On Your Own

Эндрю резко открыл глаза и увидел пустую комнату. Он лежал, раскинувшийся на простынях и полностью одетый, будто только что провалился в сон. Его рука свисала с кровати, и в пальцах чувствовалось еле заметное неприятное покалывание, граничащее с болью. Вокруг было тихо и жутко, и взгляд Эндрю скользнул к окну, из которого был виден бассейн мотеля. Ослепительно яркий свет солнца отражался в неподвижной хлористо-голубой воде и проникал сквозь планки в оконных жалюзи. Глазам стало больно, и он скатился с кровати, приковылял к окну и рывком задернул жалюзи. Он рухнул на подоконник, и грохот эхом разнесся по комнате. Эндрю поморщился, ожидая, что Нил накричит на него за то, что он поднял шум. Но Нил не кричал. Нила нигде не было. Эндрю провел рукой по лицу, осматривая пустую кровать, пустую ванную, пустое все. Сумка Нила валялась на полу там, где он вчера ее оставил, пухлая и набитая новой одеждой. Вчера вечером Нил с трудом сбросил ее с плеча, заметно расслабившись, когда та упала к его ногам. Вчера вечером Нил поцеловал Эндрю в губы и назвал его потрясающим. Вчера вечером Нил пообещал разбудить его к ужину, а затем пошел проверить бассейн. Ты потрясающий. Вот что он сказал, ласково посмотрев на Эндрю и расслабившись в его объятиях. Нил никогда не делал ему комплиментов, по крайней мере, Эндрю не помнил, но в тот момент он был таким нежным и открытым, улыбался так ласково. Эндрю почувствовал, как его сердце на кратчайший миг остановилось, и захотел, чтобы этот момент длился вечно и он мог утонуть в небесно-голубых глазах Нила. Ты потрясающий. Эти слова были произнесены не просто так, тем более от Нила, который был словно головоломка, с его острым умом и изощренными фразами. Такое говорят, когда прощаются, когда знают, что прощаются. Эндрю почувствовал, как его сердцебиение с пугающей скоростью набирает обороты, а воздух вырывается из груди бешеными толчками. Он подошел к сумке Нила и дернул молнию, не обращая внимания на собственноручно созданный беспорядок, когда в спешке раскидывал одежду направо и налево. Найдя то, что искал, он судорожно вытащил потрепанный блокнот и раскрыл его, взгляд затуманился красным. Не удосужившись даже прочитать имена, он уже несся за дверь, и маленькая, рациональная его часть велела ему трижды, блядь, проверить, не шатается ли Нил снаружи или не крадет откуда-нибудь завтрак. Солнечный свет пронзил Эндрю, как выстрел, временно ослепив, хотя его ноги продолжали двигаться, увлекая его вниз по ступенькам на асфальт. На парковке среди других машин по-королевски расположилась его Мазерати, но Нила не было видно. Несмотря на то, что Эндрю с бешеной скоростью оглядывался по сторонам, не пропуская ни единого уголка, рыжевато-каштановые волосы, которые каждую ночь преследовали его во сне, так и не обнаружились. Он сделал шаг вперед, затем другой, его колени подкосились, и он отчаянно пытался найти объяснение этой ситуации, желая, чтобы Нил выскочил из ниоткуда, все обосновал и успокоил бешеный пульс Эндрю. Его разум был все еще на пределе, когда он почувствовал что-то под своей ногой: небольшой кусок бумаги застрял в подошве ботинка. Эндрю наклонился, поднял испачканную записку и неуверенными пальцами развернул ее. Внутри была маленькая, неровная цифра «0», нижний хвостик которой тянулся через пол-страницы, будто ее писали в спешке. У Эндрю остановилось сердце. Безысходность нахлынула на него волной, и ему потребовались все силы, чтобы удержаться на ногах. Ноль, должно быть, означал ноль дней, и, должно быть, именно поэтому Нил пропал. Они пришли и забрали его, а Эндрю крепко спал и был не в силах ничего сделать. Его терзала мысль: ушел ли Нил тихо? Или он брыкался, кричал и плевался ядом, пока его тащили? Эндрю не знал, как долго стоял там, в подавленном и бессознательном состоянии, посреди парковки. Когда его мысли наконец прояснились, то он понял лишь то, что ему необходимо быть сильным, прежде всего, ради Нила. Поэтому он сделал то, что однажды, в колледже, пообещал себе не делать никогда, из-за боязни, что будет казаться, будто у него действительно есть друзья. Он взял телефон, набрал номер — его руки дрожали так, что он едва смог прижать динамик к уху, — и позвонил Кевину.

