хотела смотреть на него вечно. Но какие бы чувства ни испытывал Леви, он знал, что в итоге ненависть пересилит его любовь. Он никогда не сможет забыть, что Эрен сделал, и никогда не сможет жить с убийцей своего отца. Даже если он откажется от мести, боль от несправедливости все равно однажды вырвется наружу и уничтожит их жизнь. Лучше ему сделать это сразу.       Но с каждым днем ему становилось все труднее думать о том, что от любви, тепла и заботы, которыми окружил его альфа, придется отказаться. Что ему придется уехать и больше никогда не видеться с Эреном. И в то же время ему нужно делать вид, что все в порядке, что он счастлив и с нетерпением ждет свадьбы. Чтобы слишком не увлечься этим притворством самому, каждый раз, когда Леви сжимали крепкие объятия или сладко целовали губы альфы, он повторял про себя, что их отношения всего лишь игра.       Он просто играет в игру и, следуя ее правилам, делает вид, что скоро выйдет замуж. В этом ведь нет ничего такого? И он не поступает жестоко, потому что это только лишь игра. Если задуматься, то вся свадьба и подготовка к ней — это только спектакль, и Леви просто играет свою роль, как ему и положено. Ну а сразу после премьеры он удалится, не дожидаясь оваций, которых все равно не будет.       Леви и раньше приходилось делать вид, что он следует общепринятым правилам. Когда он притворялся дружелюбным, общаясь с одноклассниками, когда делал вид, что больше не держит на Йегера зла, когда пытался казаться совершенно нормальным в глазах лучшего друга. Конечно, у него не всегда получалось, в конце концов, Леви не актер, но сыграть с Эреном в игру про свадьбу у него должно получиться. Главное, не забывать самому, что он всего лишь отыгрывает сценарий.       Между тем день проходил за днем, в университете начался новый семестр, и Леви вновь погрузился с головой в учебу. Однако даже на парах ему не удавалось забыть про Эрена, который почти каждый день забирал Леви на машине и привлекал внимание сокурсников, любящих совать носы не в свое дело.       — Эй, Аккерман, а что это за альфа на крутом джипе? — спросил как-то Лиам, весьма высокомерный омега из богатой семьи.       — А тебе-то что? — фыркнул Леви и снова уткнулся носом в учебник.       — Как это что? — Лиам подошел ближе, распространяя слабый запах корицы и ауру божественного сияния неземной красоты. — Такой красавчик! Познакомишь, а?       Недвусмысленный намек этого выскочки задел внутри какие-то струны, которые не звучали раньше, и в ушах послышался противный вой. Странное чувство шевельнулось в груди, и прежде, чем Леви успел сообразить, что делает, слова сами слетели с языка:       — Вообще-то он мой жених.       Стрельнув в соперника ледяными стрелами из глаз, Аккерман уверенно вскинул подбородок. Стоявшая рядом Изабель удивленно ойкнула и уставилась на него, хлопая большими кукольными глазами.       — Прям жених? — насмешливо вскинув бровь, саркастично протянул Лиам, окинув весьма неженственного омегу взглядом из разряда «он точно не твой уровень».       Подобное неверие взбесило Леви, и омега внутри него, чувствуя посягательство на своего альфу, встал в боевую стойку, хлестнув соперника по лицу предупреждающим запахом шторма.       — Ну да, — беспечно бросил Аккерман, подняв левую руку и демонстрируя кольцо с бриллиантом, которое до этого прятал под длинным рукавом.       Изумленное лицо богатого выскочки очень потешило его самолюбие, и только спустя пару секунд до Леви дошло, что он натворил своей выходкой.       — Ого! Почему ты не сказал мне, что выходишь замуж?! — взвилась Иза и, схватив руку с кольцом, начала его рассматривать, поднеся к самому лицу.       — Да как-то из головы вылетело, — пробормотал Леви, чувствуя себя крайне неловко.       Лиам, фыркнув, наконец отстал от него, зато находившиеся вокруг сокурсники заоборачивались и зашептались, бросая удивленные взгляды. Нет ничего странного в том, что кто-то из них собрался замуж, но никто не ожидал, что это будет Леви. Да что там, он и сам, мягко говоря, не ожидал и не хотел, чтобы кто-нибудь знал. А теперь благодаря взявшейся невесть откуда ревности, он сам проболтался о помолвке.       Не в его характере подобная несдержанность, а всему виной взбесившийся омега, который кинулся защищать от конкурентов своего альфу. Для Леви подобный порыв оказался чем-то необычным и новым. Он замечал, что Эрен невольно пытается оградить его от других альф или всячески показать жестами, что омега рядом с ним, уже занят. Даже когда кто-нибудь заходил вместе с ними в лифт, Йегер отгораживал Леви своей широкой спиной, как ревностный телохранитель.       