Wicked game

      Эрен взглянул на часы и, удрученно вздохнув, откинулся на высокую спинку своего сидения. Он думал, что прошло хотя бы минут сорок с тех пор, как он сел в самолет, но время оказалось абсолютно беспощадным к нему. Часы успели отсчитать всего каких-то жалких двадцать три минуты. Выходит, что лететь еще добрых два часа. Черт. Как же не вовремя ему пришлось уехать в командировку и оставить Леви одного. Поездка рассчитывалась всего на три дня, но Эрену удалось закончить со всеми делами даже быстрее. Он успел поменять билеты, и всего через два часа должен приземлиться в Митрасе.       По сути, его не было дома каких-то пару дней, но даже такое короткое отсутствие нервировало Эрена. Он так торопился на самолет, что даже забыл позвонить и обрадовать Леви. Что ж, может, тем лучше? Устроит ему сюрприз. Купит цветы, его любимые конфеты с птичьим молочком, без которых беременный омежка просто жить не мог, и поедет прямиком домой. Воображение нарисовало трогательную картину встречи, и тело едва ли не содрогнулось от прокатившейся по нему дрожи нетерпения. Почему-то сегодня Эрен особенно остро хотел поскорее увидеть Леви. Он с трудом мог усидеть на месте и явно раздражал своего соседа тем, что не переставая постукивал ногой или барабанил пальцами по колену.       Чертова командировка. Поездки в другой город не были редкостью в его работе, но последние годы Эрен спихивал подобные поручения на помощников. Однако в этот раз требовалось личное присутствие. Но даже так он бы вообще никуда не полетел, если бы Майк не был занят по самое горло и если бы дело не касалось очень важного высокопоставленного клиента. Увы, мистер Денежный мешок не мог прилететь сам, поэтому весьма настойчиво просил «одного из лучших адвокатов страны» прилететь к нему в Каранес. Эрену, конечно, очень польстило такое звание, хоть комплимент и отдавал откровенным подхалимажем. В обрисованном в двух словах деле не было ничего, с чем он бы уже не сталкивался, но от поездки его останавливало одно-единственное и очень важное обстоятельство ― Леви уже на девятом месяце и должен вот-вот родить.       Последние пару недель Эрен ловил себя на мысли, что смотрит на него, как на бомбу замедленного действия, ожидая, что в любой момент она может рвануть. Однако беременность протекала по графику, роды ставили на середину февраля и никаких признаков того, что малыш попросится на свет раньше, не наблюдалось. Посоветовавшись с Леви, Эрен решил лететь, так как отказ важным клиентам несомненно подпортил бы репутацию их с Майком фирме. К тому же до дня Х еще почти две недели, а поездка не заняла бы больше трех дней.       Каждое утро и вечер Эрен обязательно звонил Леви, справляясь о его самочувствии, и каждый раз тот заверял, что с ним все в порядке, и они с малышом ждут, когда он вернется домой. Может, это и глупо, но Эрен очень переживал, как бы Леви не родил, пока его нет рядом, тем более что Карла сейчас тоже нет в городе. Будущий дедушка подхватил ангину после Нового года, чем взволновал всю семью. К счастью, он быстро поправился, но решил на неделю слетать на море, поправить здоровье, пока до рождения внука еще есть время. А после он мог бы с новыми силами и совершенно здоровый помогать молодому папе с малышом.       Карл должен вернуться через три дня, Эрен сидел в самолете уже сегодня, а Леви так и не родил за время их отсутствия, чему будущий отец был особенно рад. И все же эти несчастные два часа, которые он должен провести в самолете, представлялись ему целой вечностью. И в какой момент он настолько сильно привязался к Леви, что не мог вытерпеть и пары дней разлуки? Разумеется, после того как тот забеременел, но Эрен подозревал, что все началось гораздо раньше, а деликатное положение супруга лишь усилило его чувства.       Если подумать, а когда он не был привязан к Леви? Только когда не знал его. Но с того самого дня, когда Эрен заглянул в его большие синие глаза, он больше не мог представить своей жизни без этого человека. Он ведь все понимал с самого начала, только много лет не хотел признавать, потому что Леви был еще мал и их отношения оставляли желать лучшего. Теперь же, оглядываясь на все произошедшее с ними, Эрен понимал, что иначе просто не могло быть. Ему в целом претила мысль о предопределенности судьбы, ведь что эта за жизнь, если в ней нет свободы воли? Однако в то же время он знал, что встречи с Леви все равно бы не смог избежать, потому что этот мальчик был частью его самого. Нет никого на свете лучше его милого маленького упрямца.       Любовь, которая превратилась в острый нож после того, как Леви бросил его, расцвела с новой силой, и Эрен чувствовал, как она становится все крепче, с каждым днем прорастая вглубь. Последние восемь месяцев, которые они прожили вместе как одна семья, стали лучшими в его жизни. Пусть не обходилось без курьезов, недопонимания и ссор, но разве подобные моменты не помогают еще больше ценить время, когда все хорошо? И потом, кто вообще прожил совместную жизнь, ни разу не поссорившись? Тем более что у них обоих довольно сложные характеры, а Леви в силу своего упрямства крайне неохотно идет на какие-то уступки. Впрочем, именно за дурацкий, спесивый нрав Эрен его и полюбил.       Теперь воображение охотно рисовало пухлого синеглазого, но строптивого карапуза. У их сына, определенно, должны быть глаза и характер Леви, и тогда Эрен будет любить его еще сильнее, чем можно вообще представить. Временами, конечно, будет маяться и ворчать под нос «ох уж эта упрямая Аккермановская кровь», но любить. А еще будет неплохо, если потом у них родится еще один малыш, но Эрен, как и обещал, не собирался заставлять Леви проходить через беременность и роды снова, если тот не захочет. К тому же он искренне хотел, чтобы Леви и дальше развивал свой талант и, возможно, однажды сам спроектировал бы для них дом. Может быть, когда Эрен построит этот самый дом, Леви перестанет припоминать ему «портретики»? Хотя рассчитывать на подобную милость не стоит.       