* * *

Пришлось позвонить пять раз, прежде чем Кевин наконец взял трубку, и когда он это сделал, его тон был резким и раздраженным. — Чего тебе? Если это Нил спрашивает, что новенького, то скажи ему, что поймать мафиози нихуя не просто, когда его надоедливый ребенок дышит тебе в затылок… — Нил ничего не спрашивает, — прошептал Эндрю, пытаясь сохранить голос спокойным. Он крепче прижал колени к груди и уставился на записку, лежащую возле него на ступеньках. — Он пропал, Кевин. Я не могу его найти и думаю… думаю, они его похитили. — Вот дерьмо. — в голосе Кевина слышался треск помех и вновь обретенное отчаянное беспокойство, которое Эндрю смог уловить по телефону. — Вот дерьмо. Ты уверен? — Почти на все сто. Когда я проснулся сегодня утром, его уже не было, и я нашел снаружи записку с цифрой ноль. Последние несколько дней он вел себя подозрительно, но я не особо загонялся, а теперь я почти уверен, что они присылали это уже какое-то время, типа как ебучий обратный отсчет. — Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь! — на другом конце линии раздался грохот, и Эндрю на секунду ощутил всплеск зависти из-за того, что Кевин имел возможность выразить свой гнев и ярость, которые Эндрю слышал, но не видел. Эндрю не мог так отреагировать, потому что, если бы начал, то не смог бы остановиться, и тогда от него не было бы никакой пользы. — Окей, Эндрю. Все будет хорошо. С ним все будет хорошо. — голос Кевина звучал сдержанно, хоть он и слегка запыхался. Эндрю до сих пор безостановочно дрожал всем телом. — Где ты сейчас? Я думаю, будет проще, если ты вернешься, и мы разберемся с этим отсюда. Эндрю медленно поднялся и пошел обратно в номер. Ему казалось, будто окружавшая его тишина имела оттенок нетерпения, будто ожидала, когда появится Нил и заполнит ее своим голосом. Ему сделалось плохо. — Я в Колорадо, быстро приехать не получится. Разве ты не можешь просто продолжать делать то, что делал, зачем тебе меня ждать? — Потому что ты знаешь Нила лучше всех, это ведь ты путешествовал с ним последние две недели. Плюс, несмотря на все усилия, которые мы прикладываем, у нас мало что получается. Парень, которого мы поймали, отказывается говорить, и каждая найденная нами зацепка приводит нас в тупик. Это какой-то балаган, чувак. Эндрю почувствовал, как на кончике его языка закипает ярость, и вдруг понял, что больше не может сдерживаться. — Окей, ты понимаешь, что этого, блядь, не достаточно? — он сплюнул. — Мы типа нахрен лучшие из лучших, но ты утверждаешь, что вас обвел вокруг пальца какой-то всратый тупорылый гангстер, который позволил себя поймать за гребаное отмывание денег? Вытащи уже голову из жопы, жалкий идиот, потому что Нилу грозит серьезная опасность, а ты. Нихуя. Не. Помогаешь! Какое-то время были слышны только помехи. Затем раздался голос Кевина, неуверенный и слегка сконфуженный. — Прости. Я не думал, что вы двое так, хм, близки. Я скажу всем, и мы обязательно приложим все усилия. Где ты сейчас? Мы попробуем получить доступ к системе видеонаблюдения или типа того. — Гостиница «Роки», недалеко от шоссе 50. — Эндрю нажал кнопку громкой связи на своем телефоне и положил его на кровать. Он начал собирать вещи, свои и Нила. Это было легко, поскольку ни один из них вчера вечером даже не удосужился распаковать их, но тем не менее, это занятие успокаивало. Он слышал звуки клавиатуры, доносившиеся из телефона, и ждал, что Кевин скажет дальше. — Окей, я определил твое местоположение. Оно примерно в 18 часах езды, но… — Я не собираюсь возвращаться. — Эндрю вложил в свой голос как можно больше уверенности, пока слова вяло слетали с его губ, и благодарил Бога за то, что Кевин не видел, каким нерешительным он выглядел. — Я еду в Балтимор. — Эндрю, какого хрена? Мы ведь договорились, что ты вернешься! — Мы ни о чем не договаривались, это твои