Wicked game

      Такси плавно скользило по улицам просыпающегося города. Колеса шуршали по серому асфальту, освещенному бледно-желтыми косыми лучами восходящего солнца. Ежедневные утренние пробки начнутся только через час, и пока машина без проблем долетела от вокзала до городской больницы. Мелькающие мимо ряды высоток выглядели привычно и в то же время совсем по-другому, словно из другой жизни, времени или вселенной.       Зайдя в светлый холл, Леви ощутил ударивший в нос запах лекарств и чистящих средств. Короткий разговор с девушкой за стойкой — и, оставив чемодан в комнате ожидания, он проследовал за миловидной медсестрой на третий этаж. Шаги в пустом коридоре отражались от стен и потолка и казались слишком громкими. Остановившись напротив двери в палату, девушка в белой форме повернулась к Леви.       ― Вот палата номер триста одиннадцать, ― сказала она. ― Я буду на посту, если что-то нужно, обращайтесь.       ― Спасибо, ― кивнул Леви и прежде, чем зайти в палату, проводил девушку взглядом.       Всю дорогу его терзала тревога и неизвестность. А вдруг он не успеет? Насколько все серьезно? Вздохнув, Леви сжал руку в кулак, чтобы унять дрожь, и, взявшись за металлическую ручку, повернул ее. Дверь тихонько отворилась, и палата встретила его сонной тишиной. Клиника была не из дешевых, Леви понял это, едва такси остановилось у крыльца, но теперь убедился окончательно. Палата больше походила на уютный номер в хорошем отеле, чем на больничное помещение.       Только специфический запах лекарств, специальная медицинская кровать и стойка для капельниц говорили, что Леви все еще в клинике. Тихонько зайдя внутрь, он взглянул на спящего на кровати человека и вздохнул с облегчением. Он не опоздал. Профессор мирно спал и даже цвет его лица выглядел совершенно нормальным. Повернув голову, Леви заметил еще одного человека и не сумел сдержать судорожного вздоха.       Эрен спал, сидя в кресле и скрестив руки на груди. Обычно, когда люди спят, их расслабленные лица выглядят моложе, чем всегда. Но сейчас лицо Эрена показалось Леви уставшим и непривычно хмурым, словно с их последней встречи прошел не год, а целых пять. Аккерман нарочно приехал сразу в больницу, надеясь избежать столкновения с прошлым в лице альфы, и никак не ожидал, что сразу же наткнется на него.       Но сейчас Леви больше заботил профессор Пиксис. Осторожно присев на край кровати, Леви коснулся его руки и внимательно вгляделся в лицо. Ни бледности, ни кругов под глазами, дыхание ровное, а на щеках здоровый румянец. Облегченно вздохнув, Леви чуть сильнее сжал сухую морщинистую руку. Пиксис шевельнул головой, и его ресницы дрогнули.       ― Здравствуйте, профессор, ― шепнул Леви, не заметив, как губы сами растянулись в легкой улыбке.       Старый омега приоткрыл глаза и, увидев нежданного посетителя, удивленно вздохнул.       ― Ой, ― выдохнул он, заморгав глазами, ― ой, какая приятная неожиданность. Мальчик мой, здравствуй.       Теплые руки профессора сжали ладонь Леви, а лицо озарилось радостной улыбкой. Леви даже не подозревал, как сильно скучал, пока не увидел добрый, лукавый взгляд серых прищуренных глаз. От звука его бодрого голоса на душе стало спокойнее. Однако стоило Пиксису заговорить, и Йегер, услышав его, тоже проснулся. Леви видел краем глаза, как он мотнул головой и, заметив его, подскочил со своего места.       ― Ой, мистер Йегер, как жаль, что мы вас разбудили, ― повинился Пиксис и радостно пролепетал. ― Посмотрите, Левичка приехал.       Леви чувствовал прикованный к нему взгляд зеленых глаз и замер, ощутив себя мышью, которую загнала в угол змея. Медленно повернув голову, он робко поднял взгляд, страшась и желая увидеть глаза (не) своего альфы. Леви думал, что взгляд Эрена будет пропитан ненавистью и презрением, но он смотрел скорее настороженно, словно не верил до конца, что Аккерман ему не приснился.       ― Как же ты узнал, что я в больнице? ― спросил Пиксис, но его вопрос, увы, остался без внимания.       ― Доброе утро, ― поздоровался Эрен, и Леви ощутил, как по спине прокатились мурашки.       