Deus ex machina

Азирафаэль спал. Кроули мог по пальцам пересчитать разы, когда видел его спящим: утомленно прислонившимся к полуразрушенной стене дома в Иерусалиме (не повезло тем нескольким рыцарям-мародерам, которые решили нарушить тогда его покой и не увидели огромной змеи, притаившейся в углу); дрожащего и беспокойного под двумя одеялами в комнате Кроули во Флоренции, раздавшего слишком много благодати во время чумы (проклятый XIV век); утомленного, но довольного после практически суточной партии в карты с Джакомо Казановой в Венеции XVIII века. Сейчас ангел спал иначе — он как никогда был похож на человека, подложил руку под щеку, ровно дышал, и демон невольно завис на несколько минут, не отрывая от него взгляд и силой заставляя себя выползти из постели. Перед тем, как выйти в коридор, Кроули бросил взгляд на кровать еще раз, проверяя, что он ангела не разбудил своим уходом и краем глаза отмечая все изменения, которые произошли с комнатой за столь короткий срок. Они немного разобрали коробки. Ангел достал всю свою одежду и без каких-либо вопросов повесил ее на вешалки рядом с одеждой демона. Теперь гардероб напоминал подгоревший круассан — черная корка его брендовой одежды и сразу карамельно-бежевая потертая мягкость любимых пиджаков и рубашек Ангела. Нашли и домашний халат, а пижаму, в которой Азирафаэль сейчас спал, Кроули сотворил чудом. Совершенно непостижимым образом по всей комнате уже обосновались островки книг. Кроули не мог вспомнить, как и когда ангел мог успеть их достать и разложить, но факт оставался фактом. Самые ценные издания уже стояли на полках, неразобранные стопки лежали на всех возможных поверхностях, а на прикроватном столике лежал томик в мягкой обложке, сверху которого лежали очки Азирафаэля. Рядом стояла кружка с крылышками. Невольная довольная улыбка проскользнула по лицу Кроули. Демон вышел в коридор, плотно затворив дверь и спустился на первый этаж. Мюриэль и Хастур мирно беседовали в свете камина и одновременно повернулись к нему, когда он вошел в гостиную. — Эээм Хастур… Мне надо поговорить с тобой, — Кроули взъерошил рукой волосы, — пойдем в сад. Хастур настороженно прищурился и встал. — Это ненадолго, — зачем-то подмигнул Кроули Мюриэль. Когда они вышли через кухонную дверь наружу и Кроули изложил Хастуру содержание своей просьбы, тот скривился. — Ты же понимаешь, что это вряд ли сработает? Кроули кивнул. — Попробовать стоит. — Я могу и не остановиться, — неприятный оскал появился на жутком лице Хастура, — я люблю доставлять боль. — Не увлекайся, — холодно ответил демон, — сейчас мы гребем в одной лодке. Вряд ли Азирафаэль приготовит тебе новый стейк, если ты меня угрохаешь. Хастур фыркнул. — Я тебя предупредил. Чур не надо на меня наезжать, если я слечу с катушек — а я слечу. — Давай уже, пока никто ничего не слышит, — Кроули поторапливал его, одновременно с этим накладывая на весь дом неслышимость — теперь никто из людей, в том числе миссис Ди, не услышит ничего странного. Хастур шумно выдохнул через нос и коснулся головы Кроули. Тот, в свою очередь, пытался поддаться энергии бывшего коллеги и найти хвост от воспоминаний об Иисусе, разблокировать их в своей голове. Бывший коллега стал обволакивать его своим оккультным полем, ища зацепку. Кроули почувствовал, что что-то внутри него вспыхивает и сопротивляется этому. Хастур зашипел и поддал еще силы. Начинала болеть голова. — Да, там это есть, — просипел блондин, — но хрен подкопаешься. — Попробуй сильнее, — процедил Кроули, которому уже становилось очень неприятно. — Сам попросил, — зашипел Хастур и поддал еще. Кроули почувствовал, словно внутри него начинается кровавая осада крепости. В самую его суть, в основу его существа словно втыкали пики, лилось