Так сложились звёзды✨

      Следующие события пролетели столь стремительно, что Странник с трудом удерживал их в голове из-за бушевавших чувств. Пусть Мона и была бесконечно счастлива видеть парня в полном порядке и не поскупилась на долгие и крепкие объятия, но она также и не упустила случая с грозным видом припомнить ему о том, что он нарушил своё обещание не ставить свою жизнь на кон. Снова. Брюнет слушал в пол уха с глупой улыбкой глядя на девушку и слыша, как его сердце отзывается внутри на чувства к ней.       Он и раньше ощущал это странное шевеление в себе в её компании, но наличие сердца будто помогало ему наконец различить его эмоции, понять полноту и глубину чувств. Гулкие стуки словно наполняли его тело жизнью и трепетом. Звуками, которые объясняли, что он чувствует на самом деле. И от этого он был так счастлив.       Пропустив пару фраз ведьмы мимо ушей, Странник приблизился на шаг и мягко поцеловал девушку, лишая её бывшего воинственного вида. Ему казалось, что, если он этого не сделает, то сойдёт с ума. Сердце бешено забилось, разгоняя кровь. Замолчав от неожиданности и смущения, Мона удивлённо посмотрела на него, когда он отдалился. При этом на его лице красовалась эта его невинная улыбка, от которой исчезали все мысли из головы. Румянец быстро покрыл щёки ведьмы, превращая её в закатное солнце. Через пару секунд она начала смущённо возмущаться, не в силах действительно разозлиться на куклу перед собой, вызывая тем самым смех со стороны брюнета.       Успокоив свои бушующие эмоции, девушка сказала, что остальные тоже переживали за него, потому парню стоит и с ними увидеться. Схватив Странника за кукольную руку, которая, необычно для него, отдавала теперь теплом, а не холодом, Мона двинулась в сторону двери, уводя брюнета за собой. Было нелегко снова начать двигать обновлёнными частями тела, но уже спустя несколько секунд парень с девушкой бежали по далёким коридорам Храма Сурастаны с улыбками на лицах, с каждым шагом приближаясь к главному залу.       Страннику казалось, что обретённое сердце пробьёт его грудную клетку от переполняющих чувств. Так вот что ощущали люди в такие моменты. Теперь он мог назвать их имена, что нашёптывал ему глухой стук: смущение, трепет, надежда, любовь...       — Нахида! — изо всех сил воскликнул он как только увидел вдалеке беловолосую эльфийку. Девочка вздрогнула, услышав знакомый голос и её изумрудные глаза, полные удивления, повернулись в его сторону и через мгновение счастливо засияли.       ... Привязанность.       За этим следовали крепкие объятия Нахиды и её дрогнувший голос, сквозь слёзы говорящий о том, как сильно она переживала за его жизнь. И он обнимал её в ответ. От всего сердца. Потому что теперь понимал, что всё это время чувствовал благодарность по отношению к маленькой богине, но не знал, как её выразить.       Вскоре появился и Итэр с Паймон, которые быстро прибыли после весточки Нахиды, что брюнет пришёл в себя. Феечка не скупилась на резкие высказывания о том, что Странник просто невыносим в своей способности всегда переворачивать всё с ног на голову и может посоревноваться в этом даже с Путешественником. Блондин же лишь улыбнулся и сказал, что очень рад видеть его в добром здравии.       — Я тоже рад... — неуверенно произнёс брюнет. — ... что ты мой друг...       Тогда вокруг встала неловкая тишина. Все удивлённо посмотрели на парня, словно никогда не ожидали таких слов от него. Такое отношение уже начинало действовать на нервы.       — Нахида, это точно Шляпник? — шёпотом, но так, чтобы всем было слышно, спросила Паймон. — Может, он ещё не до конца...       — Я чуть не умер вообще-то! — сразу же нахмурился тот, скрестив руки и задержав колкий взгляд на фее. — Могли бы и оценить, мне эти слова тоже нелегко даются!       Итэр только звонко рассмеялся, глядя на этого необычно для себя смутившегося простым словам Странника. Брюнет впервые так чётко всё чувствовал, потому не знал, что ему делать с этими ощущениями, к которым ещё не успел привыкнуть. Оттого и потянуло на откровенности, что давно вертелись на языке, но не находили выхода.       Какое-то время они говорили о чём-то с улыбкой на лице, но Странник даже сейчас и не вспомнит о чём. В один момент Нахида, будто что-то вспомнив, сказала, что Аль-Хайтам просил его зайти к нему, когда парень придёт в себя. Брюнет протяжно вздохнул. Итэр с Паймон, попрощавшись, оставили их, говоря, что им стоило бы сделать задания Гильдии. Мона, похлопав по плечу, оповестила, что будет ждать в его доме, когда он разрешит всё с секретарём. Нахида помахала ему с улыбкой и добрыми пожеланиями.       Странник всё же отправился к действующему Главному Мудрецу без малейшего представления, что ему может быть от него нужно. Не важно, главное — быстрее начнёт, быстрее закончит.       По дороге ему встретился Сайно в Академии. Пустынник внезапно появился прямо перед ним, чуть ли не напугав куклу. Махаматра поздравил брюнета с выздоровлением в своём неповторимом стиле. Кажется, после произошедшего у него появилось только ещё больше тем для шуток в его сторону, что, конечно, не могло не натянуть кислую мину на лицо парня. Он, без сомнений, был не против встречи с Шакалом, но... его анекдоты... это то, к чему он, наверное, никогда не будет готов. Уловив момент, брюнет ускользнул, исчезая из компании пустынника.       — Эй, чего хотел? — спросил Странник, приблизившись к мужчине с пепельными волосами, который был почти скрыт за горами бумаг на своём столе. Забавно, его было почти не застать за работой.       Аль-Хайтам, помедлив, поднял взгляд на пришедшего, будто даже удивившись на пару мгновений.       — А... это ты, — он вновь принял безмятежный вид и прикрыл глаза, отодвинув от себя пергамент, на котором только что что-то писал. — Поздравляю с выздоровлением. Заставил же ты нас побеспокоиться...       — Да... спасибо... — неловко поблагодарил Странник. Так было странно слышать подобные слова в таком количестве от других людей. Он ещё не мог понять, что за чувство они вызывали внутри него. — Что за дело у тебя ко мне?       — Ничего особенного, — произнёс мужчина, выудив из отдельной кипы бумаг один листок с каким-то списком. — Есть пара новостей для тебя, с какой начнём?       — Эм... какая разница? — поднял бровь брюнет.       — Справедливо, — секретарь кивнул. — Хорошо, тогда по порядку. Для начала — ты успешно сдал своё исследование и в присутствии на экзаменах не нуждаешься...       — Погоди-погоди, — прервал его парень. — То есть как? Я же даже не закончил работу. И не сдавал на проверку, я точно помню.       — Ну ты же её написал, — без интереса пожал плечами действующий Мудрец. — Все нужные вычисления с результатами были сделаны, просто не отредактированы. Мы с Властительницей Кусанали персонально курировали твою работу. Позже можешь просто привести в порядочный вид и без проблем её сдать. Да брось, ты сам понимаешь, что эта тема была бесполезной, тратить на неё ещё больше времени...       Кукла безмолвно отвела глаза в сторону, полностью соглашаясь со словами человека за столом. Честно, даже не хотелось что-то придумывать для защиты этого исследования перед каким-то учёными, итоги которого можно было представить буквально в двух словах. Какое счастье, что его избавили от этого мучения. Зато его работу будут украшать прекрасные рисунки Моны...       — Далее, — продолжал мужчина. — Мы узнали, откуда тот студент достал то странное устройство, блокирующее элементальные силы глаз бога и порчи...       — Точно! — Странник удивлённо воскликнул, вспомнив про существование Замхира. — Что с тем ублюдком?!       Аль-Хайтам какое-то время молча смотрел на парня, всем своим видом показывая, что ему не понравилось, что тот его перебил.       — После суда его и шайку пустынников посадили в тюрьму, — вздохнув, оповестил он. — Как оказалось, мы лишились из-за них ещё и пары студентов, что собирались с грантами на исследования уехать в другие страны. Но он их опередил, ограбил и избавился от них так же, как и от остальных жертв ранее. Нам ещё предстоит как-то возместить это их родственникам... — кулаки брюнета сами собой сжались. В крови бушевала ярость. «И он всё это делал ради своих идиотских целей!». Парень был бы рад прямо сейчас придушить этого ублюдка. — Было принято решение посадить его в одиночную камеру на пожизненное за очень многие нарушения законов не только Академии, но и страны. Но, увы — судьба распорядилась иначе. Он использовал пару раз сразу несколько глаз порчи — видимо, не знал об обратной стороне этой силы — и начал за это время увядать на глазах. От страха сам раскололся, где достал то устройство. Возможно, даже до конца недели не доживёт.       — Во-о-от как, — кукла миролюбиво улыбнулась.       Было ли ему плевать на жизнь Замхира? Скорее, у него стремительно поднималось настроение от мысли о том, что этот идиот подохнет таким ужасным образом.       — Это устройство родом из Кхаэнри'аха и его ему передал Чтец Бездны, с которым Наседжуна договорился, — продолжал секретарь, сердито нахмурившись. Ему была противна вся эта произошедшая ситуация. — Сказал, что у обладателей глаз бога «качественнее энергия». Видимо, он нацелился тогда на Мону Мегистус, посчитав её лёгкой добычей. Она в нашем городе почти никому не известна, никто бы не заметил исчезновение какого-то туриста, в отличие от той же Нилу или кого-либо ещё из знакомых с глазом бога...       — Во-о-от как, — Странник всё также сохранял улыбку на лице, но сквозь неё уже просвечивала ярость. Мышцы напряглись, а воздух будто стал тяжелее. Может, спуститься в подземелье и прикончить Замхира саморучно раньше отведённого ему судьбой срока?       Заметив поведение брюнета, мужчина отложил пергамент.       — Сменим тему, — ему всё равно на то, что хотел сделать парень, главное — чтобы не устраивал хаос вблизи его рабочего стола. Он и так с трудом справляется с этой бумажной волокитой. — Путешественник сообщил об огромном подземном комплексе дахрийцев. Мы планируем через какое-то время отправить туда группу разведки: осмотреть местность, оценить риски. Не хочешь присоединиться?       — Я? — удивлённо спросил Странник, посмотрев на секретаря. — С чего бы мне туда идти?       — Просто, — бесстрастно пожал плечами тот. — Может, заинтересуешься. Помню, ты часто говорил, что в Ртавахисте тебе довольно скучно, потому что вы «бесконечно растягиваете одну и ту же тему на несколько занятий». В связи с этим вот что я тебе предлагаю, — мужчина выудил из выдвижного ящика один из документов и протянул его кукле.       Брюнет заинтересованно взял лист и пробежался по строчкам. После чего недоверчиво посмотрел на собеседника.       — Параллельное... обучение на другом даршане?       — Тебя нагрузить в разы сложнее, чем нормального человека, — устало вздохнув, пояснил Аль-Хайтам. — Подумай над этим. Может, если не будешь застревать на одной тематике, то и не так «скучно» будет в Академии. Считай, эксклюзивное предложение.       — Я... подумаю, — пробубнил парень, действительно задумываясь над таким вариантом, перечитывая документ.       Он и правда в разы быстрее выполнял все задания на курсах, из-за чего просто не знал чем себя занять всё остальное (огромное) свободное время. А тут внезапно такой шанс. Он же сможет заодно узнать учения другого даршана, не ожидая окончания Ртавахиста через несколько лет...       — Только особо не увлекайся нагрузкой, — вырвал его из мыслей ровный голос секретаря. — У тебя же больничный как-никак...       — ... Что? — в глазах Странника появилось нескрываемое изумление.       — Больничный — это удостоверение о временной нетрудоспособности с включением временного освобождения... — безразлично начал мужчина.       — Нет, я знаю, что это значит! — возмутился брюнет, перебив определение Аль-Хайтама. — Зачем он мне?!       — Скажем так, ты «болел», — развёл руками секретарь. — По правилам, тебе положено время на восстановление.       — Оно мне не нужно, ты и сам это прекрасно знаешь, — с каменным лицом заявил брюнет, говоря очевидное.       — Хорошо, — кивнул Аль-Хайтам, даже не споря. Он облокотился спиной на кресло, выпрямляясь. После чего махнул рукой в сторону стопок бумаг, выставленных на другом конце стола. — Тогда, раз ты не занят, протянешь руку помощи? Пятьдесят на пятьдесят или семьдесят на тридцать?       Странник перевёл нечитаемый взгляд на кучу документов перед собой и какое-то время молча смотрел на них. Затем красноречиво взглянул в лицо мужчины и прищурился.       — Скажи честно. Ты рад, что я выжил, только потому, что я делал за тебя половину работы.       Синие глаза долго смотрели в зелёные с красной сердцевиной, что ничего не выражали. Кукла встретилась с действительно сто́ящим соперником — так долго в «гляделки» с брюнетом играть ещё никто не мог. Спустя где-то полминуты молчания и испытующего взгляда Аль-Хайтам наконец коротко произнёс:       — Нет.       — Ой, да кому ты рассказываешь, — вздохнул Странник, закатив глаза, и, развернувшись, пошёл в сторону лифта.       — Помогать не будешь? — бросил ему вслед мужчина, будто действительно был расстроен. Конечно же нет.       — Ничего не знаю, я сейчас на больничном, — махнул рукой на прощание брюнет, спускаясь вниз. — Спрашивай как-нибудь потом.       Через какое-то время после того, как он исчез из поля зрения, уехав на движущейся площадке, Аль-Хайтам позволил себе немного усмехнуться.       — Как же с тобой легко работать, серьёзно...       На улице ярко светило солнце, согревая всё вокруг и слепя глаза. Но под широкой шляпой лицо Странника скрывалось в тени. Он какое-то время стоял на площадке около парадного входа Академии и смотрел на разворачивающийся вид перед ним. Тропический пейзаж, на который он обычно не обращал должного внимания, будто вновь вырос у него на глазах. Пение птиц, шелест ветра в листве и журчание реки чётко слышались теперь. А ведь здесь и правда очень красиво.       Он немного поднял голову, чтобы тёплые лучи попали на его лицо. Брюнет прикрыл глаза, чтобы свет не слепил его попусту. Лёгкое дуновение потревожило его короткие волосы. Приятное ощущение. Жаль, что он ранее не смотрел под другим углом и пропускал это всё в своих беспокойных мыслях.       Не желая так скоро возвращаться в свой дом, парень впервые за долгое время захотел пройтись по городу. Сам. Один.       Его уши слышали переливающиеся голоса улиц, а глаза встречали играющие то тут, то там краски из людей, птиц, цветов и вещей. И даже в таком хаосе он мог уловить свой порядок и гармонию, частью которых был сам. Во взглядах, что порой на него обращались, он не видел тех угроз, которые представлял совсем недавно и которых сторонился. Это были совершенно обычные люди, что жили свою жизнь из чёрных и белых полос, сменяющих себя одну за другой. Тем более, Странник просто-напросто часто привлекал внимание своим внешним видом. Эта его черта была в нём всегда и во все времена. Жители же просто привыкли к нему за эти полгода, что он здесь прожил, пусть и встретить его на улицах — та ещё задачка. Оттого многие просто приветствовали его улыбками, как доброжелательные соседи. И он сам привык здесь жить.       