Комната Еиналеж

И зачем он только вернулся… Драко не знал ответа на этот, казалось бы, крайне незамысловатый вопрос. Он спрашивал себя об этом каждый день. Каждый чертов день, который он проживал в надежде что-то изменить. Каждый день хотя бы раз в его голове промелькнул этот вопрос. В ответ было тихо, а Драко почему-то упрямо ждал, что, если не он, то уж кто-то точно ответит. Порой, лежа в холодной кровати очередную ночь без сна, Драко, потеряв надежду на то, что упадет в объятия Морфея, закрывал глаза, представляя себе иную жизнь. Где нет осуждения, унижений, частых тычков под дых массивным кулаком какого-нибудь грифа. Жизнь, где ему не нужно было возвращаться на восьмой курс в Хогвартс, чтобы продолжать обучение и потом учиться дальше, получив такое нужное в его положении среднее образование. Он представлял, что мог бы проводить так много времени с мамой, ухаживать за розами в ее саду, сидеть вместе с ней в беседке, медленно пить травяной чай и даже не обязательно вести светскую беседу, достаточно было бы даже просто сидеть рядом в молчании. Он знал, насколько арест отца подкосил ее. Она стала слишком часто быть одна, даже летом, когда Драко мог ей помочь. Она была не готова показывать ему свои слезы, которые непозволительно часто струились по ее ставшим серыми щекам. Нарцисса часто просила у него уединения, ссылаясь то на головную боль, то на медитацию в саду. Но Драко все понимал и ничего не мог сделать с ее страданиями. Возможно, именно сейчас, к концу сентября, она могла бы больше ему раскрыться. Но мама сама настояла на том, чтобы он ехал в Хогвартс. И Драко не упирался, прекрасно понимая, что этот год был бы для него решающим, определяющим его дальнейшую судьбу. И все же, выбора у него было бы немного по окончании Школы: либо заниматься зельеварением где-нибудь в подвалах Министерства или св. Мунго, либо… В принципе, другие варианты были куда менее вероятны. Драко писал Нарциссе каждый день. Он старался приукрасить свою серую жизнь здесь, о многом умалчивал, понимая, что ей не нужен лишний стресс. Однако после ее ответных писем, у Драко закрадывалось подозрение, что она также скрывает от него свое истинное состояние. Он ничего не мог с этим поделать, и оставалось лишь вот так играть в игру «у меня все хорошо», при этом умалчивая о кровоподтеках на ребрах и, после написания письма, спешно накладывая выветрившиеся косметические чары с синяка на скуле. — … Тогда, может быть, мистер Малфой сможет нам подсказать ответ на этот вопрос? Драко поднял голову от пустого пергамента и обнаружил, что все присутствующие на Зельях смотрят прямо на него. Тупорылый Уизел скалил свои мерзкие зубы, и после секундного промедления то тут, то там стали раздаваться противные смешки. Сколько бы Драко ни копался в себе и ни чувствовал буквально каждый день себя так, будто на него выливают добрую порцию навоза гиппогрифа, он не терял достоинства и своей привычной манеры поведения. Слагхорн ждал ответа, и Драко пробежался глазами по доске за его спиной, надеясь найти там тему, о которой тот говорил уже добрых полчаса. Найдя выведенную мелом фразу «Стандартный ингредиент» в углу доски, Драко, наконец, выдал: — Стандартный ингредиент…— произнес он с паузой, надеясь, что профессор сочтет произнесенное им, как мысль вслух. — Да, мистер Малфой, — сурово произнес тот и поджал губы: — В состав каких зелий входит Стандартный ингредиент? — Он используется в Противоядии от обычных ядов, Зелье забывчивости, Зелье гербицида, Усыпляющем зелье и Зелье пробуждения, — без запинки выдал Драко, не отрываясь, смотря профессору в глаза. — Вы правы… Продолжаем…— произнес тот, выглядя раздраженным. Смешки и шепот Драко уже научился не замечать. К сожалению, стараясь абстрагироваться от них, порой он пропускал мимо себя довольно важные вещи. Довольно предсказуемо было получить тычок в спину от гогочущего рыжего ублюдка, направляясь после Зелий в сторону Большого зала. Он