Wicked game

      Леви поставил на журнальный столик кружку чая и забрался на диван с ногами. Сев по-турецки, он устроился как можно удобнее, но, повернувшись к кружке, осознал свою ошибку и раздраженно закатил глаза. Дотянуться до нее не составило бы никакого труда, если бы ему не мешал большой выпирающий живот. Оттолкнувшись локтем от спинки дивана, он как неваляшка качнулся вперед и, встав на четвереньки, потянулся рукой к кружке дымящегося чая. Ухватив добычу покрепче, Леви качнулся обратно и, неуклюже плюхнувшись на пятую точку, возмущенно фыркнул себе под нос. Дети ― это, конечно, хорошо, но его раздражали собственная беспомощность и неловкость. Хорошо, что сейчас он дома один, и никто не видел, как он корячился кверху задом, добывая себе чай. Вот уж, действительно, взгляд кошки, грация картошки.       Сделав глоток, Леви натянул на живот задравшуюся футболку и любовно погладил своего пузожителя. Осталось уже совсем недолго, и малыш покинет свое уютное теплое жилище, а Леви станет немного полегче. Первое время они все еще будут практически одним целым, но папа хотя бы перестанет быть таким неуклюжим. И сможет без труда видеть нижнюю часть своего тела. Словно услышав, что папа думает о нем, малыш сильно толкнулся, и Леви схватился за поясницу, едва не пролив чай. Да что ж в его семье все такие неугомонные?       Леви, конечно, очень любил своих родных, но иногда ему требовалась тишина. В такие моменты выручал дедушка Карл, который с удовольствием забирал младшее поколение семьи Йегеров к себе, позволяя ему заниматься другими делами или просто расслабиться. И дело тут не только в том, что папе иногда нужен отдых, а в том, что ему еще иногда надо работать. К примеру, через неделю Леви должен сдать проект, который он все никак не мог закончить. После окончания университета, он устроился работать в небольшую, но приличную строительную фирму, где успел хорошо себя зарекомендовать. Правда последнее время его деликатное положение значительно усложняло жизнь и даже мешало работать, хотя бы потому что живот упирался в чертежный стол.       Внезапно из коридора послышались скрежет замка и звук открывающейся двери. Явились. В доме сразу же добавилось шума и суетливой возни, но Леви она не раздражала. Напротив, услышав любимые голоса, он сам не заметил, как губ коснулась легкая улыбка.       ― Куда в обуви? ― донеслось до Леви из коридора. ― А разуваться? ― притворно-строго командовал Эрен. ― Так, малышня, кто первый разденется и поцелует папу, тот получит шоколадку.       Леви весело фыркнул и насмешливо закатил глаза, подумав про себя: «Манипулятор». Как ни странно, с детьми альфа порой управлялся куда лучше, чем он, умея вовремя их отвлечь, придумать игру или хитрым образом, как сейчас, заставить делать то, что ему нужно, причем с удовольствием. Леви таким талантом родителя не отличался, но смел надеяться, что тоже справлялся довольно неплохо.       Из коридора послышалось детское пыхтение и шуршание одежды, а буквально через минуту торопливый топот ног. Первым в комнату забежал Дэни и, увидев притихшего на диване Леви, крикнул: «Вот он!», бросившись к нему. Ничего удивительного в том, что он опередил младшего, ведь Дэни меньше чем через полгода уже исполнится восемь, тогда как его брату только недавно стукнуло четыре. Но у Лени Аккермана было секретное оружие в виде отца. Заметив, что младший сильно отстает, Эрен подхватил его на руки и, изобразив планирующий самолет, доставил его прямиком к папе.       ― Так нечестно! ― возмутился Дэни, когда брат первым чмокнул папу в щечку, опередив буквально на пару секунд, и показал ему язык.       ― Не переживай, у меня две шоколадки, ― подмигнул Эрен и потрепал сына по голове.       Тот сразу перестал хмуриться и, пристроившись к папе с другого бока, тоже поцеловал его в щеку. Леви обнял его второй рукой и покрепче прижал к себе обоих своих альфочек.       ― Зайцы мои, ― довольно мурлыкнул омега, по очереди целуя каштановую и черную макушки.       ― А меня? ― заискивающе, как ластящийся кот, спросил Эрен и, перегнувшись через спинку дивана, чмокнул супруга в губы. ― Как тут мои маленькие? ― большая теплая ладонь легла на живот и погладила его через ткань футболки.       ― Нормально, ― ответил Леви и обратился к детям. ― Ребята, идите мыть руки, скоро будем ужинать.       ― Мы у дедушки уже кушали, ― возразил младший, подняв на папу свои большие темно-зеленые глаза и надув пухлые щечки.       Последнее время Карл сам забирал внуков (одного из школы, а другого из детского сада), чтобы Леви не мотался с животом, а потом либо приводил домой, либо сдавал на руки их отцу. Сегодня мальчиков привез Эрен, а значит, некоторое время они были у папы дома, и очень глупо со стороны Леви подумать, что дедушка мог отпустить их голодными.       ― Хорошо, но это не значит, что вам не нужно мыть руки, ― поучительно произнес Леви и поцеловал сына в лоб. ― Лени, беги в ванную.       Шустрый парнишка с такими же черными волосами, как у папы, спрыгнул с дивана и пошлепал в ванную, как и было велено. Старший брат хотел последовать за ним, но стоило ему подняться на ноги, и голос папы приобрел совсем другую интонацию.       ― Дэниел, ― строже произнес Леви, и альфочка замер, сразу же почувствовав неладное. ― А ты задержись.       Медленно повернувшись к папе лицом, Дэни втянул голову в плечи, прекрасно зная, что если его назвали Дэниел, то добра не жди. Сообразив, что намечается разбор полетов, Эрен стер с лица улыбку и встал у Леви за спиной. Он решил для начала послушать, в чем дело, а уже после вмешаться, если потребуется.       ― Мне сегодня звонил твой учитель, ― заговорил Леви, недовольно нахмурив тонкие брови. ― Почему у тебя снова по изобразительному искусству самый низкий балл в классе? ― он выжидающе уставился на сына, но тот молчал, повинно опустив голову. ― Я тебя… ― поняв, что ответа от этого лоботряса не дождется, Леви решил пригрозить ему, но запнулся, придумывая кару пострашнее. ― Буду бить, ― наконец придумал он и для пущей уверенности скрестил руки на груди. ― Бить буду, да.       Каким бы грозным папа ни выглядел в тот момент, но и он, и Эрен, и Дэни прекрасно понимали, что свою угрозу он никогда не воплотит в жизнь. Без наказаний в их семье, конечно, не обходилось, но самой страшной физической расправой был разве что шлепок по обнаглевшей попе. Наблюдая за сценой со стороны, Эрен прикрыл рот рукой, чтобы Леви не заметил усмешку и не нарычал и на него тоже. Однако просто оставаться в стороне он не собирался.       ― Дэниел, ― натянув на лицо глубокомысленное выражение, Эрен обратился к сыну и, деловито заложив руки за спину, прошелся вдоль дивана, ― пойми, изобразительное искусство ― это не смертельно. ― Едва он закончил мысль, и в него тут же метнулся недовольный взгляд супруга, отчего Эрен сразу пошел на попятную. ― Нет, конечно, оно развивает художественное мышление, вкус, воображение, учит ценить прекрасное… ― он опустился на диван рядом с Леви и вальяжно обнял его за плечи одной рукой. ― Но посмотри на меня. Все выставки, на которые я ходил, мы посетили вместе с твоим папой, и все книжки по живописи и архитектуре, которые я знаю, прочитал мне вслух тоже он, ― бросив быстрый взгляд на Леви, Эрен растянул губы в хитрой улыбке и выдал главное нравоучение сегодняшнего дня: ― Так что не трать время на уроки, а ищи такого же омегу, как у меня.       ― Ах ты!… ― возмутился Леви и хотел хлопнуть его первой попавшейся подушкой, но Эрен успел перехватить его руки и зажать губы крепким поцелуем.       Дэни хохотнул, улыбнувшись щербатым из-за выпавших молочных зубов ртом, и быстренько ретировался. Тем более что отец махнул ему рукой, намекая, что пока он обезвредил папу, самое время по-тихому сбежать. Вырвавшись из обнимающих рук, Леви понял, что маленький прохиндей уже улизнул и несильно пихнул Йегера в грудь от досады. Этот нахал своей глупой выходкой испортил ему всю воспитательную работу.       ― То же мне заступник, ― фыркнул Леви и уже серьезнее продолжил: ― Дэни и так очень упрямый. Его практически невозможно заставить что-то сделать.       ― Ага, ― насмешливо протянул Эрен, ― никакого не напоминает?       ― Оставь свои намеки при себе, ― нахмурившись, пробурчал Леви.       ― А ты не цепляйся к сыну, ― мягко упрекнул муж. ― Не нужно его заставлять. Ну не нравится ему рисование и что? ― Эрен улыбнулся и лениво взмахнул рукой, не видя никакой проблемы. ― Зато по математике он один из лучших.       ― Я же не заставляю его писать как да Винчи, ― всплеснул руками Леви. ― Но самый низкий балл в классе? Он же просто ленится.       Он с трудом представлял, что такого нужно нарисовать во втором классе, чтобы за рисунок поставили самую плохую отметку. Очевидно, что кое-кто вообще ничего не делает на уроках. Леви не требовал, чтобы Дэни учился только на отлично, но плохие отметки его очень расстраивали. Тем более это младшая школа, и если Дэниел привыкнет лениться с самого начала, то потом перестанет учиться совсем.       ― Ему неинтересно. Что в этом такого? ― заступился за сына Эрен. ― Не дави на него. Думаю, он нарочно упрямится.       Вздохнув, Леви задумался и вдруг понял, что, скорее всего, он прав. Ему очень хотелось, чтобы сыновья тоже любили рисовать, как и он. В детстве Леви нашел в любимом хобби большую отдушину и отчасти спасение. Теперь он хотел в каком-то смысле передать этот навык детям, пытаясь с детства приобщить их к своему любимому делу. Но, похоже, в отличие от Лени, которому и правда нравилось, с Дэни он явно перегнул палку, не заметив отсутствие у него должного интереса. Это же всего лишь какое-то рисование. И чего он так прицепился с ним к ребенку?       ― Да, наверное, ты прав, ― вздохнул Леви и, печально сдвинув брови, привалился к Эрену, ища в нем поддержку и утешение.       Он хотел, чтобы его сыновья хорошо учились, стали образованными и воспитанными, а главное, психологически здоровыми. И что он сделал? Едва не нанес ребенку психологическую травму рисованием. Замечательно. Конечно, все далеко не так критично, но ему самому еще столькому нужно научиться.       ― Не переживай, ― Эрен обнял Леви за плечи и, наклонившись, поцеловал в висок. ― Я тоже терпеть не мог, когда мне что-то навязывали. Дай время, и он перестанет бастовать, ― успокаивал он, гладя супруга по волосам, все таким же короткими как раньше. ― Зато Лен очень любит рисовать. Так что у нас с тобой ничья: первый сын в меня, а второй — твоя копия.       Леви улыбнулся и прижался к любимому мужу крепче. Если бы не Эрен, он бы точно не смог управиться с двумя резвыми, строптивыми альфами.       ― Сделаем ставки на третьего? ― усмехнулся Леви, погладив себя по животу. ― Хотя, ― подумав всего пару секунду, протянул он и понял, что особой интриги и в этот раз не получится. ― Я и так уже знаю. Стучит целыми днями, как в барабан. Весь в тебя, Йегер, ― меланхолично выдохнул Леви и с особым чувством добавил: ― Опять.       ― Думаешь, снова альфа? ― уточнил Эрен, не скрывая в голосе довольной улыбки.       ― Могу поспорить, ― фыркнул Леви и, представив на секунду, что его ждет в недалеком будущем, обреченно протянул: ― Четыре альфы в доме. Помогите мне боги.       ― Да брось, ты же вертишь нами как хочешь, ― подбодрил Эрен и, приподняв его голову за подбородок, томно шепнул: ― Особенно мной.       ― За счет этого и выживаю, ― мурлыкнул омега и сам подался вперед, ласково чмокнув пухлые губы.       Прошло уже почти восемь лет, с тех пор как у них родился первый сын, и семейная жизнь окончательно засосала их в водоворот быта, рутины и домашних дел. Но Леви и Эрен по-прежнему относились друг к другу с нежностью. С годами Леви стал куда больше ценить и любить своего мужа, поумнев хотя бы самую малость. Он очень гордился своим альфой и его успехами. Время нисколько не испортило Эрена, напротив. Пусть его молодость уже осталась позади, и он разменял пятый десяток, но альфа с легкостью мог дать фору любому молодому парню. Он оставался таким же красивым и подтянутым, а залегшие на лбу и над губами морщины придавали ему еще больше мужественного шарма и солидности.       