Красная Лиза

«– И как давно ты стала экспертом в биологии? – Сегодня.» «Crawl» Уже было поздно становиться кем-то важным. Кем-то важным в жизни других людей, кем-то важным в какой-то отросли деятельности, кем-то важным в своей жизни. Уже было поздно что-то предпринимать. Уже было поздно что-то делать. Лиза не чувствовала биения своего собственного сердца, не чувствовала своего горячего дыхания, не чувствовала своего тела. Она не чувствовала более ни счастья, ни любви, ни радости. По правде говоря, даже боль, которая так яро уничтожала Лизу изнутри, куда-то ушла. Можно было бы сказать, что Лиза так и не появилась в учебном заведении после того, как её любовь сгорала от холода на мосту, но это было бы не правдой. Нет, она не пришла в школу за тем, чтобы написать пробники экзаменов, большую часть из которых она пропустила. Лиза не пришла в место, где впервые зародилась её первая, и самая пылкая любовь, за тем, чтобы подтянуть свои оценки. Лиза пришла в школу только ради того, чтобы хотя бы последний разок взглянуть на ту, которая зажгла в сердце девочки огонь, и сама же его и потушила. Лиза, подходя к самому запоминающемуся зданию в её жизни, держала в руке далеко не самый красивый букет, состоящий из зелёных листьев, отрезанных от остальных цветов, и одной, но самой красивой, белоснежной розы. Роза была на столько же хороша и прекрасна, как и сама Юлия Вячеславовна, однако оттенок цветка был схож разве что с цветом кожи Лизы. Букет был, на удивление, завязан на ту самую чёрную резинку, от которой уже не отдавало парфюмом учительницы. Зайдя в кабинет, чей номер был отпечатан глубоко в памяти девочки на долго, Лиза увидела лишь пустой кабинет, в котором уже не царил тот манящий аромат, от которого в голову ученице выстреливала большая доза эйфории. Всё это место навевало воспоминаниями и самыми лучшими моментами в жизни Лизы. Осторожно положив букет на стол Юлии Вячеславовны, и окинув взглядом вторую парту первого ряда, девочка проронила слезу, и, вскоре удалилась из кабинета, чьё имя уже не было для Лизы, словно бальзам на душу, а стало больше напоминать один большой, но красивый осколок, который столь резко, но нежно впивался с сердце. «A Cruel Angels Thesis» Подойдя к мосту, на котором самые ужасные события в жизни случились так же неожиданно, как и решение девочки, Лиза прогулялась по нему в последний раз. Оглядывая всё вокруг, холодный и тёмный вечер для девочки показался лучшим, что случалось с ней в последний месяц. Наконец, подойдя к тому самому месту возле забора, Лиза сказала, казалось бы самые банальные, но самые тяжёлые слова, которые вырвались из уст девочки шёпотом: – Я не вижу смысла дальше жить, если рядом не будет вас… «Я так и не смогла выбраться из своего кошмара...» – Подумала напоследок Лиза. Взгляд вниз, который сопровождался глубоким вдохом холодного воздуха, что словно разрезал слизистую Лизы, и… Полёт. Полёт вниз, а не вверх, что обычно происходило с девочкой. Последние секунды жизни Лизы сопровождались большим потоком ветра, который словно обнимал на прощание холодное тело девочки. На толстом слое льда лежало окровавленное тело Лизы, Красной Лизы. Мягкие тёмные волосы развивались на замёрзшем водоёме, словно узоры. Серые глазки, теперь уже навсегда, были закрыты. Ледяное сердце больше не стучало. Больше никто и никогда не услышит своеобразного, но столь милого смеха Лизы. Больше никто и никогда не увидит того самого взгляда Лизы, в котором читалась радость и восхищение от всего, что происходило вокруг неё. Из куртки выпадали те самые пустые обёртки от леденцов, и лежали возле холодного тела Лизы, выглядев, словно маленькие цветочки. По щеке Лизы бежала слеза. Последняя, и самая холодная слеза. В скором времени после случившихся событий, по коридору, который вёл в кабинет Юлии Вячеславовны, был слышен торопливый стук каблуков, исходящий от классного руководителя Лизы. Впопыхах вбежав в кабинет 29, Надежда Александровна, прикрыв рот рукой, начала дрожащим голосом говорить: – Юлия Вячеславовна, – «Подойдя ближе к завучу, которая как обычно сидела за своим столом, произнесла классная руководительница.» – вы, только не переживайте, пожалуйста… – О боже, Надя, что с тобой? – «Немного нервным голосом сказала Юлия Вячеславовна, оглядывая с ног до головы Надежду Александровну» – Лиза… – «Сильнее прижав руку ко рту и закрыв на секунду глаза произнесла Надежда Александровна.» – Она… – Что? Что с Лизой? – «Сразу поняв, о ком идёт речь, уже гораздо более обеспокоенным и громким голосом не давала договорить Зольникова.» – Лиза… Умерла… – «Окончательно закрыв глаза и немного отвернувшись, наконец договорила классная руководительница.» Слова о том, что Лизы больше нет в живых, выстрелили в голову Юлии Вячеславовны, словно пуля. Ещё около десяти секунд Зольникова смотрела