не мог придумать что-нибудь новенькое? Удалялась троица спешно: грязнокровое создание что-то говорила Уизелу, размахивая руками и будто даже злясь на него. А очкастый герой, будто ничего не происходит, шел с ними, засунув руки в карманы. В Большом зале было, как всегда, многолюдно и шумно. Драко сел между Блейзом и семикурсником, кажется, Дереком. — Драко, почему ты так ведешь себя, — начал Блейз, намазывая тост творожным сыром. — Ты о чем? — Драко тоже взял нож и проделал те же манипуляции. Вкусы у них с Забини часто совпадали. Но только в еде. — Ты знаешь, что тебе нужен этот год, нужны ТРИТОНы. Подумай о матери. Если тебя выпрут из школы за твою рассеянность, как ты будешь ей в глаза смотреть? — риторически спросил Блейз, не отрываясь от своего занятия. Сказано это было небрежным тоном, что дико раздражало Драко. Опустив нож и хлеб на стол, он, ответил другу сквозь зубы: — Ты не представляешь себе, сколько я сил прикладываю для того, чтобы не сорваться и не кинуть Непростительным в того же Уизела. Думаешь, мне хочется всего этого? Я прекрасно понимаю, как важен этот год, — разъяренное шипение Драко было слышно, казалось, даже не другом конце стола. — Да, я впадаю в прострацию довольно часто, но это лишь способ отвлечься от того дерьма, которым покрыта моя жизнь. И какого хера тебе нужно, Забини? Без твоих нотаций тошно, — выплюнул Драко, но пожалел о своих словах, увидев, как поджались полные губы друга. — Знаешь, а ты прав, — Блез повернулся к нему впервые с начала их разговора. Драко отчетливо увидел, как в его глазах плескалось разочарование, и от этого начало мутить. — Я решил, что могу указывать самому Малфою, каков невежа. Пожалуй, я заткнусь, а ты и дальше делай со своей жизнью все, что пожелаешь, — Забини вытер рот салфеткой, хотя, Драко был уверен, он ничего не успел съесть. Затем бросил ее на пустую тарелку, рывком поднялся и ушел из Большого зала. — Браво, Малфой, — сардонически произнесла Панси, сидевшая напротив и наблюдавшая за спектаклем. Она тоже поднялась с места и поспешила за Блейзом. Насколько успел заметить Драко – хотя подмечать какие-либо мелочи для него стало невероятно сложно в этом году, – они очень сблизились в последнее время. Привычно сделав вид, что ничего не произошло, хотя внутренности просто разрывало от желания кричать и крушить все вокруг в бессилии, он продолжил завтракать, более не обращая ни на кого внимания. Так было лучше: закрыться, утопиться в своих мыслях, не замечать ничего вокруг. Услышав гогот, Драко не сразу поднял глаза на шум, привычно абстрагировавшись, полагая, что смеются над ним. Однако, смех прозвучал в очередной раз, и тогда глаза сами нашли источник шума, а увиденное непроизвольно заставило уголок губ слегка изогнуться: кто-то из грифов решил подшутить над Грейнджер и наэлектризовал ее волосы, которые теперь напоминали хохолок гигантского одуванчика. Сама она была явно не рада такому, но по тому, как рыжий сгибался пополам от смеха, стало ясно, что эта «искрометная» шутка принадлежит ему. Уизел, отсмеявшись, продемонстрировал Грейнджер открытую ладонь, а на ней, насколько Драко мог видеть, не привлекая к себе внимания, лежало что-то темное и круглое. Наверняка, новое изобретение его чокнутого брата из его чокнутого магазина. Поттер рядом тоже смеялся, но выглядел при этом до жути неловко и постоянно теребил свое гнездо на голове. Будто ему было и смешно, и стыдно одновременно. Чудила. Грейнджер что-то сначала ворчала, а потом отобрала у Уизела ту штуковину и через мгновение у него самого рыжая копна волос стала походить на сваленный стог сена. Тут уже Драко не смог сдержать злой усмешки, чувствуя отвращение от вида красного от хохота лица нищеброда. Взглянуть на Поттера в этот момент было делом чести, и Драко не прогадал: тот теперь смеялся так громко и искренне, что у Малфоя наверное заложило бы уши, сидя он рядом. «Хотя крайне маловероятно, что кто-то из нас смеялся