Завтрак на краю вселенной

      Запах сладкий и бодрящий. Насыщенный аромат такой домашний, родной. Как ни странно, но напоминающий о доме. Не о том, где круглые сутки шипят кварцевые лампы, а спокойствие — мечта. У Ви есть другой, совсем не похожий на лаборатории Эссипи, с мягкими диванами, теплым ковром и кучей книг. Эту комнату среди подопытных называли гостиной. Поздние вечера в ней казались такими теплыми, будто это — единственное отапливаемое помещение во всем здании; еда там всегда вкуснее, люди добрее, а ночи длиннее и светлее. Он часто сидел там после отбоя и даже с охранниками играл в карты, когда на нем не было больничной пижамы, а на тех военной формы и бронежилетов. Казалось, будто они равны, но эта иллюзия длилась всего пару часов, два или три раза в месяц.       Горло режет теплый воздух и царапает, будто песком по слизистой. Ви глухо откашливается и переворачивается набок, прикрывая рот. Мышцы болят от напряжения, суставы каменеют лишь от мысли, что надо двигаться.       В комнате темно, сквозь узкую щель под занавесом пробирается непривычно холодный голубой свет. Он ласкает уставшие от солнца сухие глаза и еле освещает комнату. За каменной столешницей спиной к нему стоит Джей. У него широкие плечи и белая кожа, усыпанная сморщенными шрамами. Странно, Ви был уверен, что на телах бессмертных не бывает шрамов, но перед ним — живое доказательство обратного.       На поясе бинты держат мешковатые штаны. Следы от мощной одежды, будто никогда не сходят и отпечатываются вторым слоем шрамов. Ви следит за его плавными движениями, как кот, положив голову на подушку.       — Завтракать будешь?       — Буду, — хрипит он.       Комната уже привычна, как и ситуация, в которой оказывается дважды. И все его игнорирования обесцениваются для него самого. Джей вытащил его из урагана, снова позаботился и принес к себе в дом, зная, что миссия Ви — он сам, его жизнь, свобода и будущее.       Джей встает рядом с кроватью могучей горой и протягивает чашку.       — Тебе.       Ви спасает лишь полумрак, в котором не видно его смущенного взгляда и красных щек. Пальцами сжимает простыню, прикрывающую его по пояс и поджимает губы. Он был в разных обстоятельствах, и не впервой оказываться полностью обнаженным перед чужими людьми, да. Но ситуации в корне разные. На него смотрят не ученые, для которых его тело — лишь набор цифр, генов и статистики, а Джей. Просто Джей, который по своей природе является альфой, и чужие тела для него не всего лишь образец для опытов. Он видит так, как есть: ключицы, крепкий живот, узкие плечи и вздымающуюся грудь.       — Я — омега, — тихо, но уверенно говорит Ви.       — Знаю, — так же непринужденно отвечает Джей, не понимая намека.       Неловкая пауза заканчивается тяжелым вздохом.       — Ну так отвернись! Чего смотришь?       — Наши тела ничем не отличаются. Не вижу причин отворачиваться.       — Я тебе глаза выколю. Этой причины достаточно, чтобы отвернуться?       — Вполне. — Джей отпивает местное подобие кофе и выходит на скалистый выступ за занавесом.       Всего на секунду свет падает на пыльный пол и растворяется во мраке. Ви встает босыми ногами на холодный камень, а он с непривычки жжет, будто раскаленная плита. Надевает штаны и футболку, лежащие рядом на стуле. Замечает, что на теле нет ни ран, ни песка, одежда чистая, не пахнет абсолютно ничем, даже потом. За уши заправляет черные волосы и по привычке ищет зеркало, но разглядеть невозможно даже собственные руки, что уж говорить про мебель.       Сквозняк легкий, почти не ощущается, но щиколотки немного холодит и лижет языком ночной воздух. Ви отодвигает штору, прикрывшись рукой, замирает, оглядывая пустыню, что больше не отражает золото Солнца.       