расплавленное серебро и выставлялись противоштурмовые шипы. Вдруг стало действительно больно. — Хватит! — слабо вскрикнул он, — не получается! Хастур в ответ только жутко засмеялся и поддал еще. Кроули скрутило, он согнулся пополам и застонал. — Кроули, Кроули! Не настал еще день, когда демоны будут доверять друг другу! Рыжеволосый демон с трудом поднял глаза на своего бывшего коллегу. Тот уже явно был не в себе. Черный цвет залил практически всю радужку, хищный оскал непостижимым образом еще сильнее изуродовал лицо Хастура, а оккультная энергия выбивалась из него, словно вода из пробитой трубы под напором. Кроули услышал вскрик Мюриэль у себя за спиной. И вдруг боль закончилась. Какая-то сила откинула Хастура от него, словно он был не тяжелее куклы, и кинула о забор. Демон шкрябнулся спиной, упал в кусты и громко заругался. Кроули обернулся. На улице, прямо у выхода из кухни в сад, стояла оцепеневшая Мюриэль, а позади нее, на пороге, стоял Азирафаэль в своем бордовом халате, накинутом на пижаму. И вид у него, несмотря на домашнюю одежду, был вовсе не мирный. Лицо ангела почернело от ярости, одна рука была выставлена вперед. — Тише, тише, — демон медленно поднялся, не отрывая взгляд от Азирафаэля, — все хорошо. Ангел внимательно посмотрел на него, проверяя, не пострадал ли его демон, а затем шагнул к Кроули на лужайку. Мюриэль осталась стоять у стены дома, напряженно наблюдая за сценой. Хастур в это время выбрался из кустов (помял розы — с грустью подумал демон) и теперь стоял напротив Кроули и Азирафаэля, смотря на последнего с искренним интересом. Оккультный «приступ» явно прошел и у того и у другого. Ангел выглядел скорее уставшим и строгим, чем обозленным. — Ангел, это случайность, — внезапно вступился за Хастура Кроули. Он почувствовал себя нахулиганившим ребенком, чья шутка внезапно вышла за первоначальные рамки невинной игры. Азирафаэль смерил беловолосого демона тяжелым взглядом, потер глаза и тихо, без всякого выражения, сказал: — Пожалуйста, Хастур, не делай так больше, иначе мне придется тебя убить. Кроули вздрогнул. Хастур фыркнул. — Мы с Кроули сами порешаем наши дела, — выплюнул Хастур. — Вы с Кроули можете решать любые свои дела как и когда хотите, но затем уже мне придется решать мои дела с тобой, — все тем же ровным и непроницаемым голосом ответил Азирафаэль. Лицо Хастура растянулось в гримасе интереса. Он прищурился, словно что-то высматривая в ангеле. — Знаешь, раньше — почти шесть тысяч лет назад — в Аду все слышали про ангела Азирафаэля, — Хастур стал кружить вокруг Кроули с Азирафаэлем, словно коршун над добычей. Ангел на это с иронией в глазах приподнял бровь, — почти шесть тысяч лет назад говорили, что Богиня не зря назначила именно его для охраны Эдема. Что он был лучшим защитником, а меч в его руке пылал. Хастур оскалился. — Но тот ангел давно разжирел, заимел демона в трахали и ничего не умеет кроме фокусов, — с издевкой продолжил демон. Азирафаэль снова только бровью повел. Кроули почему-то решил промолчать. Он вдруг почувствовал неутомимый поток времени, который стал затягивать этих двоих в их собственный мир прошлого. — Старый жирный ангел, — Хастур не отличался богатством эпитетов, — не нужный ни Небесам, ни Аду. Жалкий архангел, который хотел столько изменить, но не смог ничего. — Что ты хочешь, Хастур? — Азирафаэль начал раздражаться — но не на слова, а на пустословие как таковое. — Ангел, который не сможет защитить своего хахаля-трахаля, когда я приду убить его. А я приду, — демон подпустил жути в голос и вдруг схватился за горло, издавая удушенные стоны. Азирафаэль только чуть сердито поморщился. — Хастур, чтобы ты ни делал, — прекрати. Я не управляю этим. Демон потер горло — дыхание к нему