Часть 2
11 декабря 2024 г., 18:40
Гримёрка освещена лишь лампами на столе. Мычание, сменяющее то и дело громкость. За длинной вешалкой с костюмами, вертя в руках коробку, сидел Грей, вытянув ноги. Пустым взглядом он бегал по крупным буквам. Язык перекидывал таблетку успокоительного из стороны в сторону. Постучав по картонке пальцами, мужчина прокручивал в голове факт, что эти лекарства от менеджеров уже не помогают. Он потёр кулаком глаза. В последнее время ему не удаётся выспаться из-за навалившихся контрактов о съёмках. Не хочется отказываться от прибыльных ролей, но Грея в данный период устроила бы и второстепенная, или, может, камео. Хотелось, чтобы дали понурого и вечно усталого персонажа, для которого ему не придётся выдумывать мимику и душевно проникаться. Все чувства высвечены на уже понуром и усталом лице, можно сыграть себя и хоть как-то привлечь внимание к своему состоянию, чтобы у кого-нибудь возникла секундная мысль: "Что с ним? Ему грустно?"
Последний фильм был неплох. Не то чтобы Грею хотелось показывать ярость, — а это приходилось изображать в некоторых сценах,— но тоже ничего. Взгляд метнулся на календарь с изображением фильмов с коллегой Лолой. Ещё один год с её насмешливым выражением лица. Когда он уже купит за место этих фотографий какой-нибудь другой? В голове грустно пролетела мысль о надобности отпуска. Грей глубоко вдохнул и зажмурился от лёгкого головокружения. Проморгавшись, актёру ничего не оставалось, кроме как собраться с силами и уходить домой.
Шаги разносились по пустым коридорам. Визажисты, операторы, режиссёры — все давным-давно ушли на заслуженный отдых. Грей остановился и посмотрел вглубь пустого холла. Вслушался в непривычную тишину в месте, где обычно кипит жизнь. Странное ощущение, от которого снова кружилась голова.
***
Промозглый ветер. Грей поправил свой шарф и вытер влажные от снежинок глаза. Не стоило засиживаться в студии и как все адекватные люди уйти, когда погода не была такой яростной. В кармане куртки он размял постепенно коченеющие пальцы и выпустил через шарф пар. Восемь часов вечера, и если бы не щедро расставленные по всей территории парка фонари, Грей бы давно затерялся в снегопаде и темноте. Если откинуть в сторону жуткий холод и противный ветер, то в черте Старого города очень даже… празднично? Хотя какие-либо праздники давно позади. В укрытых снегом деревянных домах ярко горит оранжевый свет, а у недалеко расположенного бара в любой сезон шумит толпа. Но Грею нужно идти в противоположную сторону; он разочарованно повернул направо. Хрустя снегом, чавканьем пародируя этот звук, он отдалялся от шума, зайдя вглубь узких улочек. Протоптанные дорожки вывели его на другую широкую улицу, где света в жилых окнах было меньше. Вытерев глаза, мужчина подметил горящую табличку «Открыто» на окне местного зельевара. Грей сразу вспомнил случайно подслушанные отзывы от своих коллег. Смешанные. Кому-то помогло, кому-то стало хуже. Актёр уже собирался уйти, но мысль о бесполезных таблетках, к которым, наверное, пошло привыкание, остановила. А может стоит попробовать? Не то, что бы он верил в гомеопатию, но может, всё-таки… стоит попробовать? Хотя бы раз в жизни, вдруг сработает? Да и терять ему нечего, кроме здоровых органов. Так ещё и пока открыто. Но, может, лучше зайти завтра, хорошенько обдумав? По ноге прошёл мороз. Нет, нужно зайти. Хотя бы отогреться. Даже если ничего не возьмёт.***
