From the Ashes Begin Anew — Из пепла Начни заново

      Брандон кокетливо показал язык проходящему мимо септону, пытаясь привлечь его внимание. Но, как он заметил по словам других шлюх возле Звездной Септы, септонов было трудно соблазнить. Он знал, что это произошло не потому, что септоны пытались вести себя целомудренно, а потому, что они не хотели, чтобы их считали таковыми. Его не удивило, что септоны, несмотря на все их разговоры о святом поведении под своими богато украшенными мантиями, были так же восприимчивы к искушениям, предлагаемым миром, как и любой другой человек. И все же они называют себя посланниками новых богов.       Поскольку Кензо Хару все еще был прикреплен к знаменам Рейна, которые добились хороших успехов и только что нанесли крупное поражение остаткам знаменосцев Дома Леффорд, Брандон вызвался разведать оборону врага в Староместе. Из Хайгардена основная армия добилась хороших успехов, продвигаясь вдоль берегов Медовой реки, в то время как их кавалерия получила большую часть урожая от своих набегов наряду с другой добычей. Тем временем Орис Баратеон вернулся в море и лично взял под свой контроль корабли, перерезавшие устье Медовой.       Но прежде чем они смогут на самом деле атаковать такой хорошо защищенный город, как Старомест, им нужно иметь хорошее представление о том, с чем им предстоит столкнуться. Конно Хару и никто из его людей не могли проникнуть в город, поскольку их внешний вид выдал бы их, а многие северяне не были известны как те, кто отличается осторожностью.       «Но почему ты хочешь это сделать?» — спросил Торрхен Брандона. — «Вы — Десница, главный советник. Есть те, кто с большей готовностью сделает это вместо вас».       «Я не из тех, кто тратит все свои годы на то, чтобы писать с дрожью. Я осознаю, что мне приходится это делать, но я не собираюсь посвящать этому всю свою жизнь. Кроме того, я видел, как ты постарел от всего этого пергамента, который ты написал, и как небрежно ты поступил со льдом», — проворчал Брандон.       Торрхен застонал. — «Я не стал старым».       Брандон улыбнулся ему зубастой улыбкой. — «Только старые люди будут отрицать, что они таковы, ибо откуда им знать свои собственные недостатки?»       «Ой, заткнись», — Торрхен закатил глаза. — «Но я должен указать на несколько недостатков в том, что вы хотите сделать. Во-первых, если ты планируешь пробраться в город, то ты не изменил свою внешность. Ты похож на северянина и определенно пахнешь им, и облизывание твоих рук и лица Осенью не помогло».       Инстинктивно Брандон схватился за руки и принюхался. Что не так с моим запахом?       «Во-вторых, будет практически невозможно войти в Старомест традиционными маршрутами. Они закроют ворота и будут патрулировать дороги на землях, которые они все еще контролируют, в то время как каждый водный путь, ведущий в город, будет контролироваться. Тебя поймают, особенно если ты приведешь с собой Осень».       Брандон вздохнул, так как знал, что это правда, и ему будет больно разлучаться с Осенью хотя бы на мгновение. — «Если бы только охранники Староместа были настолько глупы, чтобы принять Осень за простую большую собаку».       Торрхен проигнорировал шутку. — «В-третьих, Старомест не признает своих новых повелителей в лице принца Джейникса, и они решили назначить своих лордов Хайтауэра старыми королями. Они будут искать разведчиков или тех, кто пытается подорвать их авторитет, тем более что они будут пользоваться поддержкой за ними стоит Вера Семи. Это означает, что любой, кто, по их мнению, не принадлежит к Староместу, будет убит на месте».       Брандон поднял на это руку. — «Хорошо. Я тронут твоей заботой обо мне. Это заставляет меня задуматься о том, кем на самом деле была моя мать в Винтерфелле».       