Как есть или как надо

Андрей опустошает стакан и расплывается в улыбке, в какой-то отчаянной, обречённой, но отдалённо счастливой, потому что смотрит на Мишу. Покачиваясь, он идёт по коридору и почти успевает схватить Миху за руку, но видит, как в комнату его уводит та черноволосая девушка. Дверь захлопывается прямо перед ним. Андрей трясёт головой и пытается проверить рукой, настоящая ли дверь и не может ли он вдруг сквозь неё просочиться. Он прислоняется к твёрдой деревяшке лбом и смотрит на свои ноги. Носок порвался, надо зашить. Пальцы неожиданно больно сжимаются в кулак, и невыносимо хочется ударить в дверь, но он бьёт по своему бедру, чтобы не дай бог не всхлипнуть вслух. Дверь вдруг открывается, и Андрей чуть не валится вперёд, носом в пол, но его успевают схватить крепкие руки и прижать к горячему телу. От Миши, как всегда, пахнет пивом, куревом и потом. Андрей прижимается носом к ямке между ключиц и роняет на его футболку слезу. Руки безвольно болтаются вдоль тела, пока Миха тащит его за собой на балкон проветриться. Прижав Андрея к прохладному стеклу, Миха заслоняет его собой от тех, кто может войти. Андрей смотрит сквозь мутную пелену и слышит так же — вещества как-то не так зашли. Чувствует горячие ладони у себя на боках. Губы сами тянут его вперёд, но он промахивается и утыкается Мише в плечо. Тот сильной хваткой выравнивает его, и Андрей несколько раз моргает, чтобы увидеть обеспокоенное Мишино лицо. — Андрей, — зовёт он так серьёзно, что Андрею хочется рассмеяться. Вот дурак. Неужели обиделся за то, что он ему сказал? Ерунда какая. — Ты чё вообще? — А чё я? — Андрей давится короткими смешками, откидывая назад голову и вжимаясь затылком в холодное влажное окно. — Ты там исполнял такое… говорил. Зачем? — Миха нервно сглатывает и крепче стискивает пальцы на его рёбрах. Андрей невольно ахает и внезапно ощущает волну возбуждения. Ладони у Миши такие широкие, сильные. Всегда так намертво хватает, будто никогда не отпустит. — Какое? — по-дурацки исхитряется Андрей, лишь бы не отвечать на поставленный вопрос. — Ну! Что… любишь, это всё. Андрей перестаёт смеяться и замечает, какой Миха взволнованный. Его глаза мечутся по лицу Андрея, но он избегает смотреть на губы. Стесняется или даже стыдится? После поцелуя, да? Как будто это Андрей всё в голове у себя выдумал, а засос под челюстью ноет — это комар укусил. А потом и девица в комнате ему почудилась. Может, он вообще так ужрался, что лежит уже где-то давно и воняет под лавкой, а люди его стороной обходят. Только дети палкой в спину тычут, чтобы проверить, живой или нет. Миха боится — на лице написано. Нервно и шумно дышит носом, ноздри широко раздуваются. Так и хочется палец сунуть. — Чего молчишь? — спрашивает Миша ещё растеряннее и ещё агрессивнее. У него такое бывает, когда непонятно, чего ожидать, поэтому Андрей на это не реагирует, не срывается в ответ. Миха знает, почему Андрей молчит. И Андрей знает, почему Миха вот-вот заплачет. — Так я сказал уже, — отвечает он, делаясь тоже серьёзным. — Приколы свои, да? — Так ты же любишь мои приколы. — Нормальные люблю! А здесь… — А что здесь? Они оба замолкают. Миха сжимает челюсти и как рыба раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но не может издать и звук. Андрей ждёт, хотя уже знает, чем всё закончится. Его разгорячённое тело давно похолодело на этом балконе. Но сознание просветлело. Он снова чувствует своё тело и, к сожалению, тоску. — Скажи: правда это всё? — Михин голос срывается на дрожь, а глаза опять беспокойно мечутся. Андрей чуть-чуть напрягает фантазию и уже видит, как из его груди пытается вырваться сердце, как бешено оно стучит, показывая свои контуры сквозь тонкую кожу. — Я могу соврать и ты мне всё равно не поверишь. Но мы сможем сделать вид, что ничего не было, — говорит Андрей и поднимает взгляд к Михиному лицу. — А могу сказать правду, но тебе не понравится. И никогда уже не будет, как прежде. Говорить ему больно. Хочется выплюнуть всю накопившуюся горечь. Андрей чувствует, как начинает дрожать. Это, похоже, отходняк. Скоро станет ещё херовее. Он слышит, как Миша задушенно скулит, не размыкая губ, чтобы не сболтнуть лишнего. Он смотрит на Андрея широко распахнутыми глазами. Андрею кажется, что он видит в них не только страх и смятение, но и надежду. — Как есть скажи. Как надо, — говорит он хрипло. — Как есть или как надо? — усмехается Андрей, и Миха опять не отвечает. Молчит, боится пискнуть. Взять на себя ответственность. Пускай Андрей берёт. Потом всегда можно сказать, что это он сам так решил. Андрей моргает, чувствуя в уголках глаз тяжёлые слёзы. Кладёт руку на Миху и со старательной, выломанной улыбкой крепко сжимает его плечо. Миша даже не шевелится, только дрожит от давящего прикосновения. — Нет, Миш, я в тебя не влюблён. Я пошутил. Ладонь на горячем Мишином плече жжёт. Михину щёку от влажной дорожки на холоде, наверное, тоже. На балкон вваливаются друзья, и Миха его отпускает. Как только Андрей шустро выскальзывает, никто за ним не идёт. Дверь в спальню приоткрыта, и Андрей замечает ту девушку, в недоумении ждущую Миху на кровати. Надо бы сказать, что он, скорее всего, уже не придёт, чтобы она не расстраивалась и шла домой. Но не хочется утешать ту, у которой хотя бы был шанс. Андрей наскоро обувается и выходит в подъезд подышать свежим вонючим воздухом. Медленно спускаясь по лестнице, он слышит отдаляющийся шум из квартиры. Он стыдится своих мыслей о том, как хочется, чтобы его догнали. Заметили, что он ушёл, спросили, что случилось. А он бы всё рассказал. Или чтобы догнал его Миха. Спустя пару пролётов он слышит, как открывается скрипучая дверь, музыка на мгновение становится громче, а затем дверь с грохотом захлопывается. Андрей замирает в надежде, что услышит приближающиеся шаги. Но так их и не дождавшись, молнией сбегает по лестнице. Он выходит на улицу и со злостью трёт горящее от стыда лицо.