Эрен радовался и тому, что их прошлое, которые первое время всплывало довольно часто, наконец осталось позади. Пусть не до конца, ведь прошло не так много времени, но постепенно Леви перестало мучить глубокое чувство вины, а вместе с ним и кошмары. Та ночь, из которой он никак не мог выбраться почти двенадцать лет, отпустила его и позволила жить дальше. Вернее, он сам себе позволил, когда наконец принял правду. Эрен до сих пор не мог понять, как настолько разные чувства, которые Леви испытывал к нему, могли умещаться в его маленьком теле и как, наверное, ужасно страдала его душа, разрываемая противоречия.       Не сразу, но Леви научился открывать ему всю душу и доверять. Шаг за шагом, Эрен пытался исправить ошибки, которые допустил в начале их отношений. Он должен был сразу клешнями вытащить из Леви всю правду, какой бы страшной она для него ни была, и тогда, возможно, все сложилось бы иначе. Но смысла сожалеть о том, что уже произошло, нет. После драки кулаками не машут. Поэтому теперь, наученный горьким опытом, Эрен старался не допускать прежних ошибок, уже зная, с какой стороны можно подступиться к этому твердому орешку. К тому же сам «орешек» заметно оттаял, разглядев в муже не только любимого альфу, но и лучшего друга, и позволил себе открыться ему.       Теперь им оставалось беречь, украшать и достраивать тот мир, который они вместе создали. Эрен был уверен, что у них все получится, и очень скоро их мир станет еще светлее и уютнее, когда в нем поселится их сын. Он так долго этого ждал, что уже сгорал от нетерпения, старательно зацеловывая большой живот своего омеги. Альфа внутри него чуял своего ребенка и не желал разлучаться с ним и на миг, чтобы всегда оберегать и защищать. И потому целых два дня, которые он был оторван от своих любимых, показались мучительно долгими.       Но вот наконец все страдания закончились, самолет приземлился в аэропорту Митраса, и Эрен вздохнул с облегчением. Теперь нужно быстренько купить сладости любимому супругу и можно ехать домой. Однако стоило Эрену включить телефон, который он вырубил на время полета, как внутри все похолодело, и тревога сжала горло стальной рукой. Как назло телефон загружался очень медленно и тормозил, не открывая окно с уведомлениями, которых оказалось слишком много. Ненормально много. Несколько пропущенных звонков от Ханджи и Майка, двенадцать от папы и сорок семь от Леви. Количество непрочитанных сообщений Эрен даже не успел посмотреть, сразу зайдя в переписку и едва не уронил на пол челюсть, прочитав первое, что бросилось в глаза.       «ЙЕГЕР ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ У МЕНЯ СХВАТКИ!!!».       Паника зажгла в голове красную лампочку и включила орущую сирену. Ребенок. Леви. Да какого черта?! Стоило уехать на пару дней, и этот несносный мальчишка опять что-то выкинул! Эрен печенкой чуял, что так и будет. Слава богам, он уже в Митрасе. Теперь только нужно доехать до больницы. Последнее сообщение Леви отправил около получаса назад, вряд ли он уже успел родить, но чем быстрее Эрен окажется в больнице, тем лучше.       Выбираясь из самолета, он протискивался через толпу людей, успевая только рассеяно повторять: «Простите. Извините. Пропустите». Сейчас его волновал только омега, который остался совсем один. Леви ведь даже не знает, что он уже прилетел. Оказавшись в терминале, Эрен первым делом набрал его номер, чтобы сказать, что будет в больнице минут через двадцать. Но вместо взволнованного голоса ему ответил неживой механический бас, сообщивший, что телефон Леви выключен. Сердце обдало холодом. Почему он отключил телефон? Он так обиделся, что Эрен не брал трубку? Бред. Не в такой ситуации. Может, что-нибудь случилось? Или просто забыл его дома? А добрался ли он до больницы вообще?...       Уже запрыгивая в такси, Эрен позвонил папе, но тот как назло тоже не отвечал. Его телефон хотя бы включен, просто любимый родитель, скорее всего, как всегда, его не слышал. Зачем ему вообще телефон, если он его никогда не слышит?! Выругавшись себе под нос, Эрен позвонил еще и, видимо, почувствовав его грозную ауру, в этот раз Карл взял трубку.       ― Алло! Эрен! Почему ты отключил телефон? Мы до тебя два часа дозвониться не можем!...       ― Пап, спокойно, ― Эрен повысил голос, чтобы прервать беспокойный поток слов. ― Я был в самолете, сейчас еду в больницу. Леви там? Я не могу до него дозвониться.       ― Ты прилетел?! Боги мои, как хорошо! ― Карл так облегченно вздохнул, будто у него гора с плеч упала. ― У меня ближайший рейс только завтра утром, я тут просто с ума схожу. Ну почему так не вовремя…       ― Пап! ― Эрен невежливо оборвал причитания родителя. ― Леви. Где он?       ― Он уже в больнице, милый, все хорошо, ― успокоил Карл. ― Но он не отвечает на сообщения уже минут двадцать и на звонки тоже.       ― Думаешь, уже?... ― Эрен ощутил, как по позвоночнику пробежал холод.       ― Нет-нет, еще рано, ― заверил папа, но тут же нервно вздохнул. ― Хотя всякое бывает. Мало ли, что могло произойти.       ― Пап, не нагнетай. Приеду в больницу ― позвоню.       ― Да, конечно, сынок, позвони обязательно! ― залепетал Карл, и Эрен не прощаясь сбросил вызов.       Пусть так поступать не очень вежливо, тем более с папой, но сейчас он чувствовал, как внутри него нарастает тревога, и чем больше он слушал Карла, тем сильнее она становилась. Леви в больнице ― уже хорошо, но то, что он не отвечал на звонки, — очень тревожный знак. Если ему сейчас не до разговоров, то, похоже, Эрен все-таки опоздал. Или и того хуже…       Дорога до больницы показалась ему еще длиннее, чем та, которую он только что проделал на самолете. Время приближалось к шести вечера, в городе начинались пробки, а телефон Леви все еще был выключен. Успокаивало то, что он уже в больнице, а значит, не один, и вокруг есть люди, которые ему помогут. Эрен гнал от себя страхи перед родами всю беременность Леви, но теперь, когда осталось совсем чуть-чуть, когда долгожданный ребенок появится через каких-то несколько часов (или того меньше), его сковал настоящий ужас. Во время родов что угодно может пойти не так, и Леви с малышом могут пострадать. Да, роды ― это самая естественная в мире вещь и в большинстве случаев проходит благополучно, но что, если нет…       После Нового года Эрен и Леви посещали несколько занятий по подготовке к родам и уходу за новорожденными. Там их всячески пытались убедить, что бояться абсолютно нечего, страх только в голове, и вообще, роды ― это прекрасно, удивительно, надо всем попробовать, даже альфам. Но теперь, когда все происходило в данную секунду и Эрен даже не знал, что именно с Леви, страх рисовал в голове самые худшие варианты, от которых становилось нечем дышать. Он просто не переживет, если с Леви и ребенком что-нибудь случится…       Приехав в больницу, Эрен кинулся к стойке регистрации и, услышав заветное «Аккерман, сто пятая палата», побежал по коридору в крыло, отведенное под родильное отделение. Свернув в нужный закуток, Эрен оказался еще в одном коридоре со множеством абсолютно одинаковых дверей. Перед глазами все смешалось, и он не сразу сумел разглядеть цифры, обозначающие номер палаты.       ― Вам помочь? ― спросил голос, и чья-то рука осторожно коснулась плеча.       Вздрогнув, Эрен обернулся и увидел молодого медбрата, который, заметив его метания, решил прийти на помощь.       ― Да, мне нужен…       Не успел он договорить, как за одной из дверей послышался сдавленный, с трудом заглушенный стон. Он не сомневался ни секунды. Этот голос Эрен узнал бы из миллиона. Не долго думая, он кинулся к палате, а в след ему залепетал медбрат:       ― Постойте, вы должны надеть халат и бахилы!...       Распахнув двери, Эрен ощутил, как внутри все подпрыгнуло вверх, когда он почувствовал запах моря и увидел бледное, но до боли знакомое лицо.       ― Леви!       ― Эрен! ― омега едва не подскочил на кровати от неожиданности и, оказавшись в крепких объятиях, ошарашенно прошептал: ― Откуда ты?       ― Я здесь, маленький, ― Эрен обхватил его влажное от пота лицо и проникновенно заглянул в глаза, ― все хорошо.       Он успел, Леви в порядке, насколько это возможно, и теперь абсолютно точно все будет хорошо.       ― Ты здесь, ― прошептал Леви, и от облегчения у него на глазах навернулись слезы, но в следующую секунду он набрал в легкие побольше воздуха и закричал так, что слышало все отделение: ― Где ты был?! Я звонил тебе раз пятьсот!!! Почему ты не брал трубку?!       Очевидно, все это время Леви тоже не находил себе места, не представляя, почему телефон мужа не отвечает и как до него достучаться. Тем более что в самое сложное время он остался совсем один. Но и Эрен уже успел себя накрутить и передумать в голове неизвестно что, поэтому ответил ему тем же тоном:       ― Я прилетел полчаса назад, поменял билеты, чтобы сегодня быть дома! А ты почему не брал трубку?! Я чуть с ума не сошел, пока ехал сюда!       ― Потому что у меня разрядился телефон, пока я звонил тебе, а ни у кого из медперсонала нет такой зарядки! ― Леви махнул рукой в сторону двери, указывая на бегающих по коридору медбратьев, а после толкнул Эрена в плечо, выплескивая всю накопившуюся злость и обиду. ― И хватит на меня кричать! Сегодня здесь кричать буду только я!       Эрен вдруг замер, не в состоянии оторвать взгляд от своего омеги. Пусть его переполнял гнев, волосы растрепались, он раскраснелся и тяжело дышал, но все равно был самым красивым и таким родным. Тревога отпустила, в душе переплелись облегчение, любовь и счастье, захотелось рассмеяться от комичности их встречи. Поддавшись порыву, Эрен обхватил лицо Леви руками и прижался к его возмущенно изогнутым губам крепким поцелуем.       ― Два часа, ― прошептал он, чуть отстранившись, и улыбнулся, глядя в восхитительные синие глаза. ― Ты мог подождать всего два часа?       Пока Эрен ехал в такси наедине с собой, он еще мог позволить себе бояться и не скрывать свой страх. Теперь он нужен Леви, а значит, пришло время взять себя в руки, тем более что все самые плохие опасения не подтвердились. Леви боялся и нервничал куда сильнее него, хоть и старался держать лицо. Сейчас ему как никогда нужна поддержка. Ему нужно видеть, что Эрен спокоен и верит в него, тогда он со всем справится.       ― Все претензии к сыну, ― фыркнул Леви и тоже заметно расслабился, выплеснув эмоции и успокоившись от того, что не останется один.       ― Прошу прощения, ― обратился к парочке обеспокоенный медбрат, войдя в палату, ― почему вы кричали? Вам так больно?       ― Нет, простите, все в порядке, ― заверил его Леви, и молодой парень облегченно выдохнул.       ― Если что-то нужно, вы можете позвать меня в любой момент, нажав на специальную кнопку, ― видимо уже не в первый раз объяснил медбрат, выставив руки вперед, словно говорил с детьми, а после протянул Эрену халат. ― А вы, пожалуйста, оденьтесь.       Парень удалился, оставив будущих родителей наедине, и Леви устало откинулся на высокую подушку.       ― Неловко вышло, ― усмехнулся Эрен, натягивая врученный ему халат. ― Сколько уже у тебя схватки?       Время на выплеск эмоций подошло к концу, и теперь следовало сосредоточиться на чуть более важном деле. На занятиях Эрен не филонил и старался запоминать всю полезную информацию, чтобы помогать своему омеге. Присев на стул возле кровати, он взглянул на часы и замер, когда услышал:       ― Часов пять, может, чуть больше.       ― Пять?! ― Эрен едва не закричал снова, уставившись на Леви. ― Почему ты не позвонил сразу?       Пять часов назад его телефон еще точно был включен, и Леви без проблем дозвонился бы ему. Но этот маленький упрямец почему-то решил, что о начавшихся родах альфе знать не нужно!       ― Потому что я не понял, что это схватки, ― закатив глаза, раздраженно ответил Леви и эмоционально взмахнул рукой. ― Я что, рожал десять раз? Откуда я знал, как это происходит? Ну поболело и прошло. Потом еще поболело. И еще… ― он поубавил свой пыл и немного вжал голову в плечи, понимая, что в какой-то момент просто сглупил. ― А потом я позвонил папе, и он почти накричал на меня. Сказал, чтобы срочно вызывал скорую.       ― Я бы тоже накричал на тебя… ― буркнул Эрен, у которого даже рука зачесалась от желания дать легкий поучительный подзатыльник.       Из него ребенок полез, а он даже этого не понял! Неудивительно, что всегда сдержанный и мягкий папа, который повышал голос всего пару раз в жизни, не стерпел. Конечно, дело тут не в том, что они посчитали Леви глупым, а в том, что просто испугались за него.       ― Знаешь что!... ― возмущенно начал тот, но оборвался на полуслове и часто задышал, схватившись руками за живот.       ― Спокойно, дыши, все хорошо, ― тут же включился Эрен, сжав потную ладошку руками. ― Скоро отпустит.       