Комната Еиналеж

Октябрь Драко не любил. Промозглый ветер, сквозняки и запах зелий от простуды – все это навевало тоску и уныние, а вкупе с серостью за окном делало жизнь невыносимой. Из всех сезонов Драко любил, пожалуй, только зиму. В Англии снега выпадало немного, и зима, в целом, не была морозной. Хотя погода – это не все, за что Драко любил это время года. Рождество – вот истинная причина. На рождественские каникулы он получал самые желанные подарки (ведь до дня рождения оставалось бесконечные полгода!), а еще он ехал домой… Где были его родители, тепло камина, традиционные имбирные печенья и множество гостей, которым до Драко не было дела, впрочем, как и ему до них. Теперь же все по-другому, и это будет уже третье Рождество, лишенное привычных традиций и своего волшебства. Драко задумывался над тем, насколько депрессивно проведет он эти каникулы на этот раз. Пока что прошлое Рождество било все рекорды по степени меланхолии. Что ж, до праздников еще чуть больше двух месяцев, и вдруг произойдет чудо, и что-то изменится. Хотя Драко совершенно не питал надежду на этот счет. Именно в данный момент он вообще потерял всякую надежду, что ему хоть когда-нибудь будет столь же весело, как еще несколько лет назад. Тоску навевала не только серая осень, но и бесконечный треп девушки рядом – Астории Гринграсс. Она была на курс младше, и, кажется, считала своим святым долгом вести с Драко беседы, принимая его молчаливость за ответную симпатию. Да, она была красива, отметил Драко, скользнув взглядом по ее пшеничным длинным волосам, сейчас заплетенным в одну деланно небрежную косу на плече. По аккуратным розовым губам, что все никак не переставали выдавать разного рода звуки, в которые Драко даже не старался вслушиваться. По светлой коже лица, только вот в свои семнадцать девушка уже перебарщивала с тональным кремом, что делало ее кожу неестественно мраморной. Маленький рост и ладная фигурка с небольшой грудью делали ее похожей на эльфа. Длинные ресницы, то и дело порхающие, когда та томно прикрывала глаза и растягивала губы в стеснении. Драко запоздало подумал, что все эти его разглядывания стали поводом для смущения девушки, и, вероятно, его не так поняли. Да, он находил ее привлекательной, но это все, что приходило на ум. Она не возбуждала его, и, честно говоря, никто не возбуждал уже давно. — Мои родители устраивают прием на Рождество, — снова заговорила она после паузы, отводя ладонью в изящной перчатке прядь волос от лица. Поток ветра снова вернул прядь на место, и Астория оставила свои попытки. Драко сделал над собой усилие и решил все же вникнуть в суть ее монолога. — Я понимаю, что еще два месяца, но они попросили дать ответ, приглашу ли я кого-то. Я… приглашаю тебя. По мере того, как она говорила, краска смущения все больше заливала ее щеки, и, договорив, девушка опустила глаза, слегка улыбаясь. До Драко дошел смысл ее слов лишь через десяток секунд. Приглашение на Рождество? К Гринграссам? Несмотря на то, в каком сейчас положении его семья, его приглашают в дом к уважаемой фамилии, и это было чертовски приятная новость. Лучшая за последнее время. Положительный ответ уже готов был сорваться с языка, но тут раздался оглушительный звон колокола, хорошо слышимый даже на заднем дворе. Все, кто, как и они, не стали заходить в замок до звонка, тут же зашуршали теплыми мантиями и направили к входу в замок. Драко и Астория последовали их примеру и, в молчании, направились в теплое нутро Хогвартса. Драко не успел ничего сказать, как к ней тут же подбежали сокурсницы и, громко что-то вереща, полностью овладели ее вниманием. Что ж, рассуждал Драко, поймав ее извиняющийся взгляд и отправившись на Нумерологию в одиночку, у него еще будет время дать ей ответ. А пока нужно окунуться с головой в учебу. Он все еще оставался недоволен своими оценками в этом году и решительно настроился это исправить. *** Несколько дней спустя выпал первый снег. Он падал крупными хлопьями, но тут же таял. Земля была мокрая от прошедшего недавно дождя, и теперь мягкий белый пух, что падал с неба, приземлился на влажную траву и гравий. Драко сидел на пледе с другой стороны озера. Ему