Хвостатый психотерапевт

Уже наступил пятый день с того момента, как Ацуши по-тихоньку устраивался в квартире Акутагавы. Гин всё ещё ничего не заподозрила странного в маленьком, как она ещё говорила, беззащитном котёнке. Хотя одно изменение всё же было: котёнок не притрагивался к корму, даже казалось, избегал. Рюноске находился на кухне, наблюдая за оборотнем, который отвернулся от своей миски, где лежал только что насыпанный сестрой корм, и подошёл к хозяину, строя глазки. На вопросы сестры Акутагава отвечал, что зверёк не привык к такой еде. И показал на примере: насыпал уже в чистую миску немного риса. Ацуши налетел на еду, опустошая до единой зёрнышки. Так Гин убедилась, чем его кормить, а оставшийся никому не нужный корм отдала бродячим собачкам, что голодные бродят по улицам в поисках еды. День начинался почти так же как прошлые: сестра наводила стрелки на глаза, Рюноске тем временем подправлял свой черный плащ перед зеркалом. Ацуши остался «на хозяйстве». Пока дома никого не было, он расхаживал по комнате человеческими ногами. Всё равно никто не увидит, да и к тому же удобно. Походил по разглядывал разные фотографии, что висели на стенке в кухне. В какой-то момент ему стало скучно. Открыв настежь окно, Накаджима вдохнул свежий воздух. Захотелось погулять. И в правду, он и так пять дней взаперти сидит, конечно захочется пройтись по городу, посмотреть разные места, а может и местечко себе найдёт, хотя…место ему пока не нужно, раз Рюноске разрешил остаться. Но надолго ли? Он взял запасной ключ от квартиры (Акутагава ещё вчера показал ему этот ключ на всякий пожарный случай. Всё-таки доверился Ацуши) и вышел на улицу. Погода была чудесная, солнечная. По улицам гуляли прохожие, включая детей и подростков. Гуляя по городу на четырёх лапах, Ацуши прислушивался к разным незнакомым голосам, рассматривал счастливые лица и принюхивался к запаху еды. Вдруг сзади него раздался девчачий писк. — Мам, посмотри какой милый котик сидит! — Не успел Ацуши повернуться на голос, как девочка подбежала к нему и небрежно подняла так, что голова Накаджимы висела ниже туловища. — Он такой пушистый! Давай его возьмём?! — Мяу! — громко мурлыкнул котёнок, крутясь в руках девочки. Ему удалось выкрутиться из положения, вцепившись когтями в футболку девочки. Он пытался не поранить её. Когда девочка от удивления отпустила руки, котёнок убрал когти, очутился на поверхности и мельком скрылся за углом здания. — Эй, ты куда? — Мария, иди сюда! — позвала её мать, замечая, как девочка побежала за бродягой. Как только та свернула за угол, наткнулась на высокого юношу. — Ой…извините, а куда котёнок побежал? Ацуши только пожал плечами, глядя на неё снизу. Если покажет в какую сторону, то побежит. Потом мать по городу искать будет. — Мария! Ты чего убежала от меня, а?! — Подошла к ней мама, взяла её за руку и потянула на себя. Заметив мужчину, она вежливо извинилась и зашагала дальше, объясняя дочери, что не надо бегать за бродячими кошками. Что не понравилось Ацуши, так это то, что женщина таких животных назвала «плешивыми». Даже глаз задёргался. Ну всё, нагулялся. Пора и домой… ××× Оборотень успел добраться до дома за несколько минут до прихода хозяев. Он заметил, что на этот раз они были уставшие, но счастливые, по крайней мере Гин. Она что-то рассказывала брату, на что тот кивал в знак согласия. Закончив мысль, Гин обратила внимание на зверька, что начал мяукать. — Ну привет, привет. Голодаешь тут? — Помыв руки, она с улыбкой прошла на кухню и полезла в холодильник. А котёнок ещё с места не двинулся. Он ждал, когда Рюноске снимет берцы и скинет с плеч черный плащ. Заметив ждавшего рядом Ацуши, Рюноске усмехнулся. — Здорова, оборотень. — и погладил по макушке, а затем и за ушком, что очень нравилось кошкам. (Ацуши не исключение). Вечерний ужин прошёл, как всегда на славу. И вкусно, и сытно. Дальше можно не продолжать: автору скучно… Поздним вечером Рюноске решил принять горячий душ и после простуды и после тяжёлой работы. Открутив кран, Рюноске настроил воду под нужную ему температуру. Из крана пошла сначала теплая, а следом горячая, прям как любил Акутагава. Горячий душ его расслаблял, несмотря