Золото и серебро.

Он выглядел так же, как его запомнил Адам. Бледное лицо с ядовито карминовыми кругами на щеках. Низкорослый, с обманчиво светлыми кудрями и жидкой киноварью в желтеющих глазницах. За сотню лет с последней встречи он сменил разве что костюм на уродливое сочетание святейшего белого и пропащего алого. С каждой встречей падший Серафим выглядел всё хуже: серел и терял искру первому мужчине на радость. Один только болезненный вид адского короля приводил в дикий восторг. Такой жалкий. Бесполезный. Брошенный Небесами, женой, царством. Номинальный титул с фальшивой властью, которая ему ничего не давала. Потемневшие веки указывали на недосып, постоянную тревожность и развивающиеся расстройства психики. Теперь он мог побывать в шкуре Адама, когда его без объяснений оставила Лилит. Вот только второго мужа она не просто бросила, а исчезла. Растворилась одним утром, оставив на него семь кругов и дочь. Отличная семейка. — Падший звёздный свет, — Сэра приблизилась к голограмме. — Мы известили о цели собрания и ожидаем, что ты пойдёшь навстречу. — Или нахуй, — про себя отметил Адам, скрестив руки, чтобы не выкинуть фортель. — Да-да, конечно, — Люцифер кашлянул. — Я освободил плотный график ради этого. Надеюсь, это что-то стоящее. — Знаешь ли ты о нынешнем местоположении второй женщины? — Сэра с тоской отвела взгляд от знакомого ангельского лица. — Слышал, она и вам доставила неприятностей, — он усмехнулся, поправляя цилиндр. — Я пытался урезонить её поведение где-то... шестьсот лет назад и сковал в пещере, поставив на стражу Цербера. — Стоило быть, — выступил вперёд боголюбимейший из архангелов, — пса провели? — В этом и загвоздка, — алые зрачки сузились до точек. — Цербера мог усыпить лишь тот, кто знал особую мелодию. Песнь Райских птиц. Песнь, которую знали лишь древнейшие ангелы. Да и из тех, кто знал, не каждый мог исполнить её в совершенстве, чтобы успокоить Адского пса. Ева не обладала даже третью музыкальных способностей от того, что умел Адам. Она попросту не могла провести дьявольскую зверюгу. Кто-то помог ей. А что ещё хуже — кто-то из древнейших ангелов. Сэра на миг замолчала, а Михаил вышел к Люциферу нос к носу. Чистая лазурь нимба и крыльев осветили офис прохладой. — Тогда где же наша дражайшая Ева? — он поднял подбородок, нежно улыбаясь. — Можете спросить у её мужа, — Люцифер поднял бровь, а после хмыкнул. — Ах да, они развелись. Расставание может быть весьма... болезненным, — падший ангел выделил последнее слово, игнорируя присутствие первого мужчины. — Тебе ли не знать, — злость первого мужчины смешалась с горячим весельем. — Как поживает Лилит? Люцифер в ступоре моргнул. Реакция Адама оказалась... другой. Не той, на которую он рассчитывал. Тот сумел сдержаться, чтобы уколоть языком и не выставить себя легко задеваемым. Его даже не тронул комментарий, которыми Люцифер любил разбрасываться в присутствии бывшего друга. Лучшего друга. Довольная ухмылка, расслабленная поза и такой спокойный, уверенный настрой... Так вот в чём причина резких изменений в дерьмовом поведении. Новое увлечение. Попробуем ещё раз. — Лилит вольна выбирать свой путь сама. Тебе этого не понять, — дьявол сверкнул глазами. — Мне жаль любую женщину, которой выпадет честь находиться рядом с тобой, — он проницательно наклонил голову вбок, ожидая всплеск. Адама это укололо, но вместо вспышки он нахмурился и агрессивно расправил крылья. Ангела останавливали только наставления Мишель, подсказывающие с краю сознания как лучше поступить. Как больнее задеть и не потерять лицо. Выстоять с холодным рассудком и колючими фразами, словесно разгрызть