Он думал, что Йегер больше никогда не захочет с ним разговаривать и даже глядеть на него. Язык присох к небу, когда нос учуял запах мокрой хвои, и все, что смог Леви, ― это кивнуть в ответ на приветствие и приподнять уголок губ в нервной улыбке.       ― Представляешь, ― заговорил Пиксис, и Леви снова повернулся к нему, ― мистер Йегер здесь каждую ночь дежурит, а утром его папа, и так трое суток. И чего всполошились? ― пожал плечами профессор. ― У меня обыкновенная гипертония и ничего особенного.       Пиксис тихо по-стариковски рассмеялся, и Леви окончательно убедился, что с ним все в порядке, если не считать вышеупомянутой гипертонии. Новость, конечно, хорошая, но с тем, что было написано в письме, она никак не соотносилась. Леви ощутил, как внутри нарастает недовольство. Он сорвался в Митрас, когда до конца семестра оставался всего месяц, примчался сломя голову и, похоже, что зря. Умирать тут, слава богам, никто не собирался, но в таком случае непонятно, что Эрен хотел сказать своим письмом. Посмеяться над ним?       От мыслей Леви отвлек звук открывающейся двери. В палату, словно лебедь, вплыл молоденький омега-медбрат, одарив присутствующих улыбкой и ласковым: «Всем доброго утра». Сверившись с назначением в карте пациента, медбрат взял в руки приготовленный шприц и подошел к капельнице, чтобы ввести лекарство. Однако стоило ему приблизиться к кровати и Эрен тут же нахмурился.       ― Что в шприце? ― не очень вежливо спросил он.       ― Кордиамин, ― бросил омега, явно не понимая, с чего такой интерес.       ― Минуту, ― попросил Эрен и, взяв карту, принялся читать назначение под недовольный и нетерпеливый взгляд медбрата. ― Все верно, два кубика утром в капельницы, ― пробормотал он, но вместо того, чтобы расслабиться, нахмурился еще больше. ― Я вас раньше не видел. Как вас зовут?       Омега хлопнул глазами и даже не успел ничего сказать, когда Йегер, мягко прихватив за локоть, вывел его из палаты и прикрыл за ними дверь. Леви проводил их настороженным взглядом, не понимая, что произошло и почему Эрен так обеспокоен и даже подозрителен.       ― Мистер Йегер так тщательно следит за всеми назначениями, ― полушепотом поделился Пиксис, словно его могли услышать. ― Они с Карлом так заботятся обо мне, что даже неловко.       ― Ну что за глупости, ― мягко упрекнул его Леви. ― Как вы себя чувствуете? Что-то беспокоит?       ― Да ничего меня не беспокоит, и чувствую я себя все лучше и лучше, ― привычно начал отнекиваться Пиксис, которому проще тихонечко помереть, чем кому-то рассказать о проблемах со здоровьем. ― Ты-то как? Как ты живешь? У тебя все хорошо?       ― Да, ― кивнул Леви, порадовавшись, что почти не соврал. ― Я учусь и живу у дяди, мы отлично с ним ладим.       В своем письме профессору он сообщил, что нашел родню и обрел новый дом, поэтому Пиксис уже немного знал о его жизни после побега. Леви понимал, что он будет очень волноваться, а учитывая его проблемы с сердцем, сильные переживания могли стать фатальными. Мчась в Митрас, он винил себя, что заставил Пиксиса нервничать, отчего его состояние могло ухудшиться. Однако теперь Леви немного успокоился, увидев, что любимый профессор жив и почти здоров.       ― Замечательно, ― улыбнулся Пиксис, крепче сжав руку Леви, и его глаза наполнились влагой. ― Я так рад тебя видеть. Ты даже не представляешь, мой мальчик, как я тебе рад.       Каждый раз, когда профессор улыбался, казалось, что не будет на свете человека, который также искренне счастлив видеть тебя. Сжав в ответ сухую, шершавую ладонь, Леви наклонился и поцеловал в лоб любимого учителя, заменившего ему деда. Как, наверное, Пиксис переживал, когда он сбежал из дома, и как волновался. Леви все еще стыдился, что поступил так некрасиво с пожилым человеком, у которого всегда болела за него душа.       Тем временем дверь в палату снова открылась, впуская Эрена и слегка пришибленного медбрата. Войдя в палату в первый раз, он широко улыбался, но теперь почему-то выглядел немного нервным. Выбросив шприц с уже набранным лекарством, омега вскрыл ампулу с тем же препаратом, набрал новый шприц и под пристальным взглядом Йегера ввел в капельницу два кубика.       ― Через час врачебный обход, мистер Пиксис, ― напомнил он, немного расслабившись, и на прощание все же выдавил из себя улыбку. ― Отдыхайте, пожалуйста.       Вся ситуация показалась Леви странной, но, похоже, профессор тоже не в курсе, и спрашивать при нем он ничего не стал. В конце концов, у него и правда больное сердце, и лишние волнения ему ни к чему. Заботливо поправив одеяло, Леви улыбнулся, радуясь, что его главные опасения не подтвердились, а со всем остальным можно разобраться и позже.       ― Мистер Йегер, ― обратился к нему Пиксис, заметив, как тот устало потирает глаза, ― вы бы ночевали дома. Я, слава богам, не лежачий больной, и меня скоро выпишут. Вы так тревожитесь из-за меня. Мне, право слово, неловко.       ― Ну что вы, профессор, ― Эрен вымученно улыбнулся и подошел ближе, ― какие неловкости.       Леви невольно взглянул вверх, и их взгляды снова встретились. Йегер и правда выглядел очень уставшим, но при профессоре старался этого не показывать. Леви даже показалось, что в уголках его глаз стало больше морщинок. Ощутив болезненный укол совести, он отвел взгляд и, поднявшись с кровати, подошел к окну. С Пиксисом все более или менее в порядке, тревога отпустила, и теперь на первый план вышла встреча, которой Леви надеялся избежать. Сказать Эрену ему нечего, а смотреть в глаза не позволяла совесть.       ― А вот и я, ― внезапно раздался еще один бодрый голос, и в палату зашел Карл, груженный тяжелыми пакетами. ― Доброе утро.       ― Здравствуйте, ― Пиксис расплылся в счастливой улыбке, ― здравствуйте, друг мой.       Судьба оказалась к Леви совершенно немилосердна, и помимо Эрена столкнула его сразу и с Карлом, перед которым ему было стыдно чуть ли не больше, чем перед альфой.       ― Как ваши дела? ― спросил Карл у профессора.       ― Прекрасно, ― заверил Пиксис и кивнул на застывшего у окна гостя. ― Посмотрите, Левичка приехал.       Леви очень любил профессора, но сейчас предпочел, чтобы тот не акцентировал на нем внимание. В глубине души он надеялся притвориться мебелью, чтобы ему не пришлось смотреть в глаза людей, которым он причинил боль.       ― Это замечательно, ― улыбнулся Карл, поставив на стол пакеты, ― вам будет веселее. ― Только договорив, он наконец взглянул на Леви и, понизив голос сказал: ― Здравствуй, Леви.       Аккерман кивнул и приподнял уголки губ в неловкой улыбке. В глазах Карла он не увидел осуждения или неприязни. Йегер-старший прекрасно помнил о том, как поступил Леви, но вместо обид тактично улыбнулся, делая вид, что ничего не произошло.       ― А что у нас на завтрак? ― просил Пиксис, хитро стрельнув глазами в принесенные пакеты.       ― О, у нас прогресс, ― обрадовался Карл, тут же принявшись выуживать обернутые фольгой контейнеры, ― интересуемся едой?       ― Да, ― довольно мурлыкнул профессор.       ― Появился аппетит, значит, идем на поправку, ― заметил Карл, и Леви мысленно не мог с ним не согласиться.       ― Просто вы божественно готовите, ― отозвался Пиксис. ― Ну а какие еще в больнице развлечения, кроме как вкусно поесть и хорошо поспать? ― поводив носом, он учуял поплывший по палате запах еды и протянул: ― Ой, как вкусно пахнет.       Поняв, что с самочувствием у профессора все хорошо, и Карл дальше справится один, Эрен повернулся к папе и шутливо бросил:       ― Пост сдал.       ― Пост принял, ― тут же отозвался Карл.       ― Профессор, я к вам вечером заеду, хорошо? А ночью с вами Леви побудет, ― сказал Эрен, поставив перед фактом и Пиксиса, и Леви, который только успел хлопнуть глазами. ― До свидания, ― попрощался он и повернулся к Аккерману. ― Леви, пойдем кофе выпьем.       Эрен кивнул на дверь и, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Он пытался звучать непринужденно, словно в самом деле всего лишь хочет насладиться чашечкой ароматного напитка в приятной компании. Но Леви понял, что приглашение на кофе ― это только предлог, чтобы поговорить наедине за пределами палаты. Ему такая перспектива не очень-то нравилась, но выбора ему не оставили. Тем более что у него теперь тоже есть вопросы к Йегеру. Что это за «посты» и досмотры медперсонала? И главное, зачем Леви понадобилось срочно возвращаться?       