Deus ex machina

Азирафаэль лежал на боку и чуть оттягивал его волосы назад, прижимаясь со спины и покрывая его шею жадными, влажными поцелуями. Он двигался в Кроули пока плавно, примеряясь к еще не до конца изученному ритму и новой позе. Демон тяжело дышал и чувствовал, что тонет, снова тонет — от того, какие сильные у Азирафаэля руки, как он держит его за талию, то отдаляя, то снова подавая на себя, как каждое движение вышибает у него, у Кроули, стон. Он чувствовал себя таким желанным, и слаще этого не было ничего. Азирафаэль начинал двигаться все быстрее и быстрее, придерживая Кроули одной рукой и лаская его член второй. Поцелуи в шею прекратились — осталось только тяжелое дыхание, один звук на двоих, и ангел, вбиваясь в Кроули теперь уже жестко, властно и собственнически, снова прихватил его за волосы и потянул назад. Кроули послушно откинул голову ему на плечо, перед глазами потемнело и он с протяжным вздохом кончил, а вслед за ним и Азирафаэль, в последних толчках наседая сзади и прижимаясь к демону так тесно, словно не желал и миллиметра пространства, где они не вместе. Они тяжело дышали и восстанавливали дыхание еще с минуту. Ангел вышел из него, откатившись на спину, Кроули лег рядом. Азирафаэль нежно посмотрел на его лицо и провел пальцем по скуле. — Счастье мое, — пробормотал он полусонным голосом. Кроули улыбнулся. — Ты снова решил поспать? — тихо спросил он. Азирафаэль пожал плечами. — Получается, что так. Оказывается, мне нравится спать после секса, вот дела. Кроули очистил их щелчком пальцев. Когда снова поднял руку, чтобы одеть их в одежду, ангел покачал головой. — Не надо, пожалуйста. Вряд ли они решатся сюда зайти без стука, а мне так хочется…чувствовать тебя. Демон чуть смущенно кивнул. Азирафаэль потянул его и прижал его голое тело к себе. Он обнимал, обволакивал и защищал от всего мира. Кроули заснул не сразу. Он осторожно, чтобы не потревожить, перебирал в руках завитки волос на макушке Азирафаэля и думал. Его, помимо всех тревог, беспокоил еще один вопрос. Кроули вдруг осознал, что пока ко всем остальным ангелам и демонам приходят воспоминания о прошлом, о времени до Битвы и Падения — он не вспоминает ничего. Те смутные картины, что были у него, так и остались смутными. Никаких имен. Никаких озарений. Кроули не знал, почему так. Возможно от того, что они с ангелом давно знали друг друга? Под эти размышления он и заснул. *** Надеть пижамы все же стоило. — О, так вы все же трахаетесь? — протянул знакомый женский голос слишком близко. Кроули резко сел и вперился пока еще сонным, но заполняющимся яростью взглядом в бывшего Лорда Ада Вельзевул. Та стояла в изножье их кровати и рассматривала без какого-либо смущения. — Слушай, а у всех ангелов такой большой? — ничтоже сумняшеся продолжила она марафон вопросов. Кроули чертыхнулся, сначала накинув на себя с ангелом одеяло, а затем, окончательно проснувшись, чудеснул на обоих пижамы. — Кроули, дорогой, что случииилооо… — Азирафаэль проснулся с крепким зевком, но тут же оценил ситуацию и сел в кровати с идеально прямой спиной, — Вельзевул, — он поздоровался удивительно учтиво для существа, которого (судя по темноте за окном) разбудили посреди ночи. Повелитель мух однако все продолжала их рассматривать, а затем, сокращая дистанцию, села на край кровати. — Слушайте, — она наклонилась к ним, — а почему вы оба остаетесь в мужских телах для секса? Не удобней, если один из вас стал бы женщиной? Кроули понял, что даже и рассердиться на нее не может — настолько искренним был ее вопрос. — Вельзи, ты пришла получить консультацию по личной жизни? — он приподнял бровь, — я не против, ты не подумай, но не могло это подождать утра? Или вам с Гэбом нужен срочный совет?.. — он скривился в язвительной улыбке. — А? Что? Нет-нет, — Вельзевул замахала руками, — ничего такого, нет. Просто стало интересно. Мы с Гэбом пока не занимались сексом. Кроули услышал раздраженный стон сбоку от себя — ангел спрятал на мгновение лицо в руки и попытался вернуть себе психическое равновесие — Как ты попала сюда? — спросил Кроули. — Как