Торрхен потер лоб, и Брандон знал, что это его способ показать свое раздражение. «Пожалуйста, не шути. Ты говоришь о моей матери».       Брандон решил подтолкнуть Торрхена еще дальше. «Это заставляет меня задуматься, кому пришла в голову идея, что только женщины могут быть матерями».       «Брандон, пожалуйста, прекрати говорить и позволь нам сосредоточиться на текущем вопросе», — Торрхен, возможно, терпел его постоянные шутки, но это не значило, что они все ему нравились. Это еще больше развеселило Брандона, но ему пришлось вернуть разговор к теме.       «Как я уже говорил, я тронут тем, как сильно ты беспокоишься обо мне. Но для этого, я думаю, ты слишком сильно беспокоишься и позволь мне показать, что все три твоих беспокойства не должны быть теми, из-за которых тебе следует волноваться».       «Это действительно хороший способ описать это? Я не прерываю свой перерыв на этом», — ответил Торрхен.       «Это дух», — Брандон похлопал его по плечу. — «Во-первых, город может быть хорошо защищен, но в их обороне всегда есть бреши, так что я смогу их найти. Во-вторых, как только я найду бреши в их безопасности, я смогу без особых усилий войти в Старомест. И мне не нужно идти традиционными маршрутами. И последнее, но не менее важное: я могу легко изменить свою внешность, чтобы не выглядеть как северянин».       Торрхен скрестил руки на груди. — «Я заинтригован. Как ты собираешься это сделать?»       «Ну, я не буду стричься, поскольку мои волосы нельзя трогать», — Брандон насмешливо провел рукой по своим черным, как воронова крыла, волосам, которые свободно развевались. — «Максимум, что я сделаю, это побреюсь, и это сделает меня неотличимой от других женщин».       «Женщин? Подождите, ты не предлагаешь…», — понимающе спросил Торрхен.       «Да», — Брандон энергично кивнул головой, размышляя о том, как он будет выглядеть. — «Я оденусь как одна из шлюх Староместа и попытаюсь заманить туда кого-нибудь высокого ранга своей хитростью и красотой».       «Может быть, ты и красив, Брандон, но ты не настолько», — заметил Торрхен.       Брандон ахнул от шока, как будто обиженный тем, что его собственный брат мало заботился о его внешности. — «Как ты мог? Но опять же, у какого-нибудь другого дерьма может быть не такой плохой вкус, как у тебя».       «Эй!» — Торрхен указал пальцем на Брандона. — «Давайте не будем говорить о Джоселин. Кроме того, если вам нужно напомнить, ее вряд ли можно назвать простой женщиной».       Брандон пожал плечами. — «Я не хотел оскорблять мою сестру-товарища, но, возвращаясь к моей точке зрения, я, одетый как шлюха, возможно, не так безумен, как кажется. У меня есть свои способы получить информацию, и там я буду в безопасности».       «Но даже если тебе удастся без проблем проникнуть туда и получить то, что нам нужно, нет никакой гарантии, что ты будешь там в безопасности на неопределенный срок. Возможно, ты не сможешь выбраться, пока мы не штурмуем стены».       «Я позабочусь об этом. И ты меня знаешь, Торри. Я не позволю себе пораниться или покалечиться».       «А что касается того, как ты вернешь нам информацию…»       «Позволь принцу Джейниксу разобраться с этим. Я уверен, что у него есть способы справиться с этими вопросами».       Торрхен видел, что невозможно убедить Брандона в обратном, поскольку он знал, что, как только его брат ни к чему не стремится, он действительно становится лютоволком, и все его внимание и энергия были сосредоточены на этом.       «Ну… это твой выбор, Бран. Хотя я давно научился позволять тебе поступать так, как ты хочешь, твой друг-дракон позволит это?»       «Позволь мне разобраться с Рейнис, Торри. Ты просто беспокоишься о том, чтобы подготовить наших северян к тяжелой осаде».       