Байрон наблюдал за своей змеёй через недавно вымытое стекло террариума. Молодой, ещё не самый смышлённый удавчик поглощал поданный ужин из цыплёнка. Теребя бороду, зельевар глубоко дышал, стараясь привести мысли в порядок. Иногда он выдирал ненравящиеся на ощупь волосы, а большим пальцем перекатывал кольцо на указательном. Поглощение перистых тушек навевало хмурость, душевный скрежет. Мужчина глянул через окно на тёмную одинокую улицу, на бликующие в свете фонаря хлопья снега. Как быстро пришёл холод. И темень. Байрон сложил руки на груди, вернувшись к просмотру чудес природы. — Какой холод, скажи? — мирный, итальянский говор прозвучал за спиной. — Но снегопад красивый. Давно такого не было. Зельевар молча кивнул. — Я мог закрыться пораньше. В такую погоду точно никто не ходит. — Байрон постучал крепкими пальцами по своим плечам, покачав головой. — Да, пожалуй, ты прав. — Чак выдохнул, положив подбородок на длинные пальцы. — Морозная сиеста. Как там Долорес? Я отсюда не вижу. — Ест. — С аппетитом? — Да. — Не болеет? Глаза Байрона раздражённо округлились, он с тяжёлым вздохом повернулся к плоду воображения. — Что ты от меня хочешь? — напряжно спросил змеевод и тут же осёкся. Вместо ожидаемого образа блондина в поношенном бирюзовом костюме на него смотрело чёрно-белое овальное лицо в полосатой кофте. Мистер Грей по-нуарному печально склонил голову, пронзая Байрона взглядом серебряных глаз. Неряшливый внешний вид, косо надетая шляпа с чёрной ленточкой. Свет настольной лампы позади него красиво обрамлял ровно уложенный белый грим. Кажется, краска сделала морщины на лбу явнее. Или…нет! Байрон покачнулся, осознав, что Мистер Грей сер, как из фильмов, в которых играет. Это не морщины, а те мелькающие артефакты старой киноплёнки. Странный эффект вызывал вопрос, объёмен ли Мистер Грей, или же двумерен? Сердце быстро застучало, язык прижался к нёбу. За закрытой дверью, где-то недалеко от зельевара, заиграл рэгтайм. Мистер Грей усаживается поудобнее на стуле, всё ещё не отводя взгляда от Байрона. Прикрывает глаза, хочет что-то сказать, но его губы смыкаются, он обратно кладёт голову на руки. Из какого это фильма?.. Откуда этот очаровательный образ?.. Зельевар зажмурился и ещё больше помрачнел. — Перестань так делать, — прорычал Байрон, пряча нижнюю половину лица за широкой ладонью, отвернув голову. Открыл глаза — снова Чак. Комната перестала мелькать, вернула свой былой усталый облик с тёплым оттенком. Воображаемый собеседник оценивающе цокал, мотая головой. — Взволнован? — Зачем ты это делаешь? — зашипел Байрон, нервно трогая бороду. — Проверяю тебя, ничего более. — Маэстро выставил перед собой ладонь в жесте «будь спокоен». — На что? Я и без тебя знаю, что голову нужно почистить. — Ты стал нервным, — Чак откинулся на спинку стула, осматривая Байрона. — Дёрганный, заводишься с полуоборота. Даже сейчас с такой мелочи, как представление, что Мистер Грей сидит тут, — он резко прервался, и тут же продолжил. — Хорошо-хорошо, не мелочь. Байрон цокнул и отвернулся от собеседника. Неужто резкая смена погоды так влияет на мозги? Чересчур много мыслей о каком-то…чересчур много мыслей о любимом актёре. Боже, он даже не может позволить себе подумать о нём в плохом ключе! В ушах снова зазвучал тихий рэгтайм, взгляд метнулся на стекло террариума, где мог кто-то отражаться. — Было бы интересно поболтать с мистером Греем, верно? — прозвучал голос Чака под ухом. — Мы могли бы обсудить с ним последние новости… Он ведь обычный человек вне сцены, его тоже беспокоит частое отключение света, или…что какая-нибудь птичка мёрзнет. — Кого вообще интересуют птицы? — Будто кто-то говорил, что именно ты обычный человек. Байрон посмотрел на руку на своём плече: перчатка Мистера Грея. Фирменная. Белоснежная. С чёрным крестом на тыльной стороне. — Перестань это… Мужчина оглянулся на дверь. Чак пропал. С улицы стучали. Опять издевается? Байрон сжал зубы и тяжёлым шагом подошёл к двери и дёрнул ручку. Грей тяжело вздохнул от холода. Поправив воротник и вытерев намокшие от снега усы, он уже несколько раз пожалел, что не отложил поход в эту сомнительную аптеку на завтра. Или на послезавтра. Он размял пальцы рук в кармане и ещё раз посмотрел на табличку «Открыто», убеждаясь, что ему не показалось. Услышав, как дверь открывают, Грей отошёл подальше и уже хотел было поздороваться. Вот только увидев гневное лицо хозяина кабинета, тут же передумал. Крупнее самого актёра силуэт освещался холодным фонарём улицы, подчёркивая седую бороду, морщины у глаз и искривлённый рот, а оранжевый свет тёплого