Но как же быть мне?

Так вот это оказывается настоящая зима. Длинный пиджак, хоть и заменял пальто с первого взгляда, годился только на осень. Холодные белые руки держались за книги в мягком переплете. В ушах было непривычно пусто, наушники Саша забыл дома. Зато можно было послушать полупустой вагон метро - диковинка. Интересно, а осталось ли вообще что-нибудь от того самого «дома»? Он вжал голову в оттопыренный серый воротник. Указательный палец лёг на телефон, зажёгся экран блокировки. Гора ненужных оповещений просвайпалась в стороны, из-за них показались черно-белые обои. Внизу красовался мужской торс в распахнутой белой рубашке. Тонкое окошко последнего уведомления в верхней части экрана никак не пропадало, в какую сторону не сдвигай. Сбоку от иконки было написано «Home Front Command»(англ.) Служба Управления Тылом. Белая полоска закрывала мужские глаза, под нею торчал кончик носа и сияла широченная улыбка с двумя большими передними зубами. Однажды забавно подметил, сидя в дискорде со Славей: «Свайпай не свайпай, ракета ливанская пизданет так и так. Обидно, что на красоту не посмотреть». Последние месяцы он только с ней и разговаривал. Так правда было легче. Например, каждый раз, когда за окном с раскатистым гулом пролетал самолет, можно было с интонацией похабалистее обратиться к голосу в звонке: «Слышите, дорогая, самолет? Так вот, прощайте! Было очень приятно с вами познакомиться!», от этого оба конца линии заливались смехом. С ней всегда появлялось приятное ощущение, что знают они друг друга вечность, хотя на протяжении последних нескольких лет общались всего пару месяцев с большими перерывами. После затяжных пауз общение удивительно восстанавливалось само собой, а чувство дружеской привязанности лишь крепло. Саша задержал палец на экране, рассматривал ключицы и сильную шею. Вздрогнул от звука из рупора, открылись двери вагона. Резко поднял голову, пытаясь сориентироваться по табло, какая сейчас станция. «Вроде не моя». Шумный выдох, двери закрылись и вагон тронулся. «Или, блять, моя?». Откуда-то из воздуха появлялись одно за другим сомнения, перетекающие в страхи. «А что, если дальше ремонт и мы сразу поедем на конечную?», «Блять, Славя же просто не дождётся и домой пойдет, а меня менты примут», «Сейчас из-за ремонта вагон сойдет с рельс, а я так и не поживу спокойной жизнью москвича». Нереальные сценарии наслаивались один на другой, неприятно слипаясь где-то в голове. Саша поднялся и направился к дверям. «Вот выйду на следующей, там свежий воздух. Осмотрюсь и всё будет хорошо». Всё пока что продолжало гудеть. Он потряс головой, уперся глазами в пол и сделал ещё пару широких шагов. На последнем его невысокая фигура вдавилась во что-то мягкое. Черная кофта напротив впитала столкновение и уложила Сашину голову на крепкую мужскую грудь. Обдало теплом чужого тела из-под расстегнутой куртки. Руки ослабли, он отстранился как ошпаренный. Посмотрел на живую преграду и сразу замер. Перед ним стояло то самое лицо с экрана блокировки. Ему улыбнулись. Средиземное море глаз напротив рассматривало его несколько долгих секунд. — А, извини, — опомнился «незнакомец». Он присел и быстро собрал попадавшие книжки, — твоё же ведь, так? — Сашу снова окатило чужим взглядом. Он же опустил голову на цветные обложки. — Язык странный, буквы квадратные такие. Ой, ну... не странный, конечно, — он несильно хихикул, — необычно просто! — улыбка оголила передние зубы. Два. Всё это время Саша стоял как заворожённый. — Хорошо хоть пол сухой, да? — долгое молчание уже становилось неловким. — Сухой? А какой ещё бывает пол? — растерянно