Выйдя из палаты, он молча проследовал за Эреном, мрачнея с каждой секундой. Во-первых, ему нагло солгали, а во-вторых, не торопились ничего объяснять. Спустившись на первый этаж, Эрен завернул в столовую, увлекая за собой Леви. Ничего не говоря, он взял немного еды, кофе и уселся за столиком у окна. Леви ничего не оставалось, как сесть напротив, и, уже оказавшись за столиком, он заметил, что Эрен взял кофе и ему. Со сливками и сахаром, как он любил.       Он не рассчитывал на теплый прием, и все же та перемена, которая произошла в Эрене, больно резанула по сердцу. Раньше он уже бы обнял и поцеловал его раз сто, а теперь даже не смотрел в его сторону. Он только раздувал крылья носа и тихонько покашливал, словно что-то царапало ему горло. Повернув голову, Эрен взглянул в окно, и над воротом рубашки показался четкий след, оставленный острыми зубами. Верно. Метка. Альфа Эрена уже должен перестать чувствовать запахи других, и теперь, вероятно, запах омеги, единственный, который он мог ощущать, с непривычки скреб изнутри нос и гортань.       Нервно сглотнув, Леви поежился, ощутив себя до крайности неловко. Захотелось забиться куда-нибудь под стол, чтобы спрятаться от Эрена, который всем своим видом демонстрировал безразличие. Может, конечно, он просто вымотался, потому что не спал нормально три дня, но Леви чувствовал в его запахе усталость и горечь разочарования. Нетрудно догадаться, кто стал причиной этого разочарования. И потому Леви стало вдвойне совестно, когда ощутив любимый запах так близко, он чуть не застонал в голос. Он скучал по нему. По Эрену.       Однако сейчас его больше интересовало кое-что другое. Облокотившись о стол и скрестив руки, Леви наклонился немного вперед и, нахмурив брови, заговорил:       ― Вы прислали мне письмо, из которого следует, что профессор при смерти. Оказалось, что это не правда.       ― Да, это не правда, ― не стал отпираться Эрен, успевая жевать сэндвич, омлет и пить кофе. Он явно очень проголодался и, судя по щетине, дня три не был дома.       ― Но это подло, ― ощетинился Леви, почувствовав себя пойманным в ловушку, ― пользоваться моими чувствами к нему, чтобы выманить меня в Митрас.       Леви не сомневался, что Эрен искал его, по крайней мере, первое время, но он запрятался так далеко в глушь, что найти его вышло бы только случайно или перерыв всю землю носом вдоль и поперек. Ну или поступить проще ― поймать на живца.       ― На что вы надеялись, посылая это письмо? ― пробормотал Леви, отчего-то снова переходя на «вы», совсем как в самом начале их отношений.       Правда правдой, но Эрен поступил нечестно, солгав в письме. Чего он добивался? Зачем заставил Леви приехать? Чтобы помучить или посмеяться?       ― Леви, ― позвал Йегер, и в его голосе не было ни капли былого тепла, только измотанность, ― я очень устал, впереди рабочий день. Поэтому я буду говорить тихо, а ты слушай внимательно и соображай быстро.       За год, что Леви прожил рядом с Эреном, тот редко говорил с ним серьезно, и уж тем более никогда в его голосе не проскальзывало таких суровых нот. Неожиданно альфа показал свою властную сторону, и омега быстренько стушевался и присмирел, как неразумное дитя под строгим взглядом родителя.       ― Я действительно хотел, чтобы ты срочно вернулся в Митрас, ― начал Эрен и, сделав глоток кофе, подчеркнул: ― но не для того, чтобы выяснять с тобой отношения. Нужна твоя помощь.       ― Кому?       ― Профессору. Его хотят убить.       Едва слова достигли ушей, и Леви тут же вскинулся, уставившись на Йегера. Как это убить? Зачем?       ― Зимой я составил для него завещание, ― продолжил Эрен, ― две недели назад он попал сюда, в больницу. А неделю назад его врач, к счастью, порядочный человек, сообщил в полицию, что ему предлагали солидную сумму за то, чтобы он ускорил кончину профессора.       Леви только и мог, что бегать взглядом по лицу напротив, хлопать глазами и ничего не понять. Зачем кому-то понадобилось убивать Пиксиса? Что за бред?       ― Кто предлагал деньги?       ― Он не знает. Приходил какой-то мужчина, назвался скорее всего вымышленным именем, ― Эрен покачал головой и внимательно посмотрел Леви в глаза. ― Врач не согласился, а значит, они будут искать другие пути. Деньги большие, люди разные. Кто-нибудь не устоит перед соблазном.       ― А что сказали в полиции? ― спросил Леви, понизив голос почти до шепота, чтобы немногочисленные посетители столовой не услышали их разговор.       ― К сожалению, в полиции врачу поверили не сразу, ― удрученно вздохнув, ответил Эрен.       ― А почему вы поверили?       ― Потому что я знаю условия завещания, ― легко усмехнулся Йегер, заметив в синих глазах отблеск недоверия. ― Речь идет о правах собственности на частную элитную школу под столицей со всем имущественным комплексом, а это очень больше деньги, миллионы.       С губ Леви сорвался нервный вздох. Раньше он даже не задумывался о том, каким на самом деле состоянием владеет профессор. Человек он скромный, привыкший к трудолюбию и простоте. А ведь вся его школа ― это огромный источник дохода, учитывая дети каких родителей там учатся. Такой человек, как Пиксис, все приобретенные деньги тратил на своих же учеников, заботясь об их комфорте и образовании. Но что будет, если права собственности попадут не в те руки…       ― Надо же что-то делать, ― пролепетал Леви, судорожно пытаясь придумать хоть что-нибудь.       ― Уже делаем, ― кивнул Йегер. ― Я задействовал свои связи, подключил опытного человека, этим делом займутся толковые люди. Здесь все под контролем.       Эрен говорил так уверенно, что заворочавшаяся внутри тревога пошла на убыль. А Леви уже и забыл, каково это ― находиться рядом с альфой, на которого можно положиться. Сейчас Йегер хоть и выглядел уставшим, но как никогда сильным и уверенным. Ему хотелось верить.       ― А что делать мне? ― спросил Леви, вспомнив, что Эрен просил его о помощи.       ― Ни на секунду не оставлять профессора одного, ― серьезно сдвинув брови, ответил Йегер. ― Все, что он ест, пьет — только из проверенных рук. Для него готовит мой папа. Все процедуры, все уколы только по листу назначения. Все ампулы должны вскрываться при тебе. Все под личным присмотром.       Леви нервно сглотнул от столь строгих указаний. Неужели дело столь серьезное, что требуется настолько тщательный контроль? Конечно, Леви сделает все, что будет в его силах, но такая щепетильность пугала его.       ― При этом, ― Йегер продолжил наставления, ― профессор не должен догадываться об истинной причине нашего беспокойства. У него действительно очень слабое сердце.       ― Понял, ― выдавил Леви, совершенно сбитый с толку тем, что услышал.       ― Молодец, ― бросил Эрен, и в его тоне на секунду послышалась едкость. ― Леви, это очень большое напряжение. Есть только ты, я и папа, будем чередоваться.       ― Давайте еще кого-нибудь позовем? ― предложил Леви, пытаясь сообразить, чем еще он может помочь.       ― Кого, например?       ― Ханджи. Он мой друг и очень любит профессора. Ему можно доверять, ― сказал Леви, глядя Йегеру прямо в глаза. За Ханджи он мог бы поручиться жизнью.       ― Хорошо, ― медленно протянул Эрен, ― я подумаю об этом.       ― Может, еще кого-нибудь позовем? У профессора было столько учеников, его все любили, ― Леви ненадолго задумался и вспомнил еще обо одном человеке, которому можно доверять. ― Мисс Брженска ― правая рука профессора много лет. Давайте обратимся к ней?       Если о кандидатуре Ханджи Эрен еще согласился подумать, то на предложение о мисс Рико высказался сразу и определенно:       ― Нет, ― покачал он головой, ― мы не будем просить ее о помощи.       ― Но почему?       ― Потому что завещание составлено в ее пользу, ― ответил Йегер, перейдя почти на шепот. ― Профессор Дот Пиксис завещал все имущество мисс Рико Брженска.       ― И вы думаете… ― ошарашенно пролепетал Леви, не сумев до конца озвучить пришедшую мысль.       ― Я не знаю, ― пожал плечами Эрен, сообразив, что Леви хотел сказать, ― но обращаться к ней за помощью мы не будем. А насчет Ханджи я подумаю, это неплохая идея.       