Леви знал, что на работе многие омеги недвусмысленно поглядывали на его мужа и завидовали их дружной семье. И омега внутри него едва не лопался от гордости, глядя на любимого альфу и их сыновей. Ему нравилось, что оба мальчика характером больше походили на Эрена. Конечно, кое-что им перепало и от Леви, в том числе фамильное упрямство Аккерманов, что порой весьма огорчало. Лучше бы унаследовали чувство юмора или, на худой конец, любовь к книгам. Несмотря на явно строптивый характер старшего сына, упрямство больше проявлялось в младшем, который и во внешности взял многое от папы.       Леонард, или как его нежно звали в семье Лени, появился через три с небольшим года после Дэни. Оправившись от родов, Леви не возражал против второго ребенка, но поставил Эрену условие ― только после того, как он закончит университет. В итоге дипломный проект (новый конезавод, который все-таки успели построить) Леви защищал, держась одной рукой за трибуну, а второй за большой живот. Второй альфочка появился спустя неделю после того, как он получил диплом. Может быть из-за того, что всю беременность Леви без конца работал над разными проектами, Лени с пеленок проявил тягу к рисованию. Сначала ему нравилось просто грызть карандаши, а уже позже выводить ими бессвязные каракули на всем, что попадалось под руку.       Сейчас Лени пошел пятый год, и он с удовольствие изрисовывал альбомы карандашами и красками. У него, как и у папы, были черные волосы и светлая кожа, но глазки глубокого хвойного оттенка он унаследовал от отца. Дэни же, наоборот, внешне был маленькой копией Эрена, а глаза синего цвета достались ему от папы. Леви безумно любил и гордился своими сыновьями. Если оба мальчика продолжат, как начали, и пойдут ростом и статью в отца, то даже представить сложно, сколько омежьих сердечек будет разбито.       Но сейчас больше всего Леви не терпелось узнать, каким будет третий сын. На кого он будет больше похож? От кого возьмет больше черт характера? В глубине души Леви надеялся, что хотя третий ребенок не будет так же упрям, как он, но Кенни однажды сказал, что у них в роду упрямыми были все без исключения, так что надежды почти обратились в ничто.       Однако именно благодаря этой дурацкой фамильной черте Кенни особенно любил своих внуков, часто не без гордости повторяя: «Сразу видать, шо моя кровь». Мальчики, в свою очередь, тоже очень любили своего сварливого, но заботливого деда. Каждое лето они с нетерпением ждали поездки в деревню, где их ждали любимый жеребец, названный в честь отца, яблоневый сад, старый граммофон, знаменитая стряпня дедушки Ури и уйма простора для проказ.       К тому же в деревне у них был еще один член шайки. Марк — сын Фарлана и Изабель был всего на год младше Лени и легко влился в компанию братьев Аккерман, как их называли в Ферде. Леви, конечно, был очень рад за своих друзей, когда они всерьез увлеклись друг другом, а после даже решили пожениться, но про себя от души посмеялся. Кто бы мог подумать, что все так обернется, и Изабель, едва закончив университет, переедет в деревню к мужу. Хани до сих пор продолжал подтрунивать над ней на тему городской фифочки, оказавшейся в деревне. Хотя фифочкой Изабель никогда и не была, в отличие от самого богатенького мистера Бернара.       Хани и Моби последние два года жили в Париже, оставив туманный Альбион и Дэвида Зое, который, как всегда, был против их решения. Мистер Зое был против того, чтобы Хани учился в школе в Митрасе, против того, чтобы он поступал на дизайнерский факультет, против отношений с Моблитом, свадьбы, беременностей и переезда во Францию. Могло показаться, что Дэвид Зое просто сумасбродный, спесивый тиран, который не дает жить собственному сыну. Но ирония заключалась в том, что альфа слишком сильно заботился и любил Хани и, ослепленный стремлением дать ему самое лучшее, так и не понял, что все самое лучшее Ханджи мог выбрать для себя сам. В любом случае, как бы Дэвид ни пыхтел, пуская из носа пар, теперь ему оставалось только порадоваться, что у Хани есть любящий муж, свой дом и двое милых ребятишек ― альфа и омежка.       