спросил себя Саша вслух. Он покосился на двери, те не собирались открываться и предательски косились в ответ темной изнанкой тоннеля. — Ну, мокрый? — ему снова усмехнулись. — Снег же идёт иногда, в феврале тем более. — А, точно, снег... — пробормотал Рублёв, не поворачивая головы. — Тебе выходить сейчас? — догадался тот. — Я Слава, кстати, — Саше протянули руку. Тот на автомате отзеркалил жест, ладонь окутало теплом чужой кожи. — Э… Да, наверное уже на следующей выйду, — Рублёв не решался убрать руку и попросить свои вещи обратно. Вагон начал тормозить, ватные ноги качнуло вперёд. Он упёрся плечом в уже знакомую грудь, а голова легла на рукав мягкой куртки. Рука Саши выскользнула из рукопожатия, но не назад и прочь из вагона, как хотелось. Короткие пальцы огладили Славину кисть, залетели под рукав, зацепившись за повязанную на запястье красную ниточку, и где-то в нем и застряли. — Наверное или выйду? У тебя всё в порядке вообще, дорогой? — Саша почувствовал, что его придерживают за локти. — Выйду, подышать… — двери вагона отворились, внутрь зашло несколько человек, обходя застывшую по центру парочку. — Так чего мы ждём, все для Вас, как по заказу! — в одной руке Слава уже держал книжки, а другой — их владельца и просто подался вперед, вытягивая всех за собой. Путь на поверхность был сильно смазанным. Он то ли летел, то ли его вообще несли на руках. У самого выхода широкоплечее знакомство взяло его чуть ли не целиком в охапку, прижимаясь плечом к тяжелой двери. Вдвоем они вылетели на улицу. — Охуеть, снег, — снега Саша не видел восемь лет. — О, я уж боялся, что ты по-русски не разговариваешь, — радостно выдохнул Слава, — а то кто тебя знает, иностранец может какой, а тут сразу слышно — наш человек! — он рассмеялся, положил ладонь на Сашино плечо и сжал тонкую ткань пиджака. Тот молчал, над ними в свете фонарей искрился мелкий снег. — Н-да, снега не видел что ли никогда? — мягко прозвучало где-то над ухом. Слава поднял голову на фонарь, пытаясь отыскать что же там так завораживало. Когда ответа не последовало, он выудил из стопки голубой буклет формата А4. — Что на книжке кстати написано, интурист? Саша совсем ненадолго оторвал взгляд. — «Матэматика бдида́» — дискретная математика, на иврите. В институте учил, — отстраненно ответил он. — Это где на таком говорят? В этом, как его, Из… раиле? Теперь всё понятно, — он приблизился к Сашиному лицу, переходя на шепот. — И давно Вы у нас, гость столицы? В голове прошел нехитрый счет. Посадка, очереди, паспортный контроль, ожидание чемодана, пустая лента, заполнение формы для поиска утерянного багажа, метро. — Ну, часа три. — Так ты ещё совсем зелененький! Ближе к ночи как раз обещали метель, что же будет с тобой тогда, — Слава широко улыбнулся и выдохнул на него огромный клуб пара. Тот всё ещё стоял как вкопанный и глупо улыбался. — Интересно, математик значит? С такими я еще не знакомился… — он чуть отстранился, открыл книжку и поразглядывал оглавление. Прочитав Сашины мысли, Слава поднял голову от текста и подмигнул. — Правда, так ещё мне знакомиться не приходилось. А тут что написано? — он сдвинул брови и ткнул пальцем на первую страницу учебника, где карандашом было выведено "סשה רובליוב". — Саша Рублёв. — Серьезно? — он засмеялся и вновь обезоруживающе широко улыбнулся, — а я Копейкин, забавное совпадение? — Да, бывает же такое… — отрешенно протянул он. Так и не понял, получилось ли сделать вид, что на этом строились все подъёбки Слави последних месяцев. — Ну что, гость, надо тебе Москву будет показать, ты, как я понял, архитектуру любишь? — Чего? — Ну, на