Унштерн

      Сердце в груди бешено колотилось от одной мысли о возвращении в аудиторию, но по расписанию стояла ещё одна пара. Крайне не хотелось снова сталкиваться с Даудом, но сбежать с пар в первый же день было бы совсем ужасно. И пришлось бы ждать Люси, ведь они договорились пойти домой вместе.       Звонок ударил по ушам, и Кольт нехотя вернулась к одногруппницам, неуверенно, как пугливый зверь. Она села на своё место и посмотрела на Дауда — тот даже не одарил её взглядом или хотя бы усмешкой. Он всё общался о чём-то со своей подругой и смеялся, будто ничего не случилось. От одного его вида в груди Кольт что-то болезненно стягивалось, мышцы застывали, и в голове появлялся полный беспорядок. Когда другие девушки обращались к нему за чем-либо, хотелось окликнуть их, предостеречь, чтобы они не водились с таким плохим человеком, но она молчала.       Всё остальное время Дауд вёл себя так, будто Кольт пустое место, он совершенно не замечал ее. А Кольт только и ждала новой издевки, комка бумаги, брошенного в спину, может, глупого замечания, что еще могут предложить такие, как он? Кольт на секунду даже захотелось, чтобы он что-то выдал, ведь это увидели бы остальные, и тогда бы ему досталось. Возможно, у него была кишка тонка задирать ее при посторонних людях, либо одной оплеухи ему хватило, чтобы успокоиться. Но Кольт в этом очень сомневалась. И станут ли вообще с ним что-то делать? Вдруг остальные люди наоборот встанут на его сторону? Она все думала, что же будет дальше. Стоит ли кому-то рассказывать об этом, если он продолжит издеваться? Или стоит перевестись в другую группу? Она подумала об отчислении, но было бы глупо делать это из-за одного задиры. Можно было бы привлечь полицию и заставить его платить за порчу имущества... Что-то Кольт совсем занесло. Она была уверена, что все станет только хуже, если она кому-то об этом расскажет. Дауда накажут один раз, погрозят пальчиком и отпустят, а он придумает новые способы издевательств и обязательно выместит злость на Кольт. Успокаивало лишь то, что она знала, у кого можно попросить поддержки.       Пара закончилась. Кольт быстро собрала вещи и вылетела из аудитории, чтобы ни с кем больше не пересекаться, и направилась к выходу. Во дворе университета ее ждал Люси, который уже вовсю махал ей рукой. Плохое настроение как рукой сняло. Интересно, долго ли он ждал ее...

***

      — Вот же говнюк! Где он? Я с ним... поговорю! — громко возмутился Люси.       От пересказа этой истории у Кольт опять навернулись слезы, но она их сдержала.       — Наверное, уже ушел... Как пары кончились, я сразу вышла со всеми остальными.       Они вместе направились к автобусной остановке, чтобы поехать домой. Солнце приближалось к горизонту.       — А кто-то был рядом, может, видел это всё?       — Да! — Кольт опомнилась, — из ниоткуда пришла твоя няня и заступилась за меня! Она даже ударила его по лицу.       — ЧТО?! — у Люси чуть глаза из орбит не вылезли, — откуда она там взялась вообще?       — Я не знаю? Почему вы с Джессом так этому удивляетесь? — чем больше Кольт думала о ней, тем сильнее она ей восхищалась. Она казалась ей такой особенной. Тем более, эта няня выглядела, как две капли воды с девушкой из сна. Это не было похоже на совпадение.       При упоминании Джесса у Люси опустилось лицо.       — Там что, ещё и "этот" был? — понизив голос, спросил Люси, и Кольт замотала головой.       — Нет, я его случайно встретила. Но он сказал мне, что твоя няня настоящий демон, или что-то вроде...       — Вот трепло!       Кольт неловко улыбнулась.       — Ты совсем не ладишь с ним? — тихо спросила она.       — Да, не то слово. Я его терпеть не могу, — злобно буркнул Люси. Кольт вполне ожидала такой ответ. — Он лицемер.       Она наблюдала за каждым действием Люси, его лицо быстро менялось – веселье переходило в злобу, злоба в удивление, и так по кругу. У него была развитая мимика лица, в отличие от Кольт, которая даже улыбалась редко, не то, что проявляла эмоции. Его живость, едва различимый южный акцент и яркая жестикуляция казались ей очень забавными. Одним своим видом Люси излучал энергию и тепло, нет, скорее огромную пылкость. Он, хоть и был одет во всё чёрное, и смахивал на какого-нибудь рокера-сатаниста, излучал собой непробиваемый... позитив? Может, волю к жизни. Кольт это нравилось.       — Лицемер? Почему?       — Я не хочу его обсуждать, тем более за спиной. Скоро ты сама увидишь, как он себя ведёт, — лишь ответил Люси, а затем продолжил, — а моя няня... Ну, она не плохая. Но она общается с моим отцом, а значит, будет делать всё, что он скажет.       — Да уж... — выдохнула Кольт, — а как её зовут вообще? Мне хотелось бы сказать ей "спасибо", или что-то вроде. Если бы она не пришла, этот Дауд, наверное бы... — она задумалась и замотала головой, — я даже представлять не хочу.       — Ну, ничего, я найду этого придурка и рожу ему набью.       Кольт вскинула руки в воздух.       — Не надо! Мне кажется, не стоит отвечать насилием, — не успела она договорить, как Люси её перебил.       — Да с такими только так и надо! Они иначе не понимают, думают, что им всё дозволено! Нашёл, на ком можно отыграться! Урод... — сжав кулаки, проговорил Люси, и Кольт опустила глаза. Ей немного льстили его слова. Так приятно было смотреть, что ему не всё равно, при том, что они так мало знакомы. Кольт даже не отрицала, что была слабой и неспособной за себя постоять. Она отличная мишень для травли.       — Так... как зовут твою, ну... — ей вдруг стало неловко.       — Аст... Анжела, вроде, — он так запнулся, будто и не знал её вовсе, — блин, я вообще не ожидал от неё такого. Я всегда думал, что ей всё равно на всех вокруг.       — Анжела... — повторила Кольт имя, будто пробовала его на вкус. Звучало очень нежно. Кольт показалось необычным, что её имя читалось именно таким образом. Она иностранка? Возможно, Люси тоже не немец. Может, его семья переехала из другой страны... Было так интересно узнать о них побольше. И тем более об Анжеле. Она даже подумала, что такое имя совсем не противоречило натуре этой девушки, может, она просто была вынуждена быть такой грубой. Или Кольт начинала слишком много фантазировать о людях, которых она не знала.       Они дошли до остановки и сели на только что подъехавший автобус. Кольт по привычке хотела послушать музыку, но разбитый плеер в её сумке напомнил о случившемся, и она грустно отвернулась к окну. Люси заметил это и с сожалением посмотрел на неё.       — Ничего, накопим на новый, — сказал он, и Кольт выдавила улыбку. А затем вздрогнула и испуганно повернулась к нему.       — Только не рассказывай маме! Прошу, даже не упоминай! — она выглядела серьёзно. — Я плеер спрячу, чтобы она его не видела.       — Почему? Может, не будешь скрывать? Тебе ведь его сломал тот идиот, и фрау Патерсон могла бы разобраться, — Люси был прав, но Кольт твёрдо посмотрела на него.       — Нет. Я не хочу, чтобы она расстраивалась и переживала. Мама и так много работает и устаёт, я не хочу доставлять ей ещё больше проблем, — сказала Кольт и замолчала. Люси вздохнул.       — Ну... Значит, будем разбираться сами, — многозначительно сказал он, и Кольт потупила взгляд.       — Спасибо тебе, — тихо сказала она, не поворачиваясь к нему. Люси улыбнулся и пожал плечом.       Кольт слишком привыкла держать проблемы в себе и не просить о помощи, всю жизнь она старалась не напрягать мать даже по серьёзным причинам, и было так непривычно посвящать кого-либо в такие ситуации. Непривычно, но на душе становилось легче.       Автобус дрожал и подскакивал, деревья и улочки за окном сменялись одни за другими. Кольт нравилось ездить в общественном транспорте и думать о чём-то своем, особенно когда в ушах играла музыка. Она знала эти улицы с самого детства, ходила по ним тысячу раз и всё равно каждый раз разглядывала пасмурный Видеркер и его дома. Этот город был полон странностей, но Кольт, кажется, знала лишь его оболочку. Её привычный маршрут состоял лишь из школы, дома и церкви, и всего, что находится между тремя этими пунктами. Мама просила её никогда не гулять одной, ведь на улицах могло быть опасно. Кольт казалось это обыкновенной заботой, присущей всем матерям, но в газетных заголовках так и встречались новости об убийствах, кражах, пропажах людей и прочих преступлениях, и казалось, что беспокойство мамы совсем не напрасное. Видеркер явно не такой простой город, каким кажется, но Кольт мало что об этом знала. Пусть она и живёт в нем с самого рождения, она почти всю жизнь просидела дома, не вникая в новости и местные события. Да даже о прошлом своей семьи она ничего не могла сказать. Мамины детство и юность оставались для Кольт тайной. Из раздумий её вывел голос Люси.       — Не хочешь прогуляться? — внезапно предложил он, и Кольт кивнула, — давай тогда здесь выйдем. Я хочу в магазин зайти.       Кольт поднялась с места вместе с ним, Люси расплатился за них, и они вышли за несколько остановок от нужной.       — А что хочешь купить? — спросила Кольт, и Люси задержался с ответом, замешкавшись.       — ...Пива. Твоя мама запретила пить в доме, но я так привык, что уже не могу без банки-другой. Мне так легче спится, — признался он.       — Я не расскажу об этом. Мы квиты? — засмеялась Кольт, и Люси улыбнулся.       — А ты не хочешь попробовать? — спросил он с ухмылкой.       — Не особо... Ты не думаешь, что это похоже на алкоголизм?       — Ну-у... Пиво просто очень вкусное, — Люси почесал затылок, — я могу взять и безалкогольное.       Они зашли в ближайший ларёк и прошли к холодильнику с напитками. Люси достал пару банок тёмного чешского пива и понёс к кассе. Он взял ещё небольшую пачку чипсов и заплатил за всё. Ему даже не пришлось показывать паспорт — Люси вполне выглядел на свои двадцать один, но Кольт бы накинула ему ещё пару лет, наверное, из-за мускулистых рук и широких плеч. Рядом с ним она чувствовала себя спокойнее, как будто гуляла с большой сторожевой собакой. Люси положил в рюкзак ледяные банки, уже покрывшиеся конденсатом. Вместе они поплелись в сторону дома.       Проходя мимо разбитой машины и вчерашнего места происшествия, Люси неловко улыбнулся, и Кольт ответила ему тем же.

