Вода камень точит

      По возвращении в свою комнату при медицинском офисе, Мао Мао обнаруживает не самый приятный презент. Тошнотворно сладкий и приторный аромат разошёлся по всему помещению и округе, от него бедолага Яо едва ли не вывернула себе желудок, а Янь-Янь и вовсе решила не заходить во внутрь. Поэтому травнице в компании с временно приставленным к ней Рихаку гордо пришлось сначала справиться с рвотным рефлексом, а затем мужчина смело (и совсем немного с отвращением на лице) взял ненужной ветошью мышь за хвост и отправил ту в горящие угли на кухне.       Было очевидно, её исчезновение на несколько дней не прошло мимо любопытных глаз придворных дам и подруг. Уже от Яо и Янь-Янь она услышала неудобные вопросы, а по двору стал гулять новый слух — будущей невестой должна была стать никто иная как вернувшаяся в клан Ла принцесса — дочь стратега.       «Присутствие Рихаку рядом может немного сыграть мне на руку», — Мао Мао едва удалось сбежать из Медяного дома без тонны косметики на лице и сохранить на том свои привычные, любимые веснушки. Ничем другим, что могло бы выдать её происхождение, она не выделялась, однако же приходилось по пути в комнату часто ловить на себе заинтересованные взгляды прохожих. И это раздражало. «Я должна пользоваться своим положением, но я не та, кто сможет поставить всех… этих… на место».       — И кто же тебя так невзлюбил? — брови Рихаку свелись к переносице, а на лице явно читалось презрение к погибшей мыши.       — Тот, кто уже всё знает, — очевидный вердикт. Поиск недоброжелателя среди тысячи прислуг, придворных дам и чиновников можно было бы назвать пустой тратой времени. Проще дождаться, пока виновник сам себя покажет повторно. — Плевать. Куда важнее, как они проникли внутрь.       Мао Мао перед уходом закрыла комнату на ключ, который, из соображений безопасности, больше ни у кого из слуг не находился. Вещи прачкам девушка отдавала по расписанию, а уборку проводила самостоятельно каждый вечер выходных. И всё это было личной прихотью Джинси, что беспокоился за безопасность травницы.       «Возможно, дубликат может находиться у него. Слабо верится, что так Джинси решил вытравить меня поскорее в свой павильон».       Опрос соседей и подруг Мао Мао ни к чему не привели. Никто не знал ни про мышь, ни про возможных врагов девушки, ни про того, кто проник во внутрь. В самой комнате не пропало ни одной важной вещи, все травы лежали на своих местах, одежда не была ни пропитана ядами, ни покрыта пудрой со свинцом. Лишь несчастная бутыль с испорченным вином покинула прикроватную зону травницы, но о том она решила не сообщать. Кто-то окажется настоящим глупцом, если решится выпить эту отраву и точно попадёт под руку Мао Мао. И тогда она обязательно протестирует своё инновационное лекарство против отравления, от которого, по прикидкам, должно будет вывернуть все внутренности наружу.       Осмотр замка привёл к выводу, что никакого взлома совершено не было — его открывали родным ключом. А, значит, либо по двору гулял ещё один дубликат, о котором никому решили не сообщать, либо же возможный ключ Лунного принца успешно оказался утерян. Меньше всего хотелось думать о том, что подстроить это всё решил кто-то из его немногочисленных приближённых. И Мао Мао уже догадывалась, кто примерно мог совершить такую подлянку. Не был понятен только мотив кражи вина.       Некоторое время девушке теперь придётся провести в доме клана Ла. Рихаку дал распоряжение о замене дверей и изготовлении индивидуального замка, и поставил одного из своих подчинённых на караул комнаты. Сама Мао Мао вернулась в медицинский корпус, провела в нём довольно напряжённый день, наполненный неудобными вопросами о своей пропаже. Только благодаря помощи двух врачей, с которыми она дискуссировала днями ранее, удалось уйти от половины ответов — те за лишние разговоры добавляли работы и отправляли в дальние палаты на осмотры раненых и больных. И всё же была польза от этих любопытных стариков — они при всём своём уважении к Мао Мао старались не доставлять ей лишних проблем.       