ненавистного оппонента. Маска замерцала, образуя широкий оскал. Люцифер не знал, где его дорогая жёнушка. Болезненное место, куда хочется без остановки втыкать лезвие, пока он не сдохнет от боли. — О, может быть ей и выпал шанс, — Адам темно усмехнулся. — Может, во время одной из чисток мы поймали эту шлюху, вырезали её червивое гнилое сердце, выкололи глаза и... — Довольно, — Сэра взмахнула рукой, прерывая триаду первого мужчины и обратилась к Люциферу, в чьих глазах поселились неописуемые ужас и гнев. — Мы бы не стали нарушать условия сделки. Ваша семья под константной неприкосновенностью. Адам не мог избавиться от жуткой, злой улыбки. — Раз мы всё выяснили, я бы хотел вернуться к своим... эм, обязанностям, — голограмма замигала в подтверждение слов. — Если она, — секундное промедление, — Ева не у вас и не у нас, то остаётся только... — Людской мир, — Михаил плавно кивнул. — Однако, если мы не найдём её там, то экзорцисты вынуждены будут наведаться в Ад. И, может быть, не только на круг Гордости. — У нас есть уговор, — процедил Люцифер, сжимая в руках трость. — Да, и в него входит разрешение на истребление любой грешной человеческой души, — Михаил растянул губы в улыбке. — Вне зависимости от её местоположения. Просто раньше таких случаев не происходило, поэтому остальные шесть кругов находились вне нашего поля зрения. — Пока что, — добавил один из серафимов, сложив крылья. — Но мир меняется. Меняются и нужды. Вот чего Адам не любил. Он кивнул Сэре и исчез в портале, не желая больше участвовать в перетягивании каната между высшими существами, которые не считались с реальным положением смертных душ. Дома он упал на диван, обдумывая чем заняться. Лют уже рыскает в мире смертных, Мишель выбирает купальники с Ча-Чей. Стоп... Какой же он идиот. Ангел схватил телефон и молниеносно открыл переписку, принявшись печатать. «эй киска» «я думаю, раз бассейн мой, то я могу ввести дресс-код» «мне нужно свериться с твоим купальником» «только примеряться на тебе» Мишель прочитала сообщение и через секунду прислала фотографию с бикини, надетым на плюшевого медведя. «ты сделала это заранее?» «откуда ты узнала, чего я попрошу» «Даже не знаю. Предчувствие.» «а если серьезно» «возьми тот с веревочками» «Решено. Я приду в водолазном костюме.» «я понял» «сколько хочешь?» «Что?» Он закатил глаза и зашёл в приложение, чтобы прислать Мишель небольшую сумму и расщедрить на костюм покрасивее. Быстро сменив одно окошко на другое, чтобы обогнать рассерженную помощницу, Адам принялся печатать наиболее раздражающее сообщение. У него вдруг возникло желание вывести её из себя, разгорячить холодный разум и подтолкнуть Палмер к взрыву эмоций. Ярких, сочных и живых. Человечных, отличных от бесчувственных перепалок высших существ. «помнишь о моем праве выбора наряда?» «так вот. я выбираю сегодня» «очень горячий наряд» «найди что-нибудь, отчего у меня блять потекут слюни» Он откинул телефон на стол и засёк время. Один. Два. Три. Бесперебойное пиликанье возмущённой женщины. О да, настоящий Рай для ушей. Адам ухмыльнулся и прикрыл глаза, погружаясь в послеполуденную дрёму. Переговоры умотали его, а уведомления телефона звучали лучше любой колыбельной. Лучше Песни Райских птиц. Устройство перестало пиликать и воспроизвело мелодию звонка. Так быстро сдалась? Даже неинтересно. Он, не глядя на имя, принял вызов. — Так мне ждать горячих фото или, ох, даже видео? — ангел почти мурлыкал от удовольствия. — Я э... — мужской голос ударил Адама по лицу. — Это Амалиэль. Есть новости, — твёрже продолжил хранитель. Первый мужчина потерял сонливость и задорный настрой.