***

      Люси плюхнулся в кресло и положил рюкзак рядом с собой. Кольт села на кровать напротив. Он достал одну банку, открыл её и та, характерно щёлкнув, зашипела. Люси отпил так жадно, будто пришел на водопой в знойный день.       — Как ты думаешь... — начала Кольт задумчиво, — почему Анжела за меня заступилась? Вы же говорили, что это на неё не похоже.       Люси хмыкнул.       — Ну-у, на её месте я бы поступил точно так же. Даже если бы мы не были знакомы, — ответил он и отпил ещё.       — Ты-то да. А она?       — Не знаю... Может, мы просто ошибались насчёт неё.       Она задумалась, глядя на развалившегося Люси в её кресле. Она была совсем не против, что он сидел в её комнате, ей даже нравилось, что он был рядом. Хотелось лучше его узнать.       — А сколько ей лет? Она как будто не похожа на студентку.       — Лет двадцать, наверное, или миллион, черт её знает, — ответил Люси, и Кольт посмеялась, хотя она не поняла шутку. Он говорил о ней с лёгким раздражением, но она относилась к этому с пониманием.       — Знаешь... Она мне снилась этой ночью, — выпалила Кольт и почувствовала, как загорелось её лицо.       — Кто... — сказал Люси в недоумении. Он вряд ли ожидал услышать хоть что-то об Анжеле в таком контексте.       — Я сама удивилась. Звучит, как судьба, да? — неловко засмеялась она, пряча холодные пальцы в рукавах, — я не выдумываю, честно.       — То есть, Анжела приснилась тебе ещё до того, как ты её увидела? — спросил он, и Кольт медленно кивнула, — офигеть... Это звучит невероятно. Хотя я тебе верю, но... Жесть... — Люси потупил взгляд. — А что было в твоём сне?       — Она, ну... Там был лес... — начала Кольт, но поняла, что слишком смущалась рассказывать подробности, — в общем, не важно! Там много всего было... Плохо помню. Но точно помню, что Анжела была там, — Кольт замахала руками, совсем раскрасневшись, и Люси посмотрел на неё с подозрением.       — Понятно... Ты не думала, что у тебя есть какие-нибудь сверхъестественные способности? — он закинул волосы за плечи и, отложив пиво, с хрустом размялся, не вставая.       — Да ну... Вряд ли, — ей стало тревожно, и со рта непроизвольно сорвался нервный смешок. Если вдруг её галлюцинации на самом деле не галлюцинации... О таком даже думать не хотелось. Хотя, это многое бы объяснило. Кольт в такое не верила, она считала это шарлатанством. Но как тогда она пережила смерть?       — Кстати, можно задать вопрос? — тон Люси звучал серьёзно, Кольт даже занервничала на секунду. Она, сглотнув, кивнула. — Что ты имела в виду, когда говорила, что "там" ничего нет? Не хочу тебя пугать, но когда ты упала, у тебя какое-то время не билось сердце, хотя внешне мы с Джессом не видели никаких травм. А через минут пять ты и вовсе очнулась. Ты уверена, что у тебя нет сверхспособностей? — Люси пристально на неё смотрел. Ей хотелось рассмеяться и начать отрицать всё, но его взгляд и внезапно появившееся сомнение заставили её замолчать и задуматься.       — Я... Не знаю... Я, наверное, и правда умерла на пару минут. Я очнулась в каком-то странном месте, сейчас мне даже трудно вообразить его в голове, я просто помню эти ощущения, и они ни с чем не сравнимы, как будто я ощутила что-то совершенно новое и незнакомое для человека. В плохом смысле, конечно... — Кольт опустила взгляд, сделав паузу, — там совершенно ничего нет, нет света, нет стен, нет звуков, я даже своего тела не чувствовала, при этом... Не знаю, что произошло, но я словно начала сходить с ума. Вдруг стал появляться непонятный шум, какие-то дикие образы... Там было очень страшно. Всё кричало и извивалось, и тут же пропадало. Мне казалось, что ещё немного, и я потеряю себя окончательно. — Кольт посмотрела на свои ноги. Её рассказ показался ей не самым понятным, но она попросту не знала, как описать такое по-другому.       Люси замолчал. Он выглядел задумчиво и даже грустно. Кольт тоже не решалась заговорить и прервать его мысли. Он взял пиво и ещё немного отхлебнул.       — Кошмар, — подытожил Люси, и Кольт, тихо вздохнув, кивнула.       Какое-то время они сидели молча. Он смотрел в одну точку, будто тщательно обдумывал слова Кольт, затем тяжело поднял на неё взгляд.       — Я могу... Могу тебе рассказать кое-что?       — Конечно. Ты можешь мне довериться, — тихо ответила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Его лицо выглядело очень печально.       — Ты слышала что-нибудь о Томасе Клеменсоне? — спросил он, не глядя ей в глаза.       Имя прозвучало знакомо, но Кольт не могла вспомнить с ходу, о ком говорил Люси. Как будто она слышала это имя где-то давно и мельком.       — Нет. Кто это?       — В общем... Это мой лучший друг. Мы с ним столько пережили, — Люси запнулся, видно, что говорить об этом ему было очень трудно, — но он покончил с собой полгода назад.       Кольт вздохнула, закрыв нижнюю часть лица руками. Иррациональное чувство вины укололо где-то между рёбер.       — Я просто надеялся... Надеялся, что он упокоится, может, попадёт в лучший мир. Но если он тоже там, где ничего нет... Я не знаю.       Ей вдруг стало отчего-то очень стыдно. Как будто это она убила Томаса своими руками. Или, точнее, своим поступком расковыряла ментальную рану Люси, что вряд ли успела зажить и зарасти хотя бы какой-то коркой.       — Люси... Прости меня, пожалуйста.       — За что? — спросил он дрожащим голосом, — ты ни в чем не виновата.       — Я сделала тебе больно.       — ...Ничего, — ответил Люси после небольшой паузы, — горькая правда всегда лучше. Ты не сделала ничего плохого.       — Я тоже... тоже, как Томас... Мне так стыдно... — Кольт ощутила, как намокают глаза, и держалась изо всех сил, чтобы не дать волю эмоциям.       — Ты выжила. Это самое главное, — тихо сказал Люси, и она больше не могла контролировать себя. Слёзы хлынули из глаз, но она старалась сидеть тихо, чтобы Люси не заметил этого. Он всё ещё смотрел в пол.       — Люси... — начала Кольт медленно, но голос надломился, выдав её, — я уверена, с твоим другом там всё хорошо, может, это просто со мной так? Может это просто был дурной сон?       Люси поднял голову, и его лицо изменилось, когда он увидел слёзы Кольт. Он так встревожился, тут же поднялся с места и сел рядом с ней.       — Кольт, что с тобой? — Люси приобнял её за плечо, она опустила голову, стараясь унять дрожь, — всё в порядке. Не плачь...       Кольт ненавидела себя в этот момент. Сердце кололо от злости на саму себя, что она вообще решилась на этот ужасный поступок. Своей попыткой суицида Кольт лишь навредила всем вокруг, и ей безумно повезло, что она так легко отделалась и может продолжать жить дальше, как ни в чём не бывало. Томас так уже не сможет. Но чем Кольт заслужила этот второй шанс? Разве она была достойна продолжать жить, пока люди, такие важные для других, мертвы? Ей только было жаль маму. Если бы она узнала о смерти дочери... Даже думать об этом не хотелось.       — Я такая эгоистка, — всхлипнула Кольт.       — Не говори так...       — Я думала, что будет легче... Но от этого никому не легче. Никогда, — бормотала она едва разборчиво.       Люси приобнял её второй рукой, и Кольт взялась за его плечо в ответ. Намочила слезами его кофту...       — ...Главное, что сейчас ты здесь. Ты не могла этого знать раньше. Тебе было плохо, и, это, наверное, казалось единственным выходом... Я не знаю. У каждого, кто на это решается, есть же какие-то серьёзные причины. Не вини себя. Всё сейчас хорошо. И всё будет хорошо, — говорил он, и Кольт стало ещё тяжелее на душе. Это она должна была поддержать его, а не наоборот, но она просто не знала, что могла сказать или сделать, чтобы Люси не было больно. Он такой добр к ней.       — Люси...       — Я понемногу стараюсь это отпустить, — сказал он, и Кольт отстранилась от него. Он улыбнулся ей, и она ответила тем же, хотя губы дрожали, — не плачь. Хочешь пива?       — Давай... — Кольт поднялась, взяла банку и попробовала. Она сморщилась от вкуса и вернула банку обратно Люси. Как будто ржаной хлеб перемололи с газировкой и добавили спирта. — Хотя, оставь лучше себе.       Люси засмеялся. Кольт вытерла глаза рукавами, которые за весь день уже, наверное, насквозь пропитались солью.       — Давай сменим тему! — предложил Люси, — Я сегодня узнал, что в Унтервельтлере концерт будет. В четверг. Пойдёшь со мной?       — Да, конечно. Ой, только надо будет маму предупредить. Это же будет поздно?       — Да, вечером, но не бойся, я там тебя одну не оставлю! Там, кстати, выступает просто сумасшедшая деваха, я с ней в не очень хороших отношениях, но поет она здорово, ради шоу можно сходить! К тому же, тебе такая музыка должна понравиться.       — Это что, какая-то местная группа? — у Кольт невольно загорелись глаза.       — Да! Это "Дер Миссбраух", они очень известны в Видеркере, но только в его пределах, ха-ха. Это чисто женская группа, их там всего трое.       — Ого... Я даже не знала, что у нас такое есть.       — Я тебе всё покажу! — хитро сказал Люси. Как хорошо, что у Кольт такой замечательный гид по нишевым местам Видеркера.       Женская группа, играющая музыку, которая точно понравилась бы Кольт? Да ещё и Люси с ними знаком? Звучало потрясающе. Четверг через два дня, она будет ждать с нетерпением.