домыслы. Я не смогу помочь Нилу, если буду в Калифорнии, но, возможно, в Балтиморе смогу. Ведь его отец оттуда, да? Туда они его и везут. Кевин уклончиво промычал, но Эндрю был слишком занят, подтаскивая к двери их с Нилом сумки, чтобы это заметить, и уж точно ему не было дела до его мнения. Застегивая последний дюйм молнии на сумке Нила, он нагнулся, и у него из кармана на ковер выпало что-то маленькое. Это был жалкий потрепанный блокнот. Эндрю поднял его, и он раскрылся у него в руках, страницы затрепетали, открывая взгляду заднюю обложку. Три слова, написанных там красными чернилами, бросились ему в глаза, и внезапно разум Эндрю озарила вспышка надежды. — Кевин, — начал он медленно, — еще раз, как звали мать Нила? — Мэри Хэтфорд. Тебе зачем? — Потому что у Мэри Хэтфорд есть брат. Он живет в Англии и, судя по тому, что сказал мне Нил, он неебаться богатый и влиятельный. — Ты хочешь, чтобы я с ним связался. Ты думаешь, он сможет помочь. — Бинго, блядь. Золотую звездочку Кевину. — Эндрю распахнул дверь и, держа в руках обе сумки, спустился к Мазерати. Телефон вибрировал там, где он зажал его между плечом и ухом, пока мычание Кевина отдавалось у него в голове. — Да, хорошо. Не знаю, насколько легко будет его найти, но это определенно может сработать. — Я знаю, придурок, поэтому и предложил. А теперь пришли мне адрес ближайшего аэропорта, мне нужно успеть на блядский самолет.

* * *

Эндрю ненавидел летать, о чем всегда забывал, пока не окажется в аэропорту. Это ради Нила, — злобно подумал он, пристегиваясь к креслу, но все равно прерывисто дышал, еще больше сбиваясь по мере того, как самолет разгонялся. Это был короткий перелет, всего три часа, из-за шикарного частного самолета, который был ему предоставлен, стоило лишь сделать один короткий телефонный звонок и блеснуть значком ФБР, но он все равно весь извелся. Все, на что он мог отвлечься, — это непрерывное щелканье ручкой и периодические смс-ки от Кевина. Его Королевское Высочество Крч мы получили доступ к системе видеонаблюдения Есть четкая запись как Нил садится в фургон с какой-то женщиной Димаччио подтвердил что это Лола Малькольм Номера тоже разглядели Рене сейчас отслеживает их перемещения Последний раз они были замечены при пересечении границы с огайо около пяти часов назад Рене думает они скорее всего бросили машину Мы работаем не волнуйся Прошло 20 часов с тех пор, как Эндрю в последний раз видел Нила, и он уже сходил с ума от разлуки. Он не знал, как можно так сильно быть к кому-то привязанным, никогда раньше подобного не испытывал, и интенсивность этого чувства непонятным образом пугала его. Мысль о том, что кто-то причиняет Нилу боль, приводила его в такую ​​невероятную, дикую ярость, что он едва контролировал себя, даже будучи пристегнутым к креслу во время полета, и это заставляло его голову пульсировать. По оценкам Кевина (или, точнее, Рене), Эндрю прибудет в Балтимор на несколько часов раньше Нила, что даст ему более чем достаточно времени, чтобы добраться до места, которое ему скинул Кевин. В миллионный раз он открыл фото особняка на своем телефоне, внимательно рассматривая пиксельный белый кирпич и величественный фасад, представляя всю ту жуть, которую Нил пережил за его стенами. Часы в самолете ползли со скоростью улитки. Эндрю попеременно смотрел в окно и подавлял тошноту, а затем представлял себе все ужасные вещи, которые сделает с Натаном Веснински, когда найдет его. Именно поэтому он едва заметил, что его телефон завибрировал, а на экране лихорадочно замелькало имя Кевина. — Я нашел! Я нашел его, слышишь ты, жалкий, сомневающийся засранец, сука, я нашел! — Погоди, Кев. Ты че, блядь, несешь? — Номер Стюарта Хэтфорда. Его злоебучий личный номер телефона. Мне пришлось постараться и прорыть хуеву тонну инфы, но я наконец нашел его. Получите, распишитесь, блядь. — Это