А этот парень реально хотел Бутерброд...

Конечно, ученый знал источник всех его проблем, но никак не мог с ним смириться. Всё же есть изьян у его рассудительности, и имя ему - эмоциональность. Никак не мог он принять то, что это его влечение было не просто голодом в адрес бутербродов, а голодом в адрес ТОГО бутерброда. Он помнил тот бутерброд так, будто бы полароид этого бутерброда был пришит нитками к зрительной коре его головного мозга. Он не мог выбросить его из головы. В каждом бутерброде Лось старался найти тот самый бутерброд, но всё же тонкий ученый разум на самых подкорках замечал подмену. Он пытался думать о том самом бутерброде, пока он ел обычные бутерброды, но тщетно. Этот самый бутерброд сводил Лося с ума. К тому моменту, как он вспомнил всё наболевшее за пол года, дверца избушки уже была перед его замерзшим носом. Как и в тот раз подход к ней был завален снегом, но в этот раз Лось нес с собой лопату, специально для этой двери. Откопав дверь, он постоял перед ней еще какое-то время. Он не знал точно какое. Всё это время в его голове крутился скомканный ворох обрывков мыслей, неполные предложения, фразы вне контекста, все из которых складывались в картину, которую любой современный художник назвал бы: "неужели наконец-то всё разрешиться..." Лось выпрямил спину, резким движением руки отворил дверь (которая очень удобным образом была не заперта и слегка приоткрыта, будто его ждали) и уверенно, но взволновано, шагнул внутрь избушки. По сравнению с внешним миром нутро избушки было тихим и будто застывшем, как вся природа окружающая её. Пахло пылью и старой мебелью. Нащупав рубильник электрических пробок на знакомом месте Лось дёрнул его аккуратно, но без тени сомнения, и прихожую озарил тусклый прохладно-желтый свет старых, но не старинных ламп накаливания. Он знал это место. Помнил его. Однако ему все же было неуютно. То-ли атмосфера этого места, то-ли ожидание разрешения внутреннего конфликта, то-ли очевидное присутствие кого-то, помимо самого Лося.