Дары Лилит

      Благодаря усилиям Лансера, я была освобождена от проведения церемоний на целый месяц. Медовый месяц. За это время у нас будет предостаточно времени, чтобы продумать план побега, и, если повезет, то и осуществить его. Также Лансер объявил о бале, который состоится за три дня до моего «возвращения» на службу. Как я поняла, для того, чтобы у Берни была возможность остаться в городе. Стоило лишь вспомнить, как он извинялся за подкинутую в мой кулон таблетку… Причем не только передо мной, но и перед Лансером с Франсом. Если угроза расправы от Лансера была предсказуема, то, как отреагировал Франс, было совсем неожиданно, даже для Берни с его чутьем. С ледяной яростью в глазах Франс приставил к его горлу кинжал, так, что мне пришлось срочно оттаскивать их друг от друга, заверяя, что больше не держу на Берни зла.       И самое отвратительное в этой ситуации, что теперь Франс не сводил с него глаз, и возможность остаться с Берни наедине стремилась к нулю.       — Я что-нибудь придумаю, — тихо сказал Берни, когда возвращался к семье.       Франс, который шел следом, с подозрением прищурился.       — Не понимаю о чем-ты, — как ни в чем не бывало ответила я, чувствуя, как покраснели мои щеки в этот момент.       Еще одной проблемой было то, что никто ничего про нас не знал, и даже не догадывался. И тем сложнее было бы объяснить нашу связь друзьям. Особенно учитывая мое нынешнее положение в качестве жены. Облегчением же стало то, что Лансер никак не упоминал про супружеский долг. Как он и обещал, все осталось так, как было до свадьбы, и это не могло меня не радовать.       Вскоре я легла спать. Мысль о том, что наутро мне не нужно было никуда спешить, делала меня по-настоящему счастливой. Так и привыкнуть недолго. Тогда возвращение в церковь, без преувеличения, смогло бы меня убить.       Наутро я привела себя в порядок, накинула домашнее платье и спустилась на кухню. Прислуга встретила меня с улыбкой, говоря, что завтрак уже готов. Я поблагодарила ее и села за стол, где меня уже ждал Лансер.       — Сегодня вечером к нам придут гости, — начал он, обращаясь к девушке, — прошу, предупреди остальных слуг о том, что у всех завтра выходной. А сегодня уходите сразу после обеда.       — Хорошо, Господин, — ответила девушка, поклонившись.       В доме Лансера, как выяснилось, прислуживало четыре человека. Одна готовила, две следили за чистотой, а дворецкий встречал гостей и следил за тем, чтобы девушки качественно выполняли свою работу.       Сама обстановка превзошла все мои ожидания. Все сияло роскошью, демонстрируя обеспеченность хозяина дома. После довольно аскетичного Собора, я чувствовала себя не в своей тарелке, но привыкла к этому на удивление быстро. Все же, имея возможность чеканить само золото и всевозможные украшения из него, вскоре привыкаешь к богатству, даже не будучи окруженным им.       — Есть что-то, чем бы ты хотела заняться до вечера? — поинтересовался Лансер, глядя в мою сторону.       — Даже не знаю, — задумалась я, — Может, отдохнуть? Да, я определенно хочу отдохнуть.       Лансер усмехнулся.       — Отдыхать можно по-разному. Возможно, ты хочешь погулять по городу? Походишь по магазинам, выберешь себе что-нибудь из одежды, например. Потом зайдем в ювелирный.       Выражение скептицизма на моем лице было настолько ярким, что Лансер дал заднюю и шутливо приподнял руки вверх. Словно он забыл, что я могла сделать себе все своими руками.       — Понял, сказал глупость, — отшутился он и бросил взгляд на кухню, где служанка мыла посуду. Затем сказал совсем тихо: — Но давай осторожнее, ладно? Кивнув, я заговорила отстраненно:       — Я не привыкла к городу. Да и к свежему воздуху, если честно, тоже. Даже не помню, когда выходила на улицу в последний раз. Ну, не считая моего переезда к тебе, разумеется. Да и то, я всю поездку просидела в карете, поэтому это не в счет. Вряд ли будет хорошей идеей вот так сразу кидаться во что-то мне неизвестное.       — Да, но ты же понимаешь, что, рано или поздно, сделать это придется.       Даю голову на отсечение, что сейчас он говорил явно не о простой прогулке по городу. Да, говорил он беззаботно, но это ни на миг не сбило меня с толку.       — Понимаю, — улыбнулась натянуто. — Надеюсь, я быстро привыкну.       Я услышала шаги позади себя, но не обернулась. Вопросительно взглянув на Лансера, как бы спрашивая, ушла ли служанка, тот кивнул, и я спросила шепотом:       — Есть ли возможность избавиться от них?       — Ненадолго — да, — не стал спорить Лансер, — Тебе они так мешают?       — Честно? — состроила я кислую мину, отвечая вопросом на вопрос.       Пока Лансер раздумывал, мы продолжили завтракать, пока еда окончательно не остыла. После, я поблагодарила служанку и ушла в свою комнату, оставляя Лансеру возможность отправить всех слуг домой. Как именно он это сделает, мне было плевать. Главное — результат.       Уже вечером, когда я начинала умирать со скуки, в дверь моей спальни постучались.       — Отдохнула? — спросил Лансер, когда я вышла в коридор.       — О, это был лучший отдых в моей жизни, — приложив ладонь к груди, ответила я.       Лишь потом заметила, что мы не были одни. Дом был спроектирован так, что, находясь на втором этаже, можно было увидеть то, что происходило внизу, в гостиной. Расположенные же по периметру этажа перила не давали никому упасть по не осторожности вниз. Обменявшись с друзьями приветствиями, мы присели на расположенные друг напротив друга диваны, чтобы обменяться новостями.       — Спрошу сразу, — начал Лансер, — есть ли какие-то проблемы, о которых я должен знать? Может, где-то оставили след, или кто-то следил за вами по пути сюда? Хочу начать с плохого, чтобы потом к нему не возвращаться.       — Я запечатала проход в наше место, — первой отозвалась я, — еще до того, как переехала сюда. Уверена, его никто не найдет.       Лансер кивнул.       — Понял. Дальше.       — Проблем нет, — лаконично ответил Франс.       — Берни?       Тот сидел в напряжении на самом краю дивана, словно пытаясь слиться с его обивкой.       — Проблемы есть, — отчеканил он, но в подробности не вдавался, пока Лансер не надавил на него, — Меня хотят убить.       — Что?! — вырвалось у меня, — Кто?       Берни театрально закатил глаза и ткнул пальцем во Франса.       — Он!       — Франс? — недоуменно переспросил Лансер и перевел взгляд на угрюмую фигуру, сидевшую на том же диване, что и Берни, — Он говорит правду?       — Да, — ответил Франс, даже не пытаясь как-то оправдаться.       Мы с Лансером сидели в замешательстве, пока я не начала понимать, о чем вообще шла речь.       — О, тогда я тоже хочу его убить, — усмехнулась я.       Берни выдохнул так громко, что я вздрогнула. Когда затянувшееся молчание буквально начало давить на всех присутствующих, мне не оставалось другого выхода, кроме как во всем признаться. Потому что иначе все грозило закончиться потерей доверия друг к другу. И это в лучшем случае.       — А если я скажу, что хотела покончить с собой, — говорила, глядя Франсу в глаза, — а из-за того, что Берни предвидел это и подменил мою бодряшку на другую, безопасную таблетку, — при воспоминании о ее «безопасности» меня скривило, но я все же договорила: — ты будешь также желать ему смерти? Или подумаешь о том, что он своей выходкой спас мне жизнь?       Разумеется, я не стала говорить о том, что не хотела этого спасения. Но и усугублять ситуацию было нельзя.       — Эби, — осторожно начал Франс, шокированный моим признанием.       — Кто хочет выпить? — перебила я его, жизнерадостно улыбаясь, и поднялась с дивана: — Я принесу бутылку вина.       Когда я уже спускалась в подпол, я услышала ругань, доносящуюся из гостиной.       — Какого хрена ты молчал? — взорвался Лансер. Он не кричал, но говорил достаточно громко, чтобы по моей спине пробежала дрожь.       Они говорили о чем-то еще, но я уже ушла слишком далеко, и не слышала продолжения. Да и не хотела, честно говоря. Сейчас я пыталась сконцентрироваться на поиске хорошей выпивки. Хотя я и понимала, что дешевую бурду Лансер хранить у себя в доме не будет, я хотела выбрать самое лучшее из того, что у него есть.       — Помочь? — спросил зашедший ко мне Берни, шаги которого я услышала заранее. Правда, не была до конца уверена, кто именно ко мне шел. — Уж в алкоголе я разбираюсь получше тебя.       — Да что ты говоришь? Правда? Ну, давай, удиви меня, эксперт, — отозвалась с сарказмом, указывая ладонью на стеллажи с бутылками. Но остыла я так же быстро, как и завелась, поэтому дальше спокойно поинтересовалась: — Что Франс?       — А что Франс? — цыкнул Берни, уже выбирая вино, — Ты сломала бедному мальчику психику. Он-то думал, что я, гад эдакий, отравить тебя хотел. А оно вон как оказалось, — усмехнулся, но без тени радости, — Теперь сидит и голову ломает, как передо мной извиниться.       Покосившись на вход, я окликнула Берни, заставляя того посмотреть в мою сторону. Мысленно спросила его о том, какого черта он выбрал именно возбудитель, а не какую-либо пустышку.       — Для того чтобы ты поняла, — хитро проговорил он, подходя ко мне на шаг ближе, — Что ты потеряешь, если наложишь на себя руки.       Когда он того не ожидает, я подсыплю возбудитель ему в напиток, чтобы отомстить.       Берни рассмеялся.       — О, ничего не выйдет, у меня на них уже иммунитет.       — Какой же ты отвратительный, — процедила я, отворачиваясь.       — Именно за это ты меня и любишь.       Берни сказал это настолько неожиданно, что я даже не нашла, чем возразить. Лишь начала стремительно краснеть, а рот то открывался, то закрывался, словно пытаясь помочь мне подобрать нужные сейчас слова.       — Чушь собачья! — рявкнула я, наконец. — Да кто полюбит такого извращенца, как ты?!       — Ты, — пожал плечами Берни и ухмыльнулся.       Как же мне хотелось сейчас ударить его. Приложить головой о стол, чтобы он, наконец, заткнулся!       — Да что вам всем так моя голова небезразлична? — спросил, издавая нервный смешок, Берни, — Тот поварешка со свадьбы, теперь ты. Франс вообще убить хотел!       — Потому что ты кретин! Маньяк озабоченный! — чуть ли не прошипела я, пропуская слова о свадьбе. Не знаю, что такого сделал Берни тому повару, но я целиком и полностью поддерживала его.       — Ему не нравилось, что я на него пялился, — ответил на незаданный вслух вопрос Берни, закатывая глаза, — Если хочешь знать, он считает, что ты напыщенная стерва. Что ты Королева Притворства. Хотя я понятия не имею, откуда он об этом узнал.       Меня огорошил тот будничный тон, с которым он говорил эти слова. Я начала задыхаться от негодования и злости, не понимая, злиться мне на то, что он так в открытую оскорблял меня, либо же из-за новости, что обо мне знал кто-то посторонний.       — Я так спокоен, потому что не считаю его угрозой, — ответил спокойно, засовывая ладони в карманы брюк, — Потому что вы с ним работаете на одного человека. Я бы и не обратил на него внимания, если бы не пара скользких моментиков, где… — Берни не успел закончить фразу из-за прилетевшей пощечины. Он явно не ожидал ее, чему я определенно была рада, — Эй! За что?       — За все хорошее, — грубо ответила я.       Внутренне я ликовала.       — У вас там все в порядке? — послышалось приглушенно из гостиной.       — Да! — хором крикнули мы с Берни.       — Мы скоро вернемся, — добавила уже я.       Берни стоял неподвижно, не сводя с меня взгляда. В эти моменты я мечтала, как и он, читать мысли людей. Всегда знать, чего от них ожидать.       — Ты все еще думаешь, что это дар? — вздохнул Берни. — Проклятье. Вот что это на самом деле. Веришь ты в это или нет.       — Это проклятье лишь для меня! — возразила я и ткнула пальцем в грудь Берни, говоря: — Ты знаешь обо мне все. Абсолютно все.       В то время как я не знала про него ничего.       — Ты знаешь достаточно, — ответил кратко.       Но я хотела знать больше. Я хотела знать о нем все.       