За окном начал монотонно барабанить дождь, и Леви невольно прильнул к Эрену поближе, так до конца и не избавившись от своей неприязни к дождливой погоде. Страх постепенно оставил его, но он ничего не мог поделать с тем, что в памяти, пусть даже на секунду, всплывали воспоминания о родителях. Через неделю будет ровно двадцать лет с того дня, как их не стало. А еще через месяц будет год, как не стало профессора. Последние годы Пиксис часто болел, и его сердце слишком сильно устало. Леви не мог не думать, что покушение и приступ восемь лет назад сыграли свою роль. Ведь именно после того случая здоровье немолодого омеги начало стремительно ухудшаться. Но теперь уже было поздно сокрушаться и о чем-то жалеть. Леви уверен, профессор бы не хотел, чтобы люди, которых он любил, сильно печалились из-за его смерти.       Еще чуть-чуть понежившись в объятиях, Леви чмокнул Эрена в щеку и вдруг вспомнил, что он только приехал с работы.       ― Ой, ты ведь голодный, ― спохватился он.       ― Сиди, ― Эрен чмокнул его в нос и поднялся с дивана, ― я сам накрою.       Приехав домой, дети сказали, что дедушка их уже накормил, и Леви успокоился, вычеркнув из головы пункт «голодные дети» и немного забыв о пункте «голодный муж». Если папа усаживал за стол, то голодным точно никто не оставался. С годами Карл не утратил своей энергии, оставаясь таким же бодрым, и просто души не чаял в своих внуках, о которых так долго мечтал. Папа очень помогал Леви первое время, особенно когда родился Дэни, и молодой папочка честно признавал, что без него бы просто не справился. Ну а сами маленькие альфочки, сраженные на повал обезоруживающим обаянием Карла, обожали своего дедушку.       ― Кстати, а что с заседанием? ― спросил Леви и, облокотившись на спинку дивана, обернулся к Эрену, который гремел тарелками.       ― Адвокат опять просил отложить слушание, ― сообщил тот и злорадно добавил: ― Продлевает свою агонию. ― Он повернулся к Леви и, указав на большое блюдо с пастой, спросил: ― Тебе положить?       ― Немного и выбери побольше креветок.       Усмехнувшись, Эрен выполнил требование, уже зная, что во время беременности Леви становился очень привередливым к еде. Его почти не мучил токсикоз на ранних этапах, зато неделе на пятнадцатой просыпался жуткий голод. Иногда Леви вставал по ночам, в темноте, как большая беременная мышь, пробирался к холодильнику и ел все, что попадалось под руку. Только с наступлением третьего триместра голод отступал, и вместо него на сцену выходил капризный гурман, который морщил свой красивый вздернутый носик почти на все, кроме мяса и сладкого.       Пока Леви внимательно следил за тем, достаточно ли Эрен положил в его тарелку мясистых креветок, на диван запрыгнула Томи и стала тереться головой о живот, требуя внимания. Лишь удовлетворившись поглаживаниями руки хозяина, кошечка улеглась рядом и свернулась в клубок. В семье единственного питомца все очень любили, и Томи не знала отказа ни в ласке, ни в лакомствах, но сама всегда отдавала предпочтение Леви.       ― Как твой проект? ― поинтересовался Эрен, наливая себе немного белого вина в бокал.       ― Никак, ― в миг сникнув, буркнул Леви. ― Пытался начертить сегодня хотя бы фасад. Я шесть раз ошибся в расчетах! ― возмутился он своей несобранности и с чувством повторил: ― Шесть раз!       ― И видимо решил заесть стресс, ― сделал вывод Эрен, продемонстрировав ему пустую коробку из-под конфет, на которую наткнулся в шкафу. ― Если будешь есть столько птичьего молочка, у нас родится птенец.       ― Два предыдущих что-то не чирикают, ― саркастично бросил Леви, намекая, что и в прошлые беременности уплетал любимое лакомство за обе щеки.       ― Маленький, не сердись, ― попытался умаслить его Эрен и, поставив на столик тарелки, присел рядом, ― но тебе нельзя столько сладкого.       ― Знаю, ― ворчливо буркнул Леви, но со своей тягой ничего не мог поделать.       Видя недовольное лицо и обиженно надутые губы, Эрен обнял его за плечи и принялся нежно целовать в щечку, второй рукой поглаживая круглый животик. Леви расслабился и даже позволил довольной улыбке коснуться своих губ, но в следующую секунд вдруг скривился, издав тихий мученический стон.       ― Так сильно пнулся, ― нахмурился Эрен, почувствовав пинок собственной рукой и нежно погладил пузожителя, пытаясь его успокоить.       ― Разбушевался. Как бы на две недели раньше срока не явился, ― предположил Леви, уже по опыту зная, что означают те или иные телодвижения в животе.       ― Сумка с вещами в шкафу, медкарта у тебя в рюкзаке, а сборник дурацких анекдотов в бардачке в машине, ― перечислил Эрен все самые необходимые вещи, подтвердив, что к родам в этот раз они полностью готовы.       ― Отлично, ― усмехнулся Леви и отбил «пять» о протянутую ладонь мужа.       Поймав его руку, Эрен переплел их пальцы и привычно поцеловал тыльную сторону ладони.       ― Кстати, ― вспомнил он, ― я тут подумал. Как тебе Тайрон? Коротко Тай.       Как и в предыдущие разы, они не обсуждали возможное имя ребенка, не накидывали варианты, обычно все решая либо непосредственно после родов, либо за один-единственный разговор.       ― Хм, ― задумался Леви и неопределенно покачал головой. ― Тай Аккерман звучит не очень.       ― Нет, Тайрон Йегер, ― возразил Эрен. ― Очень даже ничего.       ― Почему это Йегер? ― нахмурился Леви.       ― Потому что у нас уже есть определенный порядок, ― с умным видом пояснил Эрен, ― у четных детей твоя фамилия, у нечетных моя.       ― То есть, ― протянул Леви и сощурил глаза, ― чтобы добиться справедливости, надо будет рожать еще и четвертого?       ― Почему нет? ― беспечно улыбнулся альфа.       ― А мы хотя бы с тремя-то справимся? ― не разделял его энтузиазма Леви.       ― С двумя же справляемся.       ― Да, но скоро в их команде будет численный перевес, ― возразил Леви и демонстративно указал на свой живот. ― И если ты не знал, то рожать вообще-то больно. И...       ― Тише-тише, ― прервал его речь Эрен, прислонив к губам указательный палец, ― я же просто пошутил. Как скажешь, так и будет.       ― Сразу бы так, ― фыркнул Леви и как бы невзначай уточнил: ― Но Тайрон Йегер мне нравится.       ― Сразу бы так, ― передразнил его Эрен и не удержавшись поцеловал любимые губы.       За прошедшие годы Леви повзрослел и стал еще красивее, приобретя особый шарм и изящность зрелого омеги. Он стал куда спокойнее и рассудительнее в своих решениях и поступках. И все же не утратил импульсивности и упрямства. Порой с ним бывало нелегко, но Эрен не представлял, что на свете может быть кто-то лучше его супруга. Самого красивого, умного, нежного и любящего. Эрен никогда бы не смог выразить словами, как он благодарен Леви за то тепло и ласку, которые омега дарил ему каждый день. И за двух (почти что трех) чудесных мальчишек, которых Эрен любил больше жизни.       ― Жаль, я не родился лет на десять попозже, ― досадливо вздохнув, негромко сказал он.       ― Почему? ― не понял его Леви и вопросительно выгнул бровь.       ― Мне уже за сорок, ― неохотно ответил Эрен и нежно коснулся кончиками пальцев бархатной щеки, ― а тебе всего двадцать семь. Ты такой молодой и красивый. Это нечестно.       Его никогда особо не волновала их разница в возрасте, но Эрен не мог не понимать, что годы уходят, причем очень быстро. Он хотел, чтобы у них было как можно больше времени, которое они проведут вместе, и, будь они ровесниками, так бы и случилось. Будь Эрен хотя бы чуть моложе, он бы не чувствовал себя медленно стареющим грибом рядом с красивой ивовой ветвью. Однако на все его горькие печали Леви только фыркнул и закатил глаза:       ― С четырьмя альфами в доме я поседею куда быстрее, чем ты, ― заверил он непутевого мужа, а после ткнул пальцем в его лоб и серьезнее добавил: ― Дурак, какая разница.       Усмехнувшись, Эрен и правда ощутил себя дураком, который забивает себе голову абсолютной чепухой. Притянув Леви поближе, он коснулся его носа своим и медленно втянул упоительный запах сладко-соленного моря.       ― Я очень тебя люблю, ― прошептал Эрен, почти невесомо целуя нежные губы.       ― Я тебя тоже, ― также тихо прошептал Леви.