Леви скривился от боли, но, стиснув зубы, не издал ни звука, пока не закончилась схватка. Он просто сидел, уставившись то ли на живот, то ли просто в одеяло, и сжимал руку альфы, стойко перенося болезненные спазмы. Когда боль отпустила, он шумно, тяжело выдохнул и откинулся на подушку.       ― Ты молодец, ― выдохнул Эрен, который чуть ли не сам физически чувствовал боль, глядя на то, как нелегко приходится любимому, и поцеловал его ладонь. ― Какой интервал между схватками? Доктор Берг заходил к тебе?       ― Каждые шесть с половиной минут, ― ответил Леви, пытаясь выровнять дыхание. ― Доктор заходил один раз, сказал, что все в порядке, а потом его срочно вызвали к другому омеге. Кажется, там что-то серьезное, ― Леви шумно сглотнул и побледнел еще сильнее. ― Я слышал, как он кричал, когда его везли в родильный зал.       ― У нас другой случай, ― тут же принялся успокаивать его Эрен. Еще не хватало, чтобы Леви, наслушавшись страданий других, начал всерьез паниковать, ― все идет хорошо. Тебе принесли лед? ― спросил он, заметив на тумбочке у кровати пустой стаканчик, и обратил внимание на деталь, которую пропустил раньше. ― И вообще, почему ты один?       ― Потому что мой муж в командировке и не берет трубку, ― буркнул себе под нос упрямец.       ― Леви, ― осадил его Эрен и нахмурил густые брови.       Когда Леви еще был на двадцатой неделе, помимо врача, ведущего беременность, за ним закрепили доктора, который будет принимать роды. На одном из приемов будущих родителей познакомили с доктором Бергом, одним из самых опытных врачей клиники, и его командой ― акушером, анестезиологом, неонатологом и доулой. Врач, у которого есть и другие пациенты, конечно, не обязан сидеть возле Леви, но где, черт возьми, акушер и доула! Почему Леви в палате один?       ― Я всех выгнал, ― пробормотал омега и на немой крик возмущения, отразившийся на лице Эрена, добавил: ― Раздражают.       Эрен шумно и медленно втянул воздух через нос, отсчитав в уме от одного до пяти, и тем самым смог хотя бы побороть в себе желание удариться головой о стену. Он должен держать себя в руках и не показывать раздражения. Леви сейчас его психи не помогут. Нацепив на лицо каменную маску, Эрен произнес настолько спокойно, насколько смог:       ― Понятно. Я на минутку, схожу за льдом.       Оказавшись за дверью палаты, он выругался себе под нос и еще раз шумно вдохнул. Ну что за упрямец? Когда Эрен зашел в палату, он прекрасно видел, как Леви боялся, что ему придется пройти через все трудности одному. Однако теперь выясняется, что свое одиночество он организовал себе сам, выгнав помощников, которые приставлены к нему именно за тем, чтобы поддержать и облегчить нелегкий процесс родов.       С другой стороны, Леви человек закрытый, и ему проще и привычнее проходить через трудности одному и уж точно не в компании людей, которых он видит от силы третий раз в жизни. Ему не нравилось быть уязвимым, и сейчас он мог позволить себе принять помощь только от близких. И то до поры до времени.       Они уже говорили на эту тему, и Леви высказался определенно ― в родильный зал Эрену с ним лучше не ходить. Йегер хотел бы пройти с ним весь путь до конца, но он должен уважать решение своего омеги и поддерживать его, даже если не во всем согласен. Тем более Эрен только что видел легендарное упрямство Леви в действии. Упрямец даже не позволял себе тихонько стонать в его присутствии. Глупый, ему же больно, а он старается держать лицо.       Впрочем, так Леви проще справляться с болью, отвлекаясь на мысли о том, что на него смотрит альфа. В любом случае Эрен будет с ним рядом, поддержит любое его решение и выполнит любую просьбу. И стоит начать с того, что он обещал принести Леви лед. А еще обещал позвонить не находившему себе места от беспокойства папе.       Когда за Йегером закрылась дверь, Леви откинулся на подушку и, прикрыв глаза, облегченно вздохнул. Боль в животе становилась все чаще и сильнее, как и тянущее книзу противное чувство. Больничная рубашка липла к мокрому от пота телу, а волосы ко лбу и вискам. Сегодняшний день у Леви не задался с самого утра.       Сначала он просыпал сахар и ползал на четвереньках, выгребая его из-под шкафов. Потом обнаружил, что Томи играясь порвала его наушники. А к обеду он залил почти готовый чертеж чаем. Единственным утешением был затихший со вчерашнего вечера ребенок. Последнее время он стучался почти без остановки, но вот уже около суток вел себя тихо. Кто же знал, что это спокойствие было затишьем перед бурей. Только Леви стоило порадоваться передышке, как он почувствовал боль в пояснице и низу живота.       По началу боль казалась небольшой и легкой, поэтому он не придал ей особого значения. Затем она стала чаще и сильнее, но Леви легкомысленно от всего отмахивался, списывая на проснувшегося малыша. Однако спустя пару часов спазмы приобрели четкий, регулярный характер, и тут уже до него дошло. Началось. В первую секунду Леви растерялся. Все должно быть не так. Во-первых, из командировки должен вернуться Эрен, а через два дня папа. Во-вторых, его должна скрутить сильная боль (как показывают в фильмах), чтобы он сразу понял, что рожает. И плевать, что на подготовительных курсах говорили иначе. А, в-третьих, черт… Он что, станет папой уже сегодня? Но как же... Он даже куклу еще не научился правильно пеленать…       Первым делом он позвонил Эрену, чтобы сообщить новости, но телефон мужа почему-то оказался выключен. Когда Эрен улетал, они договорились, что он будет всегда держать мобильный при себе, и Леви может ему звонить в любое время дня и ночи. Однако теперь, когда Эрен действительно нужен, до него не получалось дозвониться. К тому времени схватки длились уже часа три, и Леви потихоньку стала накрывать паника.       Когда он позвонил папе и рассказал ему все симптомы, тот едва не выругался вслух и велел немедленно ехать в больницу. Весь последующий час Леви пытался «достучаться» до своего альфы. Даже когда его положили в палату и навешали датчики, он продолжал снова и снова пытаться связаться с Йегером. Он дозвонился до чертового Лондона с первого раза, чтобы сообщить новости Ханджи, но не мог дозвониться мужу! Какого черта? Пришлось даже позвонить Майку, чтобы спросить, где носит этого гада.       