***

Мишель шла по тёмному сырому туннелю, не видя начала и конца. Она не могла идти быстрее или медленнее: темп оставался неизменным, сколько бы Палмер не старалась его изменить. Первое время Мишель даже не помнила о новой способности, позволяющей разгонять тьму. Но даже тогда крылья, переставшие подчиняться, не зажглись. Не двинулись при попытках взлететь, как и ноги с руками отказывались шевелиться больше необходимого. Мысль о том, как она могла сюда попасть, не приходила в голову. Единственным вариантом и стремлением было идти вперёд и надеяться найти выход. Палмер не чувствовала усталости, голода или холода. Только непонятное жжение в животе. Когда она посмотрела вниз, то не смогла разглядеть ничего дальше носа. Необдуманное движение рукой, прислонившейся к животу, замедлило ход. Она коснулась кожи и почувствовала перемену температуры. Что-то вязкое и липкое. Затем рука скользнула внутрь живота сквозь один большой разрез и множество маленьких, словно по коже прошлись тёркой. Пальцы скользнули под плоть, раздвигая склизкую горячую мякоть. Мишель сделала ещё шаг, и что-то выпало из разреза, смачно распластавшись где-то под ногами. Палмер могла только идти дальше, плывя через сжиженный поток сознания. Всё было неправильно, сюрреалистично. И всё плыло в тягучей дымке. Что-то оцарапало пол позади неё. Ледяной ужас лизнул шею, когда звук, похожий на цоканье собачьих когтей по металлу, подполз ближе и остановился. Палмер хотела броситься со всех ног или замереть, остолбенеть от страха. Но тело продолжало размеренный шаг, пока звуки за спиной сменялись на чавканье. Оно подобрало выпавшую из раны плоть и громко захлюпало. Эхо причмокивания влезло через уши слизнем, обернувшимся вокруг мозга. Звук стих, и цоканье вернулось с влажным облизыванием пола, по которому шла Мишель, проливая жизненное тепло. Жидкость стекала по ногам и капала на камень, сметаемая влажным отростком, следующим за Палмер. Ей хотелось броситься прочь или хотя бы обернуться, чтобы увидеть то, что издаёт звуки. Неведение уничтожало изнутри, как и ускоряющиеся шлепки о пол. Чем сильнее Мишель старалась ускориться, тем сложнее давался шаг, пока ледяные костлявые пальцы не вцепились в лодыжку, сжав до хруста. Палмер открыла глаза с резким хрипящим выдохом, встретившись с тьмой квартиры. Ночнушка промокла от холодного пота ночного кошмара и прилипла к коже. Потребовалось несколько секунд, чтобы убедиться в безопасности и осознать, что видение было простым сном. Мишель сомкнула веки, вспоминая действенные дыхательные техники. Ветерок огладил влажное плечо, сдувая пряди, и коснулся уха. «В этот раз тебе удалось вовремя проснуться» Она резко обернулась, щёлкая глазами по пустой спальне. Ничего. Никого. Палмер защитно прижалась спиной к стене и осторожно протянула руку, чтобы выхватить телефон с тумбы и открыть чат с Адамом. Днём она забросала его сообщениями, граничащими с угрозами, а сейчас не могла собрать мысли в предложение. Мишель доверилась самоощущению и прислала первое пришедшее в голову: «Спишь?» Ответа долго ждать не пришлось. «не, играю» «а ты какого хуя не спишь?» «Плохой сон. Странно, ведь обычно мне такое не снится.» «Ладно, я пожалуй лягу обратно.» «стой» «что за сон?» «давай я причалю и постерегу твою постель взамен на соседство по кровати» «Спасибо, но не стоит. Правда. Спокойной ночи.» Не успела она убрать телефон, как поступил входящий вызов с видеозвонком. Мишель вздохнула, заворачиваясь в одеяло и скрывая полупрозрачную от влаги ночнушку. Ей легче было поддаться и принять вызов, чтобы потом не выслушивать претензии и обиженное ворчание. Палмер нажала на экран, на котором появилось лицо Адама, освещённое холодным электрическим светом компьютера. Он сидел за столом, заваленным газировкой и чипсами. Накладные