Леви кивнул, пытаясь уложить в голове все, что узнал. Выходит, ситуация и правда серьезная, не зря он мчался сломя голову. Теперь даже стало немного обидно, что Эрен не сообщил ему о приступе профессора сразу, а только спустя две недели. Впрочем, чего он ожидал? Сам же сбежал и спрятался так, чтобы его не нашли. Интересно, откуда Йегер узнал его адрес? Хотя откуда еще, если не от профессора? Леви долго сомневался, правильно ли поступил, отправив письмо, но теперь порадовался своему решению. Иначе он бы так ничего и не узнал, а случись что с профессором, даже не смог бы с ним попрощаться.       За маленьким столиком в столовой повисла довольно неловкая пауза. Все, что Эрен хотел сказать, он сказал, и больше говорить им с Леви не о чем. Возможно, ради приличий Йегер спросил бы, как Леви живет, но он слишком устал и, судя по всему, достаточно на него зол, чтобы еще любезничать. Острый коготок оставил тонкую, но болезненную царапину в душе. Леви понимал, что заслужил злость и ненависть, но видеть их воочию оказалось больно.       ― Где ты остановился? ― помолчав, спросил Эрен и закинул в рот последний кусочек сэндвича.       ― Нигде еще, ― ответил Леви, совсем забыв, что ему нужно поискать место, где он сможет пожить некоторое время, ― сразу с вокзала сюда.       ― Понятно, ― Йегер допил одним глотком кофе и, достав из кармана брюк ключи, бросил их на стол перед Леви.       Железная связка брякнула по столешнице, а Леви на секунду оцепенел, когда заметил блеснувшее на пальце альфы кольцо. Обручальное кольцо. Не может быть. Наверное, ему просто показалось, Эрен не стал бы его носить после того, как Леви сбежал. Между тем Йегер объяснил:       ― У папы сейчас как на зло ремонт, ночевать там негде, поэтому поживешь у меня. Да и кое-какие твои вещи там остались, ― пробормотал он и, взглянув на часы, бросил: ― Мне пора. Сейчас с профессором побудет папа, а ты поезжай на квартиру. Отдохни и выспись хорошо. Вечером отвезу в больницу, подежуришь ночью, иначе я так долго не протяну.       ― Хорошо, ― все, что успел пролепетать Леви прежде, чем Эрен встал из-за стола и покинул столовую.       У него даже не было возможности возразить, отказаться или пискнуть спасибо. С одной стороны, хорошо, проблема с жильем решена, но с другой… Это же квартира Эрена. Та самая, в которой они собирались жить вместе после свадьбы. Если уж на то пошло, то Леви мог бы остановиться в отеле Карла, уж один свободный номер он бы точно нашел. Но Эрен либо не подумал об этом, либо предпочел поселить Леви у себя, потому что… Да черт его знает почему. Наверное, он просто очень устал и даже не подумал, что делает. В таком случае после своего ночного «дежурства» Леви поищет себе другое место. А сейчас он и правда нуждался в отдыхе после двух дней дороги.       Вызвав такси, Леви попрощался с профессором до вечера, забрал вещи и поехал на квартиру Йегера. За последний час он хапнул так много разных эмоций, что даже не знал, что должен чувствовать. Он ехал в Митрас с мыслью, что любимый профессор умирает. Тревога оказалась ложной, что не могло не вызвать радости, но в то же время и злости из-за обмана и страха от угрозы, которая нависла над Пиксисом. Совершенно не верилось, что мисс Рико могла чем-то ему навредить, да и вообще кто-либо, ведь профессор добрейшей души человек. А кроме всего прочего Леви снова столкнулся с Йегерами.       Пусть Карл улыбался ему и делал вид, что ничего не произошло, он знал, что в глубине души тот обижен и ранен его поступком, хоть и, возможно, не так сильно, как его сын. Встреча с Эреном же оказалась совершенно не такой, как ожидал Леви. Он думал, что Йегер либо будет игнорировать его существование, либо с порога придушит, и дело с концом. Но Эрен повел себя вполне нормально, при этом держась весьма холодно, что оказалось куда больнее, чем если бы он сказал в лицо, что ненавидит.       Леви хотелось забиться куда-нибудь в угол, чтобы не напоминать о своем существовании и не раздражать Йегеров. И все же вопреки стыду и вине он был рад видеть обоих. Черт возьми, он так скучал по ним, особенно по Эрену. После того, что рассказал Эрвин Смит, внутри Леви все перевернулось и рухнуло, оставив только пустоту. Но стоило взглянуть в изумрудные глаза, услышать голос, ощутить запах, и в душе словно что-то ожило, впервые за долгое время сделав хриплый, судорожный вдох.       