Конечно, Леви понимал, что Эрен на расстоянии ему особо ничем помочь не сможет, но должен же он сказать, что из него вот-вот полезет их ребенок. А этот идиот не брал трубку! Леви успел вспомнить все бранные слова, какие только знал, и сильно обидеться на Йегера, пока безуспешно пытался дозвониться. Он тут ему сына рожает, а этот альфа там со своими бумажками возится и даже не может взять трубку и поговорить с ним!       А когда собственный телефон сделал Леви ручкой, нахлынуло отчаяние. Схватки становились все чаще, а он остался совсем один. Стало так обидно, что когда он увидел Эрена, то не придумал ничего лучше, чем накричать на него. Леви даже не сразу понял, что тот прилетел на день раньше, и вместо голоса из телефона он получил живое тепло заботливых рук и любимый запах, без которого, казалось, трудно дышать.       Леви и сам бы справился, какой у него, в сущности, выбор? Но с Эреном все казалось куда проще преодолеть. Страх перед неизвестностью немного отпустил, и даже боль ощущалась не так ярко. Разумеется, Леви готовился к родам, но одно дело — читать статьи или смотреть видео, и совсем другое — чувствовать, как собственный организм готовится к тому, что его выпотрошат как курицу. Пожалуй, больше всего раздражало, что Леви никак не мог это контролировать. Сейчас его тело существовало само по себе и куда лучше него знало, что ему делать.       Другой вопрос, что самому Леви не очень-то хотелось участвовать во всех этих действиях. Он, конечно, сам подписался на полный комплект всевозможных ощущений, когда решил, что непременно родит этого ребенка, но никто не предупредил даже мелким шрифтом о том, как все будет на самом деле. Но деваться теперь уже некуда, так что придется потерпеть. Леви, конечно, нашел приключений себе на задницу. В прямом смысле…       ― Я позвонил папе, ― сообщил Эрен, вернувшись в палату, ― сказал, что у нас все хорошо, и чтобы он не рвался домой. Пара дней погоды не сделают.       ― Ну да, все равно он не успеет, ― кивнул Леви и, утерев тыльной стороной ладони пот со лба, кинул в рот кубик льда.       ― А почему ты не позвонил профессору? ― спросил Эрен, усаживаясь на свое место. ― Он бы взял такси и приехал, и тебе бы не пришлось быть здесь одному.       Леви и правда думал позвонить Пиксису, когда осознал, что остался совсем один. Но после подумал, что, возможно, идея не так уж и хороша, как кажется на первый взгляд. Все-таки у профессора слабое сердце, и нужно с этим считаться.       ― Чтобы он тут переволновался, и врачам пришлось его откачивать? Нет, спасибо, ― Леви покачал головой и ткнул указательными пальцами на свой живот. ― Сегодня я главная звезда шоу.       В душе Эрена полыхнуло восхищение своим омегой. Даже сейчас он не утратил выдержки и присущего ему юмора. Эрен негромко рассмеялся и, подобравшись поближе, чмокнул его в щечку, ласково протянув:       ― Ты моя звездочка.       ― Йегер, отвали, ― лениво отмахнулся Леви, скривив недовольное лицо, ― я и так перенервничал, а сейчас меня вообще твой ребенок наизнанку вывернет.       ― Все будет хорошо, ― уже серьезнее сказал Эрен и коснулся бледной щеки тыльной стороной пальцев, ― ты молодец.       ― Знаешь, мне все это не нравится, ― пожаловался Леви и заговорщически придвинулся ближе, понизив голос. ― Может, ну его, а? Поедем домой, а по пути купим пиццу? Вот черт!…       Внезапно живот вновь скрутило от боли, и Леви зажмурил глаза, вцепившись в руку Эрена. График на мониторе, фиксирующий каждую схватку, шел все выше и выше, показывая, что пик схватки еще не достигнут. Они становились все длиннее, и Леви все дольше приходилось терпеть боль.       ― Дыши, вот так, ― подсказывал Эрен и вдруг спросил: ― Ладно, слушай, почему человек без ног не может собрать шкаф?       ― Что? Какой еще шкаф? ― пробормотал Леви, кривясь от боли.       ― Ну, подумай, ― не отставал Йегер.       ― Ему неудобно, не знаю, ― выпалил омега, которому сейчас вообще-то не до каких-то там калек и шкафов.       ― Нет, потому что инструкция пошаговая.       Эрен замер, когда на секунду повисла пауза, и облегченно выдохнул, услышав сдавленный смех Леви. Перемежая смешки и частое дыхание, он сел ровнее и несильно пихнул его в плечо.       ― Йегер, это ужасная шутка, ― несерьезно пожурил Леви.       ― Зато ты отвлекся, ― улыбнулся Эрен, добившись нужного эффекта.       Пока Леви думал о том, что штука оказалась смешной, но не этичной, поэтому смеяться над ней было бы неправильно, он не заметил, как схватка ослабла и закончилась. В школе его воспитывали как хорошего, порядочного мальчика, поэтому ему пришлось немного повоевать с собой, чтобы официально понизить свое чувство юмора до черного и, махнув рукой, сказать:       ― Ладно, давай еще одну.       ― Почему эпилептиков не пускают на пенные вечеринки? ― тут же выдал Эрен и, выдержав положенную паузу, продолжил: ― Потому что со своим нельзя.       Леви почти что наяву слышал классический барабанный аккомпанемент и, прикрыв рот рукой, тихонько засмеялся.       ― Это ужасно, ― покачал он головой.       ― Ладно, ― улыбнулся Эрен и уже серьезнее спросил: ― А теперь скажи, кто в больнице принимает ставки?       ― Какие ставки?       ― Я хочу на тебя поставить, ― абсолютно серьезно выдал Йегер, но в последний момент не удержал дернувшихся в хитрой улыбке уголков губ. ― Ты ведь участвуешь в схватках.       ― Идиот, ― хохотнул Леви, быстро закатив глаза. ― Откуда такие шутки?       Раньше он не замечал у Эрена тяги к сомнительному юмору. Или просто он скрывал свое пристрастие, чтобы не портить о себе впечатление? Однако все оказалось куда проще.       ― Новый клиент два дня свои шутки шутил, ― пожаловался Эрен, прислонив маленькую ладонь к своей щеке.       ― Тогда расскажи еще, ― попросил Леви и пожал плечами на удивленно вскинутую бровь. ― Все равно больше делать нечего.       Когда новые шутки, привезенные из Каранеса закончились, Эрен старался отвлекать Леви разговорами, помогал ему дышать, не сбиваясь с ритма, и просто поддерживал. Так прошло еще несколько часов. Периодически забегал медбрат, чтобы проверить показания. Также заходил сам доктор Берг ― крупный, высокий альфа лет сорока с небольшим, интересовался, как у них идут дела. По началу процесс протекал вполне стандартно и без отклонений. Когда схватки стали каждые две минуты, Леви уже стало не до разговоров. Очевидно, что совсем скоро они должны перейти ко второму и самому главному этапу, но в какой-то момент схватки будто замедлились и сократились.       