Потоп в коридоре.

Они зашли в столовую ближе к окончанию обеда, птенцы вели себя послушно, даже начали есть морковные котлеты. Через полчаса Македонский, Стервятник и ещё пара из ходячих помогла им сдвинуть два узких спальных места. Сдвинуть кровати не было проблемой, проблемой стала попытка объяснить птенцам, кем они теперь являются между собой: - Понимаете, детки, в моей жизни появился человек, с которым хочется быть всегда намного ближе, чем это возможно, - Стервятник старался донести им все мягко, без резкостей и шока. - И потому вы хотите быть рядом с ним почти всегда? - Именно так, Дорогуша, Македонский также становится вторым "Папой", даже если меня не будет поблизости. Птенцы в раздумиях открывали и закрывали глаза, кусали губы, грызли ногти, отколупывали корочки на мелких ранках, ковыряли воспаленные угри и прыщи - делали все что угодно, чтобы побыстрее принять и обработать новый "указ" без внутренних конфликтов. Македонский делал все то же самое, но чтобы занять себя чем-то и успокоиться. Стервятник увидел его реакцию и подманил Мака рукой, тот послушно подошёл к нему на несколько шагов, перестав обгрызать себя. - Мы прогуляемся. Дронт, полей драцену, листья начали ломаться, - Очкастый, он шмыгнул и быстро закивал, протиснувшись между ними с ковшом для полива.- вот и хорошо. Рекс едва улыбнулся его сутулой спине и вышел с рыжим в коридор. Сумерки наступали, они пробирались в каждую щель, складочку ткани, впитывались в подошву обуви - протискивались везде. Непривычно тихий переход свернулся ещё `уже, чем днем. А может, это потому что они идут бок о бок, никто из них точно не знает. Стервятник чекАнит каждый свой шаг так тщательно, как пропечатывали раньше каждую набранную букву в типографии, чёткие буквы получаются через раз - рядом с ними остается мелкая, круглая точка, она тоже впечатана. Следующий символ блеклый- на него почти не тратят давления, отдавая предпочтение более устойчивой ножке печатки. Рядом с этой зебристой строчкой тянется долгий, непрерывный след из еле заметно пошевелившихся за прикосновением к бумаге волокон. Печатный шаг слышно всем, и Лес не выходит из стен, коридора и давящего потолка. Незаметный же привлекает его внимание, он не знает, что делать, поэтому молча наблюдает, ненавязчиво шелестя кронами. - Слышишь? - шёпот у самого уха даёт Македонскому отвлечься от мыслей, и он замечает, что полулежит вместе с Птичьим Папой на диване. Он кивает куда-то в подмышку Рексу, и тот продолжает распутывать мелкие узелки в ярко-рыжих волосах, пока Мак прислушиваться, что делается там, где их сейчас нет. Он слышит многое: вой псов, плеск болотистой, почти чёрной от тины воды, едва различимую мелодию сквозь порывы холодного, колючего, как свитер Горбача, ветра. Он бы услышал ещё что-то, что-то более важное, но сквозь почти сомкнувшийся ресничный край мелькнула тёмная, неразличимая среди тысячи других фигур. Мак почувствовал, как Стервятник кивнул головой и что-то показал при этом незванному. Он не догадался. - Гибрид, молчи. - Я не выдам, - тень отмахивалась тонкими ручонками, отрицая все. - Не о том, говори хотя бы тише, - Рекс шипяще, медленно протягивал буквы. - А, ты вот о чем... - тень между ресницами почесала затылок и села на грязную дорожку. - Я подарил Рыжему алоэ, где оно? - Знаешь, в тот день нас неважно кормили... Стервятник поморщил нос, не желая слушать дрожащих оправданий, и перевёл взгляд на спящего Мака, пригладил лезшую в его глаза чёлку: - Выкради его и принеси сегодня ночью на передержку, через два месяца новый цикл, подарю его снова. - Понял, - тень закурила от своей зажигалки и сделала глубокий вдох - странный ты в последнее время, нервный, это из-за него? - В последнее время Тень стал тише, - Стервятник глубоко вздохнул в унисон с курящим. - Видимо, он нашёл тебе защитника вместо себя, - Гибрит кивнул на Македонского и, бесшумно усмехнувшись, подмигнул ему. Мак едва заметно закрыл глаза. -Похоже на то, - Стервятник свёл брови к переносице и запрокинул голову к потолку - братец мой, скоро и я с тобой буду, дождись только...