Его внимание привлёк один мужчина, что поставил стол с разными домашними вещами на нём. Здесь было много всякого: от различных статуэток и подделок до книг и настольных игр. Цен видно не было, да и сам человек не выглядел так, будто выискивал покупателей. Наверное, потому брюнет и подошёл к нему.       — Что-то продаёте? — спросил Странник мужчину.       — Ох, нет-нет, — махнул головой тот. — Это старые вещи вещи сына, но они ему больше не нужны. Он переехал ближе к работе, оставив свои увлечения дома. Но нам с женой не хотелось, чтобы хорошие вещи пылились в тёмных углах, потому ищем им новых хозяев. Это абсолютно бесплатно, если вы об этом. Быть может, вам что-то приглянётся, молодой человек.       Последние слова, обращённые к нему, вызвали у парня смешок, скрытый за тенью шляпы. Но Странник и правда опустил взгляд на поверхность стола, вещи на котором напоминали магазинчик раритета. Парочка искусно сделанных наручных часов в отличном состоянии, разные статуэтки животных, книги по интересам и настольные игры. Ничего действительно ценного не водилось, но, с другой стороны, даже такие мелочи могут быть кому-то дороги.       Глаза брюнета зацепились за стопку карточек с простенькой коричневой рубашкой, бережно перевязанные ниткой, чтобы не потерялись.       — А это? — просил он, указав на них.       — А! Это какая-то карточная игра, кажется, довольно популярная, — кивнул мужчина. — Но я в этом совсем ничего не понимаю. Сын иногда играл в неё с друзьями, но скоро забросил и больше не доставал. Вам приглянулась?       — Могу я посмотреть?       — Конечно-конечно.       Парень осторожно взял карты в руки и одну за другой посмотрел на каждую. Довольно старые, но, даже когда в них играли, за сохранностью пристально следили — это было видно. Ни одно изображение ни на каплю не выцвело, уголки не загнулись, а загрязнений и вовсе не наблюдалось. Они бы даже сошли за совершенно новые. Так кстати вспомнилось, что его-то колоду снесло потопом ещё давно и они пали смертью храбрых. А в этих есть очень много карт действий и персонажей, с которыми можно много чего сделать. Но, видимо, каждому своё и их хозяин посчитал игру неинтересной. Но Странник смотрел на каждое изображение с интересом, и в голове у него уже появлялись варианты того, как их можно разыграть. Вот ведь Шакал, выдрессировал, зараза.       Но знакомые картинки вызвали улыбку на лице. В памяти возникали моменты далёкого прошлого, когда Махаматра вдруг появился у него на пороге.       Он плохо помнил, что тогда происходило, но что точно осталось в голове — так это всепоглощающая паника, страх, несмолкающие голоса, что наперебой обвиняли его во всех грехах, что он совершил. Перед глазами всё мутилось от слёз, а ладони с запястьями обжигала боль, когда он расцарапывал их до искусственной крови. В наваждении он надеялся, что получение заслуженных мучений заставит приступ отпустить его. Он не помнил, кричал ли он тогда, но в какой-то момент его внезапно развернула сильная рука и по его лицу прошлась звонкая пощёчина, возвращая парня в реальность. А перед взглядом появился пустынник в шляпе, похожей на голову шакала.       В его кровавом взгляде читалась жгучая ненависть. Но даже так, парень почему-то всё равно привёл его в порядок и попытался выпытать какого чёрта Странник творил. Но кукла не могла этого сказать — она и сама не знала. Брюнет тогда просто безэмоционально подолгу смотрел в одну точку, пропуская слова Махаматры мимо ушей. Через время тот просто ушёл, оставив его наедине с собой.       Сайно явно не ожидал увидеть объект своей ненависти в слезах и трясущимся от страха из-за своих же кошмаров.       А через пару дней всё повторилось. В ту ночь одна рука куклы слегка треснула из-за его действий и сильно болела. Но парень всё также молча сидел за столом, укутавшись в тёплый плед, игнорируя изучающий взгляд пустынника. Брюнет в такие моменты часто зависал, скорее, засыпая на ходу. Потому просто на автомате отвечал на что-то или делал, что попросят.       Но даже так спустя пару вопросов его защита треснула, выпуская наружу поток эмоций. Он просто говорил обо всём, что думал, что его душило изнутри, не в силах остановиться. Он даже не до конца понимал, кто этот человек перед ним и что он делает в его «месте содержания», но чувствовал, что если будет молчать, то просто сойдёт с ума.       В какой-то момент в тишине прозвучало:       — Ты знаешь о Священном Призыве Семерых?       — ... Чего?       Это был первый раз, когда он действительно не понимал, о чем его спросили. Но после этих слов Махаматра словно получил какой-то толчок и, достав свою колоду, начал рассказывать об игре, не замолкая ни на секунду. Странник слушал, не до конца понимая, что происходит. Он в принципе во время после панических атак мало что понимал. Но Сайно снова и снова объяснял что делает та или иная карта, показывая их кукле, будто решил во что бы то ни стало отвлечь брюнета от тяжёлых мыслей, пожирающих его изнутри. Тогда в его глазах блеснула искорка интереса. Рисунки на картах и правда были красивыми. А правила легко запоминались в голове, перекрывая собой недавние навязчивые мрачные мысли.       Так, день за днём, встреча за встречей, пустынник заставил его выучить значение каждой карты, научил играть, а за частыми разговорами за игрой даже сверкал парочкой шуток. Парень не понимал, что в них смешного, но Нахида находила их забавными. Один раз Сайно выдал действительно пару анекдотов, которые понравились и кукле, так что брюнет даже усмехнулся. Только вот после этого Страннику начало казаться, что он совершил ужасную ошибку, ведь стал заложником бесконечных шуток Шакала.       На лице появилась лёгкая улыбка. Красочные карты как родные лежали в руке. Да уж, видимо, из-за вечных нападок Сайно ему и правда понравилась эта игра.       — Позволите взять их? — спросил парень.       — Конечно-конечно! — закивал мужчина. — Буду рад, если они вам пригодятся. Ах, где-то здесь были записаны правила игры...       — Не нужно, — Странник махнул рукой, пряча колоду в карман. — У меня уже есть тренер.       Парень двинулся в сторону своего дома мимо лавочек и снующих вокруг людей. А в голове обдумывал полученные карты. Они пусть и были хороши, но уже несколько устарели. Стоило бы приобрести ещё парочку для поддержки — с ними играть будет проще. Благо, брюнет уже знал, где их можно достать. Шакал постарался рассказать ему абсолютно всё, что ему нужно знать об игре.       Открыв входную дверь, Странник наконец ступил в свой дом. Здесь ничего не изменилось, разве что, стало светлее. Букет сумерских роз всё также стоял и признаков увядания не замечалось. Либо цветы действительно были настолько стойкими, либо Мона похозяйничала и купила новые.       — Ты вернулся? — услышал парень голос девушки, а после с чердака спустилась его обладательница. — Долго же ты.       Брюнет окинул взглядом ведьму с ног до головы. После чего непонимающе уставился на неё.       — И... откуда ты его достала? — только и смог он выдать, когда его сердце забилось быстрее.       Мона вновь была одета в его темный костюм с капюшоном с кошачьими ушами, который он хранил в Ванаране. Чёрт, теперь, когда она снова в таком виде, он опять подметил, как же ей идёт! И его это ужасно смущало!       — Сам знаешь откуда, — ответила она, прикрыв глаза. — Он очень удобный и тёплый, вот я и взяла его напрокат. Ты бы всё равно не был против — сам же говорил, что его не носишь. Нельзя?       — М-можно, — парень, краснея, отвёл взгляд. Потом, на секунду задумавшись, вновь посмотрел на девушку. — Дай угадаю, ты его хотела ещё и с собой забрать?       Мона неловко посмотрела в сторону сцепив руки за спиной.       — Нельзя? Он напоминает мне о тебе, вот я и подумала...       Странник тяжело вздохнул, не в силах побороть смущение и расползающийся по лицу румянец от её слов. Сердце снова ускорило темп. Чёрт! Как же Мона хорошо знает, как на него надавить! Из-за накатывающих чувств, что ощущались в разы сильнее из-за давления, оказывающего на кровь бьющимся сердцем, брюнет даже не мог ей что-то ответить. Но мысль о том, что этот нелепый костюм кота напоминал ей о нём... отдавала теплом внутри.       — Ладно, можешь забрать, — наконец выдал он, смущённо прикрыв глаза и скрестив руки. Старался выглядеть в порядке.       — Спасибо, спасибо! — сразу расцвела девушка и, приблизившись, крепко обняла парня.       В миг ощущения будто заполнили всё вокруг: сердце бешено застучало, он почувствовал мягкость этих объятий, слышал её дыхание. Это заставило его застыть на пару мгновений. Окружение будто стало черезчур громким и чётким, когда Мона находилась рядом. Словно она заставляла его мир двигаться дальше, а сердце — биться чаще. И он не знал, как теперь привыкнуть к этим новым, поглощающим его эмоциям.       — Кстати! Я когда была в Инадзуме по делам, примерила парочку ваших традиционных нарядом! Они очень красивые, — сказала внезапно девушка, отцепившись от Странника. — Сейчас покажу.       После этих слов она убежала наверх в поиске чего-то, оставив парня справляться со своими чувствами. Он с трудом приходил в себя после таких, накатывающих словно цунами, потрясений. Через несколько секунд Мона спустилась вниз с фотографиями в руках.       — Вот! Скажи, красиво получилось?       Синие глаза смотрели на множество изображений с девушкой перед собой. На них она, одетая в инадзумские кимоно и форму жриц, иногда даже с парочкой украшений, была то в здании Храма на горе Ёго, то на фоне пейзажей и сакуры. И на каждой ведьма выглядела просто... невероятно. На парочке изображений на лице Моны присутствовала неловкая улыбка — видимо, она чувствовала себя не в своей тарелке поначалу, повторяя за кем-то за кадром. И Странник даже знал за кем. Яэ Мико — единственная, кто мог предложить и заставить сделать что-то такое в Храме Мураками. Даже он... пару раз был её жертвой в далёком прошлом.       Но сейчас, наверное, был первый раз, когда брюнет не злился из-за того, что к чему-то приложила руку эта лисица. В любом случае... благодаря её уловкам он мог сейчас видеть эту усладу для глаз. Архонты, как же Моне шли эти наряды...       Но вдруг его взгляд зацепился за одну фотографию. На ней девушка с неловкой улыбкой была одета в белых одеяниях с длинными рукавами на фоне сакуры. На её голове покоился объёмный капюшон, скрывающий прическу, а в руках она держала куколку, в которой на тот момент спала душа Странника, как Мона уже успела ему рассказать. Игрушке тоже дали часть небольшой тёмной ткани, изобразив маленькую чёрную накидку. Видимо, даже так Гудзи заставила его поучаствовать в фотосессии. Но не в этом была проблема. А в самой одежде.       Это... был традиционный свадебный наряд Инадзумы. Да ещё и его «приодели»! Эта лисица!!!       Странник начал понимать, что его сердцебиение снова начало ускоряться от одной только мысли, которую ему передала Мико таким хитроумным способом. Щёки предательски покраснели, а голова закипала от одного взгляда на эту фотографию.       — Я... Мне нужно отойти... — только и смог выдавить из себя парень, довольно скоро скрывшись за дверью своей комнаты.       — Ладно... — слегка удивившись, ответила Мона, проводив его взглядом.       Ей было немного неловко от того, как всё закончилось. Мико говорила, что Странник точно оценит, как уроженец страны вечности, но ведьма и не думала, что он будет настолько смущён. Ему правда понравились фотографии? Или всё же нет? Или она опять видит скрытый смысл там, где его нет? Или это снова касается какого-то инадзумского шифра, который она не понимает?! Девушка от стресса схватилась за голову, подробно всё обдумывая.       В это время брюнет в другой комнате беззвучно кричал в подушку, весь красный от хлынувшей к лицу крови. Эта лисица точно сведёт его в могилу, но уже от сердечного приступа!       Ему срочно нужно прийти в себя. Унять беспокойство и снова вернуть себе уверенный вид, потому что он очень сильно не хотел объяснять ведьме почему он так отреагировал. В ближайшее время он точно не выйдет из комнаты. Может, минут через пять. Или десять. А лучше — пару часов.       К вечеру небо над Ванараной принимало почти сиреневый оттенок, придавая этому и без того необычному месту ещё больше волшебства. Но солнце ещё не до конца скрылось за горизонтом и его лучи падали на зеленеющие травой скалы, в кольце которых располагалась деревня фамильяров.       На окраине поселения духов сейчас возвышалось небольшое тонкое деревце, что совершенно не подходило этому месту. Его многочисленные лепестки смешивались цветами друг с другом и граничили от ярко-розовых до более тёмных своих оттенков, доходя даже до фиолетовых красок. Словно над землёй зависла пёстрая грозовая туча, в которой заплутала молния. Ствол деревца также отличался странностью. Он, закрученный от основания и по всей длине, держал на себе это необычное чудо природы, расплетаясь на многочисленные ветви ближе к верхушке.       Рядом стоял Странник. Оперевшись локтем на лопату, вонзённую остриём в землю, он окидывал растение задумчивым взглядом. Его синие глаза изучали листву, форму ствола, корни, покоившиеся ныне в свежей земле. Потом снова посмотрел перед собой и произнёс:       — Довольно странно рыть собственную могилу, не находишь?       — Да, весьма, — устало вздохнул Итэр, приземляясь на замшелый камень неподалёку. Рядом пристроилась и лопата блондина. — А ещё страннее помогать тебе её копать, чтобы потом посадить в неё твоё прошлое тело. Это, скорее, больше на надгробие похоже.       Новость о том, что кукла сделана из древесины и элементов органики, даже для Странника стала удивительным открытием. Прошлое тело уже ни на что не годилось — оно было полностью пропитано чужеродными энергиями. Даже частичку Ирминсуля невозможно было ни использовать, ни вернуть в основное Мировое Древо из-за повреждений. Поэтому, что делать со своей прошлой оболочкой решал сам Странник. И он попросил Нахиду попытаться вернуть тело в более приближённый к своему первозданному состоянию вид. И у неё что-то да получилось — результат теперь приживался в земле перед ним. Брюнет захотел упокоить «Сказителя» с почестями.       Аранары не мешались под ногами, когда они пришли, потому управились парни довольно быстро. Сказав что-то о том, что «всё возвращается в Хварну и колесо Сансары совершает новый поворот», фамильяры оставили друзей заниматься своим делом.       — Значит, это — результат смешения разных видов деревьев Инадзумы... — задумчиво произнёс Странник, задерживая взгляд на красочной листве. — Интересный, конечно, у меня внутренний мир. А, раз теперь во мне есть и часть сумерских деревьев, то как оно может выглядеть теперь..?       — Мы не будем проверять! — полу-испуганно, полу-возмущённо воскликнул Путешественник, посмотрев на него грозно.       — Да я пошутил, — с каменным лицом ответил брюнет.       — Ты не умеешь шутить, — выдал бесстрастно блондин.       — Тц.       Странник разочарованно цыкнул, отвернувшись от друга. Не в первый раз он это слышал. Далеко не в первый.       Ветерок пролетел рядом, заставляя траву и листву шуршать. Разноцветные листья бывшего «тела» также присоединились к этому аккомпанементу, запестрев цветами.       — Почему захотел посадить именно здесь? — прозвучал голос Итэра в мерной тишине, разбавляемой звуками природы.       — ... Мне здесь нравится, — честно призналась кукла. — Тут спокойно и хорошо. Пусть старый «я» останется в том месте, которое он всегда искал.       «В месте, которое я могу считать домом...».       — Вот как, — блондин вздохнул, улыбнувшись.       После этого снова легла тягучая тишина. Ни Странник, ни Итэр не желали её тревожить. Словно в этом месте можно было без опаски вспоминать всё произошедшее в гармонии с миром, и для того не обязательны были слова. Ночь опускалась на Сумеру и вдали пару раз вскрикнули сумеречные птицы. В траве совсем рядом застрекотали сверчки, а в воздухе будто сами собой появились светлячки. Ближе к центру Ванараны раздались тонкие голоса фамильяров, что вновь завели свою звонкую, как ручей, мелодию. Они всегда любили петь, и были рады, если к ним присоединялись.       Золотые глаза задержались на фиолетовой, словно молния, листве видоизменённого прошлого тела друга.       — Ты... прочёл её письмо? — осторожно спросил он, не отводя взгляда.       Даже не смотря, он почувствовал, как брюнет рядом вздрогнул от неожиданных слов. Или же от самого вопроса. Странник опустил глаза к корням дерева.       — ... Нет... пока нет.       — Боишься того, что она могла тебе написать? — произнёс Итэр, переведя взгляд на друга. — Или не хочешь читать потому, что его оставила она...       — Я просто ещё не решился, — отрезал брюнет, когда сердце отдалось беспокойным ударом, вспоминая о пугающем неизвестностью конверте. Последние слова Сошедшего почему-то зацепили его. — Не строй догадок. Откуда... ты можешь знать, как я себя чувствую? Она оставила меня одного, после чего игнорировала всю жизнь. Даже похищение Сердца Бога не возымело никакого эффекта. И после всего этого она внезапно появляется, помогает мне выжить и создаёт новое тело... Как... я вообще должен реагировать на это?       — Тогда, может, прочтёшь письмо, что она оставила? — парень потянулся, расправив плечи. — Возможно, там находятся все ответы.       — Легко сказать, чем сделать, — нахмурился Странник.       На самом деле он хотел. Очень сильно хотел. Но ему было страшно. Он не мог знать, что там может быть написано. Что таили в себе слова, покоившиеся на бумаге? Они ведь, очевидно, могли полностью отличаться от его предположений. Что там? Что-то доброе и поддерживающее, как тот ускользающий силуэт в его недавних снах, или осуждение и порицание от того, что он заставил её отвлечься от своих обязанностей Архонта и работать над его телом? Или же вовсе ничего из этого...       Надежда, как угасающий уголёк, теплилась в нём, но открыть конверт значило принять реальность, какой бы она ни была, включая её настоящее отношение к нему. И он боялся разочароваться и в ней, и в своих нелепых мечтах. Боялся, что строки письма могут затушить этот и так через силу горящий уголёк в нём. Но... Чем дольше он не будет трогать письмо — тем дольше он не будет знать правды, ведь так? Но от этих предположений в груди только сильнее болело, а тревога нарастала. Он и сам понимал, как глупо это звучало.       Да, он боялся.       — Если бы твоя сестра сделала нечто подобное, как бы ты отреагировал? — злясь на себя, сквозь зубы произнёс Странник. Блондин вздрогнул от его слов и опустил голову вниз. В сердце неприятно кольнуло. — Прости, я не хотел так прозвучать...       — Нет, — Путешественник качнул головой, улыбнувшись. — На самом деле... думаю, я бы чувствовал то же самое, что и ты, — он посмотрел на свою ладонь в перчатке, вспоминая, как несколько лет назад её сжимала мягкая и крепкая рука девушки в белом платье, что так сильно была похожа на него самого. — Она тоже... ведёт себя странно. Тоже оставила меня одного, скрывается и ничего не объясняет. Лишь говорит «мы встретимся в конце моего путешествия», но когда он настанет? Так ли сильно он ей нужен, чтобы не давать мне хотя бы намёка на то, что происходит? В нашу последнюю встречу она даже почти не обращала на меня внимания... Ей больше было интересно, почему я рядом с тем человеком, кого она считает своим врагом... — Итэр протяжно выдохнул. — Думаю, я тоже до глубины души обижен на неё. Неужели, эти её непонятные «обязательства» важнее наших уз? Но после этого я думаю... что не хочу быть тем, кто сделает что-то неправильное, не зная всей картины целиком. Не хочу быть тем, кто отвернётся от единственного родного человека из-за какой-то обиды. Всё в жизни можно исправить, пока ты жив... Всегда можно найти выход.       Брюнет вздохнул, понимая чувства Путешественника. Да... в этом у них была общая черта.       «Всё в жизни можно исправить, пока ты жив...» — продолжало звучать у него в голове.       — Ты... знаешь, почему я дал тебе именно такое имя? — внезапно произнёс блондин.       — Что? — парень не сразу понял, посмотрев на друга.       — Ну... то самое, — тот неловко улыбнулся. — Которое тебе не понравилось.       В памяти возникли моменты из прошлого. Тогда кукла решила отречься от своих прежних личин и имён и попросила Путешественника дать ему новое имя для новой жизни. В тот момент не прошло и пары секунд, как он выдал...       — Не знаю, поиздеваться захотелось под конец? — поморщился брюнет, припоминая то неприятное ему прозвище.       Итэр безмятежно махнул головой.       — На самом деле я об этом имени знал ещё до того, как приехал в Сумеру. И потом я решил передать тебе то, что было твоим по праву.       От этих слов в сердце застучало беспокойство. Странник застыл на месте, с тревогой понимая, к чему клонит блондин.       — Что... ты имеешь в виду?       — Я не придумывал того имени, — словно острым клинком, голос Сошедшего разрезал воздух. — На самом деле... Эи рассказала, что придумала для тебя это имя и хотела передать его тебе. Но на тот момент ты уже ушел из Павильона Сяккэй и какое-то время жил с кузнецами Татарасуны. Она не хотела разрушать ту хрупкую нормальную жизнь, что ты смог получить, тем именем и бременем, возложенным на него. Потому оставила всё как есть, дав тебе возможность самому понять, кем ты хочешь быть.       Какое-то время стояла тишина. Брюнет молча застыл на месте. Его лицо было скрыто за тенью шляпы. Казалось, он превратился в каменное изваяние, и только ленты, свисающие с головного убора немного качались на ветру.       Но через миг он уже, слегка качнувшись на весу, оттолкнулся от рукояти лопаты и медленно двинулся в сторону выхода из деревни фамильяров. Итэр не стал его останавливать.              Аккуратный конверт цвета глицинии с фиолетовой электро печатью покоился на столе перед ним. Даже будучи обычной бумагой, он напускал давящую атмосферу и напряжение на Странника. Рядом с письмом лежала небольшая коробочка тёмно-фиолетового цвета, перевязанная светлой лентой без бантика. Видимо, ей не хотелось выглядеть черезчур вычурно и неоправданно торжественно.       Ни к конверту, ни к коробке Странник так ни разу и не притронулся, интуитивно понимая от кого они. Страх и нерешительность не позволяли ему узнать их содержимое.       