***

      Утро следующего дня. Кольт проспала будильник, вскочила с кровати, быстро переоделась, умылась наспех и почистила зубы, а затем, вместе с Люси, который был полностью готов и явно проснулся раньше неё, выбежала из дома и села на автобус до университета. В голове был полный беспорядок. С Люси она лишь перекинулась парой фраз, а дальше они ехали молча. Кольт замечала, как он смотрел на её сонное лицо и взъерошенные волосы с задорной улыбкой.       Дойдя до вуза, Кольт попрощалась с Люси и побежала в свой корпус. До начала пары оставалась одна минута, Кольт шла так быстро, как только могла, перешагивала сразу несколько ступеней на лестницах, приподнимая подол юбки; от скорости появлялась одышка, она жадно хватала носом воздух. Благо в коридорах было не так людно, по сравнению с переменами, и никто не преграждал ей путь. Пока из-за угла не вышла знакомая фигура – высокая девушка со светлыми кудрями. Кольт резко затормозила, узнав в ней Анжелу. Почему именно сейчас она оказалась рядом? Анжела повернула к ней голову, и её строгое, сосредоточенное лицо вдруг сменилось на по-доброму удивлённое. Брови, до этого нахмуренные, вдруг подскочили на лоб, глаза раскрылись шире и губы расслабились. Кольт посмотрела ей в глаза, сжалась от неловкости и открыла рот, чтобы что-то сказать, но от неожиданности на ум ничего не приходило. Анжела остановилась, но ничего не говорила, выжидая от Кольт первого действия.       — Я, э-э-э... Доброе утро! Я хотела, э-э, я хотела... — забормотала Кольт, нервничая и заикаясь. Взгляд Анжелы снова изучающе задержался на ней, сначала на рукавах, затем на нижней части лица, медленно добираясь до глаз Кольт. Внимательные алые зрачки остановились. Анжела накрыла её плечо своей изящной рукой и слегка наклонилась, будто пыталась поравняться с ней в росте.       — Доброе утро. У тебя всё хорошо? — она спросила это так искренне и нежно, что Кольт совсем потеряла дар речи. Её голос звучал точно как мягкий бархат.       — Я... Да... Да... Наверное... Я хотела сказать... Э-э... — бормотала Кольт, чувствуя, как краснеют щёки. Почему ничего не приходило в голову!? Кольт забывала все слова, которые только знала, при виде Анжелы. Она выглядела так прекрасно, ещё лучше, чем во сне. Даже когда её лицо искажалось от злобы, она выглядела потрясающе, а сейчас... Кольт думала, что вот-вот упадёт в обморок. У неё затряслись руки, заколотилось сердце, а предательски прозвеневший звонок чуть не довёл её до инфаркта. Она вздрогнула от громкого звука, беспорядочно замотала головой и почти выкрикнула, — спасибо большое! В-вы спасли меня вчера! Спасибо!       Анжела выпрямилась, отошла назад на шаг, и Кольт, неловко улыбнувшись, побежала на пару. Она обернулась перед тем, как зайти в аудиторию, и увидела, что Анжела всё ещё смотрела на неё. Кольт вжала голову в плечи. Лицо горело. Плечо горело. Она быстро села на свободное место, не замечая никого вокруг, и достала тетрадь с котятами на обложке, ведь по расписанию стояла лекция. Кольт испытала такой спектр эмоций, что даже не обратила внимания на Дауда, который сидел прямо напротив неё. Преподаватель ещё не пришел. Кольт пыталась отдышаться от бега, от встречи с Анжелой, сердце точно хотело выпрыгнуть из груди. Она всё ещё чувствовала фантомную руку Анжелы на себе, и ей хотелось бы навсегда запомнить это ощущение. Почему Кольт так реагировала на обычную женщину? Хотя, назвать её обычной язык не поворачивался. В ней была какая-то загадка, в которую Кольт хотелось погрузиться с головой.       И почему Люси и Джесс вообще говорили о ней что-то плохое? Анжела казалась настоящим ангелом, а не каким-то там демоном... Успокоившись, Кольт наконец обратила внимание на то, что настоящий демон как раз сидел рядом с ней.       — Ой... — вырвалось у неё, когда она осознала своё положение.       — Привет, мышка, — выдал Дауд, и внутри Кольт что-то иссохло и умерло от такого прозвища. Она стала оглядываться и увидела, что последнее свободное место было лишь в конце аудитории. Преподаватель зашёл вместе с опоздавшей одногруппницей. Только Кольт хотела встать и попросить пересесть, как одногруппница быстро заняла то место. Чувство разочарования нависло над Кольт, как грозовая туча. Целая пара вместе с Даудом... Звучало кошмарно. — Ну, что, так и не ответишь мне?       — Мышка? — с отвращением повторила Кольт.       — Что, не нравится? Мне кажется, идеально подходящее прозвище для тебя. Такая же серая и вонючая. — последнее предложение Дауд сказал куда тише, но Кольт уловила его слова краем уха.       — Отстань от меня.       — Как грубо. Может, я подружиться хочу?       — Хватит с меня твоей дружбы... — Кольт тошнило от его фальшивого тона. Любое его слово – издёвка.       — Мда, — он взял её за запястье под партой, — я с тобой по-хорошему пытаюсь. А ты, видимо, хочешь только по-плохому.       Дауд крепко, до боли сжал её руку, и Кольт попыталась вырваться из его хватки. Она подняла голову, посмотрела на преподавателя, и только хотела подняться с места, как Дауд, осознав, что она хотела сделать, сжал её ещё сильнее.       — Ты тупая или как? Ты не помнишь, что я тебе говорил? — прошипел он ей в ухо и отпустил, грубо толкнув в плечо.       Кольт от удивления промолчала. Ей стало страшно. Как только преподаватель начал читать лекцию, Дауд отстранился от неё и стал активно записывать в тетрадь. Кольт последовала его примеру, надеясь, что он её больше не тронет. Если так будет каждый день, каждую совместную пару, Кольт точно переведётся в другую группу. На другой курс. Куда угодно, лишь бы не находиться рядом с ним. Запястье ныло ещё с минуту. Она подвернула рукав и увидела, что на коже остался тёмный след от его пальцев. Дауд точно был настроен враждебно. Вчерашнюю выходку она ещё могла бы списать на то, что он глупый задира, который достаёт всех слабых. Но сейчас она понимала, что стала целью Дауда. Личной мишенью или грушей для битья. Эхом в голове отдалась фраза "я превращу твою жизнь в ад". Он не лгал...       У Дауда был красивый почерк. Он в принципе выглядел хорошо, часть его длинных чёрных кудрей была собрана в аккуратный хвост на затылке, остальная часть волос оставалась распущенной. На шее всё так же был шипастый ошейник. Лицо было спокойным и умным, пока он не смотрел на Кольт. Стоило ему обратить на неё внимание, как в его глазах виднелись лишь высокомерие и презрение. Она не знала, чем заслужила такое отношение к себе. Тем, что слаба? Не уверена в себе, заикается, когда говорит? Разве это похоже на причины... Жаль, что внутри он не был таким же красивым, как снаружи.       Помимо слов преподавателя, Кольт услышала странный звук. Какой-то жуткий вой словно пытался перекрыть собой остальной шум. Ей вдруг стало очень тревожно. Сердце пропустило удар, на спине выступил холодный пот. Было трудно дышать. Она подняла глаза и увидела, как рядом с преподавателем возник огромный тёмный сгусток. Дергающийся, барахтающийся, совсем не похожий на человека, скорее, будто человека размазало в разные стороны. Только этого не хватало. Кольт не знала, что делать. Паника охватила разум, но она изо всех сил старалась взять себя в руки. Не стала смотреть, не стала выжидать, что оно будет делать, быстро легла на парту, накрыв голову тетрадью, лишь бы "оно" не обратило на нее внимания. Она не хотела ни видеть, ни слышать это, и её уже не волновало, что рядом сидел Дауд, которого её поведение точно раззадорит. Но он, как ни странно, даже ничего не говорил. Кольт чувствовала, как от страха сводило кости, как в груди становилось больно от ужаса. Она старалась сохранить самообладание, чтобы не опозориться в новом месте и не стать посмешищем для Дауда. Не хотелось давать ему новых причин для издевательств. Наверное, именно это и помогло ей.       Кольт стала глубоко дышать, как обычно ей советовали делать при панических атаках. Она выпрямилась, сделала глубокий вдох, затем выдох. Все ещё жмурясь, Кольт продолжала восстанавливать дыхание, и странный звук вскоре стих. Она с опаской открыла глаза и увидела, что всё было нормально, преподаватель продолжал рассказывать лекцию, а Дауд посматривал на неё, продолжая записывать слова преподавателя. Рядом с преподавателем больше ничего не было. У Кольт получилось... Раньше избавиться от галлюцинаций было намного сложнее.       — Крыша едет? Ты ещё поплачь, — усмехнувшись, тихо сказал Дауд, и Кольт стало неприятно, но она пропустила его слова мимо ушей.       Кольт сбилась с лекции, и впопыхах стала записывать то, что успела услышать, надеясь поспеть за остальными. В другом случае она бы просто заглянула в тетрадь одногруппницы и переписала начало, но к Дауду лезть не хотелось. Он, наверное, и не дал бы свою тетрадь. Какое-то время они молча писали лекцию, но через минут десять Дауд вдруг наклонился в сторону Кольт, приблизившись почти что вплотную к ней. Видимо, понятие "личное пространство" было ему не знакомо.       — Мда, ну и почерк, — он перевёл взгляд на её лицо, — ты, кстати, умываешься вообще?       Кольт почувствовала, как жар прилил к щекам. Стыдно. Мерзко. Зачем он такое говорил? Казалось, он искал любой повод, чтобы к ней придраться.       — У тебя глаза грязные. И прыщи на висках можно было бы замазать чем-нибудь. А волосы, как птичье гнездо. Как можно быть такой неряхой? Тебе вообще плевать на свою внешность? На твоём месте я бы из дома вообще не выходил, — продолжал он шептать, и Кольт прикрыла висок рукой. Его это вообще не должно было волновать. — Кошмар, и челка лезет всюду...       — Какое тебе дело? — тихо пробормотала Кольт, и Дауд прыснул.       — Чуханка.       Преподаватель вдруг обратился к ним.       — Так, студенты, флиртовать будете за пределами нашего учебного заведения. Не отвлекайтесь, пожалуйста!       Все на секунду обернулись на них, и Дауд довольно выпрямился, отстранившись от Кольт. Она тяжело вздохнула. Да уж, флирт с большой буквы. Прям романтикой несло на всю аудиторию. Кольт стало гадко.