Вечерняя приятная прохлада встретила травницу своей свежестью и сыростью. После нескольких знойных дней, приятно было ощущать падающие с небес небольшие капли дождя. Тёмные кучные облака обычно вводили в тоску любящих ясное солнышко и голубое небо дам, и те при малейшем намёке прятали свои красивые лица и уложенные волосы под небольшими зонтами. Мао Мао была среди таких же, она не особо любила всю эту влагу и дальнейшую сушку волос и одежды. Однако сейчас дождик, слабый ветер и холод, пробирающий до дрожи, были крайне необходимыми для неё. Они снимали всё накопившееся за месяц напряжение и даровали юной травнице беззаботную и расслабленную улыбку.       После занятий девушка решила не спешить с возвращением домой и отдала предпочтение небольшой прогулке. Вокруг кружила небольшая суматоха: некоторые дамы в спешке и панике перебегали от одного навеса к другому; те, кто имел при себе зонтик, называли Мао Мао странной и старательно старались обойти её как можно скорее; знакомые офицеры подзывали девушку к себе и предлагали той составить компанию до дома, но получали отрицательный ответ. Чья-то компания — было не тем, чего она желала бы сейчас.       Однако и этому было не суждено сбыться. Кто-то наглым образом нарушил спокойствие Мао Мао и укрыл её от усиливающегося дождя только что раскрывшимся зонтиком. Травница вышла из небольшого транса, в котором пребывала ранее, узнала улицу, а затем того, кто не побоялся составить ей компанию. Удивительно, но именно сейчас нежная улыбка этого человека не казалась устрашающей и отвратительной. Его большой рост не напрягал, а заставлял чувствовать себя рядом в некоем спокойствии и защищённости. Да и само его присутствие вызвало неприятную радость и трепет в груди.       — А я думал, что врачи заботятся о своём здоровье, — Джинси выглядел отдохнувшим, а его бледная кожа вернула привычный здоровый цвет. Юноша последовал советам Мао Мао, и это льстило ей.       — Мне нужно было освежиться после такого подарка в постель, — травница не видела смысла скрывать новость о мыши от принца, и потому кратко выложила ему все важные новости.       Она мельком упомянула и про поездку в Медяный дом, естественно скрыв детали разговора с Мадам, и сообщила о позиции Лакана. За время их небольшого диалога, парочка скоро переместилась в павильон Джинси, где их встретила уже с чаем и угощениями доброжелательная Суйрэн. Юноша не был шибко рад ни слухам о помолвке, ни будущим проблемам со стратегом, ни, конечно же, предупреждению в виде мёртвого грызуна.       — Не моё дело, но, я думаю, вам следует перейти под защиту своего отца, — Суйрэн вставила своё мнение и с поклоном поспешила покинуть комнату. Она была права, но эту правоту всё также отказывалась признавать травница.       — Если не стратег, я тебя уже бы поселил в одной из комнат, — Джинси был отчасти обижен на Мао Мао за отказ переехать ранее, однако старался не показывать этого и держать себя в руках. Он также держал своё слово и не лез с навязчивой лаской к ней. Только предоставил сухую одежду и полотенце, которым девушка высушила свои волосы. Юноша готовился к её переезду, и совершенно не скрывал этого.       — На вашем месте, я беспокоилась бы о его отказе.       И то было верно. Джинси бросил на травницу взгляд и заметно расстроился. Стратег с большим трудом простит такую серьёзную оплошность, а потому стоит думать над компромиссом и средствами примирения с ним. Своего тестя боялся даже сам Император, а потому он не советчик в этом деле. Хотя, стоило бы попробовать посоветоваться.       Мао Мао заметила отсутствующего Басена в павильоне и спросила о его здоровье. В ответ она услышала о начавшейся странной болезни, которая длится вот уже пару дней, и с которой они собирались обратиться завтра же, когда вновь откроется медицинский офис. Как оказалось, прошло не больше часа с их возвращения в задний двор. У самого же юноши держалась повышенная температура, слабость, рассеянность внимания и повышенное сердцебиение. Было ещё кое-что странное, что заставляло Джинси беспокоиться о своём молочном брате — тот требовал, чтобы к нему ни в коем случае не прикасались.       Врачебный долг и жалость к Басену разожгли интерес у травницы, и уже спустя пару минут они стояли у дверей комнаты, в которой тот находился. Юноша избегал всех женщин, которые встречались ему, но стойко принял к себе Мао Мао и выдержал весь её осмотр.       — Расширенные зрачки, — словно в трансе говорила она, — повышенная потливость, жар, учащённое сердцебиение. Кашля нет, голова не болит, нос дышит спокойно.       Нестандартные признаки болезни, и они вводили Мао Мао в заблуждение. Она спросила про питание юноши и не нашла в нём ничего, что могло бы вызвать отравление. Однако и его признаков у Басена не наблюдалось. Он питался всем тем же, чем и Джинси, чем и дегустатор, путешествовавший с ними. И те чувствовали себя абсолютно нормально.       — Погоди, дегустатор? — травница тряхнула головой и с большим непониманием взглянула на Лунного принца. Тот выдержал паузу и с неуверенностью в голосе рассказал детали его поездки.       Джинси, как и раньше, решил выступить в качестве охранника для Басена, которого представил уважаемым придворным чиновником. Они должны были провести небольшое расследование, Лахан доложил, что несколько деревень явно занижают свой урожай и тем самым избегают уплаты налогов. Также с собой в качестве дегустатора они взяли Цузи и ещё несколько офицеров-евнухов для обеспечения их общей безопасности. В груди Мао Мао неприятно укололо от известий, что её роль в интересном путешествии забрала неизвестная ей служанка.       — Когда обратно ехали, я ещё ночью выходил на прогулку и пропустил приём пищи, — упомянул Джинси. Он не смел смотреть на травницу, уже чувствуя перед ней свою долю вины. Она никогда не простит его за такое предательство.       — Та женщина принесла ужин и спустя несколько часов мне стало плохо, — дополнил Басен.       — А с ней что было? — задала встречный вопрос Мао Мао, переведя взгляд на пострадавшего.       — Она зашла в покои со странным настроением, но как увидела меня, сразу убежала, — в его голосе чувствовались нотки обиды.       — Утром она вела себя обычно, и даже сейчас была спокойна.       В голове травницы будто бы что-то щёлкнуло. Женщин, что проявляли открытое равнодушие к Джинси, можно было пересчитать по пальцам, а нетипичные признаки лихорадки наталкивали только на одну не особо приятную мысль. И та подтвердилась, когда Мао Мао задала ещё несколько наводящих вопросов, выяснила, что Басен утаил от неё высокий уровень сексуального напряжения, и потому не может терпеть чужих касаний. Он ошибочно стал жертвой афродизиака, вместо его господина. И пускай этот своеобразный «яд» уже давно перестал действовать, в теле юноши остались губительные для его мужского начала последствия.       — Я могу дать вам рекомендацию в Медяном доме, — предложила свою помощь девушка и тут же получила отрицательный ответ. Стойкий и безэмоциональный Басен, словно девочка-подросток стыдливо скрыл своё лицо. Казалось, он вот-вот заплачет от упавшего на его душу позора. — Тогда тут помочь можете только вы себе сам. В этом ничего постыдного нет.       — Извини за деликатный вопрос, но совсем ничего ему больше не поможет? — в голосе Джинси чувствовалась нотка беспокойства. Мао Мао задумалась, и ехидная улыбка, растянувшаяся на её лице, заставила сердца обоих парней пропустить удар.       — Ну, раз Басен боится женщин-       — Мао Мао!       К сожалению, после не до конца сказанной шутки девушке пришлось покинуть комнату вместе с Лунным принцем и встретиться с уже неприятной уличной прохладой. Солнце окончательно покинуло небеса и опустило на улицы мрачную и гнетущую темноту. Спадающие с козырьков крыш капли дождя и пронизывающий до дрожи ветер дополняли картину и торопили случайных прохожих скорее в тёплый и уютный дом. Однако Джинси, лицо которого залилось алой краской то ли от злобы, то ли от смущения, недовольно оценивал свою невесту сверху вниз и шумно дышал. Она сказала лишнего, и сейчас поплатится за это.       — Завтра будет как огурчик, если вы его в покое оставите, — теперь первой заговорила травница, будто бы заглаживая тем самым свою вину перед Джинси. Она всё ещё улыбалась и даже немного посмеивалась от навязчивых мыслей, где жених и его молочный брат дружески помогают друг другу снять напряжение тяжелого дня.       — Вот уж не думал, что тебя волнуют такие темы, — он наклонился и сравнял своё лицо с лицом Мао Мао. — Так вот каким ты видишь меня?       — Не берите в голову, господин Джинси, — девушка отмахнулась и прошла немного вперёд, дабы избежать зрительного контакта. — Куда важнее, что вместо меня вы выбрали дегустатором совершенно ненадёжного человека.       