пацанея.

мы хотим танцевать. как завещал нам цой в конце двадцатого века конец света - неплохой повод, чтоб замутить дискотеку. noize mc - жечь электричество.

- эй, парни, - декламирует ликс, обернувшись рыжим пледом на манер супергеройского плаща, - вообще-то сегодня праздник, чего мы сидим? - что ещё за праздник? - уточняет минхо, сосредоточенно выпутывающий мелки из черничных джисоновых волос. - как это? день созвездия мармеладных полосочек! - гордо восклицает рыцарь клетчатого ордена, - чем не повод для газировки и сладостей? - ты ведь его выдумал? - хихикают ему в ответ. джисон на коленях жалобно хнычет, когда его неосторожно тянут за крашеные пряди, - тише ты, чучело. кто виноват, что не расчёсывается? я разве? джисон обиженно отворачивается и шарит по карманам рваной джинсовки. - слушайте, народ. а у нас мармелад закончился. лучик прав, мы давно не обновляли запасы жизненно необходимого. - вот видите!!! - ликует феликс, - срочно собираем звёзды в созвездия и едем праздновать! дверь “приоткрытый космос” хлопает последним сквозняком от ветра в мальчишеских головах. по лестнице собирают уже повидавшие жизни скейты и самокаты, феликс хватает своего “поднебесного”. и отряд бесшабашной юности мчит разорять продуктовый. у всех куртки с самыми глубокими карманами - больше поместится. однажды хёнджин на собственный страх и риск попытался вынести арбуз, но провалил дело, за что был изгнан из братства карманников и понижен до “стой на шухере”. горе-воришка и сейчас околачивался у входа, оббивая подножки и подвески. завидев пацанят, хёнджин шагает навстречу, бренча бесчисленными кольцами и брелками на ремне. - доброго рассвета! - кричит он. - здравствуй, кисточка, - машет чанбин с феликсовского багажника, - а где мелкий? хёнджин молча кивает в сторону магазинчика. - на охоте за газировкой. планирует загарпунить нам колы. - и виноградный сок!!! - подает голос феликс. - ничего обещать не могу, - разводят ему в ответ руками. джисон вручает минхо свой скейт. - сторожи. аккуратнее, это моя вторая любовь. - а первая какая? - а сам словно не знаешь. - знаю. хочу, чтобы ты сказал. в ответ джисон чуть алеет щеками. - вселенная. особенно та, что внутри тебя. - какой ты безнадёжный, - улыбается минхо, мажет носом по джисоновой скуле, - беги, сахарный герой. и ободряюще сжимает чужой рукав. джисон кивает и скрывается за дверью продуктового. а там - настоящая магия. между стеллажей уже скачет чонин, завидев знакомое лицо, подмигивает. одна его рыжая олимпийка знает, насколько он уже разорил несчастный магазинчик. и джисон отставать не собирается. “государство итак больно хорошо живёт. а у простого населения не жизнь - бессмысленное существование. особенно без кислых мармеладок. не нуди, а, серебро” - отнекивался он от законопослушного чана, попутно набивая бесстыжие щеки вкусным. и сейчас, порхая от полки к полке, джисон почти неслышно прячет в бездонных рукавах пачки с мармеладом, захватывает в потайной карман пудинг для минхо и янтарно-лимонные леденцы для лучика. почти вприпрыжку ретируется, салютуя чонину и указывая на пачки с виноградным соком у самого выхода. мелкий покачивает головой, мол "авантюру ты предлагаешь". джисон складывает ладони в умоляющем жесте и выскальзывает из душного магазинчика. там ждало пополнение - в компании возник сынмин, обнимающий охапку подсолнухов, с одним из которых уже вовсю носился чанбин, убегая от его солнечного собрата-феликса. - доброго зенита! - помахал ему джисон. сынмин в ответ обнажает клетчато-металлическую улыбку и бликует на свету. - ты откуда тут? - интересуется мультик из-под козырька ладони (нержавейка слепит). - почувствовал, что вы снова собираетесь достать до звёзд. не мог такое пропустить. - обязательно достанем!!! - кричит феликс, размахивая отобранным подсолнухом, - я торжественно обещаю, - шутливо отвешивает поклон, соскребая с асфальта пыль шерстяными нитями в волосах. скромная публика торжественное обещание приняла: по большей части рассмеялась, но приложила обгоревшие ладони к сердцам. запомнили. сохранили. церемония безжалостно прерывается, когда чонин кометой вылетает из магазинчика, размахивая коробками с соком и крича "сматываемся!". все хватают потрёпанный транспорт, чонин - руку сынмина. и пацаны мчатся против попутного ветра, навстречу новой ночи.