блокировке у тебя высотка сталинская. Сашины глаза округлились. — Ты проверил время раза три, пока мы поднимались. Он опять достал телефон и посмотрел на время. Легким движением Сашу придвинули за талию. Позади, от локтей, по его рукам скользнули чужие. На короткие пальцы улеглись Славины. — Слушай, а хорошо получился, — выходящий с добрым смехом пар обжигал макушку. Он грел хрупкие ладони своими и щурился на черно-белую фотографию, — мне вот стали говорить в последнее время, что я красивый, оказывается, — Слава наклонился и заглянул в Сашино лицо, — знаешь, непривычно конечно, но я им верю! Сюрреалистично близко. Еще недавно это лицо вовсе не существовало вне Сашиного воображения и телефона. Он почувствовал легкое движение вокруг рук, Слава немного прижался к ним, дотянулся пальцами до экрана, зажал полоску в верхней части, несколько раз коснулся всплывающих окошек. То самое уведомление пропало. Впервые за долгое время показались глаза и выразительный нос. — Красавец же, правда? — широченная улыбка уже не пропадала с его лица, только сильнее искрилась и валила паром. — Кому такое счастье достанется, интересно, — наигранно протянул он. Саша на это уперся затылком в его грудь и рассмеялся. Вся эта ситуация действительно была очень смешной. — Так, ну и скажите мне на милость, чего это Вы тут стоите, ай? Саша обернулся, на него уверенно шла девушка с кругловатым лицом в черном полушубке. — Как ты исхудала, сестра, — Славя взяла его за плечи и огладила неприметный пиджачок. Обвела руками вниз до локтей, после чего схватила его за ладони и потянула в объятия, — на вебочке ты совсем другой была, Лариса Васильевна. Я теперь что, получается, одна скуфихою из нас буду, ай? — она безудержно хохотала и радовалась своим же остротам, обнимала Сашу. Он не успел так резко сориентироваться и включить интонацию Розы Сябитовой для ответных подколок. В смятении отстранился и оглянулся. Площадь у станции была абсолютно пустой. — Вот так ты стоял и оглядывался, как дурак, блять, минут двадцать, книжки свои рассматривал, смеялся. Са-ашка-а, — она помахала рукой перед его лицом, — ракета не прилетала? Или у тебя посттравма уже, у бедного? Промолчал, потряхивая головой. Посмотрел на подругу, улыбнулся и сильнее прижал ее к себе: — О-о-ой, дорогая, я столько вашей рыготни в дисе наслушалась, что теперь у меня вьетнамские флешбеки похуже ракет. — Маяяяя, блять, ну моя! Она разомкнула объятия и шутливо подхватила его за талию, рука легла в уже нагретое место на спине. Наконец встретившиеся друзья шагали по улице до остановки. Рассматривал дорогу, большая, штук восемь полос, если не все десять. Славя что-то увлеченно рассказывала и широко жестикулировала в сторону остановки. Вспомнил, как она часто ругалась на цены, особенно у такси, хотя им и не пользовалась. А еще как потом проводил ликбез, что за цену поездки на такси в Москве тебя в Израиле разве что только обоссут, да и то по фиксированному тарифу — без счетчика и скидок. Путь был близкий, всего пара остановок. Автобус приехал большой и светлый. Внутри чисто, все спокойно сидят. До последнего чувствовался подвох. Или он так привык к Ближнему Востоку, или это очередная психологическая операция и все пассажиры натренированные актеры. Интересно, а сколько тут платят актерам? А такие есть вообще? — О чем ты там опять грузишься? — толкнула Славя локтем. Молча отмахнулся, вздохнул. Она наиграно повторила вздох, всплеснув руками, и переключила внимание обратно на телефон. Оставшуюся дорогу смотрел в окно. Вышли где-то посреди зимы, бархатные сугробы успокаивали и напоминали о