Человеческое лицо

Приём, стараниями королевы Агнессы, удался на славу. Икр-Чар, который все шутил насчёт оркестра, был более чем удовлетворён. Гирар ревностно проследил, чтобы внучка попала на праздник, посадил ее рядом с собой и был готов привязать к себе цепью, лишь бы не оставить без присмотра. Братья пировали на прощание, желали друг другу счастья. Помянули даже безымянного дракона, который дал повод собраться всем вместе. Даже Дор-Акр слегка оттаял, отвлекся от гнетущей тоски. Не было лишь Ирр-Бора. Ксара беспокоилась. Окр-Арр ходил по залу в окружении четырёх братьев, с недавних пор, ставших с ним неразлучными. Мрачная компания шутила, что Ирр-Бор, потрепавший брата, боится появиться ему, выздоровевшему, на глаза. Гирар же подозревал недоброе. Но вдруг массивные двери открылись, и быстрокрылый дракон вступил в зал. Все почему-то замолчали. Он шел медленно, бесшумно скользя в тишине, вперившись в Гирара немигающим взглядом. Движение плеч, шаг. Неторопливый оскал. Ирр-Бор повернулся боком, потом чуть присел и выпрямился. Гирар понял, что сейчас произойдёт. — Король, — сказал Ирр-Бор негромко, угрожающе. Теперь затихли даже самые непонятливые. В голосе молодого дракона был нескрываемый вызов, — Ваше… Величество. Король. Наклон головы, резкий выпад вперёд. Ирр-Бор вел себя, как дракон, но речь его была человеческая. — Послушай, король, что я тебе скажу. Слушай внимательно, потому что второй раз повторять я не буду. Предельная угроза скопилась в воздухе. — Я сожгу твой город и разрушу этот замок, я уничтожу поля вокруг, — прорычал Ирр-Бор. Несмотря на все угрозы он все равно виделся самому себе жалким просителем, ползающим на коленях, — Я отравлю колодцы и разорю все твои земли, если только ты не отдашь мне принцессу Ксару. Выбирай! И Ирр-Бор вскинул руку древним жестом, означавшим: «Дай мне то, что я желаю, или ты будешь убит». Он был сама ярость, и готов был исполнить каждую свою угрозу в случае отказа. Молодой ящер всё-таки нашел способ выполнить условие своей возлюбленной, не пойдя наперекор своему характеру. Гирар почувствовал, как воздух застыл в его лёгких, и понял, что ему придётся рассказать братьям правду здесь и сейчас. Ирр-Бор замер в ожидании ответа. Так умеют замирать только драконы — без движения, не мигая. Гирар поднялся и жестом приказал слугам оставить их. Потом повернулся к ошалевшей Агнессе и сыновьям, попросил их тоже уйти. Наконец, в большом зале остались только Гирар, Ксара и одиннадцать драконов. Гирар рассказал им все. В его жестах не проскользнуло ни одной драконьей ужимки. Он говорил с ними, как человек с людьми и старался не смотреть им в глаза. Но все же Гирар заметил, как усмехнулся Окр-Арр, как переглянулись близнецы, как задумался Дор-Акр. Гирар подошел к Ирр-Бору. Тот не шевелился, словно обратился в камень. Король обнял его за плечи, заглянул брату в лицо. — Я не принимаю твой вызов, Ирр-Бор. Подумай, хорошо подумай, хочешь ли ты теперь жениться на моей внучке. Ксара со слезами бросилась прочь. Когда ее шаги стихли, братья поднялись со своих мест и заходили по комнате. Не оживленно, как обычно, словно кружили в воздухе. А тихо, плавно. Опасно. Ирр-Бор стряхнул оцепенение, подобрался, оскалился. Гирар слегка отошёл, и на место его встал Дор-Акр. — Мужайся, брат. Того, что случилось в моей семье, не должно повториться, — пробасил старший дракон. Ирр-Бор отшатнулся, словно его ударили. И на этот удар он не мог ответить. А Зар-Арм перехватил его взгляд, произнес обнадеживающе: — Мы что-то обязательно придумаем! У меня в лаборатории есть все условия для создания очень точной копии человека, я смогу помочь тебе