наушники примяли пышные волосы. — Рассказывай, иначе я завалюсь без приглашения, — поднял бровь, разглядывая непривычно взъерошенные локоны помощницы. — Стандартный кошмар, где ты пытаешься бежать быстрее, но не можешь, — она глубоко вздохнула. — Кошмары — редкость на Небесах, кошечка. Так что либо ты рассказываешь всё подробно и правдиво, — Адам прищурился, — либо я влезу в твою голову и узнаю сам. У меня всё ещё есть разрешение на прочистку твоих извилин, так что выбирай с умом, — ангел расслабил лицо, мимолётно глянув на экран компьютера. — Пока он у тебя есть, — если не удалось получить ответ прямым путём, то получит другим. Благая цель оправдывает средства. — Это злоупотребление... — её прервала усмешка Адама, и Мишель нахмурилась. — Я припомню это. — Вываливай. — Хорошо, хорошо, — она покачала головой. Каков подлец. Краткий пересказ ему не понравился, так что Палмер выкатила полную, хотя и ускользающую от разбуженного сознания историю, которую ещё могла вспомнить. Ангел молча слушал и иногда кивал или хмыкал. Останавливал всякое движение и странно морщил лицо, не объясняя перемен настроения. С последней частью она чувствовала себя неуверенно, желая скрыть, но он подловил её на этом и заставил закончить. После его лицо потемнело. — Как это прозвучало? — тихо спросил Адам, постукивая пальцем по краю тарелки. — Как часть сна. Я слышала, что иногда не до конца проснувшееся сознание видит или слышит сны наяву, так что... Думаю, ты понял, — нерешительно обронила Мишель. — В последнее время много что произошло, знаешь. Волнение перегружает психику. — Постарайся заснуть, кошечка, — он выключил компьютер и зашуршал, ложась в кровать. — Или тебе спеть колыбельную как маленькой девочке? — Адам игриво поднял бровь, пялясь в камеру с идиотской ухмылкой. — Давай, — Палмер выстояла насмешливый взгляд и улеглась, закрывая глаза. — Тебе ведь я пела, когда ты выпрашивал её у меня как ребёнок, — она улыбнулась, представляя, как его лицо упало при упоминании пьяной выходки. Он фыркнул и незаметно для помощницы разжалобился. Всё же Адам не был чёрствым. Может, невежественным и грубым, но не бесчувственным. Ангел задумался, почёсывая подбородок, и вдруг хмыкнул, так как вспомнил подходящую композицию. Правда, не помнил начала, но ведь самое главное — вложить душу? Душу и любимейший стёб над кошечкой. Laid out on the floor, And you're not sure you can take this anymore. So just give it one more try to a lullaby And turn this up on the radio. Мишель сонно захихикала, узнав песню. Действительно решил спеть колыбельную. И таким ангельски-сладким, вязким голосом, погружающим в блаженную негу. Почему он в первую очередь хвастался наличием оригинального члена, а не таланта к пению? Неправильная расстановка приоритетов. If you can hear me now, I'm reaching out To let you know that you're not alone. And if you can't tell, “I'm scared as hell 'Cause I can't get you on the telephone”, So just close your eyes, Oh, honey, here comes a lullaby, Your very own lullaby. Палмер засыпала с улыбкой, отразившейся на экране его телефона. Такая мирная. Безмятежная. Адаму хотелось продлить это состояние, пока оно не рухнет следующим днём. Золотой свет скользнул в телефон и вынырнул с другого конца, обернув помощницу невидимым куполом. В отличии от младшей, старшая сестра всегда отзывалась на его энергию, податливая и открытая. Please, let me take you Out of the darkness and into the light 'Cause I have faith in you That you're gonna make it through another night. Он вздохнул, бормоча последнюю часть скорее самому себе, чем Мишель, потому что та погрузилась в крепкий сон. Защищённый как от кошмаров, так и от внешнего воздействия. You're far too young, And the best is yet to come. So just give it one more try to a lullaby...