помещения ложился на прямые плечи со спины. — Хватит это де—! Байрон осёкся, переменившись в лице со злобного на испуганное, вовремя сдержав выкрик. Замер. Его взгляд заметался по овальному лицу, покрасневшему от холода. Опять Чак?.. — Что ты стоишь?! Пульс застучал быстрее, сквозняк затрепал волосы. Байрон выпрямился, почти задев макушкой косяк двери. Нет! Вон он! Стоит позади Мистера Грея в ужасе. Минутку! Настоящего Мистера Грея? Это точно он! Как Байрон не сразу распознал? Стоит перед ним, освещённый белым фонарём на фоне тёмной улицы. В снегу. По рукам забегали мурашки, внутри неприятно застучали сосуды, в горле встал ком, губы похолодели. Чак активно жестикулировал и что-то кричал, закрывал лицо ладонями от шока и снова ругался на заднем плане. Возникшую тишину прервал театральный кашель Грея. — Извините, я думал, Вы открыты. Я зайду в другой раз. С каждым произнесённым словом актёр только больше жалел, что вообще открыл рот и начал что-то говорить. Неловкость свалилась на плечи тяжёлым грузом, тело само развернулось и поспешило уйти. — Santa Maria! — маэстро подлетел к Байрону, размахивая руками в сторону Мистера Грея. Его голос загремел на всю голову. — Zuccone! Останови его! — Стойте! — сорвался на крик зельевар, выпав вперёд. — Подождите! Грей обернулся на крик, крепко держась за ворот куртки. Вдруг обоих поглотила темнота: уличные фонари потухли по всей улице. Взгляд на актёра прерывался крупными хлопьями снега. Грей часто моргал, снова обдумывая своё решение. Байрон выпрямился и, надев маску загадочного торговца, приятно улыбнулся. — Открыто. — Голос тут же сменился на раскатистый, бархатный и завлекающий. — Вижу, Вы замёрзли. Прошу, проходите-с. Отогреетесь, а я подскажу Вам новинки. Помогу решить вопрос. Актёр вздохнул. Нет, лучше сходить сегодня и больше не волновать себя упущенным шансом решить проблему, по которой он всё ещё не дома. Зельевар тут же вернулся в кабинет, включил запасной генератор для террариума. Достал свечи, лежащие неподалёку из-за частых перебоев со светом. Зажигая их и расставляя по комнате, он оглянулся на вошедшего Мистера Грея, стряхивающего со своего ворота снег. — Присаживайтес-с, пожалуйста, — начал диалог Байрон, оставив зажжённый подсвечник на круглом столе. Грей осмотрел новое для себя место и, широким шагом пройдя в центр комнаты, сел. — Что же Вас привело ко мне? Грей постучал каблуком ботинка по ножке стула, собираясь с мыслями. Только ли у него проблемы со сном? Или, может, лучше не говорить пока про это? Он посмотрел, как хозяин кабинета спрятал зажигалку на полке. Скрипнул стул. Сел напротив него. Взгляд упал на широкие ладони с видными сосудами, на неровном большом пальце блестел тяжёлый перстень, а на других красовались разноцветные пластыри. Актёр снял шапку, провёл рукой по взмокшим волосам и негромко спросил: — Как Вас зовут? Байрон на пару мгновений ощутил, как все его внутренности сгорели от собственного идиотизма. Он забыл представиться Мистеру Грею, потому что имя зельевара написано на вывеске над дверью, только вот в темноте этого не видно. Байрон с улыбкой представился. Грей шёпотом повторил его имя, отчего у хозяина кабинета напрягся загривок, пальцы неосознанно сомкнулись, а плечи чуть не поднялись от взволнованного вдоха. Актёр собрался с мыслями, постучав пальцами по столу, тем самым вывев собеседника из секундной растерянности. — Бессонница. Стресс. Устал, — чётко проговорил он и потянулся к сумке. Показал не до конца использованные лекарства. — Принимал такие, но стало только хуже. Байрон взял протянутую коробку в руки. Сделав вид, что читает название и поверхностные описания, он с забавой посмотрел на гостя. — Как будто это, — он покачал коробкой, — когда-то действительно работало. Он встал из-за стола, не отрывая взгляда от Мистера Грея. — Как долго принимаете? — В течение этого месяца. — Вы читали состав? Грей пожал плечами и облокотился на стол. — А что? — Я эту компанию уже не первый раз вижу. Они используют