и всем нам! Ирр-Бор отшатнулся и от него, не умея ответить и на этот удар. Тар-Икр взял его за руку, выпалил тонко, искренне, по-мальчишески: — Папа и мама поняли бы тебя! Они бы тебя простили, брат! И снова Ирр-Бора отбросило. Он брезгливо встряхнул рукой, которой коснулся Тар-Икр. — Корона может отдавать на съедение преступников. Уж найдется раз в пару столетий мразь, которую и на такое пустить не жалко будет, — произнес Гирар, снова пытаясь подойти к брату. Ирр-Бор поднял на него чёрные, ненавидящие глаза, и Гирар понял, что брат отрекается от него. Отрекается навеки. — Отец ошибался, но ты можешь исправить ошибку. Мы все можем! —сказали близнецы, перебивая друг друга. Окр-Арр упивался беспомощностью Ирр-Бора. Он выждал момент, подошел и насмешливо сказал прямо в лицо: — Не будь ребёнком, брат. И хватит рисоваться, твоей красотки здесь нет. А на этот удар Ирр-Бор уже не мог не ответить. Он прыгнул вперед, словно взлетел и с размаха врезал кулаком в лицо Окр-Арра. Чешуя потекла по его телу, но близнецы схватили его за плечи, оттащили назад. Могучий Дор-Акр встал между противниками. Ирр-Бор рычал и скалился, пытаясь стряхнуть с себя братьев. — Отец завещал нам жить как братья и не ссориться, — напомнил старший дракон, указывая рукой на семейный портрет. Ирр-Бор вдруг снова замер, словно заледенел. И бросил тихо, спокойно. — Вы не братья мне больше. Никто из вас. Увижу в небе — убью. — Да за что?! — закричал Гирар. — Да одумайся ты, сумасшедший! Послушай! Никто этого не хочет! Но так надо! Надо, понимаешь ты или нет?! Ирр-Бор не слушал. Он шел к двери, пятясь спиной вперёд. Его глаза внимательно ощупывали каждого противника. Наконец, он вышел на лестницу и направился вверх, к башне. Окр-Арр глупо рассмеялся. Дор-Акр одернул его. — Чему ты радуешься, выродок? — Тому, как вы мне поверили. Я же вам наврал, идиоты! Я пошутил! Да я ведь никого не ел, а вы поверили… Я же… Хотел сегодня сказать, чтобы все посмеялись, а теперь вот оно как! Я вас месяц за нос водил, а им, — Окр-Арр указал на четверых своих недавних приспешников. — А им такие небылицы рассказывал! Я-то думал, мы посмеёмся, мы все! Я же Ирр-Бора ждал, чтобы ему первому… И чтобы помириться! Он же тогда сам нарываться начал, а потом… И вот как вышло всё! — он вытащил из-за пазухи аккуратно сложенный чертёж, принялся совать его под нос то одному, то другому, торопливо показывая. — Да вот же мой замок! Тут даже нет ритуальной комнаты, я её не построил! Я не… Окр-Арр замолчал, заметив, что никто его не слушает. Медленно, по очереди, понемногу все лица обернулись к семейному портрету. Все глаза искали поддержки, ответа. Но отец так же строго смотрел на них, как когда-то смотрел на художника, и мать так же ласково и весело улыбалась, держа руку на плече Тар-Икра. Казалось, лица родителей сейчас почернеют. Но этого не случилось. … В зале с камином долго царила мертвая тишина. Десять драконов стояли неподвижно, тяжело задумавшись, погрузившись в себя. Гирар привалился к косяку двери, за которой навсегда скрылся Ирр-Бор. Признание отняло у старика все силы, и откуда-то из пустоты явилась холодная, бесцветная мысль: «Скоро я умру». Старый король оставлял этот мир, и уже не мог вернуть назад произнесённых слов. Как поступят его братья с этой правдой? Правильно ли он поступил, открыв им её? Сколько невинных душ погубит его поступок? — Братья, — голос Тар-Икра звучал испуганно, — братья, да что же теперь делать?! — Я не собираюсь иметь потомков, — заявил Нур-Орр, любитель живописи, но высказывание его прозвучало как-то неуверенно, неискренне. — Так ведь может не обязательно именно принцессу