Пускай всем и была очевидна причастность Цузи к ситуации с Басеном, однако доказать её вину не представлялось возможным. Не было никаких тому прямых фактов, еда давно съедена, а последствия в итоге проявились у одного только чиновника. Ничего, кроме размытых догадок. Однако сам принц принял во внимание этот небольшой инцидент и пообещал быть внимательнее к самой новенькой фрейлине. В афродизиаке не было ничего критически страшного, но быть его жертвой мало кому хотелось. Особенно в случае Басена.       — Я готов извиниться перед тобой.       Джинси осторожно положил в свою ладонь маленькие, хрупкие пальчики Мао Мао и провёл её по террасе, вдоль коридоров, заходя снова во внутрь его приёмной. В полумраке девушка заметила на столе небольшую, но примечательную баночку. Её глаза удивлённо распахнулись, а ручки машинально потянулись к желанному предмету. Стеклянная баночка, сверху которой была натянута марля, была наполнена сотами мёда и ещё несколькими уже вялыми пчёлками. Они с трудом пережили поездку, однако и тех было достаточно любопытной девушке.       Помимо безоговорочно полезных свойств самого мёда, травницу сильно заинтересовали бегающие там пчёлы. Они лениво перебирали свои лапками по широким лепесткам розового бутона пиона, лежащему внутри, изредка взлетали и ударялись о стеклянные стенки, в надежде, что те однажды растворятся и выпустят их. Мао Мао насчитала внутри семь хороших особей. На лице растянулась довольная улыбка, а в голубых глазах посыпались радостные искры. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы выразить свою благодарность. И теперь с помощью этого небольшого презента травница сможет подробнее изучить свойства пчелиного яда, опробовать его на себе и попробовать извлечь без травмирования пчёл. Конечно, самому Джинси об этих деталях говорить было не обязательно.       — Как бы я ни хотел, чтобы ты осталась, — юноша забрал банку и поднял её над своей головой, призывая к себе внимание невесты, — но Лакан съест меня с потрохами, если ты не вернёшься.       Мао Мао недовольно свела брови к переносице и изумлённо одёрнулась, когда её губы сверху накрыли чужими. Поцелуй был коротким, однако Джинси вложил в него всю свою заботу, любовь и тоску. Он был нежным, осторожным, в конце свободной рукой ласково погладил девушку по щеке и накрутил на пальцы её спадающие вниз локоны. Именно это и было настоящим извинением за предательство, приправленное сверху довольно щедрым подарком.       Щёки травницы вспыхнули, стоило ей только столкнуться с жадным и голодным взглядом принца. Только его лицо озарилось слабой улыбкой, Мао Мао схватила банку и в панике выбежала из приёмной. Она забыла у этого наглого и бесячего Джинси своё ханьфу, не попрощалась с Суйрэн и посетившего их между делом Гаошунем. Девушка повела себя совсем неподобающе, плюнула на гордость и манеры, которым её несколько дней учила Мадам, и полностью отдала разум чувству страха и стыда.       Она не должна была так легко позволять Джинси приближаться к себе. Она проиграла в их неофициальной игре и дала себя поцеловать. Она повелась на отвлекающий манёвр в виде банки с какими-то там пчёлами и открыла этому наглому принцу свою слабость. Мао Мао никогда не простит, что он так легко воспользовался ситуацией и украл поцелуй. Нет, дело даже было не в этом. Джинси использовал её же трюк, и теперь их общий счёт сравнялся.       «Этот чёрт теперь неделю будет светиться от радости», — травница проигнорировала стратега, не поздоровалась с Рикусоном и прошла мимо Лахана так, будто бы именно они были виноваты во всём случившемся минутами ранее. К её же счастью, никто из домашних не решился нарушать покой искрящейся злобой принцессы, и приказали фрейлинам оставить её в покое.       Пережить гнев и эмоции помогла одна доброжелательная пчёлка, которую поймала Мао Мао. Она приставила жертву к своей страдальческой руке и осторожно уколола в единственное живое место так, чтобы жало не оторвалось от насекомого, и того можно было бы использовать повторно. Тело мгновенно расслабилось, а подступившая эйфория согнала с места злобу и заняла своё царствующее место. Всё же каким бы подонком ни был Джинси, его подарки всегда заглаживали за собой вину и приносили удовольствие.