Дары Лилит

      Постепенно все разъезжались по домам. Оставалась лишь пара десятков человек, кто никак не мог распрощаться друг с другом. Возможно, этот бал был для них единственной возможностью пообщаться. И я их понимала. Но единственный человек, с кем я хотела провести время, на протяжении практически всего вечера ни на шаг не отходил от одного парня. Я сразу узнала его, но даже представить себе не могла, о чем они с Берни могли разговаривать так долго.       После того вечера, когда я в первый раз пыталась продать свою душу, прошел целый месяц. И за это время меня ни разу не оставляли одну. Чтобы я не смогла повторить проваленный ритуал.       Но я все равно сбегала по ночам, возвращаясь в Собор и перечитывая книги Франса вновь и вновь. Пробовала разные обряды и клятвы. Десятки раз я пускала себе кровь, сваливаясь без сознания от ее потери. Но все впустую.       Несмотря на все копившееся отчаяние, я открыто улыбалась людям, что пришли сегодня на бал. Если бы только они видели мои руки, мою кожу, спрятанную под длинными перчатками.       Я устала. Смертельно устала. Но скрывала это с такой легкостью, что казалось, что я сошла с ума.       Краем глаза увидела, как к Берни в очередной раз подошла его мать. Я ненавидела ее за это.       Когда их семья уехала, Берни даже не взглянул в мою сторону. Это вызвало бы вопросы. Но от этого стало так больно, что я перестала держаться на ногах.       Присела на кушетку. Пускай все думают, что я просто утомилась.       — Мы можем уехать прямо сейчас, — сказал Лансер, садясь рядом.       Мне хватило сил лишь кивнуть.       Не помню, как прощалась со всеми. Отвечала рефлекторно, даже не вдумываясь в смысл слов. Все здесь были лицемерами. А я — лучшей среди них.       Все маски были сняты, стоило лишь переступить порог дома. Я безвольной куклой отправилась к себе в комнату. Дверь больше не запиралась. Лансер сломал замок. Как будто это хоть раз меня остановило.       Не раздеваясь, легла на кровать. Думала о том, что сказал Лансер несколько дней назад. Что нужно подождать еще три месяца. Отвечала, что подожду. Врала.       Прекрасно понимала, что не смогу.       Знала, что максимум, что я могла еще выдержать — это день.       На второй я перестану существовать.