Но слова Итэра... подтолкнули наконец парня в этом направлении.       Моны не было рядом — ранее она сказала, что хочет встретиться с Коллеи что-то обсудить. Лишь пушистая троица грелась в доме, иногда играя друг с другом. Пёрышко и Клён уже успели пару раз обтереться о ноги брюнета когда тот пришёл, но Томоэ настороженно наблюдал за куклой, всё ещё не решаясь подойти.       Сглотнув тревогу и заставив руку двигаться, Странник дотянулся до конверта и коснулся его. Бумага была приятной на ощупь и, честно говоря, отчётливо чувствовалось, насколько плотно он был наполнен. Значит, там находился далеко не один лист. Это ничуть не снизило градус напряжения брюнета. Наверное, только сильнее подняло. С трудом взяв себя в руки, парень открыл конверт и достал оттуда несколько листов, исписанных красивым и аккуратным почерком. Даже с расфокусированным от беспокойства взглядом Странник узнавал в иероглифах язык собственной страны, что окончательно подтверждало то, что послание было именно от неё.              «Здравствуй, Странник. Надеюсь, ты прочтёшь это когда будешь готов меня выслушать. Я очень виновата перед тобой, и ты имеешь полное право меня ненавидеть и бросить это письмо на этом самом моменте. Но я очень прошу тебя дослушать меня до конца и надеюсь, что ты дашь мне шанс объясниться.       Я создавала куклу, чтобы узнать, что концепция искусственной жизни была возможна. Но в тот день ты внезапно обрёл самосознание, что стало сюрпризом даже для меня. Ты, словно обычный маленький ребёнок, тянулся ко всему новому, что окружало тебя и я пыталась тебе помочь в этом. Тогда я и не задумывалась о том, что с тобой делать в будущем. Ты просто был рядом и дарил мне свою улыбку и я старалась тебе отвечать.       Но в один момент твоя добрая и нежная душа напомнила мне о моей сестре, что пала жертвой Чёрного Бедствия. Ты, словно один из её ярких лучей, ослеплял меня и освещал мою жизнь. А в твоих безмолвно брошенных во снах слезах я видела часть себя. И, вместо того, чтобы принять тебя, я только сильнее испугалась, вспомнив, почему вообще пыталась создать подобную куклу. Я боялась эрозии, присущей каждому в Тейвате и боялась снова потерять то, что мне дорого.       Потому я не желала лишать тебя жизни. Но и не знала, как мне с тобой поступить. Я не дала тебе твоего собственного имени и, погрузив в сон, оставила в Павильоне Сяккэй, надеясь, что, когда придёт время, я найду ответ и вернусь к тебе. Теперь я знаю, что это был абсолютно глупый поступок, но тогда я думала, что делаю всё правильно.       Через какое-то время я создала Сёгуна и перешла в её тело, заключив себя в нём. Я уже собиралась уйти на всю вечность в Царство Эвтюмии, но подумала, что должна проверить в порядке ли ты.       В тот день...       ... В тот день стояла дождливая погода, словно отражающая беспокойное состояние Архонта Гроз. Новое кукольное тело хорошо себя проявляло и полностью подчинялось воле богини. Она могла в любой момент уйти в глубины своего сознания и оставить на своём месте расчётливый искусственный интеллект Сёгуна, что будет заниматься всеми делами страны, не подвергая Эи эрозии. Но она медлила. Когда она смотрела на кукольную руку, в голове возникали образы темноволосого юноши, так похожего и одновременно непохожего на неё. Сейчас он должен был мирно спать в месте, где никто не сможет ему навредить. Но... так ли всё просто? Тревожные мысли заполняли сознание.       Нет, лучше ещё раз всё проверить.       Очень скоро богиня, выходя из света сверкающей электро стихии, оказалась перед массивными дверями Павильона Сяккэй, где немногим ранее оставила мальчика, которому было всего несколько дней от роду. Не решаясь зайти внутрь, женщина внимательно обдумывала то, что хотела сделать.       Уже значительную часть времени Эи предполагала, как могла бы поступить. И некоторые из вариантов больше всех говорили о себе: она могла, получив искусственное тело, вернуть его во дворец и научить внутреннему строю страны. Может, они с Сёгуном могли бы обучить его обращению с оружием и помочь стать частью Тенсюкаку или даже предводителем стражи. Может, у этого мальчика появятся способности в разных сферах ведения государства, после чего он мог встать на равных с Сёгуном, и даже самолично управлять страной вместе с ней.       Имя, что уже несколько дней вертелось на языке, снова дало о себе знать. Эи погрузила куклу в сон совсем без него. Но теперь она придумала имя, которое хотела, чтобы он носил. Женщина слабо улыбнулась.       «Надеюсь, оно ему понравится», — подумала она, протянув руку к дверям.       Но улыбка тут же исчезла с лица, когда тяжёлые двери так легко отворились. Не может быть. Она же точно их запирала, чтобы никто не смог до него добраться...       Тревога и страх в один голос забились внутри, вынуждая Архонта быстрее пересечь длинные пустующие коридоры дома, предназначенного её созданию. Она, чуть ли не бегом, влетела в комнату, в которой оставила темноволосую куклу.       Пусто.       Его здесь не было.       Прерывистое дыхание разбавляло тишину, а взгляд аметистовых глаз бешено бегал из стороны в сторону. Нет, он точно был здесь! Ошибки быть не может! Где же он?! Что с ним?!       Не сразу она вспомнила, что, так как тот мальчик носил её стигмату и печати, то могла без проблем отследить его местоположение.       Закрыв глаза, богиня почувствовала его запертую внутри элементальную энергию. Совсем рядом. В тот же момент Электро Архонт устремилась в ту сторону. Вновь по коридорам вперёд, на выход из Павильона и из грота, который обеспечивал защиту обители. Элементальный след вёл её дальше — туда, где гремели молоты и звенело железо, под крыши домов, в которых кипела жизнь. Татарасуна — поселение кузнецов, что обеспечивали Инадзуму первоклассными клинками.       Но сейчас там и её создание...       Эи стояла далеко — никто бы её не заметил, но её взгляд простирался на большое расстояние, не оставляя без внимания ни одну фигуру впереди. Они унесли его туда и неизвестно что творили. Сама по себе в руке заискрилась длинная нагината.       Если они с ним что-то сделали... Гнев богини гроз не оставит и камня на камне на этом месте, включая жизни всех членов из кланов провинившихся.       И только женщина хотела двинуться в сторону поселения под аккомпанемент из грома над головой, как взгляд, полный молний, остановился на фигуре юноши в белых одеждах.       Это был он.       Кукла весело играла с детьми под одним из навесов, спрятавшись от дождя, пока неподалёку за ними наблюдали взрослые, параллельно работая над заготовками. Мальчик был мало того, что в сознании, но и выглядел... счастливым. Люди здесь приняли его за своего и дарили ему тепло и поддержку, которые она не смогла бы ему дать. Дети приглашали его в свои игры, а взрослые учили его как собственного ребёнка. Один из мужчин с красной прядью подошёл к нему и потрепал его волосы, что-то говоря. Мальчик радостно отвечал ему и его улыбка, будто солнце, озаряла всё даже в такой дождливый день.       Эи на секунду протянула руку вперёд, будто хотела вмешаться в эту беззвучную беседу, приблизиться, что-то сказать. Но промолчала. И наоборот, отступила на пару шагов назад, скрываясь в тени скал. Нагината исчезла из ладони. Холодные капли воды падали на неё, впитываясь в дорогую одежду и волосы. Простая истина находилась прямо перед ней — она здесь была лишней.       В окружении настоящих людей, наделённых чувствами и эмоциями, мальчик был счастлив и мог расцвести. Здесь у него было будущее.       