Истории

      Сегодня её не покидала какая-то непонятная тревога, хотя она и была частично обоснована. В этом году чистка прошла хуже, гораздо хуже! Многие не то что убили меньше сотни, кто-то вообще никого не смог найти. Что уж говорить, если она, Лют, лучшая из лучших, едва смогла убить девяносто восемь дьявольских грязных душонок.       Всё сегодня было настолько плохо, что даже Сэра вызвала Адама, явно не для похвалы, конечно же. Честно, ей было слегка страшно. Они уже сидели после своего спуска в кабинете первого человека и заполняли необходимые документы. И самым странным, нет, тревожным для Лют было то, что архангел молчал. Обычно он что-то говорит. Всегда. Он напевает песни, жалуется ей на жизнь, рассказывает о своих похождениях — всё что угодно кроме чёртова молчания. Ещё и его лицо, серьёзное, злое и явно недовольное. Ей это не нравится, хочется вновь увидеть улыбку и услышать его смех.       — Сэр, я закончила отчёт, — тихо сообщила ангел, отдавая документы. После чистки необходимо пересчитывать оружие, обмундирование и самих экзорцистов. Как бы не был пересчёт последних.       — Молодец, сисястая! — радостно похвалил мужчина, забирая отчёт. И всё же выглядит он слегка нервным. Движения скованные, резкие, наполненные чем-то негативным. То ли страхом, то ли тревогой, то ли гневом. Неужели Сэра его так сильно отчитала?       — Сэр, всё в порядке?       — Да, всё заебись! Лучше быть не может! — выдал архангел со свойственными ему интонациями. Точнее, пытался изобразить свои обычные эмоции, но Лют не проведёшь, она почти каждый день с ним. Она знает, когда Адам прикидывается, а когда настоящий. Её он не обманет.       — Сэр…       — Да, блядь, что?       — Вас сильно отчитала Сэра? Может, я могу чем-то помочь? — её это действительно волновало, ведь обычно Адам не был таким безумно взволнованным, как если бы случилось что-то действительно серьёзное.       — Лют. Отъебись, а.       Теперь это начинает всерьёз волновать её. Как бы Адам ни злился, что бы ни случалось, «отъебаться» её ещё ни разу в жизни не просили. Обычно мужчина просто на эмоциях рассказывает о проблеме, приправляя театральными дополнениями и негодованиями вроде: «Ну разве я не прав, Лют?!» Но всё же приказ она исполнит. Однако, развернувшись и уже начав идти к двери, Лют вдруг услышала голос босса, будто слегка грустный:       — Приебись обратно, пожалуйста, — теперь ей слегка смешно, даже «пожалуйста» сказал. Но новый приказ Лют выполнила. Адам откашлялся, словно сейчас будет зачитывать речь. — Я погорячился.       — Всё в порядке, сэр. Но всё же, что случилось?       — Кхэм. Да Сэра сильно отчитала, а ещё у гитары лопнула блядская струна. Да и сегодня всё по пизде! Встал не так, день прошёл не так, даже чистка в этом году была хуёвая! — мужчина на эмоциях вновь начал жаловаться ей на всё. Громко, с матами, но как обычно. Честно говоря, её это улыбнуло. Девушка просто кивала в ответ, отвечая где-то: «Вы правы, сэр», чем в какой-то момент даже вызвала у него пару довольных ухмылок. Постепенно всё недовольство Адама сошло на нет, он всё больше и больше успокаивался. Даже вернулась та самая хитрая улыбка. Он выглядит теперь вальяжным, расслабленным и просто тем самым Адамом, каким Лют знает его всегда.       — Сэр.       — Чего тебе, Лют?       — Не молчите, пожалуйста, — ей показалось, что на секунду на этой чёртовой маске отобразилось всё: удивление, тревога, счастье, подозрение и простая радость. Архангел неожиданно засмеялся, будто Лют рассказала самую смешную шутку в его жизни. — Я серьёзно, сэр.       Настал его черёд резко замолчать. В его взгляде теперь читалось чистой воды смятение. Адам смотрел на Лют настолько странно, будто она предложила устроить геноцид всех рок-гитаристов.       — Ты серьёзно? — Адам тут же натянул свою улыбку обратно, вновь беря свой образ под контроль. — Чё, запала, да? На такого ахуенного хуя невозможно не запасть, да! — Лют тихо хихикнула, мило, даже очень мило. — Хватит ржать надо мной! — притворно-грозно пригрозил Адам. Кажется, это его окончательно расслабило, теперь ни в движениях, ни в речи, ни в мимике не было и капли прежнего напряжения, злости и тревоги. Теперь Адам — просто Адам, и Лют счастлива, что это так.       — Просто непривычно сидеть в тишине, сэр. Я уже привыкла, что вы что-то рассказываете.       — Да-да, оправдывайся, — в своём манере, впрочем, как и всегда, ответил мужчина. Теперь из мыслей Лют ушла вся тревога, как будто её и не было. Она спокойно выдохнула. Первый человек слегка взлетел, выходя из-за стола. — Отчёты я закончил. Можно идти домой, Сэра от меня наконец-то отъебётся… — он тут же с тревогой замолчал.       — Я никуда не отъебусь, — девушка с секунду помолчала, — Адам.       — Прекрасно, сисястая, — он тут же приблизился, похлопав её по плечу. Радостный, весёлый, счастливый, словно его тревог и не было. И Лют постарается, чтобы его больше ничего не тревожило, никогда.       — Да, сэр.       — Эй! Мне нравилось, когда ты называла меня по имени!       — Да, Адам.       Кабинет закрывается, ведь уже давным-давно стемнело. Пора расходиться по домам и вернуться туда, где ждут.       Но Лют никто не ждёт, как и Адама. Они просто идут в одном направлении, пока Адам не замолкая рассказывает абсолютно обо всём, и рассказывает только ей. Только Лют.