Для альфы такое поведение вполне естественно, он пытался защищать любимого омегу, даже тогда, когда в этом нет столь уж большой необходимости. Но Леви даже не думал, что его омега тоже начнет показывать зубы, почувствовав интерес к своему альфе со стороны других омежек. Аккерману это не понравилось. А еще ему ужасно не понравилось, что Эрен, словно прочитав его мысли, в тот же день встретил его с большим букетом цветов. Проблема, конечно, состояла не в цветах, а в том, что его омега оказался этим чрезвычайно доволен и гордо задрал нос, на глазах у сокурсников усаживаясь в машину.       Леви признал свои чувства к Йегеру, хорошо. Но ревновать? Черт. Это настолько выбило его из колеи, что даже Эрен заметил его замешательство и спросил, в чем дело. Отмахнувшись трудностями в универе, Леви уставился в окно машины и вздрогнул, неожиданно получив нежный поцелуй в щеку и ласковое: «Ты со всем справишься, не переживай». На душе почему-то сразу стало тепло и захотелось улыбнуться.       Раньше Леви не понимал, каково это — иметь любящего альфу. Даже нескольких слов и запаха скрипучих сосен хватило, чтобы успокоить его. Оказалось, что это так приятно, когда рядом есть человек, который всегда поймет, всегда поддержит, всегда встанет на твою сторону, что бы ни случилось. Леви очень не хватало в жизни такой поддержки. Ему не хватало семьи, которую у него отняли. И теперь человек, который это сделал, предлагал ему новую семью, но разве мог Леви стать ее частью?       «Это всего лишь игра», — мысленно произнес он, когда большая теплая ладонь накрыла его руку и переплела их пальцы. Но даже если их отношения только игра, в эту секунду Леви был рад, что Эрен рядом, и что, кроме него, он не замечал никого вокруг. И все-таки он бы не был собой, если мысленно не обругал Йегера за то, что его приходилось ревновать к другим омегам. Зачем он такой красивый в костюмах и с широкими улыбками ходит по улице?       Хорошо, что Эрен не заметил его ревности, иначе совсем бы распушил хвост, как павлин. Он и так выглядел таким довольным, что Леви порой бесила его чересчур счастливая рожа. Впрочем, разве не в этом была его цель? Заставить Эрена поверить, что все прекрасно, а после разрушить его мир, как карточный домик. Жаль, Леви не сможет посмотреть на его лицо, когда Йегер поймет, что произошло. Но с другой стороны, хорошо, что Аккерман этого не увидит. Не хватало еще дать слабину в последний момент.       Йегер же, не подозревая о том, какая участь ему уготована, наслаждался обретенным счастьем, как только мог. Вернее, как только ему позволяли. Будь его воля, он бы еще в тот день, когда Леви сказал «да», перевез его вещи в свою квартиру, а самого омегу не выпускал из спальни. Но приличия требовали, чтобы будущие супруги не съезжались слишком рано, к тому же Леви все равно ни за что бы не согласился.       Эрен как-то аккуратненько заикнулся о переезде, на что получил строгий взгляд синих глаз и однозначное «после свадьбы», что заставляло ждать этого дня с еще бо́льшим нетерпением. Даже коллеги в офисе заметили, что Йегер последнее время какой-то очень счастливый. Флок, как его личный секретарь, конечно, был в курсе событий, так как чуть ли не каждую неделю заказывал цветы, ездил за подарками и помогал выбирать кольцо. Стоило ему тихонько шепнуть на ухо одному сотруднику, и через пару дней весь офис знал, что Йегер наконец-то женится.       В кабинет стали захаживать разные улыбающиеся лица с поздравлениями и надеждой на то, что Эрен, конечно, всех пригласит на свадьбу. Йегер, разумеется, всем кивал, натянуто улыбаясь, и при этом думал про себя: «Леви меня убьет». Он ясно дал понять, что хотел скромную свадьбу, и все сотрудники офиса в количестве пятидесяти трех человек в этот концепт явно не вписывались. А ведь еще друзья и родственники.       Лично Эрену абсолютно все равно, будет на их свадьбе два человека или двести, главное, чтобы Леви остался доволен. Но назначив дату, омега больше не выказывал никакой заинтересованности в предстоящем празднике, отмахиваясь фразой: «Времени еще полно». Он, конечно, прав, но Эрену становилось все труднее усидеть на месте. Хотелось поскорее начать готовиться, чтобы как можно быстрее приблизить радостный день.       Обычно мандраж и нетерпение перед свадьбой испытывают омеги, но в их необычной, по-своему трогательной паре, роль беспокойной юлы взял на себя альфа. Готовиться к свадьбе ему пока не давали, поэтому он решил как можно больше тереться вокруг своего ненаглядного, проводя с ним свободные вечера и приглашая то в театр, то в кино, то на концерт. Карл, который до помолвки везде ходил вместе с ними, даже начал немного обижаться на то, что теперь он остался не у дел.       