Shiver

Он не должен был этого делать. Оби-Ван смотрел на стены, в пол, в потолок, на людей, не людей, в свою тарелку, в чужие кубки, на свои руки, на чужие ноги, влево, вправо, да куда угодно, только не вперёд. Только не прямо. Только не на неё. Он не должен был так себя вести. Покидать, избегать, уходить, убегать, молчать, не отзываться, прятаться, исчезать, пропадать из поля её зрения. Он должен был беседовать с ней открыто, невозмутимо на светские темы, говорить ровно столько, сколько было положено, почтительно кланяться и улыбаться — тоже почтительно. Он должен был относиться к ней как важной особе, как к любому сенатору, только не радушно, потому что она была им не друг. Её планета никогда не входила в Республику прежде, не входила сейчас и не войдёт. Этого она точно не допустит. Оби-Ван должен был быть джедаем, магистром, членом Совета, и он, конечно, это и делал. Ну, старался. Потому что она очень сильно мешала. Он мог расслышать шорох её платья. Он не должен был сосредотачиваться на подобной ерунде, это ведь не имело никакого смысла, никакого значения! А сердце почему-то от этого трепетало. Он мог почувствовать колебания воздуха, создаваемого её ресницами. Он мог ощутить каждую её ресницу в отдельности. Он мог чувствовать, как сжимается и разжимается её грудная клетка, он мог ловить её дыхание, он мог следить за каждым вздрагиванием её губ. Но он не смел смотреть в её глаза, потому что не мог знать, что было в её голове. У неё была прекрасная ментальная защита даже от взора джедая. Оби-Ван, конечно, мог наблюдать за ней, оставаясь внешне невозмутимым, потому что за плечами у него были годы тренировок и медитаций, но Силу было не обмануть. А в Силе был Энакин. Кеноби очень хотел шикнуть как-нибудь на него, потому что Энакин уж точно не умел быть непроницаемым, и его бесконечные многозначительные взгляды, бросаемые без утайки, были весьма красноречивы для тех, кто бы на него смотрел, но, по счастью, первый раз за всю жизнь, пожалуй, никому до Скайуокера не было дела. Оби-Ван не должен был избегать её, потому что это было бы неуважительно, и ему приходилось вставлять время от времени слово для видимости, что ему столь же интересна всеобщая беседа. Оби-Ван не должен был отводить взгляд, потому что это было бы неуважительно, потому он смотрел на её вроде бы естественные, но на самом деле обильно смазанные тональным средством веки. Она ведь тоже плохо высыпалась, потому что здесь, по близости, находился он. А ещё Оби-Ван не должен был содрогаться изнутри каждый раз, когда она обращалась к нему. А ещё Оби-Ван не должен был заставлять свой голос звучать так мягко, глухо, когда ему приходилось обращаться к ней. А ещё Оби-Ван не должен был стоять с ней сейчас в этой комнате. Он понятия не имел, как они здесь оказались. Они вроде говорили ни о чём, прогуливаясь по коридорам, пока не зашли в тупик. Но дверь сбоку отъехала при их приближении, а за ней оказалась не то маленькая подсобка, не то место хранения обслуживающих дроидов, правда, совершенно пустое. Они, кажется, только туда заглянули, но Оби-Ван ощутил непреодолимое желание зайти подальше, во мрак, укрыться от однообразного желтоватого освещения. И Сатин, наверное, тоже. Кеноби тихими шагами дошёл до противоположной стены. Герцогиня беззвучно вошла следом. И дверь закрылась. Их окутала тьма, и только в этот момент мужчина осознал, что загнал себя в ловушку. Они не должны были быть тут. Вместе. Сатин стояла так, что преграждала ему выход. Нет. Нет, нет, нет… Оби-Ван не оборачивался. Боялся увидеть, как она смотрела на него. И боялся того, как он на неё посмотрит. Нет, так быть было не должно… Оби-Ван ощущал, как по телу бегали мурашки и не собирались останавливаться. Он ощущал