не одолжение, Кевин. Ты пытаешься спасти чью-то жизнь, так что, может, прекратишь выебываться и позвонишь ему сам? — О, ну, вообще-то я собирался предоставить это тебе. Я решил, что лучше ты с ним поговоришь, учитывая, что ты знаешь Нила гораздо лучше, чем я. Непрерывно кипящий гнев, вновь вспыхнувший в груди Эндрю из-за самодовольного тона Кевина, начал успокаиваться, делая его голос ровным, пока он бормотал, что согласен. Через секунду после того, как он завершил звонок, пришло сообщение с номером телефона и парой слов. Вот, держи. Все будет хорошо. Пальцы Эндрю почти не дрожали, пока он вводил номер в телефон, но он все же несколько секунд колебался, прежде чем нажать кнопку вызова. Его сердце снова начало колотиться, наполнившись одновременно надеждой и растущим отчаянием, боясь результатов этого звонка и все равно испытывая трепет. Что, если Стюарт не сможет помочь? Что, если ему все равно? Что, если он вообще никогда не берёт трубку? Гудки раздавались, казалось, целую вечность, так долго, что к тому времени, как соединение появилось, Эндрю почти потерял надежду. Секунду он сидел молча, то ли вслушиваясь в пустоту помех на линии, то ли молясь, чтобы на том конце заговорили первыми. Но оттуда по-прежнему не доносилось ни звука, поэтому он собрал все свое мужество, открыл рот и сказал: — Алло? Он съежился от того, каким жалким прозвучало это слово. Но появившийся следом женский голос, лаконичный, бодрый и профессиональный, похоже, не обратил на это внимания. — Здравствуйте. Это офис мистера Хэтфорда, по какому делу вы звоните? — Мне нужно поговорить с мистером Хэтфордом. Это срочно. — Эндрю не знал, уместны ли какие-либо правила этикета при разговоре с секретаршей британского гангстера, но никогда в жизни он не собирался произносить ебучее «пожалуйста». — То же самое говорит каждый, дорогуша. Скажите мне, почему я должна отдать приоритет именно вам. Эндрю тяжело сглотнул. — Это личное… семейное дело. По поводу его племянника. Ответом ему была тишина, такая густая, что, казалось, пустила корни у Эндрю в желудке, подползла к горлу и закупорила дыхательные пути. Он заставлял себя дышать, делая четкие вдохи и выдохи, но все равно начал сбиваться, когда из динамика раздался тихий звуковой сигнал, и линия щелкнула: его с кем-то соединили. Он сделал последний глоток воздуха и приоткрыл губы, но его прервал резкий голос с британским акцентом. — Здравствуйте, мистер Миньярд. Чем я могу помочь? — Откуда вы знаете мое имя? — Телефонные звонки ФБР чрезвычайно легко отследить, если иметь подходящую технологию. Примерно за пять секунд я узнал о вас практически все, включая больницу, в которой вы родились, колледж, в котором вы учились, и рейс, которым вы сейчас летите. Эндрю сглотнул, но не заметил в этом голосе злости или обвинения, скорее любопытство. — Тогда вы знаете, зачем я звоню? — Нет, не знаю. Мои сотрудники не умеют читать мысли, мистер Миньярд, какими бы талантливыми они ни были. Хотя, мой секретарь сказала, вы хотели поговорить со мной о Натаниэле. Могу я сначала спросить, откуда вы его знаете? Разговор был слишком вежливым, слишком формальным и профессиональным, и Эндрю был более чем сбит с толку. Стюарт знал, что он из ФБР, а это означало, он знал, что Эндрю знал, что он гангстер, но, похоже, его это нисколько не беспокоило. Может, это был всего лишь блеф, пустые угрозы, но Эндрю не был настолько глуп, чтобы не уловить в спокойных словах стальной блеск. — Натаниэль… Нил находится под официальной защитой ФБР здесь, в Штатах. Его отец сбежал из тюрьмы около недели назад, и, как мы поняли, начал охотиться за Нилом. Прошлой ночью Нил пропал из мотеля, в котором мы остановились, и у нас есть веские основания полагать, что его похитили люди Веснински, а именно некая Лола Малькольм. — Ох. Еще бы, блядь, не «ох», подумал Эндрю, слушая