За последнее время столько всего случилось, что Леви не понимал, как должен реагировать и что чувствовать. Зато хорошо понимал его омега, который хотел сейчас только одного ― к своему альфе, по которому он так безумно тосковал. И лишь усилием воли Леви удалось поставить свою сущность на место. Он больше не имел права считать Эрена своим альфой и на что-то надеяться. Он и так причинил ему много боли, так зачем добавлять еще и дразнить запахом омеги, готового отдаться по первому зову? Леви видел, как Эрен был раздражен, учуяв его, когда они сидели за столиком. Если он и дальше не сможет сдерживать своего омегу, то Йегер точно открутит ему голову.       Приехав по знакомому адресу, Леви вышел из такси и, задрав голову, взглянул на высотку, будто видел ее впервые. Хоть он и бывал у Эрена не раз, все выглядело так, будто он появился здесь впервые. В этом дворе, в этом городе, в этой жизни. Здесь все было не таким, как раньше. Леви уехал из одного мира, а теперь вернулся в другой. Похожий на прежний, но с заметными отличиями, и главным отличием был он сам. Сейчас он уже не тот гордый, эгоистичный недоумок, который возомнил себя вершителем судеб. Вряд ли за этот год у него прибавилось мозгов, но спеси и гонору точно стало меньше.       Леви медленно открыл ключом входную дверь и осторожно заглянул внутрь, словно боялся, что на него тут же накинутся воспоминания и разорвут в клочья. Но квартира Эрена встретила его тишиной, полумраком и немым укором. Предполагалось, что он тоже поселится здесь, но вместо этого Леви предпочел удрать, наломав своим дурацким поступком столько дров. Почему-то, когда он планировал свой побег, казалось, что стоит переступить порог, все останется позади, и то, что будет после, его никак не коснется. На деле же он только и делал, что думал о последствиях своего поступка, а теперь столкнулся с ними лицом к лицу.       Пиксис попал в больницу из-за слабого сердца, и лишние волнения из-за глупого мальчишки точно не добавили ему здоровья. Виски Карла были заметно белее, чем год назад, а на лице Эрена отпечатались скорбь и усталость. Конечно, угроза жизни профессора сыграла свою роль, но Эрен изменился и внутренне. Хватило одного взгляда, чтобы распознать за холодным спокойствием боль и обиду. Леви ли не знать, каково это — прятать подобные чувства. Он прожил так целых одиннадцать лет.       Зайдя в квартиру, он тихонько прошел по коридору вглубь и остановился на развилке. Если он повернет налево, то окажется в спальне Эрена. В той самой, где они провели вместе их единственную волшебную ночь. Несмотря на то, что вся квартира пахла Эреном, из спальни шел особенно насыщенный запах мокрого хвойного леса. Нет, Леви ни за что туда не пойдет. Но если он повернет направо, то окажется у двух других дверей, за которыми его тоже ждали воспоминания.       За дверью в детскую его ждало необъятное чувство вины, куда более глубокое, чем он испытывал сейчас. Он так ни разу и не зашел туда после ремонта, потому что не нашел в себе сил. А теперь не станет заходить и подавно. Будет еще больнее узнать, что Эрен сделал с комнатой, когда понял, что маленькие Йегеры в ней никогда не поселятся.       За другой дверью год назад был кабинет Леви. Эрен сказал, что некоторые его вещи все еще лежат в квартире, и единственное место, где они могут быть, ― это его бывшая комната. Скорее всего, Эрен тоже как-нибудь ее переделал, чтобы не осталось никаких воспоминаний. Странно, что он не выкинул вещи сбежавшего от него супруга. Хотя не факт, что уцелело все. Возможно даже, что-то Эрен порвал, а что-то сжег на костре ненависти. Так или иначе, в качестве наказания Леви придется на это взглянуть.       