***

Палмер так хорошо выспалась, что практически забыла о произошедшем ночью. Только сообщение с записью о видеозвонке, продлившемся около часа, напомнило о её разговоре с Адамом. Говорили они примерно минут двадцать, может, тридцать. Затем одна песня и... он продолжил петь или наблюдал за ней спящей? Мишель поёжилась от возможных причин, по которым ангел мог смотреть за её сном. И похоть оказалась не наихудшим вариантом. Она мысленно отмахнулась от этого взаимодействия и потянулась, приступив к утренней рутине. Обжигающий душ смыл с кожи напоминание о ледяном, мертвенном дуновении и поте. Последнее значило для неё куда больше. Конечно, в Раю не действовали некоторые привычные людям вещи. Пот пах не так противно, а главное — не отложением микроорганизмов, а едва ощутимым ароматом, варьирующимся от ангела к ангелу. Цветами, сладостями... У Адама прорывалась соль, больше всего напоминающая об обычном человеческом теле. Мишель заметила это во время одной из тренировок, когда он в наглую развалился рядом с ней на диване. Всё ещё мокрый, красный и тяжело дышащий. Ангел без спроса устроился на женских коленях в полусне. С оголённым торсом и отсутствием маски его уже нельзя было искренне не замечать. Ведь он выглядел таким... ошеломляющим. Ошеломляюще привлекательным. От мысли сделалось тошно. Мишель заварила кофе покрепче, чтобы сосредоточиться на избыточной горечи, а не на юродивом образе ангела. Она глянула в сторону нераспакованных сумок с купальниками. Встал выбор между сплошным, обычным открытым и бикини, на который её слёзно уговаривала Роуз. Маленькая, зато крайне убедительно умеет всучить в руки два куска ткани. Танцовщица в последнее время была ужасно занята: подготовка выступлений на летнем фестивале музыки, развитие стабильных и очень серьёзных отношений с тем самым администратором из спа и новый питомец, подаренный ухажёром. Она светилась от радости, как люминесцентная лампочка под высоким напряжением. Мишель не смогла отказать ей в покупке последнего купальника. Тем более, что Адам использовал свою возможность выбора наряда. Осталась только одна проблема, всплывающая с открытыми участками тела. Но пусть это останется ангелу в качестве наказания за нахальство. Она выбрала экземпляр самого не возбуждающего цвета — серого. Без узоров или тонких верёвок, едва поддерживающих кусок ткани. Напротив, удобные плотные лямки, связывающие верхнюю часть лифа не только за шеей и под лопатками, но и между собой. Надёжно, просто и довольно комфортно. Палмер надела лёгкое летнее платье светло-зелёного цвета до лодыжек и шляпу с широкими полями. С минуты на минуту откроется портал к заднему двору дома Адама, где находился бассейн и немного поодаль беседка. С потрескиванием в воздухе развернулась воронка, приглашающе пульсируя перед Мишель. Она привычно, как и сотню раз до этого, шагнула внутрь. Свежий воздух и запах природы обвил тело и душу Палмер, которая застыла при виде красоты слияния модерна и естественной стихии. Стоило признать, что у хозяина есть вкус и умение поддерживать участок в отличном состоянии. Ни одной бумажки, банки или любого другого мусора. — Какого хера ты ещё в одежде? Мишель повернулась на возмущённый звук, найдя Адама перед угольным садовым грилем. Рядом на столе были разложены овощи и различные виды колбас, мяса и рыбы. Некоторые в маринаде, некоторые только в соли и перце. Сам же ангел стоял в шортах, которые Палмер приняла за, хвала Небесам, свободные плавки. С принтом из ананасов и пальмовых листьев. Сверху он накинул и оставил расстёгнутой пёструю гавайскую рубашку. Попугай в привычной среде обитания. — Ты выглядишь очаровательно, — она подошла ближе, ставя тканевую сумку на стул. — Я знаю, киска, — Адам выстрелил в неё из воображаемого пистолетика. — Ты тоже ничего, только скинь нахуй этот лишний слой и сможешь подтянуться ближе к моему уровню, — он поднял щипцы для мяса и пару раз щёлкнул в сторону гостьи. — Когда пойдём плавать, — отмахнулась Мишель и принюхалась, довольно замычав. — Ты всё это