обычно, Гэб сделал портал, он у вас в ванной, если что, — демон пожала плечами, — я хотела кое-что показать вам. Азирафаэль настороженно посмотрел на Кроули. — У тебя появилось новое воспоминание? — спросил он Вельзевул. — Да, — та кивнула, — вернее несколько, но там все практически мелочи и чепуха. Кроме одного, — она переключилась на серьезный и встревоженный тон, — он про Битву. — Ох, — выдохнул ангел, — Битва. Ладно. Ты хочешь может быть чаю или что-то еще? — вдруг решил он проявить вежливость, как будто оттягивая момент встречи с памятью бывшего Лорда Ада. Вельзевул покачала головой. — Я не слишком хочу тут задерживаться. — Вельзи, — теперь уже Кроули решил потянуть время, — завтра, вернее уже сегодня, Совет. Ты не хотела бы прийти? Вы с Гэбом? Она скептически — очень похоже на Кроули — приподняла бровь. — Никто не думает о вас, как о предателях. Уже нет, — быстро добавил рыжеволосый демон. Вельзевул покачала головой. — Я обсужу это с Гэбом, но он и правда хочет держаться от этого подальше. Максимально подальше, максимально долго. Вы будете смотреть, или я зря пришла? — вернула она беседу в нужное русло. — А ты…ты сможешь показать это нам обоим? — уточнил Кроули. Его бывший начальник кивнула головой. — Да, думаю да, — и вытянула вперед две руки в приглашающем жесте, — только учтите — это не самый приятный эпизод. Кроули и Азирафаэль снова обменялись взглядами, а затем, практически синхронно, каждый из них взял одну из ладоней Вельзевул в свою. *** Кроули уже почти привычно обнаружил себя в теле Вельзевул-Рафаэля. И тут же увидел перед собой самого себя в ангельском обличии. Глаза Кроули-Иеремиила были раскрыты широко-широко, бегали по лицу Рафаэля, брови нахмурены. Он был встревожен и напуган. — Где Азирафаэль? — он напряженно всматривался в лицо Рафаэля, — вы видели его? Я потерял его! — ангел скорее причитал, чем говорил связно. Кроули в теле Рафаэля вдруг осознал, где они. Вокруг была битва. Клинки сталкивались с клинками, слышались стоны, стоял гул и вой. Они стояли словно на земле, но на самом деле опоры под ногами видно не было. Только звезды вокруг и жуткий хаос сражавшихся. — Рафаэль, ты точно его не видел? — чуть не плача повторил Кроули-Иеремиил вопрос, — а Балтазар? Они же были рядом! Кроули в теле Рафаэля понял, что в его руках меч. Сам Иеремиил был без оружия в руках — его меч был в ножнах. Он, как и все сцепившиеся в битве ангелы, был в облегченных доспехах — наплечники, нагрудник и наколенники. Волосы Иеремиила разметались по лицу и лезли рыжими кудрями в глаза. — Нет, не видел, — он в теле Рафаэля покачал головой, — и тебе надо убираться с этой половины, пока не поздно. — Что ты говоришь такое? — Иеремиил удивился. — Ты понял меня, — голос Рафаэля был сиплым, — ты видишь границу, — и он в теле Рафаэля кивнул куда-то за спину Иеремиила. Тот обернулся и Кроули глазами Рафаэля и сам увидел, что сквозь звездное пространство словно проходит длинная бледная, словно сотканная из лунного света, черта. — Пойдем обратно, — глаза Иеремиила расширились от ужаса еще сильнее, — что ты говоришь такое! Рафаэль! Пошли, вместе найдем Азирафаэля, его позвали куда-то на левый фланг! Что за безумие это все! Богиня узнает и со всем разберется! — Иеремиил продолжал лихорадочно бормотать, одновременно с этим хватая Рафаэля за руку и пытаясь утянуть за собой, к черте. Он в теле Рафаэля осторожно вынул руку из ладони Иеремиила и покачал головой. — Нет. Ты сам все понял. Для нас все кончено. Пожалуйста, Иеремиил, вернись скорее, найди Ази. Что-то да образуется… Тут раздался резкий звук, словно одновременно ударил сильнейший заряд молнии и кто-то ударил в гонг. Он в теле Рафаэля остался стоять на месте, а вот Кроули и часть других ангелов утянуло без их воли на другую сторону от черты, не очень далеко, так что между ними оставалось пространство в десяток шагов. В образовавшемся проходе, в его конце, вдруг возникло три трона — очень простых, из дерева, без какой-либо отделки. Один, самый крупный, стоял посередине, к нему вели три ступени. Два остальных стояли по бокам от