Человеческое лицо

Ирр-Бор стоял в темноте на башне и смотрел вниз на морские волны. Быстрокрылый чувствовал пустоту и боль, а еще тоску и глубокое, как море, отчаяние. Казалось, что мир вокруг почернел. Что братья, та же плоть и та же кровь, что он сам, отделены от него неведомой, непреодолимой стеной. Они летали за ее нерушимой громадой, смеялись, звали его. А он, Ирр-Бор, так любящий простор и свободу, оказался заперт в каменном мешке. И он не выйдет из него, не сможет, он никогда не сможет больше обнять их. Они погибли для Ирр-Бора. Навсегда. Вот так. Черное море встречалось на горизонте с черным небом. Дракон вдруг понял, что избавление, есть и вот оно, совсем близко. Ему нужно только шагнуть за каменный парапет, а там… — Ирр-Бор! Ксара выбралась на открытую площадку башни. Дракон оглянулся на неё. Глаза его возлюбленной были полны слёз. Она, несчастная, еще не до конца понимала, какое горе пролегло между ними. Ирр-Бор хотел потянуться к ней, обнять ее. Попрощаться. Он не сможет остаться с Ксарой. Никогда. Но вдруг в его душе шевельнулась новая, незнакомая ранее нотка. Выбор, сделанный братьями, поверг Ирр-Бора в бездну тоски и отчаяния. А что же Ксара? И она предаст его? Может, потому он и не ринулся еще в волны, может, ему не хватало этого последнего удара? — Ксара, — мягко произнёс он. Ее имя сладко шипело у него на языке, и он захотел произнести его ещё раз, — Ксара. Любовь моя. Дракон подошёл к девушке и обнял её. Она приникла к его груди, всхлипывая. Узкая, костистая рука огладила ее спину под россыпью золотистых волос. Ирр-Бор чувствовал тепло и дрожь её тела, влагу её слёз и лёгкий, неуловимый яблочный запах. — Я решил, Ксара, — заговорил он снова. Девушка подняла на него измученные глаза, и Ирр-Бор взял ее лицо в свои ладони. Ласково стер с ее щеки слезу. — Я все сделаю, любимая, — его голос был шепотом напополам с шипением, — Если так надо, то пусть. Я вкушу царственную добычу. Ради нашей любви я готов. Окр-Арр говорит, это проще, чем кажется. Завтра утром мы попрощаемся с моими братьями, и я унесу тебя далеко-далеко. Мы будем вместе, Ксара. Мы будем жить в моем замке, на острове среди травяного моря. Ну, подумаешь, как-нибудь справлюсь. Я не заставлю тебя в этом участвовать, не заставлю смотреть. У нас будет много детей, таких же быстрых, как я, и таких же… Ирр-Бор шептал и шипел ласковые слова, чувствуя, как внутри собирается тяжёлый, плотный комок. Он смотрел в глаза девушки и видел, как смысл его речей постепенно доходит до нее. С упорством самобичевателя Ирр-Бор снова и снова на разные лады перемежал обещания любви и счастья с обещаниями совершить невозможный для себя поступок: исполнить ритуал. Он ждал ее согласия как удара мечом и подставлял грудь. Стоит Ксаре кивнуть, прошептать слово согласия, и меч этот вонзится прямо под рёбра быстрокрылому дракону. Братья ударили его в спину, а любимая девушка… Ксара закричала. Она оттолкнула Ирр-Бора двумя руками, а когда он вцепился ей в волосы, стала отбиваться коленями, царапаться и кусаться. Она билась и вырывалась, кричала. Звала на помочь деда и больше не плакала, а лишь хотела как можно скорее убежать, спрятаться, укрыться. Ксара рвалась из рук Ирр-Бора с небывалым остервенением. Пытаясь схватить покрепче, он вырвал клок ее золотистых волос. Дракон был счастлив, как никогда, даже в детстве. Он отшвырнул девушку к каменному парапету и заслонил спиной проход на лестницу. Ирр-Бор смеялся, слыша её испуганный вопль. Кожистые крылья туго выстрелили из плеч. Не дожидаясь окончания метаморфозы, дракон кинулся на Ксару, подхватил её руками и прыгнул с башни. Какое же счастье делать то, для чего ты был рождён! Ирр-Бор нес девушку вверх почти вертикально. Ксара не предала его. Она его не предала! О, как он любил её в ту минуту! Она ему отказала, и он, дракон, сцапал её, присвоил, силой вырвал и нёс теперь в это холодное небо. И ветер свистел в его крыльях. Вверх! Замок казался уже не просто маленьким — крошечным. Огни города слились в едва различимую точку. Дракон взмахивал крыльями, все ускоряя стремительный полёт. Так высоко он еще никогда не поднимался. Ирр-Бор видел весь континент целиком, видел стену, отделявшую море от пустыни, земли предков его предков. Он летел все выше, и вот увидел гребень стены, а на ней караульные костры и часовых, застывших, как костяные фигуры. Ирр-Бор почувствовал лёгкость и жжение. Каждая чешуйка на его теле светилась, искры метались по могучему телу, по крыльям, по хвосту. Неожиданно, он понял, что уже не взлетает, а парит, распластавшись в ночном небе. Дракон изогнул шею и посмотрел на Ксару. Волосы, невесомые, развевались и искрились. Она улыбалась. Руки её горстями зачерпывали звёздную пыль. На локтях, коленях и ступнях девушки вспыхнули яркие огоньки. Такие же огни зажглись вдоль костяного гребня Ирр-Бора, на кончиках крыльев, на его когтях. И неожиданно Ирр-Бор понял, что это звёзды. Они станут созвездиями, путеводными маяками. Ксара не покинет его, а он никогда её не отпустит. Их любовь никогда не омрачится ни кровью, ни отчаянием. Они будут вечно парить над землей в никому не доступной вышине, в этой черной ночи. Силуэт дракона, несущего в когтях девушку, медленно растворился, оставив после себя россыпь ярких и колючих звёзд.