Чтобы уважить любимого родителя, который грустил, потому что после свадьбы снова останется один, Эрен пригласил и его на одну из самых популярных постановок в городе. В выходной день в театре царила суматоха и волнующее оживление. Заняв положенные места, Эрен оглянулся на папу, крутящего головой по сторонам, а затем повернулся к сидящему по другую сторону от него Леви.       Сегодня он надел темно-синюю рубашку, так подходившую под его глаза и подчеркивающую молочный оттенок кожи и тонкую фигуру. Черные волосы блестели под светом прожекторов, на безымянном пальце горделиво и слегка надменно сияло кольцо. Он казался таким красивым, что Эрен не мог отказать себе в удовольствии коснуться пальцами его бархатной щеки. Еще недавно Леви бы отдернул голову, но теперь только опустил глаза, позволяя своему альфе касаться себя. Не без удовольствия Эрен положил руку на его острую коленку, имея теперь на это полное право.       После спектакля он предложил своим спутникам немного прогуляться по городу пешком. Стояла прекрасная, уже дышащая приближающейся весной погода, улицы зажглись сотнями фонарей, дул легкий, нехолодный ветер. Эрен не мог вспомнить, когда последний раз гулял пешком, причем в такой наиприятнейшей компании.       За один его локоть цеплялся папа, а на сгибе второго лежала тонкая рука его очаровательного будущего супруга. Эрен вдруг ощутил, как счастье теснит его грудь и рвется наружу теплой улыбкой. Не сумев сдержать порыв, он обхватил папу и Леви за талии и сгреб их в крепкие объятия под негромкие возгласы в знак протеста. Еще никогда он не чувствовал себя таким до безобразия счастливым, как сейчас, обнимая двух своих самых любимых омежек.       На секунду захотелось, чтобы сейчас по левую руку от папы шел отец, и чтобы он тоже порадовался за него. Эрен был уверен, Леви отцу бы очень понравился. Но с другой стороны, если бы Гриша сейчас был жив, то Эрену едва ли позволили пойти в полицию даже на один день. И тогда он бы не встретил Леви. Он бы не встретил его, потому что в ту ночь отец Леви остался бы жив, и мама, возможно, тоже пожила бы еще какое-то время. И Леви не пережил бы того горя, что обрушилось на него в ту ночь по вине Эрена.       Йегер тряхнул головой и на секунду зажмурил глаза. Если он снова начнет думать в подобном ключе, то однажды повредится умом или увязнет в бесконечном чувстве вины, которое и так преследует его уже десять лет. Прошлое нельзя изменить. Все, что есть у людей, — это сейчас и немного потом. Эрен не в силах изменить того, что случилось, но может сделать все, что от него зависит, чтобы любимый человек был счастлив. Сделать все, чтобы он не вспоминал о прошлом и не тосковал.       Наклонившись ниже, Эрен коснулся носом мягких прядей на черной макушке и вдохнул обожаемый аромат соленого ветра, возвращая себе ощущение абсолютного счастья. Леви запрокинул голову, и Йегер утонул в синем океане его глаз. Кто бы мог подумать, что обычные человеческие глаза могут быть такими завораживающими? Наклонившись чуть ниже, Эрен легко коснулся поцелуем любимых губ, на секунду ощутив в запахе омеги почти неразличимую сладкую нотку.       Леви так проникся обстановкой, что на мгновение позволил своему омеге взять над собой верх и, образно говоря, распушить хвост. Пусть он испытывает к Эрену чувства, но свой особый запах он хотел приберечь для своего настоящего мужа, которым Йегер никогда не станет. Однако его близость и ласка могли вскружить голову даже такому стойкому упрямцу, как Леви. Чертовы альфы со своими запахами и нежными взглядами. Аккерман пытался держать Эрена на расстоянии, но как это возможно, если тот, наоборот, с каждым днем становился все ближе, пытаясь проникнуть прямо под кожу?       Похоже, задачка, которую Леви сам себе задал, оказалась еще труднее, чем он представлял. Он держался как мог, оставляя между собой и альфой стену из неловкости, выдуманных приличий и вежливо-холодного «вы», но Эрен упорно разбирал ее, кирпичик за кирпичиком. И в один прекрасный день, вопреки своему желанию, Леви явственно ощутил ― стена стала насколько хрупкой, что даже его пресловутое «мистер Йегер» звучало уже неуместно. Эрен ему больше не опекун, он его жених, и хотел Леви или нет, но их отношения стали куда ближе, чем раньше. Вопрос лишь в том, сможет ли он следовать своему замыслу до самого конца?