Машина

Люк прежде видел его только мельком. В тот роковой день, когда не стало Бена, не успел разглядеть толком. Не это заботило. А потом, когда покидали очередную обнаруженную базу, когда миссии кончались неудачно, когда нужно было просто бежать со всех ног, Люк не оборачивался. Тот следовал за юношей везде. Это Люк, в общем-то, часто являлся причиной того, что их быстро находили. Никто этого не замечал, но он знал. Чувствовал. Вейдер охотился за джедаем. Все описывали его как смертоносного дроида. Не «Правая рука Императора», не «Лорд», а «робот». Даже Палпатин, казалось окружающим, имел душу, в отличие от этого куска железа. Многие считали, что под шлемом не было ничего, кроме микросхем и проводов, а за пустыми линзами, конечно, не могли скрываться глаза. «Некуда даже заглянуть и спросить, как он может убивать живых людей, живых существ миллионами, как скот, не издавая ни звука, не делая ни колебания, не шевелясь!» Его ненавидели абсолютно все: как участники Альянса, так и служащие Империи. Вся Галактика ненавидела его, и он — Люк чуял — не то чтобы охотно, не то чтобы с удовольствием, — просто отвечал ей взаимностью. Ситху было плевать, в целом. Он давно уже только делал то, что ему говорили. Наилучшим образом, разумеется. Но вот поиски Скайуокера он начал задолго до того, как ему приказали. Вейдер искал джедая, — Люк думал, в этом главная проблема: он шёл по его Силе. Но, как ему сказали, ситх не преследовал так других джедаев. И данные разведки, и сведения шпионов говорили о том, что Вейдеру нужен был Скайуокер. Лично. Этому убийце нужен был лишь Люк. И он, судя по всему, сдаваться не был намерен. Когда конкретно тебя ищет вторая по важности шишка в Империи, стоит подумать: чем ты ей насолил? Юноша подозревал, что стало известно о подрыве им Звезды Смерти, но Вейдера теперь описывали, как одержимого. И тот задавал вопросы о местонахождении Скайуокера чуть ли не через фразу. Чем Люк заинтересовал самое безэмоциональное, равнодушное и хладнокровное создание на свете? Как?.. Люк прежде видел его только мельком. Теперь же ситх стоял перед ним во всём своём… величии?.. Великолепии?.. Великолепие инженерной мысли, которое пугало Галактику не столько ужасающим видом, сколько размеренными… Вдох. Оно смотрит прямо на Люка или стоит с закрытым глазами?.. Дыши, дыши, дыши. … Нет эмоций — есть покой… Дыши, дыши-дыши. Оно зажигает меч только потому, что Люк зажёг? Это как в пещере на Дагобе?.. Выдох. «Оно», — потому что это был не человек. Лютый холод расползался от него и тянул липкими щупальцами. Юноша смахивал их мысленно, но только сильнее запутывался. Лишённый всего звук, заменявший голос, определённо, был нечеловеческий. Оно говорило что-то осмысленное, но Люк не понимал из-за искажения вокодером. Или из-за искажения восприятия в гуще Тёмной стороны. «Оно», — потому что Скайуокер понятия не имел, что это было такое. Ни одно живое существо не могло быть таким, даже монстр был бы кровожаден, а перед Люком было… идеально фехтующее, уже не выверяющее каждое своё движение, а просто настолько отточившее своё мастерство нечто, что у юноши с самого начала не было ни песчинки шанса. Оно зачем-то медлило, не спешило добивать, хотя могло передавить ему горло сразу, могло вырубить и запихнуть, куда надо, если он был нужен живым. А оно хотело поговорить. Ха. Оно отрубило ему кисть руки и что-то кричало про свою Империю, про мир, свободу, справедливость и безопасность, как будто корчавшегося в агонии Скайуокера это волновало. Оно протягивало ладонь, оно словно было уже кем-то, словно под маской всё-таки был кто-то живой. Но этим внезапным милосердием Люка было не пронять. Слишком несло смертями от этого железа, слишком слышны были крики, стоны и хрипы боли миллионов, слишком омерзителен был этот кто-то. А он ещё смел предлагать ему что-то, когда убил его отца! Когда убил Бена у него на глазах!.. Вдох. … Нет неведения — есть знание… Выдох. И слова, вырвавшиеся у Вейдера, были несколько секунд пустым звуком для Люка. Из-за вокодера. А не из-за того, что сердца от внезапного признания непроизвольно разбились у обоих. У железа было сердце?.. Люк… не хотел, всей душой не хотел, всем существом своим, но он почувствовал, как что-то