вернулось. Вторую руку он завел за спину и внезапно вытащил, словно фокусник, из пустоты меч. Кроули дернулся закрыть собой ангела, но Азирафаэль и не шелохнулся, только с интересом поглядывая на оружие. — Ты серьезно? — ангел звучал одновременно удивленно и заинтересованно. — А вот этим ты управляешь? — гагнул демон, протягивая оружие Азирафаэлю. — Этим управляю, да, — чуть задумчиво протянул тот в ответ и взял оружие. Хастур ухмыльнулся, доставая из пустоты еще один меч для себя. Вдруг они, не сговариваясь, встали в дуэльную позу: его ангел, все в том же халате поверх пижамы и в домашних туфлях, и Хастур, в своем потертом костюме. Кроули рассудил, что сможет вмешаться в любой момент и отступил к Мюриэль. Та испуганно зашептала, наклоняясь к нему: — Что же это такое? Разве можно?.. Хастур может ему навредить! Кроули только покачал головой, предлагая посмотреть, что будет дальше. Азирафаэль примерил оружие к руке, демон переложил рукоятку несколько раз из рук в руки. А потом с металлическим звоном, от которого Кроули уже отвык, мечи встретились и странная, внезапная, ничем не мотивированная дуэль началась. Азирафаэль был не так ловок, как противник, но и Хастур давно не тренировался и не бил в полную силу. Герцог Ада слыл в боях на мечах лучшим в Аду. Откровенно говоря, не так много и противников у него было, чтобы можно было сравнить. Вельзевул бегала от дуэлей последние лет четыреста, заваленная работой и бесконечными совещаниями у Люцифера. Хастур обижался на нее сначала, потом стал искать противников среди свежих падших — но последние лет двести никто уже не умел хорошо владеть мечом. Демон пытался приставать к устоявшемуся старому коллективу грешников на кругах ада — но там его не любили, вспоминая за пытки и особенно за унижения, поэтому если и соглашались, но неохотно и без нужной отдачи. Поэтому да, Хастур давно не практиковался, а Азирафаэль вспоминал движения так быстро, что Кроули начал думать не тренировался ли тот в тайне от него все столетия, скрывая меч в каком-нибудь гигантском древнем талмуде. Это, разумеется, не могло быть правдой — все же движения ангела были чуть более задумчивы и медлительны, чем нужно, однако Азирафаэль был силен, проницателен и делал четкие крепкие выпады. Хастур бил более грязно, напористо, быстро. После нескольких минут боя он пошел в наступление и смог смять оборону Азирафаэля. Тот отступил, видя меч, наставленный ему прямо в лицо. — Еще, — выпалил демон. Холодная, но предвкушающая улыбка от ангела была ему согласием. Во втором раунде победа была за Азирафаэлем — Хастур отшатнулся от кончика меча, замершего у его горла. Мюриэль смотрела с неослабевающим интересом, Кроули же никогда не любил пустого позерства дуэлей и вообще необходимость проявлять или тренировать грубую силу, но ему хотелось понять, чем это все закончится. Он отчего-то был уверен, что Хастур не причинит вреда его ангелу. Эти двое кружились вокруг друг друга, делали выпады один сложнее и ловчее другого и кажется наслаждались процессом. Хастур периодически выдавал громкие запалы хохота, запрокидывая голову, а Азирафаэль улыбался уже искренне, его глаза сверкали, а движения становились все плавнее и увереннее. И тут рыжеволосый демон понял, что испытывает дежавю. Хастур вдруг сделал последовательность шагов и выпадов, точь в точь такую, как делал в воспоминании Вельзевул. Кроули знал, что дальше — тот самый грязный прием с подсечкой. Ангел пошатнулся, сохранил равновесие, раздраженно поморщился, поднял меч, чтобы пойти в атаку, но тут же опустил его. Глаза его расширились от внезапного озарения. — Балтазар? — тихо обратился Азирафаэль к Хастуру, сам словно удивляясь, что говорит это. Хастур вздрогнул. Его меч упал на землю — рука демона