калиниктин, — Байрон окинул Мистера Грея строгим взглядом, и мысленно усмехнулся, приметив его скептичный вид. — Средство успокаивающее, но слишком сильное. Его используют при лечении психически больных людей, а не для бытовых стрессов. Не знаю, почему его продают без рецепта. — Если оно такое главное, тогда оно должно быть указано на упаковке, — подметил Грей, на что получил снисходительный выдох. — Оно не главное в этом препарате. То, что Вы спустя месяц ощущаете недосыпание, как раз из-за него. Он действует на те клетки, которые у Вас здоровые. Происходит обратный процесс его работы и вместо того, чтобы хорошо уснуть, Вы бодрствуете, — Байрон отставил коробку позади себя. — Может быть, Вы замечали за собой плохое самочувствие? Грей кивнул, выпрямив ноги под стулом. Зельевар почесал свою бороду и задумчиво промычал. — Хорошо, есть у меня кое-что для Вас, — проговорил он и обернулся к шкафчику за собой. Осмотревшись, он достал пару жестяных коробок. — Я настоятельно рекомендую пропить курс чая из этих трав. Плюс растительности в том, что к ним ничего не подмешать. В них всё, что дала природа, от корней до листиков. — И как оно может помочь? — Во-первых, очистит Ваш организм от излишков калиниктина, а во-вторых, даст Вам то, что Вам нужно: здоровый сон и бодрость на утро. Вам заварить сейчас? Как раз на ночь. — Я могу понюхать? — Грей наклонил голову, а его тон голоса изменился, что на секунду заставило Байрона напрячься. Когда рядом с ним поставили две банки, актёр повертел их в руках и подставил к свечке, чтобы прочитать названия. Щёлкнула крышка. Высушенные листья, почки и корни отдавали слабым кисло-сладким запахом. — А в чём разница? Кроме запаха. — В цветках, больше ничем. Лепестки не наполнены питательными веществами, поэтому не используются в сборе. Грей ещё раз понюхал травы и положил ладонь на одну из жестяных крышек. — А сколько стоит чай сейчас? — Пробы бесплатные, а пачка четыреста блингов. Завариваю? Актёр зацокал, стуча кончиками пальцев по крышке. Кивнул.***
Байрон облокотился на стену в коридоре и снял свои очки. Он расслабил ворот рубашки, чувствуя, как его лицо горит от напряжения. Стараясь прийти в себя, он взглядом стал искать стакан воды. — Ты меня поражаешь, — пронеслось где-то сбоку. Зельевар надел пенсне и посмотрел на Чака, что стоял рядом с заварочным чайником, сложив руки на груди. — Но больше всего Мистер Грей. Как он мог поверить в эту ерунду, что ты ему наплёл? Воображение кивнуло на искомый стакан. — Неважно, поверил он или нет, — взяв предмет в руки, прошептал зельевар. — Важно, что он здесь! Я не верю! Я говорил с ним! Кончики его губ тряслись от непривычной искренней улыбки. Он запинался, а пальцы подрагивали. Чак потёр свои светлые волосы, явно о чём-то задумавшись. — Байрон, я тут вспомнил... Те травы, что ты ему дал... Тот махнул рукой. — Случайные, первые, что под руку попались. — Неслучайные. Они были с полки успокоительных, да. Только вот одна из них вызывает привыкание. Их взгляды пересеклись. Длинные пальцы Чака опустились, а впалое лицо медленно исказилось в хитрой гримасе. — Травы в одинаковых коробках. Думаешь, Мистер Грей запомнил, какую именно он выбрал? Ведь после заварки трава так или иначе изменит свой запах. — На что ты намекаешь? — Байрон нахмурился, отпивая воды. — Если ты продашь ему ту, что вызывает привыкание, — голос Чака становился тише, его брови приподнялись в любопытствующей манере, — то ты сможешь видеть Мистера Грея чаще, ведь только ты её продаёшь. Понимаешь, о чём я? Байрон смотрел перед собой, обдумывая сказанные слова. Сердце продолжало стучать, но уже не от волнения, а от предвкушения. Стоя перед зеркалом, он поправил свой воротник. Видеть Мистера Грея чаще... Не через экран, а как сейчас, в качестве гостя... Такой исход звучит очень приятно. Проблема только в том, что Байрон не помнит, какая конкретно вызывает привыкание. Ничего, кроме риска, не остаётся. Взяв фарфоровый змеевидный чайник, мужчина вернулся в главную комнату.