время притворялся, что не умеешь готовить, потому что ленился? Пахнет изумительно. — Просто мясо может приготовить только настоящий мужчина, — он нахально задрал нос. — Можешь заняться овощами, женщина. — Благодарю, достопочтенный господин, за предоставленную мне, простой человеческой душе, возможность, — она карикатурно склонила голову, и Адам коснулся её плеча щипцами, как король мечом при посвящении в рыцари. С приготовлениями вдвоём они справились за полчаса, а затем Мишель отправили переодеваться. Точнее, скинуть платье. Адам остался следить за колбасками, которыми решили перекусить перед бассейном, а после вдоволь наесться мясом и овощами. Так что Палмер устроилась около шезлонга. Мягкая спинка с маленькой подушкой, прикреплённой к изголовью, и большой на основе лежанки. Подлокотники с подстаканниками и крепление для зонта, который можно поставить по желанию. Мишель, не оглядываясь, расстегнула пуговицы платья, и оно спало по туловищу. Палмер повесила его на спинку близстоящего стула и зашуршалась в сумке. Адам, без стыда наблюдающий за процессом, щипцами попытался подхватить колбаску с гриля, при этом не отрывая взгляда от представления. Он поднял купат и отвёл щипцы в сторону, разжав пальцы, чтобы уронить её на тарелку. Колбаска вместо того, чтобы упасть хотя бы на стол, улетела в высокую траву. Адам продолжил глазеть, откинув купат ногой. Солнце легло на молочную кожу, ласково обволакивая женственные изгибы. Пришлось проглотить слюну, скопившуюся то ли от аппетитного запаха мяса на гриле, то ли от вида. Металлический блеск привлёк его сконцентрированное внимание к животу, и подымающееся возбуждение ангела рухнуло вместе с напоминанием щекотливого факта. Он вернулся к подгорающим колбаскам. — Вот блять, — Адам впопыхах пытался переложить оставшиеся купаты. — Если их нельзя будет есть, то по вине твоей симпатичной задницы. Прикройся, чёртова соблазнительница, — он показательно отвернулся, принявшись спасать барбекю. Мишель накинула на плечи цветочное парео, достала солнечные очки и крем от загара. Присоединившись к хозяину дома, она выбрала наименее пострадавшие колбаски и соус, напоминавший кетчуп, но с кусочками томатов и трав. Она макнула в него кусочек и откусила, мгновенно скрючившись. Рот полыхал, а в глазах застыли слёзы. Мишель кинулась к мини-морозильнику в поисках мороженного и льда, чтобы затушить болезненное пламя. Рядом хохотал ангел. — Что за... Что за адское месиво ты сварганил? — у неё покраснело лицо, а язык высунулся с частыми вдохами. — Немного перца, — он с удовольствием зачерпнул ложку соуса и довольно хмыкнул. Адам указал в сторону беседки. Простое сооружение, обвитое виноградными лозами и кормушками для птиц. Пернатые создания с длинными, величественными в своём воплощении перьями ютились на жёрдочках, выставленных специально для них. Чуть дальше располагался сад с немыслимыми для человеческого понимания растениями. Овощи, фрукты и пышные ягодные кусты. Чем-то это напоминало Эдем, который ей довелось видеть во время вводного инструктажа. Он скучал по земному Раю и пытался воссоздать его. Мишель заметила участок с красными декоративными, но, как выяснилось, не менее острыми перцами. Аккуратные и очень красивые, похожие на маленькие болгарские. На метровом стебле раскинулись тонкие зелёные листья, спелые алые плоды держались на крепких ножках. На других стеблях перцы только зрели или до сих пор цвели нежными белыми бутонами. В них копошились пчёлы, чьи пушистые мордочки покрылись жирным слоем пыльцы. Подлетать к красным плодам они не решались. Как такая прелесть может так больно обжечь? Палмер вернулась к перекусу, больше не прикасаясь к огненной субстанции. Адам передал ей простой томатный соус, набивая рот сочными колбасками. Они переместились к шезлонгам с коктейлем со льдом для Мишель и пивом для хозяина дома. В последнее время он чаще прикладывался к слабому алкоголю, что не могло не волновать. Она проглотила замечание, устроившись под лучами солнца. Ей не помешает загар. — Не хочешь