Как и ожидалось, Рейнис, Эйгон, Джейникс и Висенья были озадачены тем, почему Брандон хотел так напрасно подвергать себя опасности.       «Ты наша Десница, Брандон», — заявила Рейнис. — «У нас есть люди, чья единственная обязанность — собирать информацию».       «Как кто? Хару?» — Брандон покачал головой. — «Что касается них, я не думаю, что они смогут сделать то, что необходимо».       «И почему вы так думаете, лорд Сноу?» — спросил Джейникс. Брандон знал, что он обидится, если кто-то усомнится в способностях тех, кого он считал самым близким человеком к полноценной семье, помимо его кузена Лениара и Таргариенов.       «Есть одна очевидная причина, по которой они потерпят неудачу в любой разведке Староместа, и это то, что они родом из Йи-Ти. Любые иностранцы или все, кто не принадлежит к этому городу, будут выслежены и арестованы, что противоречит цели, любой мужчина Хару, отправленный с разведывательной миссией в город будет обнаружен. Что касается меня, то они увидят только кого-то, одетого как женщина, позволяя мне находиться прямо у них под носом».       «Я знал, что вы сумасшедший, лорд Сноу, но это уже другой уровень», — Эйгон, казалось, восхищался Брандоном. — «И это настолько безумно, что может сработать».       «Вот почему, Ваша Светлость, это сработает. И я буду оставаться у них под носом так долго, что смогу получить много знаний об обороне города. А учитывая опыт принца Джейникса в сборе информации, это не должно быть трудно понять, как получить то, что нам нужно, между строк».       «Но как долго ты собираешься оставаться там? Конечно, ты не можешь думать о том, чтобы оставаться в Староместе, пока мы не штурмуем стены. Ты тоже будешь в опасности», — сказал Джейникс.       «Я останусь до тех пор, пока мне будет необходимо получить то, что вам нужно, и я сыграю свою роль, если вам понадобится что-то еще», — добавил Брандон.       «Что ты имеешь в виду, Бран?» — спросила Рейнис.       «Кто сказал, что мужчины Хару — единственные, кто может что-то взять изнутри?» — спросил Брандон.       Джейникс покачал головой. — «Понятно. Ты хочешь возглавить рейд изнутри?»       «В конце концов, я обдумываю это. Как вы все должны знать, мы не должны подходить к таким целям, как Старомест, с помощью молотка. Мы должны подходить к этому с умом, эффективно использовать наш подход, как мы делали до сих пор. Мы не можем действовать так, как ожидает от нас враг, и мы должны продолжать это делать. А еще у нас есть драконы в воздухе, поэтому мы всегда можем заставить врага гадать».       Висенья ухмыльнулась. — «Действительно. И до сих пор вы показали нам нетрадиционную, но эффективную фигуру. Давайте посмотрим на это больше».       Той ночью Брандон подстриг бороду, а затем почесал голову Осени. — «Эй. Слушай, мне скоро нужно куда-то идти, но я оставлю тебя с Рейнис. Ты помнишь ее, да?» — Осень лизнула его лицо. — «Я так и думал», — усмехнулся он. — «Тебе будет хорошо без меня, но когда мы снова увидимся, это будет здорово. Мы оба сделаем то, о чем никто из нас никогда не думал. Именно по этой причине я знаю, что это сработает».       Первой мыслью Брандона было оставить Осень вместе с Торрхеном, но, учитывая, что ему пришлось возглавить армию, а Джоселин шла из Драконьего Камня с малышкой Элис, у него были более важные дела, на которые нужно было обратить внимание.       Брандон привел своего красного лютоволка к палатке Рейнис, где она и Валейна ухаживали за младенцем, принцем Деймоном. — «Надеюсь, я ничему не мешаю».       «Нисколько», — Затем Рейнис подошла к Осени. — «Привет. Сейчас я буду о тебе заботиться», — К его облегчению, Осень вспомнила, что рядом с Рейнис нужно сохранять спокойствие, и позволила ей почесать уши. — «Я ей все еще нравлюсь».       «Просто будь с ним нежна», — напомнил ей Брандон. — «Я скоро вернусь. На это рассчитывай».       «Конечно», — Рейнис крепко обняла его. — «Просто будь осторожен. Малышка Элис должна вернуть своего дядюшку целым и невредимым. И не шути с теми, кого пытаешься затащить в свою постель. Они могут сойти с ума от одного твоего рта».       Брандон подмигнул ей. — «Ну, это если они смогут продержаться до первого слова».       Брандон сбрил бороду, но его обнаженное лицо заставило его чувствовать себя неловко из-за того, насколько… неестественно оно выглядело. Частично привлекательность Первых Людей заключалась в их общей неопрятности, которая соответствовала их убеждению, что им нечего стыдиться своей внешности. Более слабоумные люди слишком заботились о том, как они выглядят, в то время как Первые Люди верили в истинную ценность человека в том, каким он является в глубине души, а не в том, что другие могут видеть его глазами. Но это обсуждение будет проведено в другой раз.       Затем Брандон снял меха, завязал волосы и надел платье, одолженное ему Рейнис, которая затем сделала его более «презентабельным», набив его грудь тряпками, чтобы он выглядел так, будто у него самые большие соски в Вестеросе и плотно завязала платье на талии. Брандон кашлянул от того, насколько крепкими были узлы.       «Думаю, я наконец-то осознал боль женщины каждый раз, когда ей приходится носить что-то подобное», — заметил Брандон.       Рейнис покачала головой. — «Нет, ты не понимаешь. Единственный способ понять это — это после того, как ты решишь отрезать себе яйца и заставить мужчин попытаться схватить тебя за задницу, но и то, и другое вряд ли произойдет в ближайшее время».       «Не искушай меня. Я могу просто взять нож и сделать это сам», — пошутил Брандон.       Рейнис нежно хлопнула его по груди. — «Возможно, я могу попросить Мераксес сделать это для тебя, хотя перемещать ее зубы между твоими тощими ногами может оказаться непросто».       Брандон нервно усмехнулся, мысль о том, что дракон делает это очень быстро, вызвала у него чувство дискомфорта. — «Хорошо. Я понимаю твою точку зрения».       «Но все же будь осторожен и не делай ничего опрометчивого».       Попрощавшись на время с Торрхеном и остальными, Брандон затем двинулся далеко вдоль северного берега Медовой реки, обогнул Медовую Рощу, а затем двинулся на юг от Черного Венца к нанятому им лодочнику. Конечно, ему нужно было быть начеку, поскольку найдутся те, кто станет задавать вопросы женщине, путешествующей в одиночку, поэтому ему приходилось держаться подальше от основных маршрутов, прежде чем сесть на лодку.       Брандон сел на нос лодки и, чтобы замаскироваться, заговорил более высоким голосом. — «Можем ли мы идти быстрее, добрый сир?» — Ему пришлось научиться говорить, как южанин, после того, как он услышал, как говорят другие.       «Не в этих чертовых водах, прекрасная леди», — ответил лодочник.       «Чем скорее мы доберёмся до города, тем скорее мне не придётся носить это облегающее платье, — проворчал Брандон.       «Откуда вы, позвольте спросить? Кажется, вы не из этих мест», — спросил лодочник.       «Я плачу за то, чтобы доехать до Староместа, а не за светские разговоры», — напомнил ему Брандон.       Еще несколько часов, и Брандон мог услышать голоса других людей на расстоянии. Мы должны быть рядом. — «Сколько еше?» — спросил он лодочника.       «Еще несколько поворотов, и мы скоро пристыкуемся», — Затем с левой стороны от них на берегу появилась группа всадников, как бы ожидая подхода лодки. — «Дерьмо», — выругался лодочник.       «Что здесь происходит?» — Брандон очень забеспокоился.       «Просто оставайся в лодке. Это не займет много времени», Лодочник пододвинул лодку к всадникам, вышел и подошел к ним.       «Сем, что у тебя есть для нас сейчас?» — спросил ведущий всадник.       «Молодцы сиры, всё то же самое, что и всегда. Это… был долгий сезон», — ответил лодочник нервным голосом.       «Кто она?» — спросил всадник лодочника. Брандон мог сказать, что он смотрел на него больше, чем обычно.       «Она моя жена», — сказал лодочник, используя прикрытие, за которое ему заплатил Брандон.       «Она выглядит красиво», — Всадник спешился и что-то шепнул на ухо лодочнику, подойдя к нему. Благодаря охотничьим дням Брандон смог ясно слышать, что ему говорил всадник. — «Я дам тебе тридцать сребренников за полдня с ней. Она хорошо выглядит».       Лодочник нервно усмехнулся. — «Я не думаю, что она вам понравится, и хотя мы уже заключали сделки раньше, она не является их частью».       «Я меняю их. Мне бы хотелось потратить некоторое время на то, чтобы понять, как такой ублюдок, как ты, смог поймать кого-то вроде нее», — Затем всадник оттолкнул лодочника в сторону и подошел к Брандону. Но прежде чем всадник успел схватить его, он выхватил кинжал и перерезал ему горло. Он был мертв еще до того, как упал на землю.       Остальные четыре всадника были встревожены тем, что кажущаяся женщина могла защитить себя, но они были застигнуты врасплох Брандоном, напавшим на них и схватившим меч мертвого всадника. Бросив кинжал в шею второго всадника, он парировал копье третьего, а затем быстрым взмахом обезглавил его. Двое других всадников спешились и попытались атаковать его топорами, но Брандон показал, что он превосходный боец, используя копье и отталкивая их обоих назад силой древка. Затем Брандон схватил свой кинжал и полоснул четвертого всадника по шее, прежде чем тот успел подняться, прежде чем вонзить меч в грудь пятого.       Брандон глубоко вздохнул и оглядел устроенную им резню. Это было его не первое убийство, и он много раз был в гуще битвы, но ему приходилось напоминать себе о том, как быстро все может пойти не так, и это был самый быстрый из всех случаев, когда он уничтожил пятерых человек. И все это он сделал без помощи Осени.       Брандон обернулся и увидел, что лодочник дрожит от страха. Хотя убийство случайных людей не входило в его обязанности, ему пришлось показать лодочнику, что он настроен серьезно.       «Пожалуйста, не убивайте меня. Пожалуйста, не убивайте меня», — умолял лодочник, в то время как Брандон схватил его за воротник.       «Тихо!» — Брандон повысил голос. — «Или ты заставишь это сделать».       Лодочник сглотнул. — «Кто ты в Семи Преисподних?»       «Я тот, кто усложнит вам жизнь, если вы не возьмете себя в руки».       Лодочник оттолкнул руки и покачал головой. — «Нет, нет. Это была не сделка. Теперь я закончил. Найди себе другого лодочника».       Брандону пришлось признать, что он был впечатлен тем, что он впервые проявил смелость, но сейчас это ему не помогло. Он поднес кинжал к горлу. — «Теперь слушай сюда. У тебя есть два варианта. Первый: ты доставишь меня туда, куда мне нужно, ты будешь вознагражден и вернешь свою лодку. Или второй: ты сопротивляешься, и мне придется убить тебя, прежде чем я возьму твою лодку. Что ты предпочитаешь?»       Лодочник выбрал первое, что объясняет, почему он просто вернулся в свою лодку и стал грести.       Наконец Брандон вошел в великий город Старомест. Насколько он знал о городе, Старомест представлял собой лабиринт ветров, пересекающихся переулков, узких кривых улиц и рынков. К ним относятся Воровской рынок и Старьевщик, весь город построен из камня. Все улицы города были мощеными, поэтому в сырой день они могут быть мокрыми и скользкими. Большинство мостов также были каменными, хотя встречаются и деревянные мосты. Сам город был окружен массивными, толстыми, высокими каменными стенами. Люди говорили, что Старомест пахнет так же цветочно, как надушенная вдова, что бы это ни значило для Брандона и любого другого постороннего. Летом днем ​​здесь было душно и душно, но ночью он оживал, но ближе к концу лета деятельность в городе стала более редкой. Но в то же время видимая листва включает дыни, лунный цвет, паслен, персики и гранаты. Чтобы убедиться, что они созрели, Брандон попробовал их. Ну а сколько бы у нас было толстых северян, если бы Белая Гавань была такой?       