на превышенную температуру воды. Он уже не раз выходил потом из душа весь красный, как варёный рак. Разные мысли приходили на ум Рюноске только когда он принимает душ или расслабляющую ванну. Ведь таким образом он остается один на один со своими мыслями. Не перед сном, так как мозг в это время отключается и мало того, забывает обо всём уже утром, что потом трудно будет вспомнить. Выходя из душа, ему сразу бросились в глаза запотевшие зеркала, а вокруг образовался «туман». Он поднял одну руку на свет, замечая, как с его кожи выходит тот самый пар. Да, большой поток горячей воды ушёл в пар. Рюноске умылся, причесал короткие черные волосы, надел просторную футболку. В прочем говоря, привёл себя ко сну. Как только он открыл дверь ванной комнаты и собирался уже выйти, возле его уха раздался знакомый голос. — А можно мне тоже в душ? Рюноске резко обернулся, увидел Ацуши, который облокотился спиной к стенке и ждал, когда освободится душ. Первое дело, что сделал Акутагава, так это посмотрел по сторонам, не зная, с какого края может подойти его сестра. А затем схватил того за запястье и потянул за собой обратно в ванную комнату, закрывая на шпингалет. — Ты совсем обнаглел? А если бы она тебя заметила?! — тихим, но довольно строгим голосом говорил Рюноске, не отпуская запястье друга, а наоборот сжимал ещё сильнее. Накаджима зашипел и скривился от боли. — Да она в комнате закрылась: в наушниках музыку слушает. Извините, но я уже давно душ не принимал… Я быстро. — Накаджима подошёл ближе к раковине. — Ну почему я должен попадать в такие ситуации и всё из-за теб…— Акутагава закатил глаза, а когда глянул на друга, резко замолк. Отвернулся, облокачиваясь на стенку, скрестив руки. Он успел запечатлеть Ацуши без футболки, поэтому стало как-то неудобно, если он продолжит на него пялится. Послышался шум воды из душевой. — Мог бы и в раковине искупаться в обличии кота. — продолжил разговор Рюноске, смотря на дверь. — Я шерсть не хочу мочить, к тому же кошки воду не любят. — Послышался ответ, и появился химический запах шампуня. — Ты не кот. — Ещё какой кот! Я бываю таким ленивым. Акутагава цикнул и встрепенулся от того, что услышал громкий стук. — Рю, ты с кем там разговариваешь? — раздался голос Гин за дверью. — С...с Дазаем, он мне позвонил. —выкрутился брат, бросив суровый взгляд на Ацуши, что выглянул из-под шторки. Оборотень нелепо улыбнулся, выключая кран. — Спасибо, что помогли мне. — шёпот донёсся до Акутагавы, но он никак не отреагировал на это, а просто ждал. В душевой Накаджима и переоделся в футболку и длинные брюки, какие Рюноске уже не собирался носить. Так что несколько вещей пошли ему на пользу. Показавшись на виду у хозяина, он поинтересовался: — А-а...кто такой Дазай? — Тебя это волнует?.. Знакомый. — Буркнул тот, наконец-то выходя из комнаты, когда оборотень вернулся в облик зверя, оставаясь при этом сухим. ××× Кровать была расстелена, лампа ещё горела. Хозяин сменил белую простынь на чёрную, наволочки для подушек тоже. Котёнок сидел на прикроватной тумбочке и медленно вилял хвостом. Как только Рюноске закончил отбивать подушки, он перешёл на кровать, утраиваясь рядом с хозяином. Укрывшись одеялом по плечи, Рюноске привстал на локти, создавая вокруг котёнка преграду. Зверька это ничуть не испугало, когда его рассматривали сверху со всех сторон. Было тепло и уютно лежать в руках хозяина. Он гладил его шёрстку на спинке, за ушком, шеей. От такого Ацуши громко мурчал, закрыв глазки и поддаваясь ласкам. — Хм, до чего ж ты славный. — усмехнулся Акутагава, слегка улыбаясь. Он опустился ниже: хотел дотронуться носом к его носику, но вдруг… — Мяу. —…Ацуши мяукнул и повернул голову в сторону закрытой двери. Рюноске повернул голову, прислушиваясь к шагам, которые приближались к двери. Рюноске выпустил из рук Ацуши и переместился на свою половину кровати. Дверь открылась. — Рю, а Ацуши случайно не у теб… О…— спросила Гин, останавливаясь на последнем слове, замечая на кровати котёнка. —…я его потеряла, посмотрела везде, а он всё это время здесь был. Я же его не покормила перед сном. — Да он со мной здесь лежит. — ласково произнёс Рюноске, поглаживая друга