намазаться каким-нибудь кремом, м? — ангел устроился на шезлонге поудобнее. — Или я могу помочь с этим, что скажешь? — Я нанесла его дома, спасибо, — она вытащила из сумки тюбик. — Нужен? — Фу, это по-ге... — Адам. — Хотя, если ты предложишь помощь, я подумаю, — он пожал плечами. — Мне трудно дотянуться до спины со всеми этими мышцами, — ангел улёгся на живот, сбрасывая рубашку. Мишель настороженно подогнула ноги и покрепче завязала узел парео на груди. Адам прикрыл глаза и доверительно опустил крылья, которые не любил подставлять другим. А ей после того тычка и подавно. Но вот он, мирно разлёгся и сомкнул веки. Палмер осторожно села рядом, чтобы не коснуться оголённого туловища бедром, и нанесла крем на руки, чтобы распределить их по всей поверхности спины. Первое прикосновение заставило её вздрогнуть. Он был ужасно горячим. Неправильно сформулированная мысль запульсировала в голове. Она подразумевала температуру тела, неадекватно высокую для простого человека. Адам итак отличался чрезмерным теплом, а под солнцем и вовсе расплавился. Под прохладными руками нагретое тело казалось несоизмеримо горячим. И увы, не только по этой причине. Мишель остановилась, поглощённая внутренним конфликтом. — Что-то не так? — полузакрытый глаз скользнул к её лицу. Он не ухмылялся, не забавлялся, не издевался. Только пристально смотрел на неё, словно пытался проникнуть в мысли. Она покачала головой, прячась от потемневшего золота. Ладони скользнули по трапециевидной мышце, невесомо массируя напряжённые участки. Адам тихо выдохнул, на губах застыло ругательство, щекоча внутренности Палмер. Мишель прошлась по позвонкам и лопаткам, надплечью и затылку. И отстранилась со сбившимся сердцебиением. Она вернулась к шезлонгу с бесцветным выражением лица, пытаясь не взорваться от нахлынувшего чувства. Адам поднялся и с зевком потянулся, щёлкая суставами. Он, тяжело моргая, уставился на гостью, которая улеглась под солнцем, и положил подушку на колени. Нанесение крема выдалось приятнее, чем казалось. Адам прошёлся взглядом по ключицам, открытому участку груди и животу. Серебро неестественно блестело. Каким это было на ощупь? Он протянул руку, касаясь крупного ириса, когда открывшая глаза Мишель едва не подскочила. — Больно? — пальцы зависли над подснежником. — Нет, просто, — она поёжилась, — чувствительно. И такое странное ощущение, — Палмер задумалась, подыскивая верное слово. — Опасности, — сухо произнёс Адам и вопросительно посмотрел на гостью. Мишель непонимающе моргнула, затем просьба дошла до неё с притоком спокойствия. Он хотел коснуться и терпеливо спрашивал разрешения. Не из похотливых побуждений, а почти с вежливым интересом. Она медленно кивнула, и с касанием её пробила мелкая дрожь. Адам очертил азалию под нижним ребром и убрал руку. Взгляд скользнул по ногам к коленям и ниже. Ангел почувствовал удар под дых. На лодыжке красовалось тёмное пятно. Фиолетовый синяк в форме пальцев. Пребывающая в неведении Мишель прикрыла лицо шляпой, решив отгородиться от Адама и насладиться солнечной ванной. Он невесомым движением прошёлся по лодыжке, излечив синяк. Ей не стоило пугаться больше, чем в настоящий момент. Ангел сощурился и завис ладонью над её грудью по иным, не совсем приятным причинам. Витиеватые, искристые нити, обычно окрашенные чистыми цветами, помутнели. Блядство. Он действительно забыл проверить её после Золотого Суда, как уже успели прозвать неудачное собрание. Надеялся, что пронесёт. Помедли Адам ещё пару дней, то пришлось бы поселить помощницу с остальными буйными. Серафимы ещё не нашли способа вернуть попавших под влияние Евы праведников. Рождённые на Небесах оклемались пару дней назад с помощью извне. Он представил обезумевшую Мишель и сморщил нос, очищая смертную душу от грешных нечистот. Хотелось смыть эту гадость физически. — Эй, киска, — он подхватил её шляпу и откинул на столик. — Пошли уже купаться. В этот раз я тебя не спать звал, — Адам потянул за исцелённую лодыжку. — Иди, я хочу ещё немного полежать и перестать выглядеть как