открывался чудесный вид на величественный замок, чьи острые шпили были заметно припорошены тонким слоем снега. Было ощутимо холодно, и очередной поток ветра заставил Драко поежиться, но он лишь крепче обнял себя за колени, укутанный в мантию. Замотав шарф вокруг головы так, что видно было лишь глаза и светлую макушку, он чувствовал себя в некотором роде защищенным, скрытым от мира, притом сам мог наблюдать за происходящим. Из-за туч довольно рано потемнело, и теперь в бесчисленных окнах замка то и дело загорались огни. Драко не хотел идти туда, не хотел согреваться у камина и пить горячий чай, что было на него не похоже. Его крайне иррациональным желанием было сидеть здесь, все больше примерзая к земле, и чувствуя всепоглощающее одиночество. Но это была пытка, которую он выбрал для себя сам. У него был выбор, но он решил сидеть здесь, не отдавая себя отчета в том, что с каждой минутой ему становилось все холоднее. Так лучше, так он хотя бы что-то чувствует. Кинув очередной взгляд на замок, Драко поежился, но уже не от холода – от воспоминаний. Всего полгода назад Хогвартс был разрушен в течение нескольких часов – бесконечных часов, по ощущениям Драко. А теперь стоит, отстроенный заново, пышущий жаром каминов и пропитанный запахом выпечки. Вот бы и Драко так мог: залечить все свои раны, снова жить своей жизнью, быть прежним. Наверное, загвоздка в том, что Хогвартс не восстановился сам – ему помогли, над восстановлением работал ни один человек. Хотя, будучи волшебным замком с тысячелетней историей, Драко мог бы поспорить, он сам помогал волшебникам себя восстанавливать. Значит, в этом все дело… Драко опустил шарф и подышал горячим воздухом на ладони в непозволительно тонких перчатках, сделав так, чтобы до озябших пальцев дошел теплый поток воздуха. Чуть согревшись, он снова натянул шарф до глаз и обнял себя руками. Значит, дело в том, что он не позволяет никому себя восстанавливать. Для этого нужен не один человек, а хотя бы двое. Кто смог бы вылечить его морально, спасти его от саморазрушения. Только вот не было в его окружении людей, которым он доверился бы настолько. В Слизерин на восьмой год обучения вернулись лишь они трое: он и Блейз с Панси. Грег не стал возвращаться, и Драко мог его понять. В Гриффиндор вернулись почти все однокурсники Поттера, а другими факультетами Драко не интересовался. Интересно, что его постоянно волновал лишь Гриффиндор с его выскочками, очкастыми героями и конопатыми кулаками на ножках. Драко передернуло. Нет, определенно, все было только из-за Поттера. Представить, что Поттера не было бы на Гриффиндоре сложно, но Драко постарался и… ничего. Какой смысл был бы доставать Уизли, если не было рядом Поттера, который тут же краснел и кидался в бой, строя из себя истинного защитника? Пожалуй, никакого. Снег припорошил землю вокруг, и накрыл тонким слоем самого Драко. Понимая, что замерзает уже его мозг, он поднялся с сырой земли и, все же не выдержав, несвойственно самому себе, попрыгал, чтобы немного согреться. Он побежал к замку, но перешел на спокойный шаг на подходе к нему, чтобы никто не видел, как неподобающе быстро Малфой пытается скрыться в теплых стенах замка. Из-за своей прогулки он пропустил ужин, но не жалел об этом, поскольку аппетита не было совершенно. Поднимаясь по мраморной лестнице и по пути снимая шарф и расстегивая мантию, Драко увидел, как Поттер – помяни лешего – спускается по этой же лестнице, идя ему навстречу. Драко не удостоил бы его вниманием и даже колким замечанием, но тут Поттер остановился и преградил ему путь. — О, Малфой, — произнес так удивленно, будто только в эту секунду увидел, на кого он шел. Неужели тоже постоянно погружен в свои мысли, подумал Драко. — Ты здесь… В ответ на эту реплику бровь Драко привычно взметнулась вверх, а лицо приняло бесстрастное выражение. — Пока что не исключили, видимо, твоими молитвами, Поттер, — он сделал попытку пройти, но вместе с ним на ступень выше поднялся и Поттер, пятясь назад. — Я просто думал… Все ли с тобой в порядке, — неуверенность в его голосе повеселила бы Драко, не будь он сейчас так загружен мыслями о другом. — С чего такая забота, Потти? — Если