Но что могла бы дать ему она?       Бесконечные тренировки, обучение внутренним делам государства, малейшие проблемы не должны были пройти мимо острого взгляда такой куклы, как Сёгун. И такого же она хотела от него. В этом кругу не было места чувствам и сентиментальности — только холодный расчёт, не допускающий ни единой оплошности.       Она бы лишила его той искры, что есть в нём сейчас. Сотворила бы ещё одну «идеальную» по её мнению куклу, такую же, как и Сёгун. Перед глазами вновь появилась Макото, такая нежная и мягкая. Сестра справедливо управляла страной благодаря своей отзывчивости и доброте. Но в этом видении Эи снова ощущала силуэт своей куклы на месте сестры.       Лишить его этого дара?       Нет, она не хотела этого.       Богиня обернулась и посмотрела на двери Павильона Сяккэй. На стены грота, что окружал его и защищал от любой опасности. Но теперь она видела совсем другое. Дом? Защита? Нет... это была клетка... Клетка, в которой мальчик дожидался своей создательницы и, может, ждал бы ещё очень долго. Ждал пока она не придёт и не заберёт его обратно во дворец, чтобы научить его тому, как соответствовать её желаниям.       И имя... что привязало бы его к этому бремени...       Оно ему не нужно.       Ему лучше жить здесь, среди людей. Но что делать ей? Подойти, попрощаться? Нет, он точно будет проситься остаться с ней, а она может и не устоять под его детским взглядом. Да и люди... увидев такое, станут задавать вопросы и прошлого отношения к кукле больше не будет.       Нет... Нужно оставить всё как есть.       Так... будет лучше.       ... Я не смогла подойти к вам тогда и отпустила тебя одного в свободное плаванье по этому миру, нелепо считая, что всё само образуется. Теперь я понимаю, насколько глупа была эта мысль.       Я боялась полностью влиять на твою жизнь и управлять ею по своему желанию, потому просто ушла из неё, обрекая тебя на вечное одиночество. Я думала, что так ты поймёшь какой путь хочешь выбрать и кем стать. Даже малейшее влияние на твою жизнь отзывалось во мне страхом. Когда же в комиссии Тенрё спустя несколько лет начали появляться объявления о твоём розыске, то лишь тогда я вмешалась. Свидетели говорили, что видели, как ты убивал людей, даже при том, что они были разбойниками. Но я отклоняла каждый запрос на твой арест. Я не пытаюсь этим как-то оправдаться, я лишь хочу, чтобы ты знал, что я не желала, чтобы ты попал в тюрьму.       Потом через время слухи о тебе и вовсе пропали. Так же как и ты сам пропал из Инадзумы. Тогда я узнала, что ты вступил в Фатуи и даже стал их Предвестником. Я... не знала, что думать. Ты ушёл и стал частью армии чужой страны. Наверное, я действительно была ужасна. Но даже так я не стала забирать тебя, потому что посчитала, что это был твой собственный выбор, свободный от моего мнения. Наверное, тогда я, наоборот, была рада, что ты нашёл свой путь в жизни, пусть внутри это и отзывалось болью и сожалением.       Но сейчас, когда я знаю всю правду тех дней, я осознала, какой дурой была все эти годы. Мои проступки перед тобой абсолютно непростительны и ты имеешь полное право ненавидеть меня.       Я, как полная идиотка, решила, что всё само собой устроится и совсем не подумала о возможных последствиях. Я боялась сделать тебе больно своими руками, потому что в те дни видела в тебе лишь отражение своей погибшей сестры и ничего за ним, и отдалилась настолько, насколько могла.       Но теперь, когда я пишу эти слова, я смотрю на тебя — как ты спишь, обнимая одеяло и зарываясь носом в подушку. Как ты спокойно дышишь и видишь сны. И, видя это, я улыбаюсь. Ты напоминаешь мне не её, а тебя. Того, кем ты всегда был, но кого я не могла увидеть сквозь свои навязчивые мысли.       Я знаю, что мне нет прощения и ты, наверняка, не захочешь меня больше видеть. Но даже так, если есть шанс... хотя бы малейший шанс того, что мы можем начать всё с начала... Я хочу, чтобы знал — ты большой молодец и я горжусь тобой. Ты обрёл столько друзей и достиг многого. Спустя все эти годы... я хотела бы узнать, какой ты. Я хочу знать тебя и кем ты стал для себя, а не видеть в тебе просто тень моей сестры. Я буду ждать, даже если это займёт вечность.       Прости меня за всё».       Дочитав последние строки, напряжённые ладони Странника с силой сжимали бумагу. Руки еле заметно дрожали от накатывающих эмоций. Он прикладывал огромные усилия, чтобы прямо здесь и сейчас не начать ронять слёзы.       Парень никогда не знал, что слова, написанные его создательницей, могли так на него повлиять. В груди нещадно давило. К горлу подступал тяжёлый ком, который он не мог проглотить.       Это то, что он хотел узнать сколько себя помнил. Ответ на вопрос: почему? Почему всё вышло именно так?       Колена коснулся мягкий кошачий хвост. Один из котят обтёрся о него, выражая ласку. И это был Томоэ, нашедший в себе храбрость подойти к нему. Брюнет улыбнулся ему, словно благодаря за что-то. Нужна большая смелость, чтобы попросить прощения, но также и огромная сила, чтобы простить. Взгляд зацепился за ещё кое-что — небольшую коробочку, что ему оставили вместе с письмом. Рука потянулась в её сторону, осторожно отложив листы, как какое-то сокровище.       В нём больше не было страха перед неизвестным.       Подняв лёгкую крышку, под ней, в мягкой обивке, его встретило... золотое перо. Странник задержал дыхание, но сердце продолжало беспокойно биться. Она... дала ему новое перо? Новое удостоверение его личности в Инадзуме, словно говорящее о его неприкосновенности и о том, что в стране вечности перед ним открыты любые двери.       Он уже хотел было усмехнуться, сдерживая эмоции, разрывающие его изнутри, но заметил кое-что — всего лишь какую-то пару царапинок на этом дорогом украшении. Но... эти почти невидимые погрешности он помнил всю свою жизнь. Каждую линию юноша любил рассматривать по ночам и проводить по ним пальцем, всё ещё думая о Вельзевул как о матери.       Это... не новое перо.       Это то самое, первое данное ему Электро Архонтом золотое перо, которое он бросил где-то давным-давно, где и сам уже не помнил. Но узоры, оставленные временем на золотом покрытии он был не в состоянии забыть.       Она постаралась найти для него именно то самое, которым он тогда дорожил так сильно, что никогда не расставался с ним до того злосчастного дня... Словно говоря: «тебе не нужны новые привилегии в этой жизни, ведь они у тебя были всегда».       И в этот момент Странник понял, что ронял слёзы на руки перед собой и на золотое украшение, покоящееся в них. Он больше не мог себя сдерживать и обманывать. И с той секунды солёные капли стали слетать одна за другой, а в голове, как в фотоплёнке, проигрывались образы его создательницы и её мягкий голос, что он слышал те далёкие пять дней во дворце, когда она была для него всем миром. И, лишившись этого мира, он не знал, что делать.       Но сейчас... Сейчас он знал. Он знал кто он и чего хочет от жизни. Он знал кого любит и чем дорожит. И слова матери словно дали ему, наконец окрепшему птенцу, силу оттолкнуться от ветки и взлететь в небо, больше не будучи сдерживаемым землёй.       Он не помнил когда вышел на улицу, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух окружающего его мира. Но он понимал, что был счастлив чувствовать свободный ветер на лице и в волосах. В какой-то момент он услышал:       — Странник? Ты чего?       