***

      Эта пара прошла мучительно, но быстро. На перемене Кольт договорилась с другой одногруппницей поменяться местами, и остальные пары прошли гладко. Разве что Дауд злобно поглядывал на неё (видимо, за то, что посмела от него пересесть), но больше к ней не лез. Кольт было всё равно на это. Её куда больше волновал завтрашний концерт. Интересно, что за девушки будут выступать? "Сумасшедшая деваха"... Звучало очень любопытно. Ещё и сам бар было интересно посмотреть. Это будет первый в её жизни концерт.       Кольт каждую перемену выходила из аудитории, стараясь задерживаться в коридорах подольше, чтобы меньше быть в аудитории и не оставаться наедине с Даудом. Ещё ей очень хотелось пересечься с Джессом, или же... С Анжелой. Или лучше не стоило её выжидать... Кольт слишком нервничала и смущалась в её присутствии, но находиться рядом с Анжелой было очень приятно. Да и зачем ей видеть Кольт? То, что она один раз заступилась за неё, ничего не означало. У неё явно было много своих дел. А то, что они увиделись сегодня, или вчера, было чистой случайностью. Может, она учится в какой-нибудь аудитории недалеко от неё. Она, к тому же, по любому училась на отлично и никогда не опаздывала. Как она успевала работать на отца Люси и учиться? А может, она вообще преподавательница... Может, она лишь выглядела очень молодо. Сколько там ей было лет? Миллион?... Кольт снова начинала выдумывать всякое.       Джесса, к сожалению, она так и не встретила. Она очень хотела рассказать ему о завтрашнем концерте и позвать с собой. Хотя из-за Люси он бы, наверное, не захотел. Кольт очень надеялась увидеть его завтра в баре. Это было бы замечательно. Первый концерт, ещё и с друзьями. Первыми друзьями.       Домой она пошла вместе с Люси. Уже прилично стемнело. Кольт чувствовала лёгкую усталость и хотела поскорее завалиться в постель. Но перед этим обязательно в душ.       — Как прошли пары? Этот придурок тебя не доставал? — первым спросил Люси, и Кольт вздохнула.       — Если бы... Утром я случайно села рядом с ним.       — Случайно? — переспросил он, приподняв бровь.       — Ну, я немного опаздывала... Села на свободное место, не глядя. А он рядом сидел, оказывается. Я дура...       — Нет, не говори так!       — Я от него пересела при первом же звонке. Но он опять пытался меня чем-то уколоть, я так разнервничалась, что чуть не словила... приступ.       Люси покачал головой.       — А ещё утром в коридоре я увидела Анжелу и сказала ей спасибо... Она выглядела такой доброй... И почему с тобой она такая грубая?... — пробормотала Кольт, слегка улыбаясь.       — Жесть... Ну, обычно она со всеми такая. Странно, что с тобой она такая мягкая. Хотя, если бы она и с тобой вела себя грубо, я бы потерял к ней всякое уважение.       — Ты думаешь, я настолько слабенькая... — без тени обиды сказала Кольт, и Люси завертел головой.       — Нет! Ну, немного, но разве это плохо? Ты просто очень милая. Я не знаю, как с тобой вообще можно быть грубым.       Кольт смутилась. Интересно, Анжела тоже считала её милой?       — Зато Дауд прекрасно знает.       — Дауд идиот. Я бы ему рот с мылом вымыл.       Она засмеялась. Кольт показалось, что они слишком быстро дошли до остановки, за разговором время летело незаметно. Вместе они запрыгнули на автобус до дома и, как обычно, сели возле окна. Автобус был полупуст.       — Блин, завтра концерт. Я весь день об этом думаю, — заговорила Кольт, и Люси заулыбался.       — А ты раньше ходила на концерты?       — Нет, никогда.       — У-у-у... Я уверен, тебе понравится!       — Я уже предвкушаю, — Кольт, улыбаясь, отвернулась к окну, затем, опомнившись, снова повернулась к Люси, — а ты бы хотел, чтобы Джесс пошёл с нами? Может, нам пригласить его?       — Нет, ни за что... Но он сто процентов будет. Такой набожный, а как слушать в клубе песни про смерть и секс, так он первый.       Кольт не смогла сдержать смех. Но то, что Джесс тоже придёт на концерт, её обрадовало. Она успела слегка по нему соскучиться... И всё же, она не видела в нём ничего плохого. Разве он стал бы её поддерживать, если бы был плохим человеком? Да что она знала о людях... Кольт поняла, что она чересчур доверчива, и обмануть её кому-либо проще простого. Но все же, ей хотелось верить, что Джесс честный. Он просто замкнутый. Или, может, просто не особо любит общаться с людьми.       Какое-то время они ехали молча. Люси первым прервал тишину.       — Я раньше постоянно ходил с Томасом на всякий движ. Ни одного концерта не пропускали. Блин, да мы познакомились даже на концерте.       Кольт опустила голову, слегка улыбнувшись.       — А... каким он был? — неуверенно спросила она.       — Крутым. Я даже не найду другого слова. Рассказать, как мы познакомились?       — Конечно.