третьего, но без ступенек, на самой земле. На одном из тронов, по правую руку от большого, возникла фигура пожилого мужчины в сверкающих белых доспехах. Мужчина поднялся — это был Метатрон. Он встал посередине между двумя сторонами, ровно на линии. Осмотрелся. — Люцифер, — позвал он вроде бы тихо, но так, что слышали его явно все, потому что по рядам прошелся шепот. Кроули-Рафаэль услышал движение слева от себя. Из толпы вышел Люцифер — он двигался словно не по своей воле, кривясь и скалясь на Метатрона. На лбу его был глубокий порез, из которого текла кровь. Метатрон посмотрел на ангела безразлично. — Этой воли ты хотел? — обратился старик к Люциферу. Тот молчал. — Вы все! — Метатрон обвел жестом ту сторону, где стоял Рафаэль, — вы все ЭТОГО хотели? — он сделал ударение на слове «этого», — Всевышняя милостива. Вы хотели познать то, что вам не должно. И она исполнит это желание. Метатрон хлопнул в ладоши, и вдруг неведомая сила поволокла Люцифера и усадила на левый трон. Еще один хлопок — и вдруг вся толпа, в которой был Рафаэль, завыла. Кроули в воспоминаниях не чувствовал боли, но понимал, что это были именно крики физической муки. Рафаэль посмотрел на свои руки. Они все стали покрываться язвами. Ощупал лицо — тоже все в струпьях. Посмотрел влево, туда, где на троне сидел Люцифер — и он предстал в своем новом обличии, не тонким обворожительным ангелом, а уродливым чудовищем с рогами. — Явите собой пример! — голос Метатрона гремел, — явите пример Зла. Вы были ангелами, возлюбленными детьми Её. Вы восстали — вы думали, что у вас есть воля. Но вы обманулись. Метатрон обвел глазами вторую половину, где стояли, опустив головы, нетронутые ангелы. Рафаэль увидел, как на передний план пробивается и застывает явно в ужасе Габриэль. Один только ангел не смотрел на Метатрона. Иеремиил стоял полубоком, одновременно слушая, но и продолжая поверх голов поиск в толпе кого-то. Кроули-Иеремиил искал Азирафаэля. Наконец Иеремиил обернулся. Он увидел изменения, произошедшие с ангелами по другую сторону линии и вздрогнул. Его лицо исказилось болью и возмущением. — Отныне и вовеки веков вы будете прокляты, — продолжал Метатрон. — Метатрон, что тут происходит! — вдруг Иеремиил сделал шаг вперед и вышел к старику, — что ты творишь! Метатрон опешил. Иеремиил не унимался. — Где Всевышняя? Она все рассудит! — Я есть Глас Божий, — прошипел Метатрон, — и я вершу волю Её. — Да, но ты НЕ Всевышняя, — Кроули-Иеремиил нахмурился. Метатрон щелкнул пальцами. Рыжеволосого ангела утянуло обратно в толпу, близко к Габриэлю. «Что ты творишь, идиот?» — подумал Кроули про себя, — «Ты же еще не нашел Азирафаэля!» Метатрон обвел глазами всех. — Вы можете думать, что у вас есть воля. Но вы можете решать. Что вы можете сомневаться, — он взял паузу, — но это не так. У ВАС НЕТ ВОЛИ, — это фразу он прокричал, — вы СЛУГИ. Вы созданы по Её решению и для того, чтобы претворять Её План. Вы СЛУГИ! — он снова выкрикнул это слово. Повисла тишина. Метатрон перевел дыхание и продолжил. — Ангелы! — он обратился к той части толпы, где стояли Габриэль и Иеремиил, — посмотрите на своих бывших братьев. Посмотрите на их боль, на их уродство. Теперь они враги ваши. Примите Её благословение — она пощадила тех из вас, кто сомневался, но сделал правильный выбор… Вдруг Иеремиил снова сделал шаг вперед. — А все же у нас есть выбор или нет? — он зашипел в лицо Метатрону, напоминая будущего демона-Кроули. — Ты забываешься, Иеремиил, — старик словно пытался испепелить ангела взглядом. — Я почти ровня тебе, Метатрон, — Иеремиил гордо вытянул спину, — и я не собираюсь участвовать во всех этих битвах, которые возникли по глупости. ОНА должна все узнать. «Что ты делаешь!» — продолжал кричать в своей голове демон, наблюдая за собой из прошлого, — «эгоистичный гордец! Ангел! Как ты можешь не найти ангела!» — Возвращайся на свое место, — эти слова Метатрон выплюнул, как приказ, — Её воля была помиловать тебя. Рафаэль увидел, как Иеремиил снова обвел глазами толпу ангелов. Азирафаэля нигде не было. Затем Кроули-Иеремиил как-то грустно и криво