жрать, — произнёс Икр-Чар, отворачиваясь от семейного портрета, — Гир-Арр правильно говорит, мразь всегда найдётся. — Я бы и мразь не сожрал, — вчерашний людоед Окр-Арр с омерзением плюнул на пол, растёр плевок ногой. — Братья, — торопливо заговорил Зар-Арм, сцепив пальцы в замок, — если кто-нибудь… — он нервно сглотнул, но в глазах учёного уже горел огонёк исследователя, — если кто-нибудь решится, я должен об этом узнать. Я должен присутствовать, чтобы… Вы же поняли? Я должен! — Дор-Акр, как нам быть? — младший дракон подошёл к старшему, который ссутулившись стоял возле Гирара, и потянул его за рукав. — Брат! Скажи нам! Гирар медленно повернул голову к Дор-Акру. Двести второй потомок — а сейчас дракон был именно им — изменился почти до неузнаваемости. Сильнейший из своих братьев, кровь от крови доблестного Арм-Анна, он стоял в замке своих предков и готовился исполнить Ритуал. Гирар понимал это так ясно, словно мысли единоутробного брата были словами, высказанными громко и чётко. — Брат, что нам делать? — повторил свой вопрос Тар-Икр. Дор-Акр выпрямился, обвёл братьев тяжёлым взглядом. — Каждый сам решит, что он будет делать, — произнёс он медленно, хладнокровно, — но кое-что мы должны сделать сообща. Глаза старшего дракона остановились на Гираре. Старый король смотрел в лицо своему брату и видел бездонную пропасть его отчаяния, на самом дне которой зажглась слабым огоньком надежда, граничившая с безумием. — Мы должны отблагодарить нашего брата за то, что он сказал нам правду, — продолжил Дор-Акр, — Гир-Арр — человек. Но он предал своих собратьев, чтобы дать нам шанс оставить после себя потомков в этой жизни. Что мы можем сделать для тебя, старший брат? Гирар закрыл глаза. Когда он открыл их, вокруг него столпились десять братьев, пытливо заглядывающих ему в лицо. Страшная усталость навалилась камнем, и ни вздохнуть, ни поднять головы. Драконы что-то бурно обсуждали, предлагали, спорили, но Гирар не слушал их. Дор-Акр возвышался за спиной младших братьев, доминируя над ними, как центральная башня замка над всеми прочими. Гирар смотрел ему в глаза и ему казалось, что чёрное отчаяние и чувство вины, покидая дракона, по капле переходят к нему. — Что мы можем сделать для тебя, Гир-Арр? — спросил Дор-Акр ещё раз. — Ты сделал для нас то, что должен был сделать отец. Как отблагодарить тебя? Гирар молчал, чувствуя горечь во рту. Вот и всё. Он сказал им, и теперь утратит их навсегда. Больно расставаться с теми, кого всю жизнь искренне любил, но все они скоро перестанут быть его братьями. Кто-то раньше, кто-то позже. Все. — Ничего, — выдавил он из себя через силу, — я слишком стар для награды за предательство. — Тебя будут проклинать, — Дор-Акр был неумолим в своей правоте. — Почему ты поступил так? Почему, брат? — Меня проклинают всю жизнь, — попытался отшутиться Гирар, но его слова прозвучали гадкой насмешкой. Вспомнилось, как плакала его дочь, умоляя старого короля спасти Ксару, его внучку. Сколько слёз еще прольётся из-за его поступка? — Почему ты так поступил? — нажал двести второй потомок. — Ваш отец заменил мне моего отца, — Гирар помолчал, но всё же добавил, — он оставил мне жизнь, хотя собратья прокляли бы его за это. Я не мог поступить с его потомками подло. Он отдал мне мой меч, чтобы я мог стать внуком своего деда. — Значит, ты отдал нам эту правду, чтобы мы могли стать внуками своего? — усмехнулся Дор-Акр. Гирар ответил на его усмешку тяжёлым взглядом человека, который принял последствия своего решения и готов нести этот камень в душе до гроба, не пытаясь переложить свою вину ни на кого и ни на что. — Ящеры, — сказал он покровительственно. Гирар