Потребность

Сатору облизывается, жадно поглощая глазами загнанно дышащее тело под собой, и чувствует, что чисто физически не может отвести от него взгляд. Он словно в замедленной съёмке кладёт ладонь на его голый торс и ведёт ниже, наслаждаясь и вкушая кожей рельеф, каждую мышцу, что невольно напрягается под его прикосновением. Руки Годжо холодные, — не может быть иначе, — и это заставляет Сугуру вздрогнуть, покрыться мурашками, как и обычно. Между ними всегда такой сильный контраст: жар тела Гето от действий ненасытного, в буквальном смысле, вампира и постоянно ледяная кожа Сатору. Когда Годжо касается его, для парня это каждый раз ощущается словно взрыв, пересечение двух параллельных, столкновение планет, — невозможно, неожиданно, резко, волнующе, обжигающе. Возбуждение Сугуру от этого только растёт. Годжо нетерпеливо сдёргивает с него остатки одежды, словно обёртку с самой вкусной конфеты, и примыкает к нему всем своим уже обнажённым телом. Он бережно, совсем нежно облизывает его шею и утыкается носом в бьющуюся на ней жилку, с упоением вдыхая неповторимый запах Гето, его человека. Теперь приходится быть уже более сдержанным, ведь он не хочет навредить, только, может быть, самую малость поиграться и вкусить. Его ведёт от аромата Сугуру, он ощущает, что разум теряет ясность, он в нескольких шагах от того, чтобы накинуться и тем самым переступить грань, выставленную и Сугуру, и самим Годжо перед собой, но сдерживается. Вампир гладит, ласкает Гето, обводя мягкими прикосновениями и поцелуями всё его тело, и почти может почувствовать, как по сосудам и артериям течёт кровь, — по крайней мере, он это представляет. Такая вкусная, горячая, пьянящая, от которой невозможно оторваться... Сатору сравнивает себя с профессиональным дегустатором — кровь Гето для него словно дорогое вино, которое ему суждено только распробовать; оно интригует и завораживает своим вкусом, его хочется выпить полностью, без остатка, чтобы утопиться в удовольствии, но ему нельзя: хорошего понемногу. Но попробовав один раз, его уже не забыть — теперь тянет лишь к нему одному... Годжо останавливается, чтобы передохнуть и успокоиться, приведя себя в относительный порядок. Сугуру под ним выглядит прекрасно, — впрочем, как и всегда, но в такие моменты как сейчас его красота становится особенной, — волосы выбиты из привычного пучка и растрёпаны, немного закрывая его лицо, полностью красное; взгляд шальной и несколько затуманенный, хотя Сатору пока что не пил его кровь. Очевидно: происходящее будоражит, возбуждает парня, он тянется руками к вампиру, касаясь его ледяных плеч, медленно спускаясь ладонями вниз, и сжимает предплечья. Немного возится, поднимаясь повыше, и наконец садится так, чтобы лицо Годжо было с его на одном уровне, — смотрит на него, кажется, целую вечность, вглядываясь в бледную кожу, искусанные губы, неестественно, но так великолепно сверкающие голубые глаза, манящие своим пристальным и жадным взглядом, — и после наклоняется ближе, целуя. Сатору чувствует, как от этого простого действия по нему бегут мурашки, и отвечает на поцелуй. Поцелуй с Годжо жгучий — по неосторожности вампир немного задевает губу Гето своими клыками, но почти сразу проходится по ранкам, скорее даже неглубоким царапинам, языком, и смотрит в его глаза виноватым, пристыженным взглядом; но уже через несколько секунд в шутку облизывает щёку парня, озорно улыбаясь. Не может сдержаться, чтобы вновь не спуститься ниже, к шее, припадая к ней губами, аккуратно, на этот раз не задевая клыками, всасывая кожу и оставляя на ней засосы. Сатору жмурит глаза: перед ними уже мельтешат звёздочки, — настолько он желает поддаться своей потребности в его крови. Но он не может, не хочет слишком торопиться, ведь приносить ему удовольствие — превеликое наслаждение, ещё одна вещь, от которой вампир никак не смог бы отказаться. Сугуру под ним извивается, прижимается ближе к холодному телу, запуская пальцы в его волосы и невольно сжимая меж пальцев пряди при очередном засосе. Пока вампир отстранился, Гето немного толкает его в грудь, вынуждая поменяться положениями, и Годжо садится, опираясь спиной на изножье кровати, смотрит оторопелым взглядом и удивлённо моргает. Парень хитро щурит глаза и ползёт к нему, садясь на его колени, удобно устраиваясь совсем рядом с его бёдрами. Одной рукой он хватается за изножье и