бледный вампир, — стопа надавила на его ладонь, просясь вырваться. — Одному? — на это Палмер кивнула и потянулась за шляпой. — Что ж, ты не оставляешь мне выбора. Мишель восприняла это за смирение с отказом, как вдруг её подхватили на руки, подбросили, поудобнее ухватывая за талию и ноги, и бросили в бассейн. Она погрузилась под воду и вынырнула, плещась как упавшая в ванну кошка. Палмер хмуро уставилась на смеющегося Адама. Идея мести пришла в голову вместе с ощущением болтающихся в воде ног. Мишель вскрикнула, ударив по глади. — Адам! — она вытянула подбородок, оставив на поверхности только лицо. — Я не умею, — Палмер ушла под воду и вернулась с жадным глотком воздуха, — плавать... — Ой, хорош блять прикидываться, — он махнул рукой. — Там же воды по плеч... — его глаза округлились с понимаем, что воды по плечо только ему. Мишель скрылась под водой и пошла на дно. Конечно, второй раз умереть душа в таких идиотских условиях не могла, но могла войти в состояние, схожее с комой. Откачивать её и объяснять, что произошло, будет весьма проблематично. Он нырнул под воду и, утянув её на поверхность, вытащил на бортик. Мишель не подавала признаков работающего сознания и не реагировала на внешние раздражители и главного из них — Адама. Ангел потряс её за плечи. — Очухивайся, — он в безысходности хлопнул себя по лбу. — Сколько же с тобой блять мороки, — Адам приблизился к её лицу, вспоминая, как мог привести её в чувства. Вдохнуть кислорода в её лёгкие самому. Только ангел наклонился, чуть приоткрыв губы, как струя воды ударила его в лицо и рот. Он отпрыгнул, плюясь и протирая глаза, пока Мишель мстительно посмеивалась. Адам оскалился и бросился к ней с неизвестным намерением, но Палмер успела перекатиться и упасть с бортика в бассейн. Несмотря на глубину, в воде она держалась уверенно и издевательски улыбалась, подливая топливо в запал ангела. Он нырнул следом, стремясь поймать чертовку. Они плескались до захода солнца, выходя только чтобы перевести дух. Их игрища затянулись и закончились только с ужином из огромного количества мяса и овощей на гриле. Мишель сидела в беседке, завернувшись в большое махровое полотенце, и прикармливала птиц с пёстрыми хохолками, пока вечерний ветерок ласкал её обнажённые плечи. Их чириканье могло заменить любую музыку, и Палмер оставалось только подпевать чудесной симфонии. Адам на другом конце столика хмуро смотрел в телефон. Его что-то тревожило. Они вернулись в дом, и Мишель отлучилась, чтобы переодеться. Вернувшись в гостиную, она никого не обнаружила и отправилась на поиски пропавшего хозяина. Дверь в его спальню была открыта, и оттуда доносилось странное потрескивание. Палмер легонько постучала по косяку и после пригласительного хмыка заглянула внутрь. Адам сидел спиной к ней, так что она зашла в комнату и встала рядом, ахнув. В его руках мерцала сфера. — Садись, — ангел указал на вторую половину постели. — Всё ещё хочешь знать? Если нет, я разобью его, — он поднял шар, — и тебя ничего и никогда больше не потревожит. Подумай перед ответом, Мишель. Палмер села перед ним, с трудом дыша от жжения в груди. Неуверенность обуяла её стальным ошейником, и она растерянно поджала губы. Знание ничего не изменит, ничем не поможет, только ляжет вечным грузом на плечи. Хотелось ли ей жить с этим? Честно, нет. Но хотелось ли ей забыть ту часть, что делала её человеком? Дышащим, растущим, любящим и живым. Она не хотела терять человечность в бесконечном Раю. Она хотела остаться собой. Свободная ладонь ангела сжала её руку. Тепло вернуло её остекленевшие радужки к жизни. Мишель встретилась с Адамом глазами и чуть приблизилась. Его прямой, серьёзный взгляд дарил покой, привносил утешение в хаосе. Она смогла улыбнуться и кивнуть, сжимая его в ответ. — Я уверена, — её ответ не удивил Адама, но заставил помрачнеть. — Ты ведь будешь рядом? — шар заискрился, когда Мишель коснулась его. — Буду, — тихо изрёк ангел, и его лицо было последним, что она видела, прежде чем зрение размылось. Запахло домом, едой и кровью.