бы, если бы мы сидели рядом». Эта мысль привела самого Драко в недоумение. С чего вообще такие мысли? Да сидеть с Поттером ничуть не лучше, чем с кем-либо из их Трио. Да, вероятно, не так противно, как с двумя остальными, но уж точно не намного. Понимая, что аппетит к нему так и не пришел, Драко решил не мучить себя завтраком, а пойти в спальню и немного почитать, отвлекаясь от странных мыслей. И, возможно, представится шанс помириться с Блейзом. *** — Профессор, могу я попросить у вас флакончик Усыпляющего зелья? С этой фразой Драко подошел к Слагхорну, когда почти все покинули аудиторию и шорох запихиваемых в сумки перьев и пергаментов почти стих. — Что, совесть спать не дает, мистер Малфой? — презрительно фыркнул профессор и вздернул нос. Драко предусмотрительно положил руки в карманы мантии, и сейчас это было как никогда кстати: он с силой сжал кулаки, боясь разорвать дорогую ткань, что, впрочем, ускользнуло от взора Слизня. Почему всем, и профессора не исключение, хочется сделать ему как можно больнее, рассуждал Драко, направляясь к классу Трансфигурации и сжимая в руке прохладное стекло флакончика с Усыпляющим. Слагхорн все же дал ему зелье, старый ворчун, однако у Драко остался неприятный осадок. Да, он крайне плохо спит в последнее время, и да, в чем-то профессор прав. Он слишком много думает о своей жизни, упущенных возможностях и еще куче вопросов, которые неустанно крутятся в… Драко бы однозначно заметил подножку, будь он собран и не погружен в свои мысли. Однако задумчивость в очередной раз сыграла с ним плохую шутку, и он, совсем не подобающим образом, споткнулся о чей-то ботинок и практически упал, в последнюю секунду успев выкинуть руки вперед и приземлившись на них, а не на лицо. Под мерзкий гогот Драко поднялся на ноги и, резким движением вытянув палочку из специального кармана в рукаве, обернулся и упер острый кончик прямиком Финнигану в горло. Смех тут же стих, но Драко не успел произнести ни одного проклятья, которые готовы были сорваться с языка, потому как кто-то коснулся его локтя. — Малфой, — запыханно, — опусти палочку. Драко кинул полный отвращения взгляд на пальцы на его локте, которые, впрочем, тут же благоразумно исчезли. Подняв глаза на говорящего, Драко не был удивлен тому, кто это был. Поттер, все еще загнанно дыша, решительно смотрел ему в глаза. По обе руки стояли его друзья, потом Уизел подошел к Финнигану и закрыл его своим долговязым телом. — Опусти палочку, Малфой, — повторил Поттер, выставив руки в защитном жесте, показывая, что безоружен. — Симус сожалеет о том, что сделал. — Ничерта я не сожалею, — выплюнул ирландец, делая попытки выскочить из-за спины Уизли, но тот сдерживал его. — Этот урод… Договорить Драко ему не позволил, извернувшись и пальнув в того невербальным Левикорпусом. Невысокая фигура Финнигана тут же взмыла в воздух вверх ногами, под аккомпанемент по-настоящему девчачьего визга. Его мантия опустилась, закрывая от всех, наверняка, его красное от ярости и унижения лицо, и он трепыхался, требуя опустить его на землю. Грифы тут же кинулись ему помогать, а Драко впервые за долгое время захотелось улыбнуться. Однако он позволил себе лишь презрительную усмешку, где-то внутри радуясь тому, что, наконец, отомщен. Поттер произнес контрзаклятие, однако не поспешил к шмякнувшемуся на пол однокурснику. Вместо этого он посмотрел на Драко как-то по-новому, и Малфой не мог сказать, чего в этом взгляде больше: злобы или… жалости? Поттер жалеет его? Какого черта? Разозлившись на Спасителя всех униженных и оскорбленных, Драко почувствовал, как закипает изнутри, и поспешил уйти подальше, пока Уизел не вспомнил, что у него есть кулаки, и не бросился на Драко. Удивительно, что он не стал сразу мстить ему за друга – наверное, будет придумывать что-нибудь похуже удара под ребра. Это будет что-то новенькое, иронично подумал Драко, быстрым шагом покидая место разборок, за поворотом перейдя на бег.