Барханы превращаются в океанские волны бесконечной темноты. Они поглощают свет звезд и таят еще большую опасность, сравнимую с красотой. Небо — прозрачное увеличительное стекло, приближающее просторы галактики и планет Млечного пути. Мириады звезд, как бесчисленное количество глаз, смотрят на Ви, а он в ответ, без стеснения, не смыкая губ. Все слова пропадают, даже не успев появиться. Да и не нужны они тут. Ветра воют между черных скал и разгоняются, скрываясь в ущелье под выступом.       — Чего стоишь-то? Садись, пока кофе не остыл.       — К-кофе? — переспрашивает Ви, опуская голову.       — Ну, нечто на него похожее.       Джей смеется и двигает чашку ближе к нему. Ви садится рядом, свесив ноги. По спине бегут мурашки, он кожей чувствует пустоту под собой, немного щекочущую и волнительную, с долей страха. Он не боится высоты, в мире вообще мало что вызывает у него страх, скорее волнение перед лицом опасности.       Ущелье бездонное, как зубастая пасть монстра. Отталкивает и одновременно завлекает, просит внимания, и Ви смотрит вниз, схватившись за каменный край. Мелкие камушки, сорвавшись, бьются друг о друга и пропадают в пучине тьмы.       Отсюда все кажется таким мелким и незначительным. Не только природа Каплера, но и проблемы, цели и даже мечты. Космос окутывает и впитывается в сознании, импульсами проходится по всему телу, даря невиданную ранее легкость и свободу.       — Этого не может быть на самом деле, — проговаривает Ви, пробуя кофе на вкус.       — Может, ты же видишь это.       — Да, но все равно… Впервые вижу столько звезд. Они так ярко светятся, даже ярче ламп в Эссипи.       — В этом мире вообще много всего, что светит ярче ламп.       — Например?       — Твои глаза. Они так светятся от счастья, что ни одна звезда и лампа в подметки не годится.       Ви обхватывает чашку двумя руками, губы дергаются в неуверенной улыбке. Комплименты звучат так сладко и тепло, впервые они предназначаются ему. В его мире жестокости и боли им просто не было места, а редкие слова, оценивающие его внешность, звучали равнодушно и неуместно, не вызывая в нем абсолютно никакого отклика.       — Ты преувеличиваешь.       — Возможно. Тут такая темень, что даже своей вытянутой руки не вижу.       Джей пожимает плечами. Один факт, что рядом с ним кто-то похожий, отвечающий на его слова и принимающий их, радует и заставляет сердце трепетать.       — Придурок.       Время тянется медленно, позволяя им насладиться каждой минутой кеплерской недолгой ночи. Кофе в чашках все меньше и меньше, а разговоров больше. Пролетающие кометы оставляют за собой серебряные хвосты. И на каждую они, не сговариваясь, загадывают желание. Разные, но схожие в посыле — быть счастливыми.       Звезды крутятся калейдоскопом, демонстрируя всю красоту. В мире нет ничего прекраснее пейзажа, что простирается на краю вселенной за скромным завтраком на двоих. Для Джея этот самый пустынный мир так понятен и прост, как моргать, дышать, спать. Каждая ночь, проведенная здесь, непохожа на предыдущую и не будет шаблоном для следующей. Они индивидуальны, как отпечатки пальцев, как глаза и мечты.       Ви пьет неохотно, рассматривая бесконечное небо. Впервые ему кажется, что вселенная намного больше, чем его комната и вся база Эссипи, а он, наоборот, — незначительный и маленький для всего космоса и даже времени, которому он неподвластен. Все ночи, что он провел в одиночестве в четырех стенах захолустного дома на окраине Саффары, практически ничем не отличались от земных, покрытых густым смогом заводов, душными сквозняками и усталыми существами, призраками шатающимися по улицам. Это было первое разочарование Ви в других планетах. Кеплер оказался не хуже Земли, но и далеко не лучше. Теперь он рад, что ошибся, потому что у него в руках вся россыпь звезд, освещающая путь вперед.       — Почему именно пустыня? — интересуется Ви, наклоняя голову. — Во вселенной столько далеких неизвестных землянам планет, а из известных имеются более благоприятные для существования.       У Джей нет ответа на этот вопрос. Точнее, ответ есть, но он не устроит никого и даже его самого.       — Нет причин, — коротко говорит он. — На этой планете я решил, что хочу уйти из команды Сари. Вот и остался. Здесь неплохо.       — Потому что ты бессмертный, вот и кажется, что неплохо.       — Тоже верно, — улыбается Джей.       — Сари не знает об этом месте?       — Никто не знает, кроме тебя. А ты никому не расскажешь.       — С чего ты взял?       — Если расскажешь, то больше никогда не увидишь край вселенной.       Они оба делают по глотку. Джей вглядывается в татуировку под глазом. Свет звезд совершенно ее не касается, как и пустыни, скал и его самого. Только глаза — синие-синие — кажутся черным, как бездна, зеркалом, что отражает в себе чуть больше, чем весь мир.       — Я и так его больше не увижу. На Земле небо давно не голубое, облака не белые, а ночь не звездная.       Произносит каждое слово с сожалением и тоской по Земле прошлых веков, будто застал викторианские балы, первый полет в космос, чистые моря с белыми пляжами и беззаботное детство. Тогда и люди казались счастливее, яблоки слаще и животные добрее. Но так боялись потерять это все, что собственноручно уничтожили, залюбили до смерти.       — Оставайся здесь. Тогда сможешь каждую ночь тут сидеть. А я тебе обещаю делать кофе.       — Он невкусный.       — Привыкнешь.       — Мне нельзя здесь быть, — сжимает чашку обеими руками, все же опустив голову. — Земля — мое место.       — Мир слишком сильно изменился, чтобы хоть у кого-то оно было. И, как по мне, лучше его вообще не иметь. Идти вперед гораздо проще, если некуда возвращаться.       — «Идти вперед» — это прятаться в пещере в пустыне на планете-убийце?       — У меня впереди бесконечное количество времени. Могу улететь с Кеплера, когда захочу.       — Еще не захотел? — усмехается Ви.       — Хотел, но несколько дней назад тут стало очень интересно.       — А ты хочешь улететь отсюда?       Ви жмется, теряясь в собственных чувствах. Если пару дней назад он был уверен в необходимости своей миссии и вообще существовании для всего человечества, то сейчас разрывается между долгом и непонятным ранее эгоизмом. Он нужен Земле, нужен ученым, старикам, детям, женщинам и мужчинам. А Ви нужны эти звезды. И где-то на подкорке теплится: «Ты будешь таким же предателем, как Джей», но Джей свободен от обязательств, целей и чужих надежд. Позволить себе лишь мысль, для Ви было сравнимо адской агонии. До сегодняшней ночи ему казалось, что его счастье — это счастье других. Но теперь даже небо нашептывает, что нет ничего плохого в жизни ради себя. Эссипи создали его по подобию Джея, значит создадут и еще, уверен, что не одного, а целую армию, которая восстановит Землю.       Жалкие утешения. Но он и представить себе не может, что добровольно шагнет в комнату без окон и больше никогда не увидит горизонт, где сливаются воедино две пустыни — звезд и песков.       — Я не найду дорогу в Саффару. И не уверен, что ты в ближайшее время там покажешься.       Джей кивает, хоть и не слышит четкого ответа. Незнакомы такие сомнения; когда Сари протянул ему руку, то взялся за нее, даже не обернувшись назад. С этого поворота судьбы он перестал смотреть назад и сожалеть о содеянном. Прошлое, скопившееся за его спиной, больше никогда не увидит и надеется, что не вспомнит. У него нет цели, нет финальной точки. Да и глупо как-то ставить ее, если ты бессмертный. Точки всегда означают конец.       У его жизни нет конца. До недавнего времени думал, что будет идти по прямой один, как и предначертано судьбой. Проклятье того, кто нарушил законы мироздания, которое коснулось не только его.       Они сидят плечом к плечу, одинаково незначительные перед вселенной, единственной, которая их принимает такими, какие они есть. Она свела их вместе, лишь немного соприкоснула две параллельные жизни, которые никогда не должны были пересечься судьбой. Но судьбе они давно не принадлежат, поэтому эту ночь они посвящают друг другу.       — Будешь еще кофе?       — Давай.