усмехнулся. — Ну а моя воля — другая, — тихо сказал он, повернулся спиной к Метатрону и пересек черту, встав на сторону, где стоял Рафаэль и остальные проклятые ангелы, — Всевышняя все рассудит, — бросил он по ходу, оборачиваясь на Метатрона. Взгляд его был надменен, полон злобы и возмущения. Раздался новый раскат. Он в теле Вельзевул увидел, как Кроули-Иеремиил пошатнулся и его понесло в строй к ним, прямо на него. Рыжеволосый ангел упал в руки Вельзевул-Рафаэля, он был без сознания. Под его весом Рафаэля развернуло и одной ногой и частью корпуса он выпал за черту. Все потемнело. Кроули вернулся из воспоминания. *** В полутьме ночника он увидел перед собой лицо Вельзевул. Она смотрела прямо на него, широко раскрыв глаза, и взгляд ее показался Кроули сочувствующим. Не говоря ни слова она кивнула вбок, туда, где рядом с ними сидел Азирафаэль. Лицо ангела даже в плохо освещенной комнате казалось не просто побелевшим — он словно позеленел, как будто ему вот-вот станет плохо. Глаза его были распахнуты и он смотрел в точку на стене позади Вельзевул. — Кроули, я пойду, — тихо и неожиданно деликатно сказала демон, вставая. — Нам надо это обсудить, - кивнул на это Кроули, — что скажешь если мы заглянем к вам через пару-тройку часов? Сделаете нам портал? Вельзевул кивнула, встала и скрылась за дверью ванны, бросив последний сочувствующий взгляд на Азирафаэля. Кроули, конечно же, еще не знал, что никакого разговора у них не состоится. Он бросился к ангелу, обнимая его лицо руками. — Ты что? Тебе плохо? — встревоженно застрекотал он, всматриваясь в голубые глаза. Азирафаэль наконец-то оторвал взгляд от стены — он как будто и не заметил, что Вельзевул ушла. Они через много прошли вместе: видели смерть хороших людей, видели несправедливость и глупость, бывали на волосок от гибели и проигрыша десятки, сотни раз. Пугались. Скорбели. Но никогда не видел Кроули такого взгляда у ангела. Как будто вся тяжесть его вечной жизни вдруг нахлынула на него разом, сдобренная чувством предательства, отчаяния и ожесточенности. Кроули молча обнял его всего, пряча его лицо у себя на плече. Что чувствовал он сам? Он много тысяч лет провел с тенями своих воспоминаний. Он понимал, что все их Падение — одно белое пятно на истории Небес. Еще не все кусочки пазла сложились для него в единое целое, но уже становилось яснее, что Метатрон пытался скрыть неоднозначность как и самого изгнания ангелов в Ад, так и в целом устройства Небесной Канцелярии. И он смотрел на ангела-Иеремиила, которым был, со странным равнодушием, скорее даже раздражением. Он не чувствовал с ним сильной связи — он не был им. Демон-Кроули был наполнен другими чувствами, другими мотивами, он прожил шесть тысяч лет бок о бок с людьми и ангелом, самым лучшим и важным ангелом. Ему, демону, не нужны были разборки Небес и иерархии. Он хотел только быть с ангелом. Будь он там, тогда — он поступил бы иначе. А еще Кроули понял, что то беспокойство, с которым он жил первое время в Аду — это было именно беспокойство за его ангела, которого он искал и так и не нашел во время Битвы — и обрел снова на Стене. Азирафаэль начал плакать. Он уткнул лицо в плечо Кроули, он плакал с каждой минутой все сильнее и сильнее, перейдя в рыдания. — Ты чего…шшшш…счастье мое, ангел мой, — Кроули начал баюкать его в руках, чуть раскачиваясь из стороны в сторону и утыкая нос в кудри Азирафаэля. Ангел продолжал плакать — и Кроули дал выплакать ему все. — Я даже не помню где я был, — смог наконец выдавить в его плечо Азирафаэль. Кроули грустно улыбнулся в его макушку. — Как и все мы, как и все. — Я был далеко, а ты искал меня…а если бы я был рядом… — Азирафаэль поднял на него сверкающие от слез глаза, — а вдруг с тобой бы ничего не случилось? Ты бы не пал! Кроули опять улыбнулся, убирая локон со лба ангела и смотря на него необычайно нежно и ласково. — Мы никогда не узнаем. Но я не жалею, ни секунды, откровенно говоря. Глаза ангела вспыхнули. — Если бы я был рядом — я бы пошел с тобой! — Не говори глупостей, Азирафаэль, — шикнул Кроули, — во-первых, вряд ли бы тебе