***

      Тёмный клуб пропах спиртом, сигаретами и человеческими телами. Свет появлялся то на танцполе, то на сцене, переливался разными цветами, мерцал так, что рябило в глазах. Возле колонок находиться было невозможно, звук беспощадно бил по ушам, но Люси это не смущало. Он старался стоять подальше от сцены, ведь рядом с ней бушевала толпа. Вдруг, посередине танцпола образовался пустой круг. Песня значительно затихла, постепенно набирая темп. Резкий скачок ритма. Люси не успел ничего понять, как толпа всей силой помчалась к центру, унеся его с собой. Столкнувшись, все вокруг запрыгали в такт музыке. Люди махали руками, кричали, прижимались друг ко другу, и Люси ничего не оставалось, кроме как повторять. Сердце колотилось, волосы прилипали ко лбу и шее. Толпа снова разошлась, образовав пустое пространство, и повторила свои действия. Люси уже знал, что нужно было делать. Столкнувшись, толпа вся прижалась друг ко другу, все прыгали в одном ритме, и Люси вдруг увидел перед собой парня с зеленым ирокезом. Этот зеленоволосый панк давно привлёк его внимание, и, раз подвернулся случай, он хотел что-нибудь крикнуть ему, но его опередили.       — ПРИВЕТ! — проорал панк в ухо, прижавшись к Люси. Музыка была такой громкой, что приходилось изо всех сил орать каждое слово. Вокруг них тёрлись люди, продолжая безудержно скакать, — КРУТО, ДА?!       — ДА! — лишь выкрикнул Люси, — Я ЛЮСИ! А ТЫ?!       — ЧТО?!       — МЕНЯ ЗОВУТ ЛЮСИ!       — А-А! ХОРОШ! А Я ЗЕЛЬБСТМОРД!*       — КАК, ЕЩЁ РАЗ?!       — ЗЕЛЬБСТМОРД!       — КРУТЯК!       Они продолжили толкаться и плясать. Теплота приятно разлилась в груди Люси, горло пересохло, он едва успевал перевести дыхание, но ему это даже нравилось. Такое большое скопление людей вело себя, как единый организм. Люси словно был клеточкой этого огромного тела, активно скрепляющейся с остальными клетками. Эти эмоции трудно было передать словами. Зельбстморд взял его за руку, чтобы не потеряться, и через пару столкновений они вышли из толпы. Вдвоём они подошли к самому краю танцпола, чтобы отдохнуть. Теперь Люси хорошо мог рассмотреть Зельбстморда. На нём была куртка-безрукавка, обвешанная тонной значков, булавок и нашивок с лого разных групп. Снизу рваные джинсы, на которых, казалось, живого места не было. Странно, что ни один из значков на его куртке не оторвался. Несмотря на мошпит, его ирокез ничуть не потерял формы, что очень поразило Люси, ведь его собственные волосы, даже собранные в тугой хвост, все выбились и намокли от пота. У Зельбстморда не хватало пары зубов, нос его был кривоват, а брови и уши украшало сразу несколько железных колечек. От него пахло потом, смешанным с алкоголем и табаком, а от волос несло лаком.       — БУХНЁМ?! — крикнул Зельбстморд ему на ухо, и Люси кивнул. Они вместе протиснулись к бару.       — ДВА ПИВА, ПОЖАЛУЙСТА! — прокричал Люси бармену, и ледяной, пенистый, золотистого цвета напиток разлился по двум стаканам.       — ЗА ЗНАКОМСТВО! — проорал Зельбстморд, и стукнул свой стакан о стакан Люси.

***

      — Всё было так просто? — спросила Кольт, улыбнувшись, и Люси улыбнулся в ответ.       — С ним всё было просто. Когда мы только заехали в общагу, оказалось, что у нас одна комната на двоих. Ты бы видела моё лицо, когда я в принципе узнал, что мы вместе учимся. А тут, мы будем вместе жить! Мы очень быстро подружились. Он был настоящая зажигалка, душа компании.       Кольт задумалась. Он был таким ярким и весёлым, и все равно покончил с собой. Неужели даже таких людей посещают мысли о самоубийстве? Может, за веселой маской скрывались настоящие страдания... Она грустно опустила взгляд к себе под ноги, ничего не ответив.       — Наверное, я не так хорошо знал его... Казалось, веселье было его вторым именем. И почему я сразу не обратил внимание на его прозвище...       — Не вини себя, — тихо сказала Кольт, повернувшись к Люси.       — Он просто... Просто был сумасшедший. Его все называли так, потому что он постоянно вытворял что-то опасное. Но сейчас, его прозвище звучит слишком буквально. Все обращались к нему на "Морд", и никогда на "Томас"... Может, это было сигналом, может, каким-то звоночком, который я упустил? — глаза Люси бегали из стороны в сторону. Кольт взяла его за руку.       — Люси... Ты ни в чём не виноват. Ты ведь не мог предвидеть это.       — Да... Но он ведь даже не просил о помощи. Никогда. Я всегда был рядом. Почему он просто не попросил о помощи?       Кольт обняла Люси. Он приобнял её в ответ.