☆☆☆

взятые в вечное пользование вещи постепенно окружали чердак. подсолнухи и дети полыхали - кто своим светом, кто гирляндовым. повсюду носился феликс, раскидывая глиттер, заклеивая наклейками все поверхности, руки и лбы. чан заботливо раскладывал сладости в блюдца - вдруг кто-то (и вовсе не хёнджин) решит съесть и шуршащую фольгированную упаковку. вокруг торжествовало. от чрезмерного количества разномастного света всё рябило и плыло. в уголках глаз скапливались слёзы, не то от счастья, не то от режущего осознания собственной беспомощности против целого мира. откуда-то возник чанбин, держащий в руках устрашающих размеров фикус. верхние его ветки тут же подмял головастый подсолнух, на манер новогодней звезды. чан любовно пригладил жёлтые лепестки. с лестницы прогремело. это чонин затаскивал внутрь угощения для праздника - химозные (в цвет волос), шуршащие (под стать олимпийке) и неисчислимые (точно проколы в ушах). - с днём того, что нам нравится больше всего на свете! - провозгласил феликс, вознося над макушками свой пластмассовый стаканчик с соком. - звёзды и мармелад! - подхватили остальные, сталкивая посуду меж собой, проливая зелья и звонко смеясь. на тощих фикусовых ветвях покачивались золотистые конфетти и осколки чьих-то мечтаний - сохранили на будущее, вдруг осуществятся? (главное, не слишком полагаться на апокалипсис). витало сладко-ватное, липкое и приторное ликование. джисон всё подскакивал в попытках откусить кусочек, но быстро сдался и ретировался считать разноцветные огоньки. чонин умостился под колючими сынминовыми ребрами. пересчитал. сынмина гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. они сидели у проигрывателя. музыка вбивалась в самую грудную клетку. ещё чуть-чуть, и сломается. только вот - от музыки ли? или от того, как неловко, но правильно сынмин переплетает свою руку с чужой и укладывает точно между лёгкими. дыхание замирает на половину припева. - хочешь послушать про кристаллическое строение вселенной? - не слышится, но читается по губам, цепляется за решетчатые зубы сынмина. - ещё бы, - выдыхает чонин. и рассказ начинается. в воздухе практически видны режущие грани кристалла, за кварцевые острия цепляются кончики пальцев. и на каждом - невозможно огромный мир (но возможно ведь всё, что можно вообразить?). - и каждый из миров - это отдельная плоскость. иногда они смещаются, накладываются. всяко бывает. - и что тогда? - снизу вверх звучит, как по скрипту, заготовленный чонином вопрос. - тогда… - сынмин вздыхает, - тогда получаемся мы. большие люди на крохотной грани. без места в системе, без цели, без собственного мира. потому что мы - и есть мир. новый. другой. а чонин смотрит целыми галактиками в ответ, что уж тут один мир. - поэтому, - продолжается межпространственный монолог, - мы и живём. не существуем в рамках одного лишь измерения. нас вообще по сути не должно быть. а вот как оно бывает. носы испачкались в алмазной пыли. чонин в полумраке поблескивает стразами с клыков - наклеил специально, в честь новых сынминовых брекетов. блестяшки потускнели, а вот улыбки ничуть. точно вспышки на солнце. кто-то успел украсть музыку из приёмника. наверное, опять феликс требует медленный танец, а чанбин - писклявое техно. из кармана сынмина пропали пару жевательных сигарет, от которых стирается эмаль. нос же воришки чонина стирается от алмазных и нержавеющих поцелуев. ещё пару минут - и идиллию растаскивают золотистым серпантином на вальс под какой-то инопланетный рэп. сам с собой вьётся кисточка-хёнджин. наверняка, потом он напишет об этом стихотворение, прочтёт всем в день плетения фенечек из лунных лучей. он в этом своём художественном совершенно непознаваем и недостижим. от его руки погибали и воскресали заново стены в каморке, его пальцами была сплетены до платины выбеленные косички в шевелюре ликса. и лунные фенечки до сих пор болтались на тощих запястьях всей пацанской компании. хёнджин хочет, чтобы его запомнили. утренней за-рёй, за-рядкой в стразах, за-предельным мечтанием. за-помнили. (не за-были…) не за-будут.