по животу. — Насчёт его не переживай, я его покормил пол часа назад. Гин улыбалась, наблюдая за сытым зверьком, что перекатывался с бока на бок. Брат хотел убрать руку, но котёнок не дал этого сделать. Он потянулся за его рукой, будто говоря тому: «погладь ещё». — Он тебя полюбил. — Со смешком сказала сестра, глядя на ухмылку на лице брата. — Думаешь? Гин кивнула в знак ответа и закрыла за собой дверь, оставляя этих двоих одних. После того как Гин закрылась в своей комнате, Рюноске обратился к другу. — Полюбил? — Мяу. — протянул котёнок. Усмехнувшись, Акутагава потянулся к выключателю, чтобы выключить свет в комнате. А когда свет был потушен и луна через окна осветила комнату, Рюноске закрыл глаза, приблизился к зверьку. И уже хотел поцеловать заветный мокрый носик, как Ацуши приподнялся, перевоплощаясь в человека, целуя хозяина первым. Рюноске сразу опомнился, впуская вход язык, зарываясь в светло-серые волосы. Ацуши открыл глаза, когда почувствовал чужую руку, обнимающую его за талию и прижимающая ближе к телу Рюноске. Сам Акутагава решил залезть рукой под футболку Накаджимы и слегка поцарапать своими коготками гладкую кожу, задирая ткань футболки. Он положил руки на чужие плечи и обвил хозяина ногами, пока тот опустил его обратно на спину. Не успев понять, что произошло, Акутагава скрестил чужие руки, держа их за головой Накаджимы. — Х…хозяин? — позвал он того, на что Рюноске лишь шикнул. — Молчи и не двигайся. Ацуши громко сглотнул, ожидая, что сейчас произойдёт. Рюноске приблизился к его шее, опаляя горячим дыханием кожу. По всему телу побежали мурашки. Он громко вздохнул, когда Акутагава начал оставлять на его шее засосы. И приятно и не привычно. Накаджима прикрыл глаза и положил голову на кровать, давая ему больше места для меток. Чем ближе к гортани Рюноске оставлял засосы, тем самым удалось вымолвить тихий протяжный стон у Накаджимы. За это оборотень, обнимая ногами хозяина, прижимался, да так, что тот пытался удержать уже себя. Вскоре, покрывая другую сторону шеи, Рюноске перешёл к укусам. Ацуши то задыхался от таких прикосновений, то закатывал глаза, мыча от приятной боли. Слегка покусывал шею, глядя на то, как всхлипывал и выгибался под ним Ацуши. Рюноске усмехнулся, когда тот приводил сбившиеся дыхание в порядок. Тогда Акутагава закончил его «мучить» и освободил его руки. Приподнявшись на локти, Накаджима всматривался в глаза хозяина, ища в них какую-то эмоцию. Акутагава был спокоен и серьёзен, как всегда, но глаза, которые блестели сквозь темноту, выражали частичку доброты. — Хозяин… — Зови меня по имени, я тебе разрешаю. — перебил его Рюноске, давая ему продолжить свою речь. Но Накаджима перевёл тему. — Я привык тебя называть хозяином. — Акутагава больше был удивлен тому, что оборотень за последние несколько дней знакомства назвал его на «ты». — Всё-таки я твой кот, как-никак. — Так что ты хотел мне сказать? — А вот не надо было перебивать! — Внезапно Накаджима повис в воздухе. Обернулся: и снова проклятый «Расёмон». Он усмехнулся, ведь теперь Рюноске не был намерен на то, чтобы доставить ему боль. — Ну всё, отпускай меня, сейчас скажу. Рюноске и отпустил. Ацуши полетел вниз, приземляясь лицом в мягкий матрас. — Я слушаю тебя. Почесав затылок, Накаджима предвинулся ближе к нему, глядя в сторону, но только не в его глаза. — Не обижайся на меня, не сердись. Ведь я делаю для тебя только лучшее. Ведь я… Я… — еле слышно промямлил оборотень, переводя взгляд на ухмылку друга напротив. И тут он замялся, когда Рюноске зашевелился и начал ползти к нему. — ну…то есть…возможно, я и…преувеличив… — Я тоже. — Тихо прошептал Рюноске на ухо другу. Ацуши хотел поднять на него свой взгляд, но он опередил его, взяв за подбородок, таким образом наклонил голову и нежно, как только можно, коснулся своими губами к его. Они целовались не долго, так как Ацуши прервал трепетный поцелуй, падая сзади на подушку. — Ты чего? — Спать хочу…— Объяснил Накаджима, поворачиваясь к окну. На этот раз Рюноске составил ему компанию, обнимая за талию. Когда он ещё засыпал, шепнул ему специально на ушко что-то неразборчивое, а именно: — Мой оборотень. Только мой. Любимый. Родной.