себя юным падаваном, не способным справиться со своими эмоциями. Он ощущал себя тем мальчишкой, который дрожал просто от того, что одна мандалорская девчонка прошла слишком близко, задев его лицо выбившейся прядкой волос. Она это нарочно тогда сделала. Даже мастер в этом не сомневался и подтрунивал потом над ними обоими. Оби-Ван дрожал вот так же сейчас. Что бы Сатин ни собиралась делать с ним, он ей не позволит. Однако проблема заключалась в том, что он не был уверен, не сделает ли он что-нибудь сам. Оби-Ван чуял, что Сатин ждала. Но она вообще-то совершенно ничего не собиралась делать с ним. Потому что она знала, как важны были для Кеноби джедаи и Кодекс. Потому что она никогда бы не посмела собственноручно отнять у него жизнь. Оби-Ван знал это всегда. А сердце билось, как в лихорадке. А сердце хотело выпрыгнуть и побежать к ней. Сердцу было плевать на джедаев, на Кодекс, сердце хотело быть с ней. Нет. Так было нельзя. Но так было очень возможно в данный момент. Никого не было в округе — они были совершенно одни. В темноте. В маленькой комнате. Никто ничего не узнал бы. Ему нужно было сделать лишь пару шагов. И Сатин не стремилась уходить. Она ждала того, что он сделает. И что бы это ни было — он подошёл бы к ней или проскочил бы к двери — она приняла бы это. Оби-Ван, честно говоря, рассматривал второй вариант. Не глядя на неё, пронестись мимо. Как последний трус. Совсем не как джедай. Потому что никто бы не вошёл сюда и не вытащил бы его… Ох. Никто, кроме одного. Магистр отчаянно позвал в Силе и ждал, ждал и молился, чтобы его терпения хватило. Чтобы его выдержки хватило. Если бы он хоть коснулся её сейчас, когда всё тело покрывала мелкая дрожь, он сорвался бы. Он бы плюнул и поддался бы всему, что бушевало в его груди. А потом, вкусив эту непозволительную сладость, не смог бы продолжать жить, как раньше — с осознанием, что согрешил, не устоял перед искушением, что был недостоин ни Ордена, ни её, что был виновен перед обеими сторонами и не мог с чистой совестью примкнуть ни к одной. Оби-Ван был готов умереть на месте, лишь бы не оборачиваться. Оби-Ван был готов умереть на месте, только бы обернуться. Он чуял, что Сатин уже сама решалась сказать что-то. Но, если бы он услышал её голос, он бы точно сломался. Молчи, иначе ты меня погубишь. Он чуял, что её губы уже приоткрылись для слов… Как дверь резко распахнулась и внутрь ворвался столп света. Оби-Ван постарался выглядеть не слишком радостным, когда оглядывался, чтобы рассмотреть фигуру запыхавшегося Энакина. Герцогиня вздрогнула и прикрыла глаза. Она стояла к двери спиной и понятия не имела, кто вошёл и как отреагировал на присутствие в комнате их двоих. Скайуокер, разумеется, смутился, потому что, спеша на зов учителя, такого он точно не ожидал. Он в растерянности уставился на Кеноби, мол, ты от неё просил себя спасти, что ли? — на что тот кивнул незаметным для других, но уловимым для джедая движением подбородка. — Что-то случилось, генерал Скайуокер? — поинтересовался мужчина самым непринуждённым тоном, поднимая бровь вопросительно. Сатин слегка выдохнула. — Да ничего такого, — отозвался беззаботно рыцарь, за что его тут же пнули в Силе. — То есть… вас Коди ищет, мастер Кеноби. Оби-Ван подавил сильное желание закатить глаза. Если бы Коди искал, он бы сообщил по комлинку, а не посылал бы за этим другого генерала! — В самом деле? Наверное, у меня передатчик барахлит, — недоумённо нахмурился он и постучал костяшкой пальца по устройству на правой руке. — Ага, похоже, что так, — Энакин пожал плечами и спросил взглядом насмешливо: «Что-то ещё от меня требуется?» Сатин наконец развернулась ко второму джедаю и поприветствовала его полукивком. Тот ответил поклоном, закусив щёки, чтобы