детстве. Родные пятиэтажечки, как давно он их не видел вживую, не в пинтересте, так они даже еще лучше, а подъезды — просто чистота. Славя только пробурчала, что все относительно, тыкая на старую побелку. Единственная на весь район Славяна девятиэтажка только ему и запомнилась из всего пути. Сознание совершило прыжок над очередным пробелом и через пару мгновений он уже сидел дома в выданной футболке и теплых носках. Они болтали обо всем и сразу, на удивление ирл мало как отличался от их стандартного созвона, все как пару месяцев назад. Темы ускользали из-под пальцев, оставляя в поле зрения только свои хвостики, никто не успевал за них ухватиться, потому что поверх наползали новые и бесконечный диалог лился и грел квартиру, как чашка чая Сашины руки. — ...И вот как-то я начал сомневаться, еще в прошлом году, знаешь. Попытался расставить все вещи на места в голове и с ужасом понял. Кто я? Что я? С кем я вообще? Я же русский, ем, пью, одеваюсь, думаю, как любой другой русский человек. А сижу там, среди бог весть кого в миграции. И уже сколько лет. Девять? Десять? Дак еще и непонятно зачем, напугал себя соломенными чучелами блять и радуюсь. — Слушай, — протянула Славя и замолчала, не спуская с Саши глаз. Тот замер в ожидании реакции, — ты молодец, — Саша выдохнул. Это была первая ощутимая пауза за весь разговор. — Ты не подумай, я не то чтобы ищу одобрения, просто… — Я понимаю, наверняка же мало кто разделял твою точку зрения, Саш, все хорошо. - Да вообще, за год все так резко поменялись вокруг. - Ну или поменялся ты, а они нет... Комната Слави, как и вся ее квартира, была заставлена какими-то коробками и шкафами, поверх них слоились книжки, часть потрепана, а часть новая, даже не распакованная. Бумаги и упаковки незаметно перетекали в нагромождения одежды, но при этом, к большому Сашиному удивлению, комната все равно ощущалась просторной. Можно было развернуться и даже пройти вдвоем. Он часто воображал себе ее квартиру, фантазировал как будет в гостях, где тепло и безопасно, пока сам лежал на старом диване с грелкой под боком, на улице выл холодный ветер, а в помещении разваливалась и цвела мебель. Славя рассказывала про свои пары и предстоящую сессию, Саша успел рассмотреть ненавязчивые желто-бежевые обои, какой-то паттерн в очень мелкий цветочек. Несколько портретов и икону почти у потолка. — ...Во-о-от, а это ты ещё не знаешь, кто первый в рай попал, — девушка широко улыбнулась держащим тонкую сигарету ртом и целилась в него спичкой, оттачивая новый навык. — Бля, Славь, ты такая умная, — он с грустью подпер челюсть рукой и посмотрел в окно, за балконом бешено вился снег. Она приземлилась на край письменного стола, скрестила вытянутые ноги, и, затянувшись, выдала: «Отож ептыть!», секунд пять попялилась на выдуваемый ею же вверх дым и внезапно, осознав комичность ответа, залилась смехом. Саша смеялся Славе в ответ, пока та не одёрнула себя, прикрыла рот подушечками пальцев и посмотрела на потолок: «Соседи». Примерно в тот же момент она поняла, что курит в комнате. Блякнула, выпалила «Я сейчас» и скрылась за дверью балкона. Саша остался в комнате один. В тишине на него навалилось приятное ощущение дома, когда спокойно и хорошо, когда есть свои четыре тихие стены. Он расслабленно закинул голову и посмотрел в потолок, а затем наклонился обратно в телефон. С экрана на него в большой улыбке щурилась не перестающая любовь. Лицо актера уже ничего не закрывало. Спустя долгое время он рассматривал притягательную фигуру без всяких помех, а воспоминания о том, как именно эти помехи исчезли приятно грело где-то внутри.