больше не держала рукоять. Он всхлипнул, взвыл, упал на колени и зашипел, сжимая голову руками. Ему было больно — это Кроули точно знал. Мюриэль и Азирафаэль бросились к нему. — Сейчас все пройдет, — спокойно сказал Кроули и присел между двумя ангелами напротив бывшего коллеги. Поднял лицо Хастура за подбородок и посмотрел в глаза, как будто врач, проверяющий состояние пациента во время осмотра. В черных и жутких глазах демона стояли слезы. — Что за хрень? — выплюнул он. — Просто твое старое имя, — все также спокойно ответил Кроули, отнимая пальцы от подбородка. — Это не мое имя, — демон замотал головой. — Да, не твое, — Кроули кивнул, — это имя ангела, которым ты был и воспоминания о котором у тебя отняли. — Кроули, — раздался сбоку встревоженный, но уже наполняющийся озарением голос Азирафаэля, — то есть мы с Хастуром знакомы? То есть… Я же тоже не помню. А мы точно общались. Как такое может быть? — Пойдемте в дом, — устало выдохнул демон, вставая, — свой вечер…то есть утро…то есть ночь воспоминаний я продолжу только после крепкого глотка кофе. *** Хастур, не отрываясь, смотрел на огонь в камине. Он молчал уже очень долго, устроившись в одном из кресел. Во втором сидела Мюриэль, она пила чай. На диване сидели тесно друг к другу Кроули и Азирафаэль и тоже смотрели на огонь. Погода сегодня была хуже, чем вчера, начал накрапывать дождь, дом постепенно отсыревал. Кроули периодически ходил на кухню и проверял шоколадный бисквит. — Всем нужен шоколад! — попросил его ангел. — Мне кажется, ты взял это из какой-то книги, — Кроули закатил на это глаза, но бисквит все же согласился сделать. Перед этим он рассказал, усадив всех перед камином, о воспоминании Вельзевул. Азирафаэль только покачал головой, а Хастур словно сильнее сжимался после каждого нового слова Кроули — так, что демон стал думать, ушла ли боль до конца от воспоминаний и произнесения имени его ангельского воплощения. Бисквит был готов и водружен на пасторального вида блюде на небольшом столике у камина. Азирафаэль очень хотел взять первый кусочек, но сдержался и подождал, когда Мюриэль взяла свой. — А я ведь не изначальный ангел, так? — спросила она, откусывая от десерта, — ой, как вкусно! — искренне зажмурилась она от удовольствия. Кроули только скривился, что должно было быть переведено как «спасибо за комплимент». Азирафаэль не сказал ничего, каким-то непостижимым образом доедая уже второй кусок. Он поднес было пальцы к губам, чтобы облизать их, но вдруг замер, поняв, что он не готов делиться столь интимным моментом с посторонними. За этим озарением последовал тяжелый, полный сожаления о потерянных крошках вздох, и Азирафаэль вытер руки о салфетку, которую взял со столика. — Нет, милая моя Мюриэль, не изначальный, — он кивнул юному ангелу, — но ты появилась очень-очень рано. Чистая душа среди первых людей. Мне кажется, я даже помню тебя в самом начале, — он тепло улыбнулся, Мюриэль расцвела в ответ. — Почему мы ничего не помним? — проскрипел наконец из своего кресла Хастур. Азирафаэль пожал плечами, с немного отсутствующим взглядом вперившись в огонь. — Не только демоны, прошу заметить, — тихо добавил он. — Не только демоны, — кивнул Хастур. — Но я в любом случае не помню никаких эпизодов с тобой, — Азирафаэль окинул взглядом светловолосого демона, — я просто понял, что знаю твое имя. Все остальное слишком смутно. — Ага, — без определенной эмоции протянул демон на это. — И меня же ты тоже не помнишь? — решил уточнить Кроули у Азирафаэля. — Нет, дорогой, то, что ты рассказал из воспоминания Вельзевул…ничего. Совсем. Все так же — я помню, что мы виделись один раз при сотворении звезд, и в следующий раз — уже на стене, и я тогда даже не уверен был, что знал тебя… Оказывается, знал, — последние