шёл и слегка касался плеч своих братьев своими. Так драконы порой касаются друг друга крылом в полёте, — с каждой съеденной принцессой… или мразью, не важно, вы всё больше становитесь людьми. Душа у вас становится человеческая, ящеры. Всё труднее будет, откровенно говоря. С каждым поколением всё труднее. Мы, люди… Сложно устроены. Мы сами изо всех сил пытаемся быть людьми, а выходит неважно. Предаём, продаём друг друга, убиваем и отправляем на смерть… Но мы однажды перестанем так поступать, и вы вместе с нами. Тогда вам придёт конец. — Давай договоримся, — предложил Дор-Акр, — что мы не будем промышлять на этом побережье и запретим потомкам. Пусть твои потомки спят спокойно. Они ведь и нам родня по нашей матери. Гирар усмехнулся медленно и опасно, как бывало, когда он разговаривал с чудовищами. Слегка качнул плечами. — Мои потомки будут носить за спиной чёрный меч. Где бы вы ни промышляли, они вас отыщут и вспорют брюхо, будьте покойны. Договоримся так, — Гирар подался вперёд, глядя в лицо Дор-Акру, — не надо промысла. Я отдам вам заключённых, приговорённых к казни. Десяток наберётся, даже одиннадцать, если Ирр-Бор одумается. Хватит на всех. Не отказывайтесь. Все глаза обратились на Дор-Акра. Он вскинул тяжёлую голову, наполовину прикрыл карие, человеческие глаза. Страдальческая складка на лбу стала глубже, а под нижними веками залегли глубокие тени. — Нет, брат, — в голосе дракона была непреклонная решимость, даже одержимость, — не мразь мне нужна. Мне нужна принцесса. Второй раз проверять на себе я ничего не буду. Я буду поступать так, как завещали мои предки. А вы, — Дор-Акр обвёл глазами младших братьев, — вы как хотите. Дор-Акр повернулся и вышел на лестницу, зашагал по ступеням вниз. … Гирар нашёл его в подземелье. Двести второй потомок стоял перед бесформенной колонной, покрытой письменами, где было высечено напутствие для тех, кто отправляется впервые на промысел. Дор-Акр оглянулся через плечо, услышав шаги и потрескивание факела. Гирар остановился вдалеке. — Пришёл вспороть мне брюхо? — ощерился Дор-Акр. Гирар покачал головой. Потом снял через голову меч и положил на каменные плиты. — Пришёл сказать, что в Акмалии четыре девицы на выданье, но все порченные. Дор-Акр отвернулся. Гирар подумал о том, что может сейчас убить его. Дракон был исполнен такой горькой иронии, такой ненависти к себе и миру, что, пожалуй, не стал бы сопротивляться. Но Гирар не мог его убить, как приёмный отец однажды не смог съесть принцессу. Плохой из него вышел герой, что ни говори. И проклянут его совершенно заслуженно. — Помнишь, как мы вместе похитили Агнессу? — Гирар попробовал улыбнуться. — Она тогда ещё спросила: «Кто из вас?». — Дура. Дор-Акр фыркнул. Гирар подошёл чуть ближе. — Ты хочешь сделать это здесь? — Нет. Дома. — Это твой дом, — заметил Гирар устало, — дом твоих предков, двести второй потомок. Дор-Акр долго молчал, и Гирар ничего не говорил. Факелы в их руках потрескивали, и пламя плескалось, освещая лица двух братьев: седовласого старшего Гир-Арра и неестественно молодого широколицего Дор-Акра. Наконец, старый король произнёс: — В Акмалии порченные, в Контистерании только двое парней, хотя один смазливый, как девчонка. В Тарре традиция: каждой королевской дочери в пять лет дарят перстень с ядом, как раз на этот случай. Верхняя Конта… Ну, мы же не звери с тобой. — Заткнись. — В Ингарсии есть, чем поживиться, и дворец ты там хорошо знаешь. Выражение лица Дор-Акра, обращённое к Гирару выдавало крайнюю степень душевного страдания. Но старший брат, второй потомок своего рода, продолжил безжалостно и сурово. — Можно похитить прямо с балкона. С