часто-часто забилось под толстой бронёй, когда он упал. Словно от испуга. Вейдер всё же был кем-то. Когда-то был. Не беспрекословно повинующимся исполнителем. Не выражающим свои чувства вместо эмоций резким сжатием держащего секунду назад горло кулака. Не воплощением равнодушия, что было хуже ненависти, потому что для убийства из ненависти была хотя бы причина, а ситх мог проткнуть мечом младенца и мускулом на лице не пошевелить (любое движение сожжённой кожи возвращало в лаву Мустафара, и он выработал в себе неколебимость). Дарт Вейдер когда-то был Энакином Скайуокером. Отцом Люка Скайуокера. Юноше было плохо, его мутило, и в голове был полный беспорядок, но одно — только одно — держало его в сознании. Отец. Вдох. … Нет хаоса — есть гармония… Выдох. Сын. Люк отрицал и сомневался лишь в первые мгновения. Всё стало понятно, когда сама Сила сплела их мысли в один канат. Он дёргал за него, и отзывался Вейдер. Уже не холодом. Мольбой. И Скайуокер видел его чувства прямо, открыто — словно ситх не думал закрываться. А может, позабыл, что такое связь в Силе. Там было так неуютно, потому что пусто и сухо, но что-то странное, непривычное ощущалось. Тлели угли, кажется. Хватило искры, чтобы появилось… крохотное такое, неспособное не то, что мир объять, — самого себя согреть тепло. Тепло в хладнокровном убийце. Они, выходит, встретились как следует лишь раз, но Люк уже осознал, что там, под костюмом, глубоко внутри, кое-что всё же осталось. Ему нужно было лишь дунуть хорошенько, чтобы пламя разгорелось вновь. Но Бен был против. Скайуокер возражал, что Бен не видел его тогда — отец точно что-то чувствовал, может, не привязался, но хотел, чтобы он пошёл с ним. Люк был ему нужен. Но призрак не поверил. Он, будучи бестелесным, казалось, от простого вздоха постарел ещё больше. А Бен даже умер ещё не старым. Бен сказал, что Вейдер — просто машина. Очень. Злая. Машина. В этих словах было столько горечи, что Люк осёкся. Мужчина выглядел усталым и изнемождённым и с великим раздражением произнёс: «Просто покончи с ним наконец». Это был не мудрый спокойный Бен, которого Скайуокер привык видеть. Это был замученный, отчаявшийся Оби-Ван. Люк чуял отца издалека, наверно, потому, что связь крепла. Как бы юноша не вспоминал всех убитых Вейдером (тех, кого знал лично, — куда уж «всех»), он больше не мог его ненавидеть. Не только потому, что «не по-джедайски». Отец ещё мог раскаяться, ещё мог искупить вину и помочь. Люк только должен был пробудить в нём кого-то давно забытого. Вдох. Чёртов Палпатин всё портит. Чёртов Палпатин наблюдает и насмехается. Чёртов Палпатин играет на его чувствах, на чувствах отца, просто наслаждается их болью и ждёт, пока один другого прикончит. Но он, конечно, уже сделал ставки. ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПРИРЕЗАТЬ ЕГО ПРЯМО СЕЙЧАС?! А КТО СКАЗАЛ, ЧТО НЕЛЬЗЯ?! ЛЮК ВОСПОЛЬЗУЕТСЯ МОМЕНТОМ И… … Нет страстей — есть ясность мыслей… НЕТ, ЧЁРТА С ДВА ЛЮК ОТДАСТ СИТХАМ ЛЕЮ, НИКОГДА И НИ ЗА ЧТО, ЛЮК! ЭТОГО! НЕ! ДОПУСТИТ!.. Люк яростными ударами едва не убивает отца. Говорил, что не станет, а сам чуть не выходит ситхом хуже. Отец сломанно хрипит. Выдох. Юноша отбросил меч, потому что сражаться с ситхами с ситхом не было смысла. Он был мальчишкой-недоучкой. Он даже не был джедаем. Он был один и понятия не имел, что делать. Кроме того, что велела Сила. Он ничего не мог противопоставить мощи Тёмной стороны. Физически. Потому что Сила сказала, что ответ на Тьму — любовь. И Люк любил того, кого ненавидела вся Галактика. Того, кто нисколько не заслуживал любви чьей бы то ни было, а скайуокеровской — тем более. Того, кто когда-то был лучшим человеком. И того, кто наконец вернулся. Вернулся… Чтобы попытаться выразить сыну хоть малую толику тех благодарности и любви, что наполнили его внезапно, словно он убрал осточертелое препятствие. Чтобы снять маску и показать, что под ней действительно находился он. Всё это время. Всегда. Это всегда был Энакин Скайуокер. И убивал тоже Энакин Скайуокер. Как бы ни звал себя, как бы ни отпирался, ни противился — загубил жизнь почти всей Галактики именно Энакин. Не без помощи, конечно, но это был Энакин. И чтобы перестать дышать. Вдох. … Нет смерти — есть лишь Великая Сила… Выдох.