Прошло уже около десяти часов с начала первых признаков родовой деятельности. Живот противно тянуло, почти не переставая, сил заметно поубавилось, хотя впереди еще предстояло самое трудное. Леви хотел, чтобы все уже поскорее закончилось, но в какой-то момент стал ощущать, что что-то идет не так. Схватки, которые должны идти по нарастающей, вдруг сбавили темп, и в целом он начал понимать, что с его телом что-то происходит. Оно словно устало и передумало учувствовать во всей этой заварушке, только вот давать заднюю уже было слишком поздно.       Вошедший в палату медбрат снова проверил показатели, и Леви заметил, как он нахмурился.       ― Что… ― выпалил он. ― Что происходит?       ― Одну минуту, я позову врача, ― пролепетал парень и выглянул из палаты.       ― Что такое? ― забеспокоился Эрен, сильнее сжав маленькую ладонь.       ― Не знаю, ― покачал головой Леви и замер, когда услышал слова медбрата, обращенные к доктору:       ― Доктор Берг, ослабление родовой деятельности.       ― Что это значит? ― обеспокоенно спросил Леви, бегая глазами от одного человека в медицинской форме к другому.       На секунду вдруг стало действительно страшно. Ему больно, он очень устал и не знал, хватит ли у него сил, если вдруг что-то случится. Справится ли он с возможными осложнениями? А если роды окажутся слишком тяжелыми для него?.. Внезапно лица коснулись чужие пальцы и, повернув голову, Леви поймал взгляд зеленых глаз. Одними губами Эрен прошептал: «Я с тобой», запахло сосновым лесом, и страх, уже облизавший омеге шею холодным языком, немного отступил на задний план.       ― Это значит, что роды затягиваются, ― ознакомившись со всеми показателями и пощупав живот, ответил доктор Берг. ― Пока ничего критичного, но в перспективе это может привести к развитию гипоксии у плода, обезвоживанию и послеродовым осложнениям, ― заметив, как Леви нервно сглотнул, доктор поспешил его успокоить. ― В целом, динамика хорошая, просто организм немного устал, думаю, будет достаточно внутривенной инфузии, но если нет, придется делать кесарево, ― доктор не мог не предупредить о мерах, которые ему, возможно, придется предпринять, и чтобы подбодрить пациента, подмигнул и улыбнулся ему. ― Но мы и сами справимся, да? ― этот альфа всего парой слов умел внушать уверенность, и Леви сам не заметил, как кивнул. ― Отлично. Сейчас мы переведем вас в родильный зал, ― доктор хлопнул в ладоши, как бы подтверждая договоренность, и обратился к медбрату. ― Томас, готовьте стимуляцию, мы будем в третьем.       Доктор Берг вышел из палаты, а вокруг Леви начал суетиться парень, подготавливая его к перевозке. Похоже, что малыш потребует от него куда бо́льших усилий, но Леви вдруг почувствовал зародившуюся где-то в глубине него решимость. Он сделает все, что от него зависит, и не даст ребенку пострадать. Нет уж. Они обойдутся без гипоксий и осложнений, Леви этого не допустит. Взглянув на Эрена, он хотел сказать, что так просто не сдастся, но замер, различив в зеленых глазах мелькнувший страх. Тот же страх, который только что ощутил сам. Только в отличие от него Эрен больше ничего не мог сделать и ничем помочь.       Леви словно щелкнули по носу, и он вдруг понял, почему муж так беспокоился за него всю беременность и носился как с хрустальной вазой. Все это время Эрену было страшно. Он боялся, что с ними что-нибудь случится, и он потеряет тех, кого любит больше всего, поэтому делал все, что в его силах, чтобы этого не произошло. Однако теперь страх, который он прятал, выбрался наружу, потому что сейчас от него уже ничего не зависело. Эрен заботился о них и защищал, но теперь мог только поддерживать и наблюдать, а значит, пришла очередь Леви. К тому же у него перед Эреном есть должок. Он должен ему одну счастливую семью и ребенка, так что пришло время платить по счетам.       ― Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой? ― спросил Эрен, наклонившись к Леви и нежно погладил его по волосам.       ― Я справлюсь, ― заверил Леви и, найдя руку альфы, сжал ее своей, ― просто будь где-нибудь рядом.       В синих глазах мелькнула решимость, и, возможно, впервые Эрен смог оценить, насколько он может быть сильным. Леви мог порой быть эгоистичным, легкомысленным и малодушным, но сейчас, в самый важный момент, он собрался с духом и отбросил все, что могло помешать. Сейчас он был куда сильнее, чем Эрен. Наклонившись, он коснулся губами горячего лба и прошептал:       ― Я люблю тебя.       ― Угу, ― выдохнул Леви и, зажмурив глаза, скривился от боли, которая накрыла его с новой схваткой.       Он уже искусал все губы, но настойчиво не позволял себе кричать, разве что иногда стонал сквозь зубы. Упрямый. И сильный. Его маленький мальчик.       ― Осторожно, поехали, ― предупредил Томас, и вдвоем с еще одним пареньком они выкатили кровать из палаты, легким бегом направившись в сторону родильного зала.       Эрен последовал за ними, но на пороге остановился, последний раз взглянув на Леви, прежде чем закрылась дверь. Сердце застучало так, что, наверное, могло бы пробить грудную клетку.       ― Не волнуйтесь, все будет в порядке, ― обратился к нему доктор и уже хотел зайти в палату, когда Эрен поймал его за рукав.       ― Доктор Берг, ― позвал он, чувствуя, как от волнения начинают дрожать пальцы.       В голове все запуталось. Как в двух словах объяснить чужому человеку, сколько для него значит Леви? Как ему объяснить, насколько сильно он любил его и их ребенка? Как сказать, что если с ними что-то случится, он просто не сможет этого пережить? Секунды убегали сквозь пальцы, поэтому, чтобы не тратить их на пустые слова, Эрен заглянул в темно-серые добрые глаза и сказал:       ― Он вся моя жизнь.       ― Я знаю, ― улыбнулся доктор и, не теряя времени, вошел в палату.       