того, где Агнесса мне попалась. — Как ты можешь об этом говорить?! Ты… — Я съел свою принцессу, — медленно и честно ответил Гирар, — я её съел, брат. Я выменял её жизнь на хлебную хартию, насладился её телом, а после жил, как хотел. Она не была мне женой, как мать твоему отцу. Я её… Пожалуй, я её съел. Никто этого не понял тогда, кроме отца. А он был рад за меня. Ведь иначе я был бы ничтожеством, а отец хотел мне счастья, — Гирар немного помолчал, и добавил, глядя искоса. — Вот видишь… Никто не выходит сухим из воды. Надменный взгляд из-под полуприкрытых век мог бы принадлежать дракону в человеческом обличии, но принадлежал человеку. Дор-Акр, подошёл к брату, остановился совсем близко. Гирар шагнул и ободряюще коснулся его плечом. — Если хочешь, я могу быть с тобой рядом. Поддержать тебя и… И жертву, пожалуй, тоже. Отец не смог, но, если хочешь, я… — Не говори об отце, — глухо прорычал Дор-Акр, — не говори мне о нём. Я всю жизнь старался быть похожим на него, но это и принесло мне горе. — Твой отец был честен и доблестен, — властно ответил Гирар, — ты не должен на него роптать. На его месте ты бы поступил точно так же. Человек и дракон буравили друг друга немигающими взглядами. Гирар вскинул голову горделивым жестом, перенятым у приёмного отца. — Иди и сделай то, что должен. Но не жди освободителя, иначе я сам приду и уж тогда-то вспорю тебе брюхо без разговоров. Дор-Акр слегка качнул факелом, повёл плечами и распрямился, словно внутри него разжалась тугая пружина. В добрых карих глазах задержалось печальное выражение, такое мучительно знакомое, возникавшее иногда в глазах отца. Гирар смотрел, как его ближайший брат погибает в борьбе с самим собой. Густая, горячая кровь дракона возобладала в нём, и голос её подавил прочие голоса. Молчаливый взгляд предков, строгий и суровый, вперился в двести второго потомка. Лицо его окаменело, а выразительные глаза стали холодными глазами змея. Казалось, веки закрылись навсегда, но стали прозрачными, как у аспида. — Я напишу о тебе на камнях моего замка, брат. Мои потомки будут знать, кому и чем они обязаны. Пройдут тысячи лет, и кто-то произнесёт твоё имя вслух. Пусть это будет нашей благодарностью тебе. Имя моего отца мы забудем, и пусть это будет для него наказанием, — лицо Дор-Акра исказил безумный оскал. — Чудовища помнят только других чудовищ. А теперь прощай. — Прощай, брат, — сказал Гирар. — Будь счастлив. — Прощай, — эхом откликнулся дракон, уходя. По пути он широко размахнулся и бросил свой факел вглубь клинописного зала. Огненный клубок покатился по каменному полу, рассыпая искры, и остановился возле глыбы с зашифрованным пророчеством. Гирар вперился взглядом в письмена, вязью змеившиеся на плоском камне. Ни один мудрец, ни один колдун из множества, приглашённых им в замок, не сумели разгадать их. И мать, расшифровавшая прежнее пророчество, не смогла. Теперь же в неверном свете факела старый король разобрал среди полчищ непонятных знаков ясный и легко читаемый символ, угаданный не разумом, но самой кровью:

«Надежда»

Все двенадцать ветвей, бравшие начало от единого корня, начинались с этого слова. Некоторые были короткими, другие длинными. Ветви смыкались и размыкались, пересекались, переплетались. Две первые ветви — две колонки имён потомков — рано или поздно перечёркивали, вытесняли, придушивали прочие и несли свой род сквозь тысячи и десятки тысяч лет. Третья растянулась огромным непонятным символом на всю высоту каменной глыбы. Гирар бросил и свой факел под каменный текст. Повернулся и зашагал прочь через чёрный омут кромешной тьмы. Пусть потомки разбираются, когда всё уже произойдёт.