слова ангел произнес уже с глубокой грустью. Повисло молчание. — Я полагаю, — снова поднял свой спокойный, мягкий голос Азирафаэль, — что сейчас все основы мира сходят со своих точек. И что тот порядок, который установился после Падения — уходит. И поэтому мы начинаем вспоминать то, что нам не давали помнить. Только Кроули слышал стальные нотки в его голосе. Негодование. Ожесточенность. Твердость. — Кто-то стер вам всем память? — тихо уточнила Мюриэль. — Определенно так. При этом мы с Кроули знаем друг друга тысячи лет — и никаких приступов «вспоминания» с нами никогда не происходило. Значит, что-то случилось относительно недавно — и все стало стремительно меняться. И поэтому Метатрон спешит. — Тебе надо разобраться со своей оккультной энергией, — вдруг выпалил Хастур, — иначе она тебя пристукнет. Ангел вздохнул с раздражением. — Он прав, — кивнул Кроули, понимая, что уже второй раз за вечер поддерживает этого жуткого демона. Азирафаэль вздохнул еще тяжелее и взял с блюда третий кусок бисквита. *** Они снова стояли посреди двора. Азирафаэль переоделся в свои обычные брюки, старенький жилет и рубашку, поверх он накинул плащ — день выдался и правда сырым и ветреным. Неровно накрапывал дождь. Хастур сам был в плаще, а Кроули вытащил из шкафа свою кожаную куртку. Руки ангел сложил на животе и напряженно смотрел на Кроули с Хастуром, вышагивающих по двору. Мюриэль, поежившись на погоду, заварила себе чай и села на кухне около окна, поглядывая на них из теплого дома. Занавески в цветочек выгодно оттеняли ее темную кожу, она вся светилась довольством и уютом. — А это ничего, что мы будем использовать эфир? — забеспокоился Азирафаэль. — Да не, ничего страшного, — помахал рукой Хастур, — главное без чудес. Эфир пронизывает мироздание, а вот чудеса — это как вспышки на солнце, сразу пожгут наши с Кроули щиты. — И что вы хотите сделать? — с подозрением посмотрел на двух демонов Азирафаэль. — Разобраться как работает эта штука, — хмыкнул Хастур. Ангел пожал плечами. — Я уже сказал — я не знаю, как она работает. Я этим не управляю. Это просто выброс энергии. — Но ты знаешь, что оккультная энергия появляется, когда кто-то хочет задеть нашего змееныша, — язвительно заметил демон, — ты же видел, что среагировал ты только на эту мою провокацию. Вдруг Кроули осенило. — Но ведь когда ты рисовал пентаграмму — ты делал это сознательно? Азирафаэль задумался. — Ты нарисовал пентаграмму ада? — Хастур выглядел еще более заинтересованным. — Да, он нарисовал пентаграмму уничтожения, — кивнул Кроули, — она его чуть не прибила, но не прибила. Азирафаэль пожал плечами. — Да, я рисовал ее сознательно, но я все равно переживал за тебя, Кроули. — голубые глаза окинули демона взглядом, — и я действовал именно из этих эмоций. — Да, но ты управлял ими, вот что важно. — Я чувствовал страх и злость, — чуть грустно сказал Азирафаэль. — Оккультная энергия и есть злость сама по себе, — заметил Хастур. — Но вы же не чувствуете злость постоянно? — чуть язвительно заметил ангел и округлил глаза, когда оба демона промолчали. — Вообще-то чувствуем, — тихо заметил Кроули. — Ты чувствуешь злость… всегда? — выдохнул Азирафаэль. — Более-менее постоянно, да. Но это уже довольно легко переносится, просто как шум на заднем фоне. Если принимаешь это — то оно не мешает. — Это просто наш Кроули не понимает всей силы, — оскалился Хастур. — Ну ты-то наслаждаешься злостью, — Кроули в ответ закатил глаза. — Ох, дорогой мой, я не знал, — ангел посмотрел на него сочувственно. Хастур потянулся с громким щелчком костей. — Ох как вспомню те стародавние времена… ты помнишь, змий? О да, Кроули очень хорошо помнил первые дни в Аду. Ничто и никогда не сотрет эти первые ощущения: дикой