на Надежду Александровну потерянными глазами, и бледным лицом. Завуч вскочила с места, вцепившись руками в плечи классной руководительницы. – Что?! Как?! Надя, не молчи! Что случилось?! – «Дрожащим голосом кричала Зольникова на классную руководительницу Лизы, которая стояла, и молчала, закрыв рот рукой, и зажмурив глаза.» – Ответь мне! Надя, ответь! – «Продолжала кричать Юлия Вячеславовна на Надежду Александровну, уже чуть ли не задыхаясь от слёз.» Крики Юлии Вячеславовны продолжались вплоть до того момента, пока она не упала от бессилия на пол, уже не пытаясь сдержать или скрыть слёз, из-за потери Лизы – её девочки. – Моя маленькая Лизонька, как же так… – «Сквозь слёзы шептала себе под нос Зольникова» На подоконнике стояла красивая, перламутровая фаза, в которой стоял тот самый букет цветов, подаренный напоследок Лизой, а из практически не тронутой временем белоснежной розы, которая начала распускаться, еле-еле был виден уголок от листа бумаги. Белая роза стояла не отцветая достаточно долго. На протяжении ещё минимум недели, неизменно красивый цветок напоминал об ушедшей из жизни Лизы. Уже под самый конец жизни белоснежных лепестков на розе, Юлия Вячеславовна всё же решила не мучить себя постоянным напоминанием, оставленным после себя Лизой, однако, подаренная Юлии Вячеславовне роза, была не всем, что сделала напоследок перед смертью Лиза. Подойдя к букету, учительница осторожно начала вытаскивать его из вазы. Лепесток за лепестком падали на пол, но вместе с ними, на пол упал ещё и клочок плотно сложенного листа бумаги. Сразу обратив внимание, на предмет, упавший на пол, Юлия Вячеславовна положила увядший букет на ближайшую парту, и подняла записку. Аккуратно развернув её, учительница в ту же секунду прикрыла рот рукой, а на глазах выступили слёзы. Юлия Вячеславовна могла узнать этот почерк из тысячи. «Лизонька...» – Тихо прошептала учительница, посмотрев наверх, не убирая руку ото рта. «My Jolly Sailor Bold» Последним, что оставила за собой Лиза, была предсмертная записка, написанная только лишь для своей возлюбленной. Она была написана не самым аккуратным и красивым почерком, на каком-то огрызке бумаги, которым являлся неровно вырванный лист из тетради, чей предмет уже не имел смысла. Записка, в которую вложила всю свою душу Лиза, была насквозь пропитана её слезами. Её содержание могло бы многих заставить усомниться в том, что обычный лист бумаги не может плакать: «Здравствуйте, Юлия Вячеславовна, и сразу прошу меня просить за то, что вам приходится читать эти строчки. После того самого дня, когда вы впервые меня обняли, я поклялась, что буду лучшей для вас, ведь вы показали мне, что я нужна. В своей жизни, я никогда не думала о том, что я могу стать кем-то любима, и никогда ранее не чувствовала таких ощущений, вплоть до встречи с вами. В тот день, вы впервые мне приснились. Вы, хоть и на мгновение, но показали мне, какого это – быть любимой. Вы научили меня многому из курса биологии, но самым ценным для меня оказался урок химии, в котором вы научили меня любить. Любить так, как, поверьте, не смог бы никто другой. Если бы я могла передать свои чувства к вам в виде музыки, то я посвятила бы для вас самую красивую симфонию. Каждый раз, когда вы произносили моё имя, мне хотелось слышать его из ваших уст всё чаще и чаще. Ради одной вашей улыбки я была готова продать душу. Я бы отдала всё, лишь бы вновь посмотреть в ваши замечательные, ярко-голубые глаза. Для меня ваши руки останутся навсегда самыми нежными и тёплыми, объятия самыми мягкими и любимыми, а губы, которые первый и последний раз коснулись моей кожи – самыми красивыми и прекрасными, которых я так и не смогла ощутить на своих губах, точно так же, как и прикоснуться хоть раз к вашим кудрявым, изумительным волосам. Для меня вы навсегда останетесь самой дорогой, самой красивой, самой великолепной и изящной женщиной. Никогда бы в своей жизни я не смогла бы поверить в то, что учительница, которую я боялась больше всего на свете, станет для меня самым важным человеком в моей жизни. Что самая строгая и серьёзная женщина станет для меня самой нежной и родной. Так, как относились ко мне вы, не относилась даже моя родная мать. Для меня вы стали всем, заменив мне всех на свете. Я жалею всем сердцем о том, что только под конец истории моей жизни, я поняла, как сильно вы меня любили, не выражая при этом этого в словах. Мой взор был настолько размыт мыслями о том, что вы не замечаете меня потому что я не достаточно стараюсь, что я не замечала банальнейших вещей. Извините меня за то, что я не замечала вашей любви, но скажите, я стала достаточно хороша в ваших глазах?» Прочитав записку, в углу которой красовалась расплывчатая от слезы подпись, Юлия Вячеславовна потеряла дар речи от слёз, и упала на пол, не убирая руку ото рта...