***

      Утро четверга пролетело для Кольт совсем незаметно. Это был последний день лета. Пары, как ни странно, прошли замечательно, сегодня Кольт ничего не тревожило. Она была слишком занята мыслями о предстоящем концерте, как будто это она собиралась там выступать. Это было первое подобное мероприятие для неё, Кольт безумно хотела попасть на этот концерт, и даже если всё пройдет не так увлекательно и весело, как она себе успела напредставлять, она не расстроится. Главное, что она хорошо проведёт время с Люси и Джессом, а может, познакомится с кем-нибудь ещё.       До концерта оставалось полтора часа. За окном горел алый закат. Кольт предупредила маму, что пойдёт сегодня с Люси на концерт. Фрау Патерсон отнеслась к этому скептически и насторожилась, но Люси заверил её, что они будут вместе и ни капли алкоголя не выпьют. Она и не ждала, что те будут пить, просто переживала за Кольт. Люси казался надёжным сопроводителем, и Сюзан доверилась им.       — Долго там не задерживайтесь, — лишь сказала она, и Кольт закивала.       — Как только концерт закончится, мы сразу домой! — сказала она, и Люси убедительно кивнул.       — Хорошо. Удачи вам, — Сюзан устало улыбнулась.       Кольт ушла в свою комнату. Ей хотелось подобрать какой-нибудь красивый, соответствующий концерту образ. Она перебирала самые чёрные и интересные вещи в гардеробе, искала самые странные украшения, серьги в виде черепов, платье с кружевами и широкими, длинными рукавами, колготки с узором и дырками. Чтобы выглядеть, как настоящая готесса. Конечно, она не станет надевать открытую одежду, она попросту не привыкла такое носить. Ей больше нравились юбки до пола и свитера, мешковатые, либо сидящие по фигуре. Иногда она ходила в джинсах и футболках, но комфортнее всего она чувствовала себя именно в юбках, особенно, если они были необычного фасона или имели много рюш и кружев.       Надев самое красивое платье из тех, что она смогла найти в своём шкафу, она покрутилась в зеркале. Подол юбки вихрем закружился вместе с ней, и она улыбнулась. Пальцы едва выглядывали из-под рукавов. Кольт помнила, как нашла это платье на какой-то барахолке и моментально в него влюбилась. Чёрное, длинное, с широкими рукавами, прямо как из готических журналов. Она надела розарий, который когда-то давно купила в церкви, и нацепила на уши свои любимые фиолетовые серьги в виде капелек. Осталось слегка накраситься, и она готова.       Косметикой Кольт практически не пользовалась, ей лишь нравилось красить губы в тёмные цвета. Из косметики у неё в принципе были только тушь для ресниц и несколько помад разных оттенков. Чёрным блеском она обвела верхнюю губу и сомкнула её с нижней, размазывая цвет по области. Ей безумно нравилось, как она сейчас выглядела.       Раздался стук в дверь. Кольт разрешила войти, и в дверном проёме показался Люси. Увидев его поражённое лицо, она смущённо улыбнулась.       — Вау! Ты шикарно выглядишь! — выпалил он.       — Спасибо. Ты тоже! — честно сказала она. Люси тоже нарядился, на нём была чёрная рубашка и брюки, но Кольт показалось, что чего-то не хватает. Какой-то изюминки.       — Я решил, раз у нас сегодня готический вечер, то я должен соответствовать.       — Я кое-что придумала, — сказала Кольт и прошла в комнату Люси, забыв, что теперь это его личная комната, и ей стоило бы спросить разрешения. Она открыла большой платяной шкаф и порылась среди висящих на вешалках рубашек и курток. Достала длинный кожаный плащ и вручила его недоумевающему Люси. — Вот, надень это!       — А можно?...— смущённо спросил он, и Кольт кивнула.       — Это старый плащ моего деда, его все равно некуда больше деть. Для меня и мамы он слишком большой, а тебе, кажется, в самый раз.       Люси примерил плащ, и тот идеально вписался в его костюм. Кольт радостно похлопала в ладоши.       — Тебе очень идет! Выглядит супер!       Он покрутился перед зеркалом, и его щёки слегка порозовели.       — Спасибо.       Кольт ощутила трепет в душе, который не смогла бы передать словами. Она почувствовала такое родство с Люси, что ей захотелось обнять его, но она сдержалась.       — Ну что, выходим? — спросил он, и Кольт, забежав к себе и захватив небольшую сумочку, в которую положила деньги, фонарик и ключи, вышла в коридор.       Они вышли из дома, мама не стала их провожать. Кольт хотелось прыгать от радости, ей казалось, что они два вампира, плетущиеся по сумрачным закоулкам, чтобы найти себе новых жертв. Ей хотелось бы никогда не выходить из этого образа.       На автобусе они решили сэкономить и дойти до бара на своих двоих, чтобы заодно распугивать бедных прохожих своим видом. Унтервельтлер, как оказалось, находился не так далеко от дома Кольт. Они даже прошли мимо церкви, в которой жила Николь. Кольт стало слегка стыдно, и она спряталась за Люси, в надежде, что никто из прихожан не увидит и не узнает её издалека.       — Я раньше постоянно ходила в эту церковь. Последний раз заходила прямо перед знакомством с тобой, — неуверенно призналась она, ловко обойдя упоминание своей попытки суицида.       — Фу, не люблю церкви.       — Почему?       — Не знаю, меня в них мутит немного. В детстве как-то мама притащила меня туда, так я все ковры им облевал.       Кольт рассмеялась, и Люси не сдержался, засмеялся вместе с ней.       — Я на самом деле не верующая. Мне просто становилось спокойно в церкви. Эти приступы, они же сопровождаются всякими галлюцинациями... В церкви, как ни странно, приступов никогда не случалось. До определённого момента... Больше я не вижу смысла туда ходить. Хотя, там очень хорошая пасторка, она меня с детства знает. Но я там натворила, конечно... Столько чуши наговорила. Надо, наверное, извиниться.       — Я с тобой туда не пойду, наверное, — предупредил Люси, и Кольт вопросительно на него посмотрела. "Наверное"?       — Я как-нибудь потом. Точно не сегодня. Меня в таком виде оттуда палками погонят, — сказала Кольт, и Люси прыснул.       — Это точно!       Они без умолку болтали всю дорогу. Вспоминали какие-то моменты из детства, делились мыслями о всяком. Кольт подробнее рассказала ему о своих галлюцинациях, и чем ближе они подходили к бару, тем темнее и мрачнее становились улицы Видеркера. Наверное, было не самое удачное время рассказывать о мёртвых людях, преследующих её по пятам. Кольт за это время будто бы расслабилась, рядом с Люси её ещё ни разу не мучали "призраки", а головная боль ощущалась совсем легко, она даже не обращала внимания.       Вот и показалась яркая, угловатая вывеска "Унтервельтлер". У входа столпились люди, похожие на готов и металистов. Кто-то не вписывался ни в то, ни в другое, но за обычного нормального человека тоже не сходил. Люси был прав, тут действительно собирались все фрики города. Изнутри уже исходил какой-то шум, играла музыка, и Кольт уже подумала, что они опоздали, как Люси её успокоил.       — Видимо, кто-то ещё на разогреве сегодня. Или просто аппаратуру проверяют.       Кольт выдохнула. Выждав небольшую очередь, они прямо на входе купили себе билеты, и им на запястья надели синие бумажные браслетики. Зайдя внутрь, Кольт удивилась, но она пока не определилась, в хорошем смысле или плохом. Внутри было темно, бар состоял из двух ярусов, посередине находился танцпол, а по бокам столики, сверху них ещё столы с диванами. Чтобы на них попасть, нужно было пройти по очень крутой лестнице. Напротив сцены находился сам бар. Пахло сигаретами и чем-то затхлым. Вокруг сцены уже стояли люди, сбившиеся в несколько кучек. На сцене никого не было, музыка просто звучала из колонок, но Кольт не знала таких исполнителей. Хотя, звучало неплохо.       — Не уходи далеко, ладно? — попросила Кольт, и лицо Люси удивлённо вытянулось.       — Я хотел тебе то же самое сказать! Не бойся, я тебя одну не оставлю.       Кольт стало спокойнее. Её немного тревожило большое скопление людей, все стояли в ожидании группы. Инструменты уже принесли на сцену — барабанная установка и клавиши выжидали своих владелиц, а по краям сцены расположилась огромная аудиосистема. Кольт представляла, как громко могут звучать эти колонки.       Музыка вдруг прекратилась. На сцену выпустили дым, и некоторые из толпы завопили, предвкушая выход музыканток. Дым рассеялся, и Кольт увидела на сцене трёх девушек. Одна, черноволосая, с очень короткой стрижкой, села за барабаны, другая, рыжая, с толстой косой и в одном топике, встала за клавишами, а третья, стоящая по центру, держала электрогитару, стойка с микрофоном была совсем рядом с ней. Значит, она вокалистка. Кольт захотелось рассмотреть её поближе, и она жестом показала Люси пройти к сцене. Он послушался, но всё ещё оставался слегка позади неё. Первое, на что Кольт обратила внимание, это необычайно длинные волосы вокалистки. Они практически касались её колен. Цвет Кольт не могла рассмотреть, то ли блонд, то ли русый, в свете прожектора она плохо это считывала. Лицо у девушки было в гриме, полностью белое, с черными бровями, губами, и стрелками, который шли от висков до переносицы, а от переносицы почти доставали кончика носа. От глаз по щекам шло несколько чёрных линий. Такой макияж Кольт видела лишь на моделях в готических журналах – и очень им восхищалась. Она не ожидала, что когда-то увидит такой образ вживую. Сама вокалистка была одета в черную рубашку с рваными рукавами и длинную, обтягивающую юбку. Её внешность заворожила Кольт, она ещё не сталкивалась хоть с кем-либо, похожим на неё.       Вокалистка поприветствовала толпу, и "Дер Миссбраух" начали играть. Первой была клавишница, она задала ритм, затем подключилась барабанщица, отыгрывая бит, последней вступила вокалистка, начав играть рваные аккорды на гитаре. Ритм клавиш стал сложнее, Кольт чётко слышала мрачную мелодию, которая моментально ей понравилась, с первых же секунд. Через минуту вокалистка начала тихо напевать.       "Oh, so sad, and oh, so lonely..."       Её голос звучал потрясающе. Высокий, зловещий. Кольт никогда раньше такого не слышала. Толпа потихоньку задвигалась в такт музыке.       "So unkept and so unloved..."       Кольт замерла, вслушиваясь в слова песни. Голос вокалистки буквально гипнотизировал её. Она восторженно повернулась к Люси, и тот улыбнулся ей.       — Они мне уже нравятся! — тихо проговорила Кольт.       — Да, они хороши. Их зовут Адельхайд, Мехтильд и Хельга.       — А кто из них вокалистка?       — Хельга. А что?       — Она очень крутая!       — На сцене, да.       Кольт смутило его уточнение.       — А в жизни?       — Лучше с ней не иметь дело. Хотя, не удивлюсь, если она станет шёлковая после знакомства с тобой, — проговорил Люси, наклонившись к уху Кольт.       Знакомство с вокалисткой? Нет, она не могла себе это представить. Разве Кольт могла начать общаться с такими девушками? Они, казалось, были лучше неё во всём, им нечего делать с такой неуверенной в себе, серой мышью. Кольт повернулась обратно к сцене.       "Oh so lost and oh so lonely,       So forgotten, so untouched..."       По телу прошли мурашки. Хельга не старалась петь ровно, где-то её голос даже хрипел, но для Кольт он всё равно звучал слаще патоки. Она вздрогнула. Ей показалось, что Хельга устремила взгляд прямо на неё. Ей, наверное, просто причудилось. Она изогнулась на сцене, не выпуская из рук гитару и перебирая пальцами по струнам. Голос надломился и стал ещё выше.       "Pornography exposed,       Innocence unrobed,       Masturbate your emptiness,       Fornicate your selfishness!"       Последние части строк она пела на выдохе, отчего её голос понижался, но на следующем моменте совсем упал.       "For the pleasure, for the knife,       Sell the treasure, sell your life,       For your pleasure, for your knife,       Steal the treasure, steal your life!"       