физической боли, но что было и хуже — эмоций, которые заполнили его. Первое, что он помнил в своем новом воплощении — как будто его тянет вниз по скользкой поверхности. Крики, а затем тьма, падение, и жуткая боль, словно вся его кожа стала сплошным ожогом. Он упал на грязную поверхность, рядом стонали на разные голоса другие существа. Физическая боль потихоньку отступала, но при этом возрастала другая. Его наполняли одновременно безмерная, всепоглощающая слепая злоба и ощущение себя самым грязным, самым плохим и нелюбимым существом в мире. Он одновременно ненавидел себя и ненавидел все мироздание. Первый звук, который издало его новое воплощение — глубокий, звериный рык. С трудом новый он сел. Вся кожа была покрыта черными чешуйками. Глаза болели. Он увидел, как рядом с ним со стоном сел еще один — светловолосое и уродливое существо с жабой на голове. По соседству с ними приходил в себя красивый юноша с длинными черными волосами. — Кто ты? — просипел светловолосый, обращаясь к нему. Новый он покачал головой. В памяти было смутно — одни расплывчатые картины. Эмоции потихоньку стихали, отходили на второй план. — А ты? — светловолосый обратился к красивому юноше. — Я — Рафаэль, — чуть удивленно ответил тот и вдруг завопил, широко открыл рот и стал неловко шлепать себя по языку. Слезы покатились из его глаз. — Вы не смеете больше использовать свои ангельские имена, — вдруг все пространство заполнилось голосом. Он проникал в самое сердце, громогласный и безжалостный. Барабанные перепонки заболели. Кроули тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не сейчас. — У меня есть мысль! Минуту! — Кроули жестом попросил подождать его и пошел в гараж. Там он нашел старую широкую доску, с верстака взял пачку мела. Он вернулся в сад и положил доску перед Хастуром и Азирафаэлем. — Давайте пробовать. Пентаграмма — это реализация энергии, так? Средство связи, оборона ангелов от демонов и обратно. — И разметка границ, — добавил Азирафаэль. — Да, и разметка границ, — кивнул Кроули, — что будет, если я…попробую. — и он, закусив язык, словно старательный ученик в школе, начал быстро рисовать ангельскую пентаграмму защиты. Теоретически, она должна была оказать на него тот же эффект, что пентаграмма Ада — на ангела. Пальцы начало покалывать, словно он держал в руках что-то горячее, на грани терпимости — еще чуть-чуть и станет больно, но не становилось. — Глаза мои на шестом круге забыл, — пробормотал Хастур, — никогда не видел, чтобы демон рисовал эфирную пентаграмму. Светловолосый шипел рядом, закрывая уши руками. Видимо тоже слышал голос. А тот, в свою очередь, продолжал вещать: — Вы недостойны теперь своих ангельских имен и навсегда изгнаны с Небес. Вы желали власти — так обретите ее. Смутно новый он помнил, что никакой власти, кажется, не желал. Рядом с этим осознанием разрасталось саднящее чувство беспокойства. Он волновался за что-то или за кого-то. Он поискал глазами вокруг. Тени, фигуры — стоны потихоньку утихали, существа вокруг него вставали на ноги. Он не помнил никого, даже того черноволосого, что помнил свое имя. Голос продолжал и продолжал. — Вверены теперь будете не в благие руки Ее, а в нечестивые руки падшего ангела Люцифера, гнусного предателя. Вы будете отвечать за все зло во вселенной, будете прокляты и ненавидимы, вы будете побуждать и создавать самое темное и плохое. Такова ваша участь. Такой ваш путь. Я, отныне и вовеки веков, Метатрон, глас Божий… — «Хорошо хоть не глаз» — вдруг заворочался в голове неуместный каламбур, и он фыркнул. Блондин и черноволосый посмотрели на него с удивлением и интересом. — Ужасно надоедливый, — он пожал плечами, — ну, вот этот, Мегатрон или как его. — Да уж. — черноволосый, кажется, уже справился с