позволили. Во-вторых — из тебя бы получился отвратительный демон, — Азирафаэль чуть улыбнулся на эту явную провокацию. — Я бросил тебя! — все же продолжил он причитать, уже менее отчаянно. — Нет, — Кроули покачал головой, — я предполагаю, что это скорее я тебя бросил. Ты видел этого высокомерного индюка, которым я был? Ангел против воли чуть улыбнулся. — Ты был прекрасен. — Это ты и хотел вернуть? — вдруг прежние страхи подняли голову, — ты же помнишь тот один раз, когда мы познакомились…ты хотел…вернуть того меня? — голос отказывался слушаться. На лице ангела промелькнул испуг. — Богиня, конечно же нет. Кроули, нет, ну как же так ты меня слышишь, — теперь уже ангел схватил его лицо и заставил смотреть в глаза, — душа моя, ты это ты. Ты и есть тот ангел, который сделал свой выбор и стал демоном, которого я люблю и знаю. — Я не тот ангел, — покачал головой Кроули. — Ты сам говорил мне вчера, что я должен принять то, что есть во мне, — Азирафаэль смотрел на него внимательно, — так позволь и мне посоветовать тебе это в ответ. Кроули вдруг понял. — Ангел, мне тяжело это принять. Иначе мне придется принять, что я выбрал тогда свои принципы и гордыню, а не тебя, — он скривился. — Дорогой, мы не знаем, какие отношения нас тогда связывали… — Какие бы не связывали. Ангел-Иеремиил был ангельским засранцем, вот кем он был. Я не должен был… — он запнулся, — я не мог тебя оставить. Как я мог не найти тебя? Азирафаэль мягко улыбнулся, уже, кажется, полностью справившись с эмоциями. — Душа моя, Кроули. Возможно это и есть наш путь и наша часть Непостижимого Плана. По крайней мере так я это чувствую. Что бы и как ни было — без этого мы бы не стали нами? — Ты перечитал слишком много романов, — криво усмехнулся демон. — Возможно, мой милый, но иногда всем нам не помешает немного простоты, не так ли? — ангел продолжал невесомо и тепло улыбаться, — а простота в том, что я люблю тебя больше своего существования, больше любых правил Небес, больше любых Планов, и если надо будет найти Всевышнюю и сказать ей это в лицо — я так и сделаю, — вдруг на голубую ясность взгляда снова набежали свинцовые тучи решимости, — и больше никто не будет диктовать мне свои условия. Никто не отнимет тебя у меня, Кроули. Я буду защищать тебя и наш дом — нашу Землю, пока буду жив. И ты можешь не говорить мне ничего взамен, потому что я знаю прекрасно, что ты сделаешь для меня тоже самое. Кроули и правда — ничего не сказал. *** Демон дремал над миской с омлетом. Венчик, не имея импульса от его рук, сиротливо замер в светло-желтой жиже. — Дорогой? — позвал Азирафаэль, и Кроули, вздрогнув, проснулся и снова начал энергично размешивать их будущий завтрак. Принимать пищу в обычное для людей время начинало становиться привычкой, но, коль уж Вельзевул разбудила их посреди ночи — решили, что позавтракать можно и раньше. Сколько им еще провести так дней? Сколько еще кормить Хастура с Мюриэль, неторопливо общаться за столом или вечером у камина? Накладывать заглушающее чудо на спальню? Тренироваться в саду? Вчера у них был относительно спокойный день. Хастур с Азирафаэлем поглядывали друг на друга, словно юные влюбленные, не решающиеся на первый шаг. Видимо, кто-то из них все же решился, потому что после обеда Кроули снова обнаружил их в саду с мечами. Ангел смеялся, Хастур скорее зубоскалил — но они оба получали удовольствие от своих тренировочных дуэлей. Кроули подумал, что начинает втягиваться в этот образ жизни. В любом случае, сегодня он должен обратиться к Совету и поговорить с Люцифером. Наверняка они смогут выработать идеи и предложения, которые позволят остановить или хотя бы заморозить процесс Второго пришествия. Кроули потянулся за томатом и стал нарезать его аккуратными дольками, пока Азирафаэль резал сыр. Вдруг во входную дверь позвонили. Демон от неожиданности дернулся, неаккуратно надавил на помидор, и тот брызнул соком ему на грудь. — Блин, — заругался Кроули, оттирая себя. — Я открою, — расторопно кивнул Азирафаэль, вытирая руки о полотенце и поправляя очки, которые зачем-то надел на готовку. Кроули убрал остатки