Однако стоило ему открыть дверь, и все мысли покинули голову, оставив внутри звенящую пустоту. В его комнате все осталось в точности, как было. Хотя нет. Не в точности. Когда Леви сбегал, то оставленные им вещи лежали в коробках, потому что он не успел их разобрать. Теперь же книги стояли ровными рядами на полках, одежда висела в шкафу, на столе ровными стопками лежали папки, бумаги, альбомы, скетчбуки, а рядом все канцелярские принадлежности. Они словно ждали, что хозяин комнаты вот-вот вернется и разложит их по местам так, как ему будет удобнее. Даже мольберт, который остался у Карла, теперь стоял у окна, чтобы на него попадало как можно больше естественного освещения.       В горле застрял ком, в груди что-то противно завыло, и Леви закрыл рот рукой, словно пытался не дать этому выйти. Эрен не просто не избавился от его вещей. Наоборот, он с такой любовью и заботой расставил все по местам, будто Леви всего лишь уехал на пару дней и скоро должен вернуться. Похоже он ждал, что глупый омега одумается и вернется домой, к нему. Стало очень больно. Так больно, что хотелось выть. Сколько Эрен ждал его? Месяц? Два? Полгода? Может быть, он все еще ждет его? Хотя... Вряд ли он когда-нибудь сможет простить за то, как Леви с ним обошелся.       Может, Эрен и ждал его возвращения какое-то время, но сейчас уже не ждет. В его глазах читались только смертельная усталость и тоска. Он устал надеяться. Эрен как-то сказал, что кроме Леви никогда никого не любил. Он очень долго ждал свою любовь, и она обошлась ему слишком большой болью, чтобы надеяться, что в его душе найдутся силы для прощения. Леви его не заслужил, потому что сам даже не попытался простить Эрена.       Присев на диван, Леви подобрал под себя ноги и положил голову на мягкий подлокотник, свернувшись в маленький жалкий комочек. Он не был готов к тому, что увидел, вернувшись к покинутым когда-то людям. Теперь все воспринималось иначе, потому что он сам стал отчасти другим. Он так во многом ошибался. И даже сейчас он снова ошибся на свой счет. Его душа не была пустой, в ней уже давно поселилось чувство, которое прорастало очень медленно и терпеливо. Любовь. Любовь, которая поначалу, казалось, погибла вместе с другими чувствами.       С самого начала она проросла в Леви, как сорняк, вопреки его желанию и здравому смыслу. Он хотел избавиться от нее, задушить, но чувство оказалось на редкость живучим. Оно даже попыталось вытеснить ненависть. И в итоге, после всех отгремевших пожаров и бурь, взглянув на альфу, Леви почувствовал, как внутри робко оживает и стучится что-то теплое. Его любовь, покрытая пылью и пеплом, порванная и потрепанная, но все еще живая.       Требовалось лишь небольшое усилие, чтобы выпустить ее, позволить заполнить пустоту в душе, но... Разве Леви мог? На что ему теперь эта любовь, если тот, кого он любит, никогда его не простит? Только узнав всю правду, Леви в полной мере смог осознать, насколько жестоко поступил с Эреном. С человеком, который перед ним ни в чем не виноват. Все эти годы он мысленно наказывал его за то, что тот никогда не совершал. Что мешало Леви услышать, когда ему говорили, что Эрен не виновен? Его боль? Обида? Упрямство? Страх остаться без того единственного, что еще связывало его с родителями, того, за что он мог зацепиться?       Как же глупо. И как невероятно жестоко. Разве теперь Леви может дать волю своей любви, когда так сильно обидел Эрена? Он буквально сломал ему жизнь, привязав к себе, а потом безжалостно оборвал эту нить. Сможет ли он когда-нибудь искупить такую вину? Можно ли вообще ее искупить? Леви бы точно такое не простил. И Эрен не простит. Леви нисколько не удивился, если бы Йегер первым делом пожелал свернуть ему шею.       Он должен сказать спасибо, что Эрен вообще с ним разговаривает и даже оказал услугу, впустив в свой дом и дав возможность повидаться с профессором, который значил для Леви очень много. Но на бо́льшее рассчитывать ему не стоит. Да и на что надеяться? Что они смогут начать все с начала? Бред. О том, что произошло, они оба не смогут забыть и простить. А значит, все, что Леви остается, ― это спрятать подальше свои запоздалые, никому ненужные чувства и сделать то, что от него требуется. Он позаботится о профессоре, а когда угроза останется позади, уедет обратно в деревню.