Уже надеясь получить ответ на свои мысли, я заметила, как Берни развернулся и схватил с полки первую попавшуюся бутылку и направился к выходу. Обернувшись, он еще несколько секунд смотрел на меня отрешенно, пока не вытянул из себя типичную для него ухмылку.       — Если хочешь узнать, что я скрываю от тебя, — сказал Берни тихо, — сегодня оставь открытым окно в своей спальне.       И прежде, чем я осознала его слова, он скрылся за дверью.       Когда я вернулась в гостиную, все сидели в напряжении. Берни уже разлил вино по бокалам, а на его щеке сиял след от поставленной пощечины. Лансер предложил тост. Сказал, что эта встреча — еще один успешный шаг на пути к нашей цели. Все осушили бокалы до дна. Не знаю, подговорил их Берни или нет, но Лансер с Франсом ни словом не упомянули о том, что я сказала совсем недавно. Вот и замечательно. Их расспросов я бы точно не выдержала.       — Завтра в это же время? — поинтересовался у всех Лансер, когда пробил час ночи.       Все уже хотели спать, поэтому было решено продолжить собрание завтра. Лансер проводил друзей до двери, а сам отправился к себе в комнату. Я же уходить не решалась еще, как минимум, час. Но оттягивать дальше не имело никакого смысла, поэтому, долив остатки вина в бокал, я двинулась в свою спальню.       Зайдя, я не стала включать свет, лишь запустила вверх несколько светлячков, чтобы случайно не подвернуть себе ногу, споткнувшись обо что-то в темноте. Только собравшись закрыть дверь, я заметила за ней Берни, и чуть было не вскрикнула от испуга. Он ловко перехватил мою руку, едва не расплескав вино, и сам закрыл дверь, прошептав:       — Как знал, зашел через черный вход.       — Пошел вон! — так же шепотом огрызнулась я, но Берни уже запер замок.       — После того, как я весь день унижался перед матерью, чтобы она отпустила меня погулять до утра, не выпуская своих ищеек? — усмехнулся, подталкивая меня в сторону кровати, — Нет уж!       — Это не мои проблемы! — отступила я на несколько шагов, подрагивающей рукой поднося бокал ко рту и отпивая алкоголь.       Но Берни даже не думал уходить. Меня это бесило также сильно, как и радовало. Как бы зла я на него не была, втайне я надеялась, что он придет ко мне. От его проницательного взгляда не могла ускользнуть ни единая моя мысль, отчего мое сердцебиение ускорилось в разы буквально за секунды.       — Спрашивай, — сказал Берни, отходя в сторону кровати. Он снял обувь и улегся на подушки, закинув руки за голову. Когда я непонимающе посмотрела на него, он усмехнулся и объяснил: — Внизу ты хотела узнать кое-что. Разве забыла?       Я судорожно вздохнула, отгоняя прочь возникшие мгновением назад мысли, и в три глотка осушила бокал. Как же я ненавидела, когда Берни вытворял что-то подобное. Это было похоже на прыжок со скалы. Ты думаешь, что вот-вот разобьешься, но прямо перед падением веревка выдергивает тебя вверх. Оставляя тебя висеть и думать о том, какого черта она вообще была привязана к телу.       Я отставила бокал на стол и забралась на кровать следом за Берни. Не стоять же мне на ногах, в конце концов. Я села слева от Берни, подложив под спину подушки, и задумалась над тем, что хотела узнать.       — Есть ли что-то, что ты от нас целенаправленно скрываешь? — спросила я тихо.       — Да, — ответил не задумываясь. Взгляд его стал серьезным.       — Это имеет отношение к твоей семье? — спросила следом, — К тому, что она тебя преследует.       В этот раз он раздумывал дольше. Скользнул глазами над моей головой.       — Ты все-таки репетировала, — усмехнулся Берни.       Я не стала это отрицать. Ждала ответа.       — Да, имеет, — ответил неохотно.       — Почему она тебя преследует?       — Знаешь, мне уже не нравится эта затея, — попытался перевести все в шутку.       Но я не унималась.       — Почему, Берни?       Чертыхнувшись, он повернулся ко мне лицом, приобняв рукой подушку.       — Значит, легенда о том, что моя матушка так сильно не хочет отпускать меня от себя, боясь, что я испорчу репутацию нашей семьи своим разгульным поведением, что посылает на мои поиски лучших магов страны, уже не актуальна? Жаль.       — Ты обещал, — напомнила я, теряя терпение. — Отвечай честно.       Я не хотела больше тайн. Я устала от них. Вечные недомолвки от самых близких мне людей разрывали меня изнутри. Я хотела, чтобы Берни первым понял это. Ведь как я могла разделять свою жизнь с тем, кто скрывал от меня свои секреты. И свое прошлое.       — Рассказчик я так себе, — нехотя начал Берни, — но суть объяснить попытаюсь. Начну издалека. Сейчас уже почти не осталось тех, кто слышал про один инцидент, произошедший пару сотню лет назад. Даже я, честно говоря, до сих пор не знаю всех деталей, — он затих ненадолго, задумавшись, — Но я вроде как предок тех людей, которых обезглавили в то время на глазах у всей столицы.       — Каких людей?.. — спросила вмиг севшим голосом, моментально уловив главное.       — Раньше таких как я считали слугами Дьявола, — усмехнулся Берни, — ну, тех, кто читает мысли. А моя семья как раз из их числа. Правда, уже несколько поколений не рождалось детей с этой способностью, поэтому мы смогли скрыться от глаз Церкви.       Стоп. Это была какая-то ошибка. Он же не хочет сказать, что…       — Никто из вас не замечает очевидного, — перебил мои мысли Берни, — Вы все это время думали, что я просто вижу разноцветные картинки. Либо у меня просто слишком хорошо развита интуиция. Хотя ответ лежит на поверхности. Я телепат, Эби. Вы даже пару раз упоминали об этом, хотя и не придали этому значения. Хотя я такую панику словил, ты бы знала. Но если об этом узнает кто-то посторонний и доложит об этом Церкви — меня убьют на месте без выяснения, правда это или чья-то намеренная ложь. Поэтому моя мать защищает меня всеми возможными силами.       Я смотрела Берни в глаза и тщетно пыталась подавить подступающую к горлу тошноту.       — Такова правда, Эби.       Мне хотелось бежать. Бежать от этой правды так далеко, как только возможно. Так долго, пока не кончатся силы.       — Как ты мог… — говорила я, чувствуя подходящие слезы, — Как ты мог защищать мою семью после того, как… Зная, что они…       Я задыхалась. Голова кружилась так, что я могла вот-вот потерять сознание. В таком состоянии я не сразу заметила, как Берни притянул меня к себе. Моя голова упала ему на грудь.       — Потому что они дороги тебе, — сказал тихо, — А ты дорога мне.       Та ненависть, что копилась во мне все эти годы, обрела смысл лишь за один короткий и откровенный разговор. Внутри меня словно что-то лопнуло. Треснуло, как натянутая до предела струна. Те попытки закончить эту жизнь оказались ничем иным, как чувством вины от невозможности выдержать бремя своих предков.       — Я не смогу сбежать… — шептала я бессильно, — Не смогу…       Пока не уничтожу их всех.       Стараясь ни единой мыслью не выдать то, что собиралась сделать в следующий миг, я отстранилась от Берни и подошла к окну.       — Не смей, — предупредил меня Берни, вскакивая с кровати следом за мной. — Тебе не надо об этом думать, чтобы я понял, что именно ты хочешь сделать. Повторяю — не смей.       Но я уже не слушала его. Открыла окно и взглянула в небо.       Берни зажал мне рот рукой до того, как я скажу хоть слово.       — Если хочешь их перерезать, то сделай это сама! — говорил Берни так тихо, что казалось, будто он кричал. — Или мы сделаем это вдвоем. Вчетвером. Как угодно! Но не такой ценой!       Он не сможет меня остановить. И он это понимал.       — Ты хочешь стать, как они?       Вспышка боли пронзила мое сердце. От осознания.       Ведь я была такой всегда. Во мне текла их кровь.       — Не кровь делает тебя тобой. А ты сама.       Я чувствовала, как Берни теряет терпение. У меня были лишь доли секунды, чтобы осуществить задуманное.       — Знаешь, я не хотел этого делать, но, похоже, выбора у меня нет.       Когда он с силой нажал на какую-то точку на моей шее, я приглушенно вскрикнула в его ладонь. Мое тело обмякло в тот же миг.       Но я успела.       Последнее, что я увидела перед потерей сознания, это Берни, держащий мою окровавленную ладонь.