наклоняется ближе к лицу Сатору, невольно, но так подходяще моменту интимно загораживая их вдвоём своими волосами, выдыхает ему в губы. Годжо хватает его за бёдра, оглаживая большими пальцами тазовые кости, и вжимает в себя, впивается руками в мягкую плоть. Он неотрывно смотрит прямо в зрачки Сугуру, и ему кажется, что ещё пару мгновений — и он просто растворится в них. Шепчет на выдохе: — Можно мне?.. — и не нужно уточнять что именно, потому что Гето понимает без лишних слов. Кивает в ответ, немного отстраняясь, давая вампиру полный обзор, и просто ждёт, наклонив голову на бок. На губах расцветает маленькая улыбочка, почти ухмылка, глаза цепляются за жадность и желание в чужом взгляде, и это даёт какое-то дерзкое ощущение контроля, словно не у него сейчас будут пить кровь. Наблюдать за перманентной привязанностью Сатору к нему слишком приятно, учитывая, что он сам испытывает к нему почти те же чувства — хотя... периодически у него возникают мысли, что его потребность в Годжо тоже скоро станет физической. Иногда ему кажется, что их любовь — это что-то за гранью дозволенного, немыслимое, сокровенное, это уже новая ступень доверия. Именно поэтому он без страха обнажает перед ним свою шею, своё тело и свою душу. Лишь глядит проницательным взглядом на замершего от восторга и трепета вампира и чувствует, что сам бы хотел выпить его до дна от этой безграничной любви, — но не сделал бы такого никогда, потому что сам себе не позволит. Мысль о том, что Сатору буквально нуждается в нём, только подливает масла в огонь в душе Сугуру, и он уже сам, откинув за спину мешающиеся волосы, притягивает чужую голову ближе к своему плечу, чтобы тот не томил. Вампир приоткрывает рот и облизывает клыки, прижавшись щекой к его коже, льнёт, словно кот. В последний раз он ел не так давно, недели полторы назад, и по-настоящему ему не требуется столько много крови, он силён и может обходиться без неё даже дольше, но просто не может устоять перед Гето, его вкусом и перед самим моментом, когда, облизав кожу, вознает в неё свои клыки и чувствует, как из раны начинает течь его личный нектар. А парень позволяет ему всё это, (хоть Годжо и сам честно признавался, что такие частые трапезы — лишь его прихоть), потому что, даже не скрывая, получает от этого только какое-то странное удовольствие, — особенно, когда вампир не перебарщивает, и от количества потерянной крови у Сугуру не кружится голова; в такие моменты всё действительно более чем прекрасно. Момент становится интимным, таинственным, сокровенным, и не хочется, чтобы Сатору прерывался вообще — плевать на последствия. Годжо крепко держит тело Гето, поглаживая одной ладонью поясницу, наслаждаясь тем, как по чужой коже бегут мурашки. Наконец он целится и пронзает клыками руку чуть пониже плеча, блаженно прикрыв глаза; Сугуру в его руках немного вздрагивает. Вампир примыкает к ранке губами, жадно всасывая текущую кровь и даже тихо постанывая, не тая своего удовольствия. Гето чувствует лёгкую слабость в теле и пульсирующую боль на месте укуса, но терпеливо ждёт, положив голову на плечо Сатору, впуская пальцы в его волосы. Почувствовав, что выпитого достаточно, и дальше он может только навредить парню, Годжо через силу отстраняется спустя несколько десятков секунд, перепачканный красным и с шальным, сумасшедшим блеском в глазах. Он облизывается, собирая языком драгоценные капли с губ, и улыбается, крепко обнимая Сугуру, головой уперевшись в его прокушенное плечо. Кровь всё ещё льётся тоненькой медленной струйкой из раны, и вампир, прослеживая её путь полуприкрытыми глазами, лениво слизывает ту через несколько мгновений снизу вверх, после чего совсем зализывает укус, чтобы тот зажил поскорее. Смакует на языке последние оставшиеся капли и поднимает горящий взор выше, прямо в смотрящие на него с любовью глаза Гето. Сатору довольно жмурится, до ужасного счастливый, и Сугуру тихо хихикает, мягко поглаживая ладонью его щёку, чувствуя боль лишь фоново, не концентрируясь на ней, а только на вампире и его великолепной улыбке, из-за которой его сердце из раза в раз трепетно сбивается с ритма. Они не могут разорвать зрительный контакт и уже через несколько мгновений, не сдерживаясь, оба нетерпеливо тянутся навстречу друг к другу, вновь целуясь, и Годжо наваливается сверху Гето, придавливая к кровати и переплетаясь с ним конечностями.