дыхание Стюарта, распадающееся на помехи. Он понятия не имел, почему Стюарт не знал о недавнем побеге своего зятя из тюрьмы, но все более и более очевидным становилось явное пренебрежение британца ко всему американскому. — Значит, Натаниэль… Нил, как вы его называете, пропал? — Да. — А Мэри, она с ним? Боже, блядь, он что, не знал? — Мэри уже давно нет в живых. Нил сказал, что он живет один вот уже десять лет. Последовавшая пауза была долгой и безнадежной. Когда Стюарт наконец заговорил, в его словах сквозило глубокое смирение. — Верите вы или нет, но я давно не общался с сестрой, с тех пор, как Нил был ребенком. Много лет назад я предложил ей остаться здесь со мной, дать ей безопасное место, где она сможет вырастить сына, и защиту. Ее хватило на неделю, а потом она сбежала ночью, оставив после себя только записку. В ней говорилось о том, что она запрещает мне выходить с ней на связь и что ей с Нилом будет лучше в одиночку, о чем, я полагаю, ему она тоже сказала. Это был последний раз, когда я видел ее или Нила, а также последний раз, когда я вообще касался каких-либо американских дел. У меня есть для этого специальные люди, понимаете ли. — Я понимаю, мистер Хэтфорд. Но Нил в беде… — Вы не дали мне договорить, мистер Миньярд. Для моей семьи кровь — это все. Нил — моя кровь, как бы сильно этот всратый балтиморский ублюдок ни загрязнил ее своей жестокостью, поэтому я буду его защищать. Однако у меня есть условия. Полагаю, вы уже направили группу к месту, куда предположительно везут Нила? Они направили. Кевин сразу же скинул Эндрю эту новость, подтвердив, что шесть отрядов спецназа в настоящее время на пути к особняку Веснински. — Отлично. Сообщите им о том, что мои люди прибудут, и, хоть они и будут сотрудничать, им нельзя мешать. Как только Нил будет освобожден, я хочу иметь возможность самому разобраться с моим зятем, пусть катятся к чертям американские законы. Ему не сойдет с рук издевательство над моим племянником, и смерть его и его прихлебателей будет весьма необходимой. — Принято. — Замечательно. Люди, которых я разместил на вашей стороне Атлантики, очень скоро отправятся в путь. Мой секретарь сообщит вам, когда они прибудут. Было приятно иметь с вами дело, мистер Миньярд. — И с вами, мистер Хэтфорд. Раздался тихий звуковой сигнал, а затем Стюарт исчез.

* * *

Особняк Веснински вживую выглядел не менее впечатляюще, чем у Эндрю на телефоне. Он смотрел на него, чувствуя скорее гнев, чем страх, пока каменные стены выжигали в его глазах белые, как лед, пятна. Даже окруженный огромными черными машинами спецназа и вооруженными агентами ФБР, Эндрю чувствовал, что дом по-прежнему командует всем вокруг, держа все под своим контролем, как и живший в его стенах диктатор. Кто-то тронул его за руку, и он подпрыгнул, развернувшись и впившись ногтями в мягкую плоть. Послышался пронзительный визг, и внезапно Эндрю оказался лицом к лицу с маленькой извивающейся девчонкой, в руке у которой был наушник, а на лице — растерянное выражение. Он отпустил ее, но так и не смягчил свой взгляд, и она поежилась, протягивая ему наушник. — Босс велел передать это тебе. Он сказал, там на линии Кевин. Не успел Эндрю ответить, как она умчалась, и он следил глазами за ее нерешительным шагом и задавался вопросом, был ли сам когда-нибудь таким молодым. Наушник легко уместился у него в ухе, и Эндрю достаточно было постучать по нему всего один раз, прежде чем раздался голос Кевина. — Эндрю! Рад, что ты приехал. — Отъебись, Кевин, — прошипел Эндрю, прячась в одной из огромных машин и усаживаясь на сиденье. — Чего еще ты от меня хочешь? — Просто проверяю, все ли там в порядке. Стараюсь делать все, что могу, учитывая, что я на другом конце страны. — Все в порядке, Кевин. Здесь хуева туча наших, и люди Стюарта уже едут. Его секретарша скинула мне расчетное время