болью. Он осмотрелся по сторонам, — так, ладно, пусть продолжает бухтеть. Вы как? Я не помню ваших имен, хотя полагаю, что должен помнить. Люцифер он сказал? Надо его найти. Ну и местечко… А это что? Мухи? — и отгоняя от себя неясно откуда появившихся насекомых юноша встал, воплощая собой инициативность и желание разобраться, куда они угодили. Кроули упорно и упрямо продолжал рисовать пентаграмму, хоть неприятное чувство в пальцах разрасталось — было и горячо и холодно одновременно, при этом пальцы еще начинали неметь. Наконец он закончил. Посмотрел на изображение. Отложил мел. Пентаграмма осторожно и очень вяло засияла эфирной энергией. Как если бы вы слушали оперную арию, и вдруг певица начала бы шептать. Но все же это была она — эфирная пентаграмма, и он не пострадал. — Слабоватенько, — хмыкнул Кроули, — но для наших целей сойдет, — он передал мел Хастуру. — Чего ты задумал? — лицо демона настороженно вытянулось, — опять хочешь меня развоплотить? — Зачем? — Кроули искренне удивился, — просто надо проверить. Попробуй стереть иероглиф и начертить адский. — Оно меня покалечит! — От крошечной пентаграммы на деревянной доске нифига тебе не будет! — Кроули начинал сердиться. — Ох! — тут вспыхнул Азирафаэль, — дайте же мел сюда! — и прежде чем кто-либо из демонов успел отреагировать он уже уверенно стирал ладонью внутренние иероглифы, затем приставил мел к дощечке, нервно сглотнул и стал рисовать новые. При этом, стоило ангелу прикоснуться к дощечке, как эфирная энергия от пентаграммы заметно усилилась и не уходила даже тогда, когда Азирафаэль свел половину знаков. Азирафаэль стиснул зубы, но упорно продолжал выводить знаки. Первый дался ему относительно легко, второй тоже, но вот на третьем Кроули понял, что ангел теряется. В глазах появилась неуверенность, рука начала дрожать. — Азирафаэль, тебе больно? — быстро спросил Кроули. — Терпимо, — не слишком уверенно ответил тот, — не как в тот раз. Да, все было не как в тот раз. Не было гонки, не было реальной опасности, оккультная энергия не хлестала ангела, словно плеть, не сжигала его изнутри, и все же его ангелу было плохо. Кажется, он спал. Или бодрствовал. Или же просто дремал. Сколько он уже здесь? Вечность тянулась очень долго. Занятий почти не было, разве что обращаться в облик туда и обратно. Иногда он перекидывался общением с Хастуром — не самый приятный демон, надо сказать. Рафаэль решил, что будет теперь зваться Вельзевул. Что ж, каждому свой выбор, свое имя. — Краули! Краули! — а вот и Вельзевул, стоит только вспомнить… Он вытянул свою бесконечную шею из того темного угла, в котором лежал. — Вот ты где. Ну-ка, давай вылезай, задание. Хорош торчать в змее, давай уже, шевелись. Задание? Еще не хватало. За всю бесконечность времени, что он провел после Падения, он что-то даже вспомнил. Ну как вспомнил. Туманность так и осталась туманностью. Он знал, что был ангелом. Он знал, что был не простым ангелом, как и Рафаэль, который теперь Вельзевул. Он понимал, что стал сильным демоном. Но на все это ему было глубоко плевать. В его подкорке словно было зашито «не лезь, не участвуй, не надо, беги». Оставалась у него еще одна, помимо желания никуда не встревать, эмоция, черта, саднящая рана — он чувствовал беспокойство. Оно съедало его каждый день, от него не было спасения, оно томило и не находило выхода. Он спрашивал у других демонов — они такого не чувствовали. А он чувствовал. *** Конечно, на задание пришлось согласиться. Он, чертыхаясь и поминая Люцифера всеми Небесными благословениями, чтоб ему стало еще хуже, чем было, лез на стену в змеином облике. Ангел в белых одеждах и с такими же небесно белыми волосами смотрел на удаляющиеся из Эдема фигуры. Это он, Краули, все он. Проклятый, ненавистный