пацанея.

взрослые еще спали. солнце жгло острые локти, оставляло светящиеся пряди на хлопковой макушке. город пустовал, но это если смотреть глазами. сердце же могло увидеть на столбах объявления о пропавшем счастье с фотографиями самых потерянных подростков в целом мире и ниже облепленные наклейками номера с подписями из никем не услышанных песен и ещё не читаемых в школе стихов. из-за углов звенело значками и полыхало малиновыми коленками. призрак чьего-то скейта вёз в убежище нечто, столь же неуловимое, но ощущаемое всеми сенсорами души. джисон спешил к остаткам собственной души, давно раскиданной по углам мятых плакатов, записанной на множество диктофонов и зарисованной на всех возможных бумажных носителях, что только нашлись на пяти квадратных метрах, отвоеванных у дряхлой громады завода. на ветру трепались шнурки, которые джисон так и не научился завязывать. "ликс сделает! у него лучше всех выходит" - и нисколько не врал. у феликса из шнурков чудным образом всегда выходили ромашки. не иначе - кудесник. - эй, мультяшка! куда в такую рань? джисон улыбнулся собственному прозвищу. “вспомнишь солнце - вот и лучик…” феликс подкатился на своем пылающе-бренчаще-пунцово-разваливающемся велосипеде, который сам хозяин любовно окрестил “поднебесьем”. - и тебе привет, лучик, - отсалютовал джисон, щурясь на сверкающий силуэт, - думаю, туда же куда и ты. силуэт хихикнул и щелкнул сломанной подножкой. - тогда нам пора навстречу приключениям и чёрным дырам! - а ты не боишься чёрных дыр, ликс? - по-моему, сегодня отличный день, чтобы это проверить.

☆☆☆

на чердаке бывшего лакокрасочного упряталось скопление астероидов - уже с шаткой металлической лестницы слышались споры про шаровые молнии и устройство часов. а когда она сменялась деревянной, пространство вокруг заволакивало фруктовым туманом и глиттерными сполохами. там, за побеленной дверью с жизнеутверждающей надписью “приоткрытый космос”, подростки создавали новый мир из старых покрышек. феликс бросил двухколесного собрата внизу и влез в убежище. оглядел уже проснувшихся и, кажется, засиял ярче прежнего. - привет, чанбин! у меня опять цепь слетела, я перевязал фенечками, но, может это плохой ремонт. зато какой красивый! мы перекрасим мой багажник в лавандовый? куча пледов в углу извергнулась полусонным и, на первый взгляд, неприветливым чанбином. на него тут же рухнул феликс, утягивая во флисовые объятия и приговаривая “как я по тебе соскучился, бульдозер…”. в углу стоял стол с джисоновыми чертежами, которые за время в убежище обросли наклейками и неведомыми записками вокруг. на бумагах красовался огромный воздушный шар. - эй, мультик, я тебе там за ночь корзину подправил. потому что, - чанбин выразительно покосился на растекшегося в его руках феликса, - мы никуда не полетим, если она будет из бисера и жемчуга. феликс насупился, попытался ретироваться из клетчатого плена, но был притянут обратно и, получив поцелуй в цветную макушку, почти разобиделся. - я тебе собственный сделаю. бисерный и жемчужный, - шепнул чанбин в веснушчатое ухо. - и лавандовый? - лавандовый. краска в рюкзаке. и феликс разобиделся насовсем. пока джисон разгребал бесконечные рукописи, дверь в “приоткрытый космос” снова приветственно скрипнула, впуская новых гостей. - привет, парни, - поприветствовал чан, сбрасывая с себя гремящую сумку и пряча туда плеер, - вечеринка, смотрю, в разгаре. - и афтепати не будет, - подытожил вошедший минхо. из угла последовал беззвучный кивок. но, стол, кажется, осветило мягкой джисоновой улыбкой. чертежи точно порозовели и самую малость порыжели от выкрашенных чисто-юпитерским цветом волос минхо. - доброго рассвета! - пожелал всем феликс и снова скрылся загадочной тенью фланелевой рубашки. чан отправился разбираться с именованным удлинителем - важнейшей частью мальчишеского быта. без него не свистел чайник, не заряжались плееры, не горели ночники и не включались электрогитары (без удлинителя или без чана так и не решили). у каждой розетки полустершимся перманентным виднелись инициалы владельца. в феликсовой разрешалось заряжаться всем, особенно тем, у кого на плеере оставалось меньше всего процентов (или счастливых дней?). на розетку минхо зарился только джисон, откупаясь мятным шоколадом и теплыми касаниями ладоней. но утро было ещё чересчур ранним, чтобы отвечать за содеянное. а пока искрился медью удлинитель, искрились ресницы, искрились джисоновы уголки губ, когда тот оказался заключенным в объятия минхо, пушистые и заоблачные. - ну-ка, дай сюда, - минхо забирает из его рук цветные карандаши, - что-то ты совсем потускнел. джисон хихикает, пока щеки и переносица расцветают. его раскрашивают в зеленый клевер, желтые лютики и оранжевые бархатцы. щекотно и тепло. минхо мажет по скуле безымянным пальцем, дорисовывая еще пару лепестков. - шестилистный клевер. самый-самый счастливый, - подводит он. - думаешь, такой бывает? - бывает всё, что только можно вообразить. и джисон, под стать клеверу, счастливо улыбается и благодарно утыкается минхо в ключицу. - эй, молодежь, - окликает чан, - кто блесток в розетки насыпал? хёнджин думал, получится фейерверк, - недовольно подает голос чанбин, - каюсь, не уследил. шансы есть? - как всегда, один из миллиона и он наш, - и старший принимается за оживление. кажется, если бы не вездесущий чан, убежище бы давно уже погорело от бенгальских огней, гирлянд и тлеющих сердец. но все чудом держалось на силе духа и изоленте, а новые электроприборы приносить не рисковали. - передайте хёнджину, что в следующий раз я отберу у него последний клубничный леденец, если продолжит так себя вести, - ворчит он. - какой ты жестокий!!! - пищит феликс и ловко уворачивается от летящих в него плоскогубцев, - лучше расскажи, как сделать настоящий фейерверк. - не как, а где, - отрезает чан, заново собирая удлинитель, - и точно не тут. купите себе дымовых шашек и развлекайтесь сколько влезет. тоже не тут. - ну ча-а-ан, - выпрашивающе тянут в ответ, - откуда у нас деньги? я все потратил на новые сережки, - феликс чуть сжимается и начинает неловко водить пальцем по полу, - а с работы меня уволили… - и что же ты там натворил, а, страдалец? лучик старается стать ещё меньше и лезет под руку к чанбину. - оказывается, не всем нравится, когда еда красит язык… а чан смеётся. отбрасывает инструменты в сторону, смахивает с глаза слезу и добродушно треплет феликса по голове. - дураки они все… не бери в голову, лучик. а в ответ теплеет и светится.