бы этот идиот умел считывать язык тела, то скрещенные на груди руки должны были подсказать незадачливому собеседнику, что их разговор нежелателен для Драко. — Тебе какое дело? Некстати вспомнился его жалостливый взгляд после инцидента с Финниганом несколько дней назад, и раздражение начало усиливаться многократно. — Я просто не видел тебя на ужине, а потом и Рон куда-то исчез. Я подумал, что он снова… знаешь… — Что? Он снова что? — Избивает тебя, — смело посмотрел в глаза. И опять проблески жалости и тонна неуверенности в своих словах. — И ты решил справиться о моем здоровье? — Раздражение переросло в ярость в груди Драко, и он боялся, что сделает сейчас что-то неприятное. — Я не груша для битья твоего подпевалы, понял? — слегка толкнуть Поттера было, пожалуй, не лучшим, что приходило в голову Драко. Тем более, посреди лестницы. — Ты лучше объясни ему это. И остальным безмозглым грифам, которые только и умеют что нападать исподтишка. — Я не поддерживаю Рона, — повысил голос Поттер. — Я и хотел извиниться за него. Он не понимает, что война закончилась, а зло не нужно вымещать на тебе. Если мы продолжим враждовать, то какой смысл был во всем этом? Победить психопата, чтобы вернуться в школу и нападать на тебя, считая теперь тебя ответственным за все потери? Ты не заслужил этого, ты ничего не сделал. Воздух, который Драко набирал, чтобы разразиться гневным ответом на его реплику, резко вышел из его легких при последних произнесенных словах. Поттер не считает его виноватым. Осознание этого ударило в голову, и озлобленное выражение лица исчезло, уступив непроницаемой маске. — Пошел ты, Поттер, — первое, что пришло на ум Драко, который уже спешно спускался по лестнице, забыв о том, что изначально ему нужно было наверх. Он услышал какой-то глухой звук, будто кто-то ударил кулаком по перилам. Драко осознавал, что повел себя очень глупо – послать человека, который, по сути, начал его защищать, и потом сбежать. Но ему не нужна была жалость или оправдание его поступков. Драко был виноват. Не конкретно перед Уизли, но в целом. Он делал ужасные вещи и должен был платить за содеянное. Именно поэтому он не сопротивлялся, когда, благодаря кулакам Уизли и Ко, несколько раз ему приходилось накладывать заживляющие мази на тело и один раз обратиться к мадам Помфри за костеростом. Он виноват, и не нужно его оправдывать. Он слишком боялся за свою жизнь, чтобы пойти наперекор системе, чтобы бороться за себя и семью. Свое будущее. Он почти со щенячьим восторгом принял предложение Гринграсс о приеме в Рождество, при том что еще пару лет назад при своем положении мог не удостоить ее и взглядом, ведь их семья намного менее влиятельная, чем его. Он сам добился того, что питается объедками со стола, и радуется им как щенок. Да, это когда-то кончится, ведь тот же Уизли уже перешел черту, и его следующее нападение будет встречено ответным проклятием. Но его не нужно жалеть и считать, что он не заслужил всего этого. Чертов Поттер. Вздумал прибежать и спасать его от обидчиков. И почему это его настолько задевает? Синдром Героя не дает тому спать по ночам, но Драко тут причем? Может, радовался бы лучше, что за него переживает сам Победитель. Драко хмыкнул, и в тишине спальни это прозвучало слишком громко. Тени ходили по стенам, и, если напрячь воображение, кажется, что это дементоры пришли за ним. Поттер и тут постарался, избавил его от Азкабана. Какие речи он толкал в суде! Заступился за него и за Нарциссу, но про Люциуса ничего не сказал. У него там настоящие дементоры шастают по углам, и от них не скрыться, стоит лишь закрыть глаза. Дерек где-то в углу комнаты громко всхрапнул, и Драко вздрогнул от неожиданности. Пора спать, ведь всех дум не передумаешь. Завтра тест по Трансфигурации, а он так и не занес свое эссе, которое планировал сдать, если бы не Поттер со своей жалостью. Засыпая уже под утро, последней здравой мыслью Драко было то, что, пожалуй, если бы Поттер защищал его не просто на словах, а действиями – закрыл собой или даже поссорился из-за него с Уизелом, тогда для Драко это было бы сродни первой восстановленной комнате в его внутреннем разрушенном Хогвартсе.