Наверное, Эрен выглядел глупо. Это всего лишь роды, причем без каких-то поистине серьезных и опасных осложнений. Леви молод, здоров и должен справиться, тем более что помогать ему будут опытные врачи, но Эрен все равно не удержался от того, чтобы одной фразой попросить доктора сделать все возможное для его любимого. Интересно, сколько раз на дню доктор Берг слышит подобные фразы, сказанные дрожащими от страха и волнения голосами?       Эрену бы стоило быть сильнее, ведь, в конце концов, не ему сейчас предстоит вытолкнуть из себя новую жизнь. Но невозможность помочь лишала всякой выдержки. Его бесило, что он больше ничего не может сделать. Только сидеть и ждать. И всеми мыслями, всем своим существом быть рядом с Леви. Возможно, он прав, и Эрену, действительно, лучше подождать снаружи, не ровен час, он, не зная куда себя деть, мог бы и помешать. Сейчас все внимание врачей должно быть сосредоточено на Леви, так что ему и правда лучше посидеть под дверью.       Часы показывали двенадцать часов ночи, но Эрен знал, что еще как минимум трое человек не спят. Папа, который однозначно не находил себе места и проклинал тот день, когда поехал на море, Ханджи, который уже готовился открывать бутылку с шампанским и, как ни странно, Майк. Когда начались схватки, Леви, конечно, сообщил об этом папе и Хани, а когда не смог дозвониться до Эрена, обратился к Майку в надежде, что тот может знать, где черти носят будущего отца. И теперь все трое примерно раз в полчаса справлялись о том, как продвигается процесс, а Эрен держал их в курсе последних новостей.       Отправив сообщение «Увезли в родильное», он убрал телефон в карман и, тяжело вздохнув, приготовился ждать. Он думал, те два часа, которые прошли сегодня в самолете, были вечностью. Но настоящей вечностью оказалось то время, которое он сидел возле двери в родильный зал номер три. Каждая секунда тянулась, как чертова жвачка, и таких секунд набралось уже больше пяти с половиной тысяч. Больше полутора часов Эрен ждал с замиранием сердца хоть каких-нибудь новостей, и вот наконец дверь открылась, и на пороге показался доктор Берг. При взгляде на него Эрен подскочил на ноги и почувствовал, как все органы внутри него подпрыгнули вверх от волнения и встали поперек горла.       ― Поздравляю, у вас мальчик, ― сказал доктор, стянув с лица медицинскую маску. ― Здоровый парень, три пятьсот.       Дыхание вдруг перехватило, а сердце замерло и сжалось в болезненно-сладкой муке.       ― Сын… ― прошептал Эрен, еще не в силах до конца осознать значение этого события. Сын. Теперь у них есть ребенок. У них… Вздрогнув, он вскинул взгляд и спросил, ощутив, как тревога вновь противно щекочет в груди: ― Что с Леви?       ― Устал, роды непростые, но он большой молодец и справился сам, ― ответил доктор, стягивая с рук резиновые перчатки, ― все будет в порядке.       От облегчения голова пошла кругом и, привалившись к стене спиной, Эрен съехал вниз. Вроде и рожал не он, но, черт возьми, он так устал за эту ночь и столько нервных клеток потерял, что лучше и правда самому родить, чем сидеть и просто ждать, умирая от волнения.       ― Вам плохо? ― доктор Берг тут же присел рядом на корточки.       ― Нет… ― качнул головой Эрен и неопределенно покрутил рукой в воздухе. ― Просто…       Он не знал, как объяснить всю гамму чувств, которая обрушилась на него в этот момент. Возможно, будь он чуть моложе, то ко всему относился проще. Эрен, конечно, еще ни разу не старый, ему всего-то тридцать четыре, но почему-то подумалось, что пережить такой стресс в двадцать лет было бы куда проще. Однако никакие слова не потребовались, потому что доктор Берг и без того прекрасно его понял.       ― Первый ребенок? ― спросил он, скорее утверждая. Вероятно, за свою практику он повидал уже много таких вот отцов.       ― Угу, ― кивнул Эрен.       ― Мой недавно четвертого родил, ― неожиданно признался альфа, и на его губах расцвела нежная улыбка. ― Даже ничего не сказал. Смс-ку прислал: «У нас омежка. Купи мне бананов и крем для рук». ― Доктор Берг тихонько рассмеялся, и Эрен не удержался от улыбки. ― Не волнуйтесь, с вашем супругом все хорошо. Скоро его переведут обратно в палату, можете подождать там.       ― Спасибо, ― искренне поблагодарил Эрен и спохватился, когда доктор уже поднялся на ноги. ― А ребенок…       ― Проверим анализы, вторичный пол и принесем, ― заверил доктор Берг и отправился дальше по своим делам.       Не без труда поднявшись на ноги, Эрен поплелся обратно в сто пятую палату, чтобы не болтаться в коридоре. Когда наконец пришло осознание, его накрыла сильнейшая эйфория и радость, которой он не знал прежде. Хотелось смеяться, кричать, носиться по больнице, но самое главное, безумно хотелось обнять Леви и взять на руки сына. Черт. Воображение много раз рисовало этот момент, но в реальности эмоции оказались в разы сильнее. Все его существо переполняло счастье, и на глаза навернулись слезы. Они с Леви всегда хотели иметь счастливую, дружную семью, и сегодня воплощенная мечта засияла особенно ярко, потому что теперь их стало трое.       Немного придя в себя от нахлынувших эмоций, Эрен отписался всем, кто с нетерпением ждал новостей. Теперь для полного счастья ему не хватало только увидеть своих мальчиков. И вскоре, минут через двадцать, в палату вкатили кровать, на которой лежал Леви. Жутко бледный, с компрессом на опавшем животе и смертельно уставший.       ― Как ты? ― Эрен тут же кинулся к нему, едва медбратья остановили кровать и осторожно сжал влажную от пота ладонь. ― Маленький мой.       ― Как будто меня вывернули наизнанку, а потом ввернули обратно, ― пробормотал Леви на удивление даже бодрее, чем ожидалось. ― Все нормально, могло быть хуже.       Конечно, он очень устал, но, похоже, с ним и правда все было хорошо. Поднеся маленькую ладонь к лицу, Эрен поцеловал ее и вдохнул сладко-соленый запах моря и вереска. Черт, его Леви такой маленький и худенький, как он вообще смог произвести на свет целого человека? Сколько же в нем на самом деле силы.       ― Спасибо, ― шепнул Эрен, нежно сжимая ладонь и спросил, умирая от любопытства: ― Ты его видел?       ― Видел, ― едва заметно кивнул Леви, и его губ коснулась сладкая улыбка. ― Сказали, скоро принесут.       Только он произнес эти слова, и дверь в палату отворилась как по мановению волшебной палочки.       ― А кто это у нас тут хочет на ручки? ― прощебетал Томас, держа на руках сверток из мягкого кремового одеяльца.       