змей, ненавидимый прежде всего самим собой. Ангел посмотрел на него и спросил его имя. Демон посмотрел на него в ответ. И вдруг беспокойство ушло. Краули моргнул. Дышать стало чуть легче. *** Кроули обвил пальцами руку Азирафаэля, в которой тот судорожно сжимал мел. Демон чувствовал вибрацию оккультной силы, и чувствовал, что ангел пытается с ней бороться. — Спокойно. Ты можешь этим управлять, — он попытался успокоить Азирафаэля. — Нет, не могу, — его ангел упрямо мотнул головой. — Хорошо. Тогда хотя бы прими это, — его змеиные глаза нашли взгляд ангела, — если это есть у тебя, значит это есть в тебе. Это не плохо. Ты не плохой от того, что это есть. Азирафаэль чуть удивленно посмотрел на него. Мел выпал из его руки на доску, а пальцы ангела сжали пальцы демона. И вдруг… Кроули не любил книги. Хотя и прочитал их — что бы он кому ни говорил — довольно много. Иногда он заглядывал в те жуткие издания, которые Азирафаэль читал перед сном — так, ехидного любопытства ради. Так вот там, в этих книжках, часто было «внезапно», «ни с того ни с сего» и сакраментальное «И ВДРУГ». Вот сейчас и правда И ВДРУГ… Пентаграмма вспыхнула голубым — и это было бы заметно даже человеческому взгляду. Это напомнило Кроули его соединение энергий — но в этот раз оно было сбалансированным, как будто не только ангел додал своего эфира, но и Кроули смог отдать и своей оккультной энергии — и она ничего не разрушила. Азирафаэль смотрел на пентаграмму с интересом. Затем отвел их с Кроули сплетенные руки в сторону от нее. Свечение никуда не делось. — Любопытно, что эта штука может сделать, — хмыкнул Хастур. — Думаю что в таком размере — ничего, — Кроули покачал головой. — Дай кое-что попробую, — вдруг осмелел светловолосый демон. Хастур положил руку на пентаграмму, чуть шикнул от видимо неприятных ощущений, закрыл глаза и что-то про себя пробормотал. И ВДРУГ… Пентаграмма заискрилась как павлиний хвост, затем полыхнула золото-зеленым и все пространство над садом и домом как будто накрыло куполом — воздух над ними заволокло слоем дыма, который сохранял форму и переливался из зеленого в золотой цвет и обратно. Кончался этот купол сразу за садом — просто обрывался. — Что ты сделал? — удивился Кроули. — Кажется что-то вроде пустил ток по пентаграмме. Поддал оккультной энергии, — Хастур внимательно всматривался в то, что они вместе сотворили, — как считаете, какие у этого свойства? Я ничего подобного не видел. Кроули прислушался к энергии. Азирафаэль сосредоточенно нахмурил брови. — Там точно есть защита, — констатировал он. — Сейчас проверим, — Кроули быстро направился к выходу из сада, туда, где поле над домом обрывалось. Он сосредоточился и попытался ударить оккультной энергией сверху. Удар не прошел. Поразмыслив пару секунду, демон поднял с земли небольшой камень и кинул его чудом вверх так, чтобы при падении он попал сверху на купол. Камень просвистел вниз, ударился о завесу как о твердую поверхность и соскочил обратно к Кроули. — Господа, кажется, мы что-то изобрели, — констатировал он, вернувшись в сад. К этому моменту Мюриэль вышла к ним. — Жаль, что я не обладаю эфирной энергией, — она тоже внимательно рассматривала купол над ними, — интересно, что случилось бы, если добавить и ее туда. — Надеюсь мы сможем в ближайшем времени это проверить, — задумчиво протянул Кроули, одновременно локтем стирая без какого-либо затруднения знаки пентаграммы — он не хотел, чтобы миссис Ди что-то увидела. Купол исчез. — Хастур, сегодня предупредим Шакс — надо созывать Совет. Надеюсь, они соберут свои ленивые задницы быстро. Хастур кивнул. Шакс согласилась. Совет назначили на завтра — у них был целый день и ночь впереди. Они еще не знали, что это был последний день этого мира.