Ведь как оказалось, я также тебя люблю

Уже дома, каждый из них прощупал еле осязаемое дно своих мыслей и ощущений уже привычным способом. А именно – долгими гляделками и предельно ясным взглядом, переливающимся в вечерней зимней темноте. Денис даже не включал свет в квартире, потому что он не нужен. Ему нужно то, чего он не ощущал рядом целый год и несколько месяцев – Макс. Теперь Титов понимает, что иногда сбегать не обязательно, но разговоры его не спасают от слова совсем. С ним не хочется разговаривать, с ним не хочется вообще чего-то нормального. Но зато с ним хочется просто лежать и обниматься; вставать посреди ночи и смотреть через панорамное окно на Москву-сити; стоять на балконе и купаться в рассвете, прикуривая сигарету и себе, и ему: так Денис всегда расшифровывал свои чувства и отдавал их Максу. У него не получалось делать это по другому. Макс никогда и не заставлял его, потому что он знает и чувствует на своей шкуре это даже сейчас – Денис не удобный и сложный человек для понимания, со своими пиздец какими стрёмными скелетами в шкафу. Поэтому относился к нему сноснее и терпеливее, чем мог вообще себе представить! И оказывается это и выдало с потрохами Макса. Он любит с терпением и благосклонностью, ждёт взамен не так много и делает так, чтобы хорошо было им обоим. Единственное, иногда не понимал, что Титову не нравится, но даже и это его почему-то просто не останавливало. Вот, что получилось из этого: два барана с огромными рогами делят жилплощадь, стараясь ужиться со своим собственным мнением и жертвуя чем-то совсем понемногу, чтобы подольше продлить момент успокоения, чтобы подольше ощущать разгоревшийся фитиль. Из них постарался убежать лишь Денис, перепугавшись собственного «я» и остаточных воспоминаний из прошлого, которое по всякому нужно забыть как кошмар. Но Топи из головы не вылазят, и отделили себе неплохой кусок в центральном отделе нервной системы. Это долго будет всплывать в мыслях и застревать перед глазами, сниться и проявляться в разных вещах как неотложное. Следующий и уже многий поцелуй ощущается очень мягко и нежно, себя хочется ущипнуть обоим, чтобы проверить: «А реально ли это?». Но в итоге никто не щипается, просто пытаясь насладиться тем, что происходит, даже если окажется что это очередной сон с участием друг друга, пока первым не отрывается от скулистой щеки Макс, и Титов совсем обмякше открывает глаза – и карии, почти черные омуты с огромными зрачками, будто от скоростей, смотрят в глаза тет-а-тет лежащего Максимки. – Знаешь, старичок. – голос тихий и даже немного осевший на дне горла, совсем утробный. – Я просто еблан. – Хм, ты это только понял? – улыбка лезет на лицо и уголки губ даже весело приподнимаются, пока бровь лезет вверх, а Кольцов хихикает приятно и тихо. – Если бы я знал, что буду с таким человеком, как ты – застрелился же сразу после первого секса. – Знаешь, иногда ты, блять, реально невыносимый, Дэнчик. Но, ведь как оказалось, я также тебя люблю. – Денис замер и дыхание совсем задержал. В это хочется верить, и он верит. – Это пройдет. – улыбка лезет в ответ, чуть мягкая, но почему-то уже в привычке истеричная. И от своих же слов глаза начитает щипать, вызывая у Кольцова лишь куда большую улыбку. Денис не знает когда, а Макс считает своего Денича за такое высказывание ужасным придурком.