Эрен дернулся навстречу, чтобы забрать его, но Леви настойчиво вытянул руки, всем своим видом требуя, чтобы ребенка отдали ему. Где-то на задворках здравомыслия он понимал, что только что родил и еще очень слаб, к тому же Эрену явно очень хотелось подержать малыша, но омега внутри него кричал: «Дайте! Дайте мне моего сына!». Сейчас ему жизненно необходимо взять его на руки, как следует рассмотреть, запомнить каждую черточку, вдохнуть его запах. Он немало намучился ради того, чтобы прижать к себе своего ребенка.       ― Принимайте, папочка, у вас альфа. Здоровый и крепкий, ― сообщил Томас, вручая Леви его драгоценный сверток, и сразу же удалился, чтобы не мешать семейной идиллии.       Нажав на кнопку в изголовье кровати, Леви немного приподнялся, оказавшись в полусидячем положении, чтобы было удобнее держать ребенка.       ― Альфа, ― улыбнулся он, взглянув на маленького розового человечка. Почему-то он ни на секунду не сомневался, что у них будет именно альфочка.       ― Такой крошечный, ― прошептал Эрен, пристроившись сбоку и обнял супруга за плечи одной рукой.       ― Красивый, ― сказал Леви, не в силах оторвать взгляд от своего маленького сына, который глядел на них, лениво приоткрыв один глаз. ― На тебя похож.       Пусть малыш только появился на свет и еще совсем крошечный, но Леви уже сейчас мог с уверенностью сказать, у него нос и подбородок Эрена. Еще в тот момент, когда Леви только узнал о беременности, и их отношения были, мягко говоря, натянутыми, он искренне пожелал, чтобы сын походил на любимого альфу. И, похоже, его мечта сбылась.       ― Но глазки твои, ― возразил Эрен, который тоже получил именно то, что хотел.       Стоило взглянуть на малыша, и сердце до самых краев наполнилось горячей любовью. Весь мир вдруг сосредоточился в этом крошечном человечке, который тихонько подавал голос и лениво ерзал на руках у папы. Пусть сейчас он весь красный, немного оплывший и похож скорее на мопса, для них с Леви не существовало ребенка красивее.       Внезапно Эрен вспомнил об одной небольшой, но очень важной детали. Имя. Он не торопился выбирать какое-то одно из тысячи вариантов, которые предлагали множество книг, потому что у него уже была идея. Он надеялся, что Леви понравится, и таким образом он сможет отдать дань уважения человеку, которому странным образом обязан своим счастьем.       ― Давай назовем его Нил, ― предложил Эрен. ― В честь твоего отца.       Если бы не он, они с Леви, возможно, никогда бы не встретились. И потом. Так или иначе, но Эрен все же причастен к его смерти. Может быть, так у него получится искупить свою вину? Однако взглянув на него, Леви вдруг медленно покачал головой и ответил:       ― Нет. Мы же решили, что прошлое останется в прошлом. Зачем вспоминать о нем каждый день?       Его тронул жест Эрена, но ему бы такая идея и в голову не пришла. Леви любил отца, пусть даже он был не родным, ему было за что его благодарить. Но в то же время было за что и недолюбливать. Но дело тут даже не в любви или нелюбви. А в том, что он наконец-то начал забывать историю, которая преследовала его долгих двенадцать лет. Ребенок не должен стать вечным напоминанием о том, что он хотел забыть.       ― Ты прав, ― согласился Эрен. И почему он сам об этом не догадался? Вздохнув, он взглянул на посапывающего карапуза, и его губ коснулась озаренная идей улыбка. ― Тогда у меня есть еще один вариант.       ― Я весь внимание, ― произнес омега, и в его тоне скользнула нотка иронии.       ― Дэни, ― предложил Эрен, и когда Леви взглянул на него, уточнил: ― Дэни Аккерман.       Как бы альфа в нем ни сопротивлялся этому решению, но Эрен вдруг почувствовал, что так будет правильнее. Как минимум сегодня Леви был куда сильнее и смелее, чем он. Именно благодаря ему у них теперь есть сын. Однако улыбнувшись, Леви снова покачал головой.       ― Нет, ― сказал он. ― Дэниел Йегер.       Эрен уже открыл рот, чтобы обрадоваться тому факту, что, похоже, все члены его семьи будут все-таки носить одну фамилию, но Леви тут же приземлил его на асфальт, сказав:       ― А если родим еще, то второму ребенку дадим мою фамилию.       ― Как скажешь, ― усмехнулся Эрен, подумав, что все равно нет никакой разницы.       Держа на руках сына и чувствуя нежные объятия мужа, Леви вдруг ощутил, как защемило сердце. Дэни тихонько сопел своим крошечным носиком, большие ладони осторожно придерживали за плечи, а вокруг витал тонкий ласковый аромат лесных цветов и хвойных иголок, наполняя его душу спокойствием и окутывая со всех сторон, как теплое мягкое одеяло. Что бы с Леви стало, если бы не Эрен? Именно благодаря его любви, заботе, терпению и способности прощать он получил все, о чем мечтал, и чувствовал сейчас такое необъятное счастье. Повернувшись к Эрену лицом, Леви потянулся к нему и нежно, как это часто делал муж, коснулся его носа своим, тихо шепнув одно-единственное:       ― Люблю.       ― И я тебя, ― также тихо ответил Эрен, нежно поцеловав его в висок.       ― Хочешь подержать? ― спросил Леви и заметил, как в ту же секунду вспыхнули зеленные глаза.       ― Очень хочу, ― ответил Эрен и осторожно взял на руки небольшой, но бесценный сверток. ― Совсем крохотный.       Наблюдая за тем, как Эрен воркует с сыном, Леви почувствовал, как у него сладко закололо в груди. Пусть роды дались ему нелегко, он ужасно устал и теперь хотел только спать, но чувство, которое он ощущал, глядя на самых дорогих его сердцу альф, стоило всего на свете. Он вдруг понял, что та любовь, которую он испытывал сейчас, оказалась именно тем, чего он всегда хотел. Какие бы планы он ни строил и в какие бы игры ни играл, на самом деле Леви всегда хотел самой простой и понятной вещи ― любить и быть любимым.       Все, что с ним случилось, помогло ему наконец понять, что жизнь нужна не для ненависти, а для любви. К своей семье, родным, друзьям, любимой работе или хобби, к земле, на которой родился. Пожалуй, нет на свете силы бо́льшей, чем любовь. Она всегда поможет, поддержит, согреет и защитит, даст надежду даже в самый черный час. Ради нее стоит жить и за нее стоит умереть. Она необъятна, многогранна и непостижима, но в то же время мала, проста и понятна. И каждый человек сам выбирает, какая любовь будет вести его по жизни.