овоща с рубашки и прислушался к голосам в прихожей. Он ожидал услышать привычный голос миссис Ди, однако на чуть удивленное приветствие ангела ответил явно мужчина. Входная дверь открылась, раздались шаги по направлению к кухне. Кроули обдало волной эфирной энергии такой силы, что его затошнило. Он сразу же понял, что будет дальше. Азирафаэль вошел первым, за ним — молодой человек с неряшливо отросшей бородой и очень больными глазами. Перед глазами Кроули на мгновение все почернело, а когда он пришел в себя, то понял, что за плечи его держит ангел, лицо которого исказила злость. Азирафаэль потрогал лоб Кроули, убеждаясь в чем-то, а затем, все с тем же ожесточением на лице, повернулся к вошедшему. — Отстаньте уже от него, — буквально зарычал он на юношу, — оставьте его в покое! Хватит лезть к нему в голову! Кроули положил руку на плечо Азирафаэля — он уже полностью пришел в себя. — Ангел, не надо, — спокойно сказал демон, чуть поглаживая Азирафаэля и пытаясь вернуть тому спокойствие, — все в порядке. — Нет, не в порядке, — ноздри Азирафаэля раздувались от ярости, — меня… меня задолбало, что все лезут в твои воспоминания, словно это проходной двор! Юноша ничего не говорил, только смотрел огромными и очень усталыми глазами прямо на Кроули. — Кофе хочешь? — тихо спросил демон у него. Тот покачал головой. — Зачем ты пришел? — снова обратился к нему Кроули. Юноша пожал плечами. — Как ты? — третий вопрос. Юноша молчал. — Иешуа, как ты? — чуть настойчивее повторил вопрос демон. Юноша помолчал еще с мгновение и выдавил: — Плохо. Но я рад тебя видеть. Кроули кивнул. — Ангел, это… — Я понял, — сухо отрезал Азирафаэль, — догадался уже, — и затем уже обратился к юноше сам, — зачем ты стер ему память? — Я не стер, ты же знаешь, — заметил Иешуа в ответ. Говорил он тихо — как замершая перед бурей природа. Ангел уже было что-то собирался сказать в ответ, но Кроули не дал: — Азирафаэль, не надо. Он нездоров, — демон напряженно смотрел на Иешуа, не зная, чего ожидать дальше. Лицо юноши при этих словах исказила недобрая гримаса. — Да, нездоров, — твердо повторил демон, — и я говорил тебе об этом! Тебе нужна помощь! Выражение лица юноши стало еще более озлобленным. Он сузил глаза и посмотрел на Кроули так, что Азирафаэль испуганно выдохнул и встал между ними. — А он смелый, — улыбка Иешуа была какой угодно, только не веселой, — рад, что все же познакомился с ним, — и юноша посмотрел на ангела, — он, знаешь ли, все уши про тебя мне прожужжал. Ангел то, ангел се. Тысячи лет! А я всего лишь прошу НЕ ЧИТАТЬ МНЕ НОТАЦИИ! — Иешуа взревел под конец фразы, его глаза заблестели еще ярче. Азирафаэль отскочил к Кроули и посмотрел на него чуть шокировано. Демон раздраженно поморщился. К сожалению, к этим сценам он уже привык. Память, освобожденная от оков чуда, подбрасывала воспоминания: хорошие и плохие. — Нет же, Кроули! Кто так вообще держит инструмент! — смеющийся голос прямо над ухом. Рука, осторожно и невесомо поправляющая его руку. — Я демон, — ворчит Кроули, — я не обязан это уметь. — Ты же сам попросил меня! — смеется юноша. Аккуратная борода, веселые глаза, искренняя улыбка, — работа с деревом — непростое ремесло! Что ты там хотел сделать для того своего ангела? — Кроули, как же красиво! — гладко выбритый юноша смотрит на восход над Аннапурной, — спасибо тебе. Я бы никогда не добрался сюда. — Кроули, какие звезды! — их лошади устали от отсутствия кислорода на высокогорном Памире, но Иешуа настоял, чтобы они добрались сюда «по-человечески». Они замотаны в четыре слоя ткани, на головах пуштунки, но демону все равно холодно. — Кроули, это так вкусно! — говорит юноша, откусывая от блина в революционном Париже, — ты обязательно должен привезти сюда своего ангела, ему тут точно понравится! — Кроули, это очень грустно, — вздыхает юноша, смотря на остатки сгоревшей усадьбы посреди Поварской улицы в Москве, — я знаю, как вам с ангелом был дорог этот дом. Но иначе было никак, — в его глазах грусть и что-то еще, неявное, что заставляет демона начать беспокоиться. — Кроули, это ужасно, — шепчет юноша, когда демон передает ему новое раненное тело из окопа. Верден был страшным местом. — Кроули, это не праздник, — юноша стоит на противоположном от Биг Бега берегу Темзы. 