Ведь как оказалось, я также тебя люблю

Следующее утро, грядущий день, гнетущий вечер. Макса как на день оконтузило, он, бедный, от Титова почти ни на шаг не отходил. Чего хотел, не очень ясно. Иногда просто стоял рядом, иногда держал за руку. В какой-то момент Денис задумался над тем, а очень ли этичный поступок совершает. Кольцов его любит – это заметно. По глазкам все видно. Беспрекословную преданность и вечную нежность. Сегодня он давал делать с собой все, что угодно. А Макс и делал. Все нежнятился, но в принципе и вопросов к этому милому ретриверу не было. Неприятно будет уезжать, но Денис выдержит в любом случае, ведь в его планах не возвращаться вообще. Подло? Ещё, блять, как. Неприятно? Нет, мерзко. Но так надо. Титов буквально несколько месяцев живёт с осознанием того, что ему максимально дискомфортно в своей собственной кровати, рядом со своим любимым человеком. Поэтому, и созревала такая мысль, а тут и случай подвернулся, все случилось вполне себе удобно, и так, будто он и правда вернётся к своему обожаемому мужчине. Вопросом остаётся лишь то, почему Титов об этом просто не поговорил. Но внутренняя уверенность дала понять очень быстро – разговор не поможет. Нужно брать быка за рога, и просто максимально скоротечно и молча уходить. Разговаривать уже поздно и бесполезно. Вещи Дэнич собрал ещё утром. Необходимые документы, разные справки от врачей, бытовые принадлежности – перечислять много. Комплекты одежды были готовы заранее, примерно за день. А Макс стоит истуканом и сказать не может буквально ничего. Кольцов и сделать ничего не может, потому что его вчера тупо и нагло поставили перед фактом! Это гневает, и честно, заставляет ощущать себя брошенным. При всем этом, делая это расставание ужасно топким и смазливым. Спасибо хоть за что-то этому треклятому Денису! Разрешил он максимум проводить его с порога, а не ехать с ним в аэропорт, чтобы не усугублять все до такого состояния. Дальше был бы конфликт. А этим двоим он к черту не нужен сейчас, особенно с приподнятой нервозностью обоих и опущенным настроением Макса. – Макс, все норм будет. – еле слышно уркает Титов, поднимая свои два омута на мужчину. И все равно, скучать будет. Но что удивляет больше – и гулять теперь Максим не хочет. Только с одним хочет. И это почему-то проблемный Денис-факинг-Титов. – Да какой норм, Дэнчик? Ты уезжаешь за месяц до Нового Года, ты вообще себя слышишь? Тебе кто даст с больничной койки встать, в этой-твоей Еврении? – а сам улыбается тупо. Будто комик, у которого самые неудачные шуточки. Но с них почему смешно.. а потому что реально ужасно тупые. – Где-где? – у Титова уже задатки на истерический смех. Уголки губ чуть приподнимаются, а сам он на него смотрит из под челки длинной, моментом волосы сдувая с лица. – В Еврении, Дэн-ч, в Еврении.(В Израиле) – и приятнее всего сейчас Максу слышать смех. Заливистый только из-за тупости сей шутки, яркий и громкий. Он совсем немного сгибается, руками диво свое закрывая. – Во ты еблан, чувак. – следы смеха пока лишь проходят. Не очень быстро, но по крайней мере, Денис теперь стоит спокойно. Старается на него смотреть серьезно и непоколебимо. После же Титов тянется к лицу, смазано и совсем мягко-мягко целует в щеку – затем в крыло носа, а уже после и в плечо кулаком своим чуть бодается. – Спасибо, конечно, за проницательность, Динь-к, но все же. Мне твоей злой-злючей моськи будет не хвата-ать, ты знаешь. – в глазах у Макса присутствует огонёк надежды, а Денису больновато и неприятно. Переживет. – Да, знаю. – Титов знает и сам будет скучать. Но, всё. С него хватит. Было проблемно осозновать, что это их последний разговор, последние поцелуи и последние объятия. Но, что довольно удивительно – Денис готов распрощаться с этим быстро и без особых сожалений. Скучать будет, но жизнь со спокойным «я» ему дороже. Наконец, вся эта ахинея и игра заканчивается. Время пол шестого, Денис в некой спешке собирает заключающие моменты, проверяет наличие всех важных вещей, без которых ему покладисто скажут, чтобы он пошел на хуй обратно в свою Москву пешком. Но все оказывается на месте, и Титов этому даже рад. Наконец надевает куртку, обувается, напяливает шапку, потому что иначе, даже в такси, у него будет нещадно трещать голова. И вот – он открывает дверь, но его даже останавливают. Хватают за руку. – Динюсь, ну куда ж я без тебя.. – слез у Макса нет. У Титова нечитаемые эмоции на лице. И Кольцов додумывает картину самостоятельно, чтобы было каплю легче прощаться. – Справишься, Максим. Ты ж журналист-сука-расследователь. Работы у тебя много, отвлекаться времени не будет. А там и юбку подцепишь какую. Ду ю андерстенд ми? – даже сейчас Денис чуть бесит, взводит и заставляет лишнюю венку на лбу налиться кровью, а губы чуть нервно поджать. Может именно это и нашел в нём Максим? – Нахуй тебя, Титов, но люблю тебя все равно, рожа айтишная. – «Отпусти меня, Макс» бьётся и отчеканивает мячик у Дениса в голове. Слова эти врезались ему меж половинок мозга и встряли поперек, но ему приятно. – И я тебя. – невесомый поцелуй губ, и Кольцов остался на пороге один. Денис чуть ли не убегает к лифту, а там на улицу, где его ждёт машина. Они больше не встретятся – так хочется думать Денису и стараться делать для этого все возможное. Первым делом он просто сменит номер. Затем – место жительства. Оборвет связь со всеми знакомыми. Хватит с него этих остаточных воспоминаний из «Топи».