их прибытия, и по-моему, осталось где-то полчаса. Когда Лола появится, мы будем готовы. И действительно, они готовы. Сойдя с самолета, Эндрю был натянут, словно струна, и переполнен адреналином, но Кевин был ебаным подарком судьбы, пусть даже Эндрю никогда бы ему этого не сказал. Сплоченность и исключительная преданность агентов, которых он сегодня встретил, успокоили его расшатанные нервы и уняли его разум настолько, что ему больше не хотелось душить всех на своем пути. — Отлично, отлично. Просто, Эндрю, я думаю, тебе нужно быть готовым. Учти, что Нил провел у них в фургоне почти целый день, так что он не будет в идеальном состоянии… — Я знаю, придурок. — Правда? Да, Эндрю знал. Это было все, что он знал, все, о чем он думал каждую секунду каждого часа, пока они с Нилом были разлучены. Нил никогда не был идеальным и никогда таким не станет, его тело было покрыто шрамами, а разум поврежден и испещрен травмами, но он был прекрасен. Он был добрым, сообразительным и ловким. У него были изящные пальцы, глаза-айсберги и смущенная улыбка. Он был теплотой, безопасностью и честностью, даже если это явно приносило ему боль. Последние две недели он постоянно присутствовал в жизни Эндрю, и Эндрю настолько к нему привык, что не мог представить, что проведет остаток своей жизни в одиночестве. Потерять его было немыслимо, но он все же потерялся, и Эндрю не хотел ничего, кроме как вернуть его. Видимо, его молчание было достаточным ответом, потому что Кевин на том конце провода вздохнул и пробормотал проклятие. — Тогда ладно. Пока что все идет гладко. У нас есть люди на всех дорогах, ведущих в город и из него. У нас есть люди, которые следят за каждым входом в этот богом забытый дом. Мы поймаем их, Эндрю, и вернем Нила. Живого. Это я могу тебе обещать. — Спасибо, — почти прошептал Эндрю, и Кевин издал тихий звук подтверждения, прежде чем звонок прервался. Эндрю откинулся спиной на сиденье. На экране телефона светилось сообщение от секретарши Стюарта, полученное двадцать минут назад. Таймер, который он установил до предполагаемого прибытия Нила, непрерывно отсчитывал 59 минут и 24 секунды, 23, 22, 21, 20, 19… Эндрю свернул обратный отсчет и вылез из машины, оставив телефон на сиденье. Он отчаянно нуждался в сигарете, прикуривая дрожащими пальцами и наблюдая, как дым вырывается изо рта и спиралью поднимается в голубое небо. В миллионный раз он подумал о Ниле, о том, как он выглядел с сигаретой во рту, высунув голову из окна. Он заблудился в своих мыслях, прокручивая воспоминания о последних двух неделях, словно заезженная пластинка. В салоне машины что-то зазвенело — сработал таймер. Эндрю тут же развернулся, его телефон практически вибрировал на сиденье. Он бросился внутрь, не обращая внимания на огромные цифры 00.00 и неловкими пальцами нажимая кнопку, чтобы заглушить звук, пока его сигарета превращалась в едва тлеющий окурок. Он чуть не обжег ему пальцы, и он едва не вскрикнул, но все равно вздрогнул, бросив его на землю снаружи, прежде чем снова вернуться к телефону и обнаружить там непрочитанные сообщения. Их было три. Сердце Эндрю тонуло с каждым из них, пока не достигло дна, и он не увидел то, что осталось в его душе. Неизвестный Мы на месте. Где ваша группа? Мистер Миньярд, мы ожидали, что вы будете здесь. Не можем ждать. Заходим. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. — Нет! — Эндрю не осознавал, что произносит это вслух, пока слово не вырвалось из него, перерезав ему горло и приземлившись окровавленным сгустком к его ногам. Он схватился за грудь, чувствуя, как сердцебиение замедляется, а во рту пульсирует отчаянная боль, не давая ему дышать, и со слезами на глазах уставился на текст на экране. Нила здесь нет. Нил не приехал. Нил был где-то в другом месте, его увезли куда-то, где не было Эндрю. Нил был недоступен. Руки и ноги Эндрю двигались быстрее, чем его мозг, одновременно нажимая кнопку вызова на телефоне и забираясь на водительское сиденье. Машина с ровным рычанием завелась, и Эндрю увидел через лобовое стекло, как люди вокруг него вздрогнули от шока и с легким ужасом наблюдали, как он уезжает. Как только Эндрю выехал из огромных ворот особняка Веснински, и, одурманенный ужасом, сделал слишком крутой поворот, с грохотом завернув за угол, появилось соединение, и из динамика пробормотал нетерпеливый британский голос: — Мистер Миньярд, я сейчас немного занята. Чем могу вам помочь? — Где он? — Прошу прощения? — Где. Нахуй. Он. Находится? — Вы имеете в виду Натаниэля? — Кого же, сука, я еще могу иметь в виду?! — автомобиль набирал скорость почти так же быстро, как и гнев Эндрю, всепоглощающий страх уступил место чистой, нефильтрованной ярости. Он пристально смотрел на дорогу перед собой, каким-то образом умудряясь ехать по прямой, хотя и не был уверен, что это происходит осознанно. — Натаниэль… — и тут голос впервые сделал неуверенную паузу. — Натаниэль жив. Едва. — Где? — В больнице округа Балтимор. — Я уже еду. Скажите им, пусть ожидают. — Мистер Миньярд, минутку. Натаниэль пока что находится в, хм, крайне тяжелом состоянии. Неизвестно, проживет ли он еще час, не говоря уже о дне. Врачи стараются изо всех сил, но они мало что могут сделать для такого количества травм. Губы Эндрю дернулись в смутном подобии злобной улыбки. — Мне не нужно, чтобы вы меня готовили. Я знаю Нила. Я буду там. — Нет. — Что? — Вы сюда не поедете. Вы не подойдете к этой больнице ближе, чем на милю. Если Нил переживет назначенную ему операцию, что весьма маловероятно, то он вернется в Англию. Стюарт больше никогда не позволит своему племяннику вмешиваться в вашу чертову американскую политику. Эндрю колебался. Машина все еще двигалась, больница округа Балтимор находилась чуть более чем в часе езды, но в голосе британки, остром, как свежий лед, звучала вполне реальная угроза. — И что вы сделаете, — уклонился он, чувствуя, как его ухмылка почему-то стала еще шире, — когда я приеду? — О вас позаботятся. Стюарт не проявляет милосердия. — Хорошо. Потому что я тоже.

* * *

Больница была тихой и пустой в надвигающихся сумерках, но в венах Эндрю бурлило столько адреналина, что он ни секунды не сомневался, прежде чем вылезти из машины. Он медленно направился к регистратуре, ощущая вес ножей в руках, повесил значок ФБР на шею и толкнул дверь. К его удивлению, в помещении никого не было, если не считать скучающего паренька за столом. — Я могу вам помочь? — протянул он, комично выпучив глаза, когда увидел сверкающие лезвия по бокам у Эндрю. — Нил… Натаниэль Веснински. Где он, блядь? — Эндрю почти рычал. Парень указал на лестницу, и не успели слова «третий этаж» вылететь из его рта, как Эндрю уже протискивался через дверь и бежал по ступенькам вверх. Первого человека он встретил на полпути к второму лестничному пролету, чуть не врезавшись в них в спешке. Они выпрямились так же, как и он, и зафиксировали на Эндрю взгляд, в котором мелькнуло узнавание. — Ты Миньярд. Британский акцент. Блядь. Они сделали выпад одновременно с Эндрю, схватив руками воздух, когда он увернулся. Его ножи полоснули ткань их куртки, как масло, не задев плоть, но лишив их равновесия ровно на время, достаточное для того, чтобы холодные, липкие пальцы схватили его за бицепс. Он вздрогнул и ударил тыльной стороной руки, но они увернулись, проворные и изящные. Они потянулись за пистолетом. Эндрю выхватил ножи. Они были быстры, но Эндрю — быстрее. Он снова потянулся вперед, нанося удары вслепую, и они отпрыгнули в сторону, переместившись в его личное пространство и приземлившись достаточно близко, чтобы нога Эндрю могла дотянуться и зацепить их лодыжку. Они рухнули на пол, их голова ударилась о перила с тошнотворным