10 мая 1945 года, и вчера демон с ангелом праздновали целый день. Юноша кутается в одежду, не смотря на весну — ему холодно, — я был вчера в Берлине. Люди делают ужасные вещи. Кроули опирается на ограду вдоль реки и внимательно смотрит на друга. В глазах Иешуа отрешенность, которой раньше там не было. Точнее была — но сейчас она стала неотъемлемой частью его взгляда, и Кроули это не нравится. — Ну… Однажды все равно это все закончится, — чуть легкомысленно говорит демон. — Да, Кроули, — задумчиво кивает Иешуа, — однажды это все закончится… — Иешуа, этому можно помешать? — голос в трубке взволнованный. Кроули только получил эту чертову корзинку. Прежде чем позвонить ангелу, он, опираясь о стенку телефонной будки, набирает старому другу. — Я не могу тебе помочь, друг мой, — чуть равнодушно отвечает Иешуа, — это дела Люцифера, я не могу вмешаться. — КРОУЛИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! — кричит на него Иешуа так, как не кричал никогда. Прошла неделя с Недоапокалипсиса, когда он пришел к нему домой, мрачный, заросший и с озлобленностью в глазах. Кроули пятится к стене под его напором. Эфирная энергия почти сбивает его с ног. Ему страшно. — Что мне теперь делать? — голос юноши становится шипением, как будто он, а не Кроули, может принять змеиный облик, — как мне теперь выполнить свою долю плана, если вы похерили Апокалипсис? Что будет со Вторым пришествием? — Но ты…ты же можешь отказаться… — лепечет демон. Иешуа прожигает его взглядом и уходит, хлопнув дверью так, что звенят бокалы в кухонном шкафу демона. Кроули находит его в Европе через два года — усталого, совершенно больного — и телом и духом. Иешуа живет в какой-то ночлежке, ничем не занимается, только читает замусоленные бумажные книжки и курит. — Что ты сделал с собой? — Кроули искренне расстроен. Иешуа пожимает плечами и не смотрит в глаза. — Мир все равно летит к херам, так какая разница? — говорит он. — А ты этого хочешь? — спрашивает Кроули, — ты хочешь все закончить? Иешуа качает головой. — Нет, — шепчет он, — но я должен. — Ты не должен! — горячо убеждает его демон. Иешуа злится. Ему приходится прогнать Кроули. Демон ищет его снова и снова и находит еще несколько раз в разных городах Европы. Каждый раз юноша выглядит все хуже и хуже. Кроули переживает: и из-за его самочувствия, и из-за его упрямства. Иешуа всякий раз как будто не в себе. — Тебе нужен врач, — говорит в последний раз демон. Иешуа смотрит на него с уже неприкрытой злобой. — Я не человек. Кроули качает головой. — Нет, это я не человек. — Я не подчиняюсь правилам мира людей, — Иешуа упрямится. — У тебя есть выбор, — убеждает демон, — ты можешь быть кем захочешь. Адам… Жуткая улыбка пересекает лицо юноши. — Ты забываешься, демон. Я сын Божий, а ты хочешь сравнить меня с отродьем Сатаны? Кроули почему-то обидно слышать такие слова об Адаме. Больнее всего от того, что его друг позволяет себе такие слова. Демон расстроен и тем, что не понимает, как правильно говорить с Иешуа — впервые за все тысячелетия их общения. — Нет, — терпеливо говорил Кроули, — я лишь хочу сказать, что выбор есть всегда. Иешуа, пожалуйста. Я думаю, что ты можешь себе помочь. Чтобы тебе стало лучше. Ты не в себе. Иешуа смотрит со злостью. Последнее, что помнил Кроули — как тот шипит на него: «Ты мне больше не друг!». Очнулся он тогда в своей квартире, не помня ночи. Он подумал, что сильно выпил. Даже ангелу ничего не сказал. — Ты не просто так не стер мне память, — Кроули открыто смотрел на Иешуа, — ты сам знаешь. Юноша стал мерить шагами их небольшую кухню, все так же сверкая болезненным взглядом. — Ты можешь выбрать иначе, — продолжил демон. — Нет, я не могу выбрать иначе, — процедил Иешуа в ответ, — и благодаря вам я теперь не просто должен провести суд над теми, кто остался после Апокалипсиса. Я должен убить ВСЕХ, — он прожигал их своим взглядом. Ангел и демон молчали. Кроули не