Это была Мона, что возвращалась домой. Возможно, в своей прогулке она не смогла узнать того, что хотела, но в глазах брюнета на его лице она читала ответы на другие вопросы.       — ... Кэзухико, — немного погодя, негромко сообщил он, нежно ей улыбнувшись.       — Что? — на лице ведьмы осталось замешательство.       — Кэзухико, — всё также спокойно повторил парень, обернувшись к ней и бережно сжимая в руке золотое перо. — Это моё имя.       Девушка на секунду замерла, осознавая услышанное. Но уже через пару мгновений она улыбнулась ему.       — Оно очень красивое.       Жизнь неспешно текла по улицам Сумеру, ничуть не отличаясь от предыдущих мирных дней в этом месте. Солнце освещало всё вокруг, согревая землю. Люди сновали туда-сюда, находя для себя нечто новое или хорошо забытое старое. Свежий воздух наполнял лёгкие, а шум торговых улиц позволял влиться в городскую суету. От одной из лавочек отошёл парень с небольшим букетом красивых цветов этого региона. Маленькая продавщица радостно махала ему вслед, после чего с превосходством посмотрела на своего старшего соседа из продуктового магазинчика.       Юноша же двинулся в сторону таверны Ламбада. На террасе за одним из столиков сидела девушка с длинными тёмными хвостиками и что-то выводила на магическом водяном кругу. Получая ответы, она записывала их в тетрадь перед собой.       Ведьма не смогла узнать у Коллеи скрытого подтекста той фотографии, так как подруга сама не понимала его. Девушка была не настолько прокачана в сфере инадзумских традиций. Ученица рейнджера предложила спросить у кого-нибудь из Академии, но Мона махнула на это рукой — что бы там ни было зашифровано, она не хотела тратить на это ещё больше своего утекающего времени.       Всё же, последний день в Сумеру проводит. Отпуск и так пришлось незапланированно продлить.       Ведьма нахмурилась, читая послания звёзд. Сейчас она пыталась составлять статью для своей колонки в «Паровой птице», но что-то ей явно не нравилось.       — Да какого чёрта, оно не сходиться! — в сердцах возмутилась Мона, вонзая пристальный взгляд на символы.       — Тогда, может, вот так сойдётся? — прозвучал насмешливый голос и сквозь водяную панель, покрывая её рябью, к лицу девушки приблизились благоухающие цветы, словно они и были ответом на вопрос.       Ведьма, коротко удивившись, усмехнулась, развевая в воздухе магический круг и увидев наконец рядом Странника, протягивающего ей букет.       — Цветы для прекрасной леди, — галантно поклонившись, представил он подарок.       — Ох, благодарю, красавчик-джентльмен, — весело протянула Мона, принимая цветы. — Как мне приятна ваша забота.       — Ну конечно, как же я могу оставить без внимания свою любимую ведьму Мегистус, — сострил парень, не спуская с лица выражение превосходства.       — Если я твоя ведьма, — девушка девушка слегка приподнялась из-за стола и приблизилась к кукле. — Тогда ты — мой чёрный кот, — и, пока тот не успел опомниться и отдалиться, коротко поцеловала его в щёку.       Этот внезапный поступок полностью выбил все мысли из головы брюнета. Странник ошарашенно отшатнулся, а румянец уже покрыл его лицо. О да, этот парень ещё совсем не привык к подобным проявлениям нежности, из-за которых его сердце так бешено билось, что, казалось, оно сейчас выскочит из груди. И Мона этим бессовестно пользовалась.       Брюнет любил подшутить, сделать приятно, удивить, смутить, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как эта ведьма с лёгкостью ломала всё его хладнокровие, заставляя кровь за мгновение закипать и голову — заторможенно обрабатывать информацию. В таких маленьких соревнованиях «кто первый смутится» он почти ни разу не побеждал. И даже сейчас принял своё поражение, отвернувшись в сторону и прикрыв ладонью красное лицо. На это Мона только весело хихикнула.       Ей безумно нравилась такая реакция Странника.       Но всему хорошему приходится заканчиваться.       — Погоди, который час? — спохватилась девушка.       Брюнет, обидчиво нахмурив брови, повернулся к ней. Румянец ещё не до конца сошёл с его лица и такой вид вновь спровоцировал улыбку в ответ на собственные покрасневшие щёки.       — Как раз время идти, — всё же ответил Странник. — Скоро начинается представление. Ха-а-а... Там сейчас столько народу соберётся...       — Тогда не будем медлить! — заявила ведьма и быстро собрала свои вещи.       Пусть это путешествие в Сумеру и оказалось не таким, каким Мона желала, но она понимала, что оно было именно тем, которое ей было нужно. Новое окружение, знакомства и дружба, а также симпатия и первая любовь встретили её именно здесь, впуская свежий воздух в её застоявшуюся жизнь. И она была рада, что всё вышло именно так. Хоть ей и пришлось пару раз серьёзно побеспокоиться за этого идиота.       Собрав свои вещи, парочка двинулась в сторону дверей на Большой Базар на соседней улице, где совсем скоро их ждало новое представление от театральной труппы Зубаира.       По дороге Мона со Странником снова разговорились, быстро позабыв о недавнем соревновании. Не так трудно было оставить лёгкие обиды позади, когда тебе хорошо рядом с любимым человеком, а ему с тобой.       Но тут их окликнул знакомый голос. Итэр с Паймон проходили мимо и не упустили случая поздороваться. Блондин обменялся с ними парой фраз, между делом говоря, что скоро они отправляются в Фонтейн. Всё это время Паймон переводила взгляд с парня на девушку и на букет цветов в её руках. Возможно, у неё было не лучшее настроение из-за постоянных походов в жаркую пустыню, из-за чего ей хотелось как-то нагадить и другим. Фея хитро улыбнулась и произнесла, желая подшутить над парочкой:       — Ой, а у вас тут, видимо, свидание? — прищурив глаза, спросила девочка. — Паймон и не думала, что вы так хорошо общаетесь. Какая прелесть.       Фея хотела просто развеяться от постоянной тишины песков и встреч только с противными пари и джиннами с большим самомнением, потому сказала не особо подумав, желая хоть каких-то новых эмоций. Она ожидала поток возмущений от друзей, которые не могли бы смириться с таким сравнением. Особенно от куклы, что не мог терпеть ведьму рядом. Но девушка с парнем на пару секунд обменялись взглядами и, всем предположением наперекор, брюнет сам протянул ей локоть, и та, приняв предложение, зацепилась за него своей рукой. Теперь они точно выглядели как пара.       — Да, Паймон, у нас и правда свидание, — без малейшего сарказма произнесла Мона, похлопав бирюзовыми глазами. — И мы уже немного опаздываем.       — ... Погодите, ЧТО?? — фея не сразу поняла, что эти слова говорят абсолютно всерьёз. Её глаза округлились, как и рот. Казалось, на секунду она забыла как дышать. — Вы... вы же просто шутите, да?! — но ровное молчание было ей ответом. — Погодите, серьёзно?! Что?! К-как?! Когда?!       — Ну, скажем так... — протянул Странник, пожав плечами. — Наверное, так сложились звёзды. А сейчас нам нужно идти, удачи.       И, коротко кивнув, они вдвоём действительно прошли мимо застывшей от удивления феи и Путешественника, который провожал их нечитаемым взглядом.       — Как... это произошло... — Паймон всё ещё не могла поверить в увиденное и услышанное. Ей будто здесь и сейчас взорвали мозг. Но потом она перевела взгляд на друга, что не выглядел удивлённым. — Ты знал. Ты знал и не сказал Паймон! Да как такое вообще можно было скрыть от Паймон?!       Феечка ещё долго наседала на блондина, но Странник с Моной их уже не слышали — у них был ещё целый день впереди и они не хотели тратить это драгоценное время, которое могли провести вместе.