В Староместе располагалось множество небольших островов. Речная дорога вилась вдоль Медовой и проходила через центр города. К западу от реки, вдоль берега реки, располагались Ратуши. Крысиные ямы и черные бордели расположены в Подгороде, куда, как представлял Брандон, ему придется отправиться, чтобы вести свою работу.       Цитадель, дом мейстеров, располагалась вверх по реке по обе стороны Медовой. Туда съезжались мальчики и мужчины со всего Вестероса, чтобы учиться, учиться и выковывать мейстерские цепи. Цитадель считается величайшим хранилищем знаний в известном мире или в ограниченной перспективе юга. А с притоком новых знаний Цитадель, возможно, перестанет быть центром книг. И все из-за Джейникса Белейриса.       Брандон посмотрел вниз по реке и увидел Звездную септу Веры Семи, воздвигнутую по приказу лорда Тристона Хайтауэра давным-давно. Он стал резиденцией Верховных септонов на тысячу лет, что сделало город неоспоримым центром Веры для всего Вестероса. Звездная Септа имела черные мраморные стены и арочные окна, а рядом с септой располагались особняки благочестивых. Именно здесь Брандону придется провести большую часть сбора информации, поскольку только приблизившись к септам, он сможет нанести некоторый ущерб.       Помимо септы Староместа, по крайней мере еще семь септ в честь Семи, построенных по приказу лорда Деймона Хайтауэра, все из которых можно было найти поблизости. К ним относятся Портовая в гавани, Господская Септа и Седмица в их садах на другом берегу Медовой. В Староместе также находился материнский дом. И Брандон мог видеть, что внизу, у причалов, находились храмы, обслуживающие иностранцев, таких как жители Летних островов и красные жрецы Повелителя Света. Однако, присмотревшись, Брандон увидел, что они пусты. Что, черт возьми, с ними случилось?       Посмотрев вверх, Брандон увидел могучую Хайтауэр, массивный ступенчатый маяк, расположенный на Боевом острове, там, где Медовая переходит в Шепчущий залив. На вершине Хайтауэра был большой маяк, показывающий кораблям путь в порт. Хайтауэр располагался на Боевом острове в центре Староместа. Насколько всем известно, Хайтауэр была самой высокой башней в мире, выше даже семисотфутовой Стены. Я сомневаюсь в этом, если бы кто-нибудь мог провести такое сравнение, даже не посетив его.       Затем Брандон высадился из лодки и повернулся к лодочнику. Затем он вытащил мешочек с серебром и крепко сжал его руку. — «Если ты скажешь кому-нибудь хоть слово о том, кто я на самом деле, я позабочусь о том, чтобы ты умер медленно. Понятно?»       «Да», — испуганно ответил лодочник.       «Скажи драконам и их армиям, что я благополучно прибыл сюда. Они снова вознаградят тебя».       Однако, продвигаясь по городу к особнякам рядом со Звездной Септой, Брандон обнаружил, что на самом деле не знает, как женщина должна очаровывать мужчину. И теперь, когда он подумал об этом, он уже давно вышел из игры. Он не был мертв ниже пояса, но у него были дела поважнее, и он считал, что шутки с Торрхеном, Джоселин и его племянниками и племянницами более достойны его времени. Именно тогда он решил просто посмотреть, что делают другие шлюхи, и скопировать их.       «Старые боги, пусть это сработает», — взмолился Брандон, когда увидел, что септон наконец приблизился к нему. Лучше мне не торопиться, и он не должен знать, кто я.