хотел новой вспышки ярости, а Азирафаэль не хотел сказать лишнего. Иешуа продолжал вышагивать по комнате. Демону показалось странным, что ни Хастур, ни Мюриэль не зашли узнать, что случилось и кто пришел или хотя бы где завтрак. — А помнишь, Кроули, — вдруг юноша закончил свой бег и посмотрел на демона с неожиданной теплотой, — помнишь, как было раньше? Люди сражались друг с другом лицом к лицу, в честном бою. А сейчас? Помнишь XIV век? Азирафаэль приподнял брови. Кроули пожал плечами. — Я не фанат XIV века и холодного оружия, — осторожно произнес он, — мечи скорее вотчина ангела. — Да помню я, помню, — замахал как-то совсем по-детски Иешуа, и гримаса озлобленности сошла с него, словно смытая теплым весенним дождем грязь, — но все же! Были времена! — Иешуа, сколько у нас времени? — перебил его демон, — сколько осталось? Что мы можем сделать? Иешуа пробежался глазами по помещению. Он не зацепил взглядом настенный календарь и остановился на часах. Внутри у Кроули все оборвалось. — Нет. — только и смог выдавить он, — нет! Иешуа грустно улыбнулся. — Прости меня, друг мой. Кроули замотал головой. Азирафаэль непонимающе смотрел на них. — Что случилось? — заволновался он, — Кроули, что? — Все, — демон едва говорил, охваченный ужасом понимания. У них должно было быть больше времени! — Иешуа, пожалуйста. Мы найдем способ это остановить. У меня есть мысли! Сегодня Совет! Нет! — он не мог пошевелиться и только и смотрел на своего старого, очень старого друга, которого, как он понимал, уже давно потерял. Иешуа снова выглядел отстраненным. — Прости. Тут нет моего выбора. И вы только все делаете хуже, — он покачал головой, — после Апокалипсиса должно было быть проще. — Что теперь будет? — тихо спросил ангел, кажется, понимая, к чему идет беседа. Юноша пожал плечами. — Все по плану. Битва. Уничтожение человечества в глобальном катаклизме. Суд. Конец мира. Сегодня. — Сейчас, — выдавил Кроули. — Битва ангелов и демонов? — Азирафаэль вытянулся, как струна, готовая вот-вот порваться. — Разумеется, — криво усмехнулся Иешуа, — Великий план. Вы что, правда думали, что сможете передурить его? Азирафаэль с Кроули переглянулись. Иешуа смотрел на них напряженно, а затем вдруг прошептал: — Впрочем… Кроули. Есть только одна вещь, которую я могу сделать для тебя. Для вас, — он выдохнул, словно собираясь с силами, — сейчас я призову ангелов и демонов на Великую битву. И они не смеют отклонить этот призыв. Но я… Я изгоняю вас. Тебя, предатель Ада, демон Кроули и тебя, предатель Рая, ангел Азирафаэль. Вы не достойны сражаться, — он говорил это бесцветным тоном, скорее отдавая нужные формулировки, чем вкладывая в это свое отношение к ним, — вы свободны от Битвы и вольны погибнуть вместе с вашими любимыми смертными, — прошептал он в конце. — Иешуа, прошу! — Кроули сделал шаг к нему, — ты можешь! Иешуа! Тот отступил на шаг. Его лицо снова исказила гримаса — на этот раз такого отчаянья и боли, что Азирафаэль невольно вздохнул. — Азирафаэль, был рад познакомиться. Кроули, друг мой, — он снова улыбнулся, очень-очень слабо, — прощайте. И в тот же миг, сделав параллельный земле пас, он исчез. Тут же все пространство, от земной коры до космоса, пронзил Звук. У него не было аналогов в человеческой музыке, инструментах. Это был древний вой животного, который зовет сородичей, крик доисторического человека, который призывает соратников помочь ему против другого племени. Это был Зов на Битву. И сразу же опустилась Тишина. Азирафаэль с Кроули посмотрели друг на друга. — Мюриэль! Хастур! — ангел бросился к выходу из кухни. Кроули не пошел за ним. Он знал, точно знал, что их тут не будет. Он мог поклясться на любой части того, что в нем наверное могло зваться душою, что если они сейчас отправятся на Альфа Центавру — нелепый домик Габриэля и Вельзевул будет тоже пуст. Знал он и то, что грешники в Аду и праведники в Раю остались без надзирателей. Всех, абсолютно всех призвали, и уклониться они не смели. Не было больше на этом свете, ни на Земле, ни Внизу, ни Наверху ангелов и демонов. Они с Азирафаэлем остались одни.