Кольт была уверена на сто процентов – пропевая эти строчки, Хельга точно смотрела прямо на неё. Это не было мнительностью Кольт, бредом от недостатка внимания, она правда не отрывала от Кольт глаз и улыбалась. На мгновение Хельга отпустила струны и протянула руку толпе. Если бы Кольт подошла к сцене совсем близко, она могла бы коснуться её. Хотя, может быть, Хельга смотрела на Люси, но из-за того, что он стоял сзади неё, создавалось впечатление, что на Кольт? Но вдруг он сказал:       — Мне кажется, или она смотрит на тебя?       Сердце Кольт пропустило удар. Значит, это была правда. Но чем она так привлекла вокалистку? Звучало, как какой-то влажный сон или слащавая мечта девочки-подростка. Было даже немного стыдно оказаться в центре такой "фантазии", которая, к тому же, являлась совершенно реальной.       "Милашка, подойди ближе к сцене!" — выкрикнула Хельга вне строчек песни, и продолжила петь дальше. Кольт покраснела. У неё затряслись ноги, но подходить было страшно, поэтому она не двигалась. Она стала озираться по сторонам, ища какую-нибудь другую девушку или вовсе парня, которому это могло быть адресовано. Кому-то другому, но точно не ей!       — Люси, пошли сядем куда-нибудь... На второй этаж.       Люси кивнул, и они ушли с танцпола. Забравшись по крутой лестнице, они вдруг обнаружили за одним из столов Джесса, который одиноко смотрел сверху на сцену.       — Джесс! Привет! — Кольт, обрадовавшись, подошла к нему ближе и замахала рукой. Он повернулся на шум и слегка улыбнулся, поприветствовав их обоих, даже Люси. Кислая мина Люси же говорила сама за себя. — Мы присядем с тобой?       — Конечно, — Джесс отодвинулся, давая им больше места.       — Я думала, ты не ходишь на такие концерты.       — Мне просто нравится, как они играют.       Люси с подозрением смотрел на Джесса. Он, казалось, сомневался во всём, что тот говорил. Кольт тоже подумала, что это не сильно соответствовало его образу, но она ещё не так хорошо его знала, чтобы утверждать.       — Не хотите выпить? — предложил Джесс, и едва Кольт открыла рот, чтобы что-либо сказать, как Люси её опередил, отрезав чёткое "нет".       — Мы обещали маме, что не будем пить. Я никогда не пила, к тому же. Да и не особо хочется.       Девушки на сцене продолжали играть, и их песни слились в один звук для Кольт. С одной стороны, ей очень хотелось вернуться вниз, танцевать и взаимодействовать с толпой и группой. С другой, она не могла себе такое позволить. Если она действительно чем-то зацепила Хельгу, Кольт будет прятаться на втором этаже до конца концерта. Она была слишком трусливой и не уверенной в себе, чтобы вдруг оказаться в центре внимания, от одной только мысли об этом у неё начиналась паника.       — Лучше не стоит, зря я предложил. Кстати, Кольт, выглядишь очень красиво.       — Спасибо, — улыбаясь, ответила она. Стало так приятно, что Джесс заметил её образ. Она хотела похвалить и его, но Джесс был одет довольно повседневно. Было бы странно делать ему комплимент.       Они замолчали и подсели к краю перил, чтобы продолжать наблюдать за концертом. Вокалистка пела, как ни в чём не бывало, но тут она задрала голову и посмотрела прямо в их сторону.       "Enslaved by your beauty,       Enslaved by your touch,       Enslaved by this feeling,       That tempts me too much..."       Хельга пропела эти строчки, затем наклонилась обратно, обратив своё внимание к толпе. Кольт стало не по себе, но скорее в хорошем смысле.       — Она за нами следит? — спросила Кольт, сдерживая довольную улыбку.       — Я этому не удивлюсь, — ответил Джесс, — она недавно ко мне приставала и явно ждала, что мы придём, — задумчиво добавил он.       — Приставала? — переспросила Кольт, но Джесс не ответил.       — Но она смотрела на Кольт, ещё когда мы внизу стояли. По крайней мере, мне так показалось, — сказал Люси, — она же даже не знакома с ней.       — Приметила, может? Не знаю, что она задумывает, но мне это не нравится, — ответил Джесс.       — Мне тоже.       Кольт с грустью посмотрела на них. Почему они так отзывались о ней? Тут же не будет ситуации, как с Анжелой? Почему-то Кольт казалось, что они не правы. Заиграла следующая песня. Кольт безумно нравилась музыка "Дер Миссбраух", она буквально наслаждалась голосом Хельги. По звучанию Кольт бы сказала, что их музыка принажлежала жанру "дарквейв". Подобные песни и так вызывали у неё бурю эмоций и восторга, а тут ещё и выступали такие очаровательные девушки. Кольт просто не могла скрывать своего восхищения.       "Blinded by the glare of your demise,       By the glare of your despise,       Blinded by the glare of your demise,       By the glare of your despise..."       Песни следовали за песнями, голос всё глубже проникал в голову Кольт, точно убаюкивал её. Люси и Джесс продолжали что-то обсуждать, но неожиданно Кольт потеряла к ним интерес. Она перестала их слушать, ощутив внезапное безразличие. Почувствовала жар и лёгкое головокружение. Эта музыка точно что-то с ней вытворяла, и ей это только нравилось. Кольт не отрывала глаз от сцены, а точнее, от Хельги, она даже наклонилась через перила, чтобы лучше её видеть. Её голос действительно сковал, затуманил разум, как огромная паучиха, что окутала бабочку в свой кокон. Хельга на сцене и правда была похожа на паучиху. Её сладкий голос заполнял уши Кольт, заглушая весь посторонний шум. Что-то колдовское творилось на сцене. Взгляд вокалистки хищно впился в неё, коварная улыбка манила к себе и одновременно сигналила о чём-то... опасном. Кольт ощутила тяжесть в конечностях. Люси и Джесс спорили между собой, почти не обращая на неё внимание, лишь первый иногда поглядывал на неё.       — Хельга... — прошептала Кольт. Ей вдруг очень захотелось спуститься на танцпол. — Я хочу немного потанцевать... — сказала она в пустоту и поплелась к лестнице. Люси дёрнулся и встал за ней следом, Джесс решил к ним присоединиться. Кольт еле спустилась вниз, от небольшой высоты мутило. Она не могла думать ни о чем другом, лишь о том, чтобы восхищаться Хельгой... И быть рядом с ней.       Концерт продолжался.