не улыбаться, но это было слишком заметно. — Прошу великодушно меня простить, госпожа, но я вынужден покинуть вашу приятную компанию и удалиться по делам, — произнёс с большой любезностью Оби-Ван, однако все трое почувствовали, как фальшиво это прозвучало. Та ничего не сказала. На её одетой за мгновения маске нельзя было разглядеть и доли какой-либо эмоции. Они отдали друг другу знак почтения, и Оби-Ван наконец осмелился зашагать мимо. Он, правда, тревожился, что она могла схватить его за локоть, но рядом был Энакин, спасительный Энакин, так что она бы ничего не сделала. А она и не собиралась. Мужчина чуть ли не под руку уволок явно наслаждавшегося шоу Скайуокера подальше от этого места. — Почему так долго? — раздражённо спросил он, сжимая переносицу, чтобы упорядочить мысли в перегретой голове. — Не было похоже, что ты был в смертельной опасности, — усмехнулся юноша, но потом, с задетой гордостью того, кто славился своей молниеносной реакцией на происходящее, добавил: — Я был в совершенно противоположном месте — ноги свои я мог заставить бежать быстрее, пока не сломались бы, но вот ускорить лифт было не в моей власти. Оби-Ван нахмурился. Это в самом деле было очень эгоистично с его стороны — обязывать Энакина всегда приходить к нему на помощь, да ещё и подгонять — почему он вообще позволял себе такое?.. — Ладно, брось: кто, кроме меня, будет выручать твою бороду из всякого пуду, в которое ты постоянно влипаешь? — похлопал Скайуокер его по плечу, прочитав мысли. — Я ж, чёрт возьми, не укоряю тебя, учитель! У Оби-Вана не было сил, чтобы пожурить его за ругательства, поэтому он просто испытал великую благодарность за то, что такой самоотверженный Энакин у него был. А потом он испытал внезапный стыд из-за того, что такой Энакин у него всё-таки был. Потому что так ведь тоже было нельзя. Потому что вот так безрассудно-слепо полагаться на кого-то, доверять больше, чем жизнь, верить сильнее, чем в Силу (хотя, по сути, это было одно и то же), было нельзя. А Оби-Ван это делал, не раздумывая. Каким лицемером он всё же был… — Учитель, эй, так и будешь всё это время, что она рядом, киснуть? — окликнул его недовольный Скайуокер. — Вы там, как я полагаю, не поговорили нормально? Не, я, разумеется, понимаю, что вам было не до этого: полумрак, интимная обстановка… Он замолк, потому что Кеноби, которому и так было плохо, посмотрел на него ещё-слово-и-я-тебя-вырублю-взглядом. — Оби-Ван, ты не можешь держать это в себе вечно, — снова попытался воззвать к нему юноша спустя пару минут, что они в тишине шли к его каюте. Тот не отвечал, сдвигая брови сильнее. — И отпустить ты её не можешь. Или не хочешь, иначе бы давно это сделал. Хотя… это не так уж просто, — продолжал Энакин, тоже задумавшись. — Я знаю, — пробормотал затем полушёпотом. Оби-Вана предательски трогало то, как искренне его бывший падаван стремился проявить участие, говоря, похоже, из своего опыта. И мужчина подумал, что, наверное, привязаться к мальчишке было бы неправильно, если бы тот продолжил жить на Татуине, то есть стал бы своеобразным якорем в его бесконечных мотаниях по Галактике, не позволяющим свободно выполнять долг джедая. Но, раз Энакин мотался вместе с ним, был почти всегда рядом, это нельзя было по своей сути сравнивать с ситуацией с Сатин. Это было другое… Ну, так он себя успокаивал. Оби-Ван заставил себя посмотреть ей в глаза после этого случая. И несказанно поразился тому, что он смог в них прочитать улыбку. Герцогиня улыбалась ему. Пусть не явно, но он видел, как её взгляд прямо лучился. Она провела ладонью по его бороде и задержала большой палец на подбородке. А потом усмехнулась. И, чёрт возьми, как же было неправильно, что это заставило всё внутри него дрожать.