дзинь, и они потеряли сознание. Эндрю обошел тело и наклонился, выхватив пистолет из холодных рук и заткнув его себе за пояс. Со второй из них справиться было еще легче, только потому, что на этот раз они были вооружены одинаково, а Эндрю все равно был быстрее. Он оставил ее прислоненной к двери и пошел дальше, распахнув дверь в коридор и ударив третьего в лицо. Этот оклемался быстрее, чем двое предыдущих: он рывком оттолкнул дверь, нанося Эндрю удар, от чего тот упал на пол. — Тебе следует лучше стараться, — прошипел он. — Мне приказано не подпускать тебя к мальчику Веснински, и, в отличие от тех кусков дерьма, которые уж явно не справились, я отлично выполняю инструкции. Эндрю вытащил пистолет. Мужчина тоже, угрожающе улыбаясь. Он не думал, что Эндрю настроен серьезно. — Его зовут Нил, ты, ублюдок. Мужчина ошибся. Выстрелы эхом раздались в пустой больнице. Мужчина упал на пол, схватившись за колено, с искаженным от боли лицом наблюдая, как Эндрю проходит мимо него. Все двери были открыты, палаты пусты и одиноки, как могилы. Эндрю четко и размеренно шел мимо каждой из них, дверные проемы мелькали в его глазах, сливаясь друг с другом, но наконец он остановился перед единственной запертой дверью. Он дотянулся до ручки двери, медленно повернул ее и открыл. В палате было тихо, если не считать медленного, устойчивого пиканья аппарата жизнеобеспечения, и пусто, если не считать кучки одеял и сгорбленной фигуры мужчины, сидящего возле нее. Мужчина не спеша встал, вытянув руки над головой и развернувшись, пока они с Эндрю не оказались лицом к лицу. Он был низким и невзрачным, слегка лысеющим, с глубокими морщинами вокруг рта и глаз. На его носу сидели очки, костюм был помят, шнурки на туфлях развязались, а края брюк были обтрепаны и запачканы кровью. — Здравствуйте, мистер Миньярд. — Стюарт Хэтфорд, я полагаю? Я и не знал, что вы находитесь по эту сторону Атлантики. Губы Стюарта слегка дернулись. — Ну, в этом и был смысл. — Вам нужен персонал получше, мистер Хэтфорд. — Эндрю не мог оторвать взгляд от кучки одеял на кровати, по форме напоминающей свернувшегося калачиком человека. Он инстинктивно сделал шаг вперед, и Стюарт не стал его останавливать, отходя в сторону и позволяя Эндрю приблизиться. — Ага, ага. Он жив, не волнуйтесь. — голова Эндрю взлетела вверх, кончики пальцев застыли в нескольких дюймах от белой простыни. — Едва, но тем не менее жив. Знаете, ради него я расчистил весь этаж. И должен сказать, это было неебически сложно, но вы будете удивлены, как многого можно добиться с помощью парочки пистолетов и хорошо подобранных угроз. Америка никогда не перестает меня удивлять. Сердце Эндрю колотилось, как бешеное. Он почти не дышал. — Только один этаж? Не всю больницу? — Я вам что, ебаный Господь Бог? — Стюарт усмехнулся, снова уселся в кресло и жестом предложил Эндрю сесть рядом. Эндрю остался стоять, костяшками пальцев с трепетом касаясь подушки Нила и ощущая внутри себя глубокую боль, пока лицо Нила все еще было скрыто под одеялом. В углу сигналил аппарат жизнеобеспечения. — Могу я его увидеть? — На здоровье. Он звал тебя. Неосознанно, конечно, но все же звал. — улыбка Стюарта , вопреки ожиданиям Эндрю, была нерешительной и скромной. Это сбивало с толку, но в то же время Эндрю было все равно: он был слишком напряжен, сжимая в кулаках простыни Нила, но слишком напуган, чтобы отпустить их. В конце концов, ему, похоже, и не пришлось этого делать. Нил резко сел с искаженным от ужаса лицом и начал неразборчиво кричать, ломаные и искалеченные слова вылетали из его горла, как пуля, разрывающая плоть. Эндрю почувствовал, как его грудь сжалась до основания, а Нил все кричал и кричал, до тех пор, пока звуки, которые он издавал, наконец не стали похожи на английскую речь. — Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай его! Пожалуйста!