Золото и серебро.

Солнечные лучи деликатно потревожили сон, заглянув сквозь полупрозрачный тюль. Глубокое дыхание позади успокаивало до тех пор, пока Мишель не разбудило громкое бормотание. Она дрогнула, вырванная из полусна резким переворотом второго спящего с одной стороны постели на другую. Меньшее тело, захваченное крепким объятием, бесцельно перелетело вместе с Адамом и плашмя приземлилось на матрас. Ангел сонно закряхтел и успокоился, до конца не проснувшись, но окончательно растормошив Палмер. Попытавшись двинуться, Мишель обнаружила скованность движений. А ещё жар. Голая кожа к коже под одеялом. Адам и без того напоминал печь с тем количеством тепла, которое излучало его тело. И с тесным контактом без защитного, разделяющего слоя одежды он восхитительно обжигал теплолюбивую подругу. Палмер нравилось ощущение, словно её, как в духовке, медленно запекали под одеялом. Что ей не нравилось, так это сдавленная грудная клетка и невозможность полноценно вдохнуть. Тяжёлая ладонь лежала под левой грудью, ощутимо сжимая и давя на лёгкие. Даже во сне он не упускал возможности распустить руки. Но почему такое странное положение? Мог бы ухватиться поудобнее, если хотел... Её осенило. Адам держался за грудь не из похотливых побуждений. Ладонь оберегающе лежала над сердцем, отслеживая мирный ритм биения. Милый жест растрогал, и Мишель положила руку поверх его хватки и осторожно, дабы не нарушить чуткий сон, сжала. Она прослезилась от нахлынувшей волны нежной радости и плотнее вжалась спиной в твёрдую грудь. — Проснулась? — замычал Адам. Его пальцы чуть впились в кожу над грудью, указывая на учащённое сердцебиение, что и разбудило бдительного ангела. — Ничего не болит? Как себя чувствуешь? — утренняя хрипотца в низком после сна голосе послала волну трепета. Адам лениво поцеловал её плечо, царапая кожу щетиной. Он разжал хватку, приглашая лечь лицом к нему. — Хорошо, — как-то исступлённо ответила Мишель, разглядывая чистое удовлетворение в его лице и расслабленную ухмылку. — Ты выглядишь таким... довольным. Хотя, нет. Неподходящее слово, — она чуть прищурилась, пытаясь определить точную эмоцию. Сытый. Адам выглядел сытым, лоснящимся от переизбытка ласки и жирной рыбы котом. Но насыщение стремительно таяло на глазах, растворяясь в больше не сдерживаемом влечении. Первый мужчина замычал и потянулся за ленивым поцелуем, который Мишель приняла с игривой неохотой. Она смолчала про умывание после сна, но ангел уловил неодобрение и театрально закатил глаза, намеренно громко чмокнув её в губы. Палмер вернула услугу, запустив пальцы в густую копну волос, и начала массировать кожу головы. В этот раз он закатил глаза от удовольствия. — Ты напрашиваешься, — Адам оттолкнулся от матраса и навис над ней; одеяло сползло с голого тела. Ладонь оберегающе легла на её живот. — Шутишь? — она поудобнее устроилась под одеялом, чтобы затёкшие от хватки Адама конечности вернули нормальный кровоток. — Не могу поверить, что у тебя хватает сил встать, — скрытый намёк на её истощённость случившимся встрепенул мужское достоинство. — На тебя у меня всегда хватит сил, не переживай. Особенно встать, — пусть в его тоне и звучала похоть, но взгляд наполнился любовью. Адам почти целомудренно поцеловал её в нос. — Но я, как образец сдержанности, буду достаточно мил и позволю твоим внутренностям передохнуть от меня сегодня, — ангел склонился ближе, — прежде чем заново отобью их. В следующий раз по-настоящему. Он не шутил. От реплики по спине прошёл холодок. Мишель знала, что первый мужчина сдерживал яростные порывы, что был способен на большее... И мысль одновременно захватывала и пугала. С его силой, неутомимостью и аппетитом — как много они будут отдаваться друг другу в постели? Учитывая, что теперь они живут одни и на горизонте не видно никаких препятствий, Палмер с трудом могла представить спокойный быт. Но и не могла сказать, что идея отвращала её. Скорее нервировала в амбивалентном ключе — приятные и тревожные предчувствия слились в предосторожность. — Ты ведь... не думаешь, что, — тихо и несмело заговорил Адам, когда Мишель не присоединилась к игре. — Ты ведь не считаешь, что вчерашнее... — Нет, конечно нет, — до неё дошла обеспокоенность ангела, и Палмер спешно обняла его за шею. — Ни за что. Мне очень приятно, что ты волнуешься за меня. И за моё состояние, — она потянулась за успокаивающим объятием, но Адам напыщенно фыркнул. — Прозвучало слишком удивлённо, чтобы быть комплиментом, — он скорчил ядовитую гримасу от её смеха. — Нет, серьёзно? Так неожиданно, что я, чёрт возьми, забочусь о любимой женщине? Мы так давно вместе, а до тебя только дошло?! — оскорблённо прогудел ангел. Конечно, первый мужчина намеренно преувеличивал степень обиды, но сквозившая в его словах неуверенность кольнула её. — Я давно знаю это, но каждый раз как в первый, — она легко усмехнулась, проводя розовыми ногтями по напряжённому плечу. — Знаешь, когда о тебе заботится первый мужчина... Такой красивый, мужественный и учтивый. И когда после первой ночи он такой заботливый, — Мишель осторожно потянула его на себя, — разве можно винить меня? Женщину, окружённую лаской и любовью? — Тебе чертовски везёт, что у тебя красивые губы, и мне нравится слушать и видеть, как ты льстишь мне, — Адам убрал упор с локтей, потихоньку улёгшись сверху, но стараясь не давить. Руки защитно скользнули под её поясницу, а нос уткнулся в ещё с вечера пушистые волосы. Излюбленный мягкий запах чего-то молочного, сливочного. Тонкий аромат весенних цветов, въевшихся в кожу. Зелёные кусочки листьев, застрявшие с визита в Сад, рассмешили его прямо в волосы. О, если бы она знала, что легла так спать, её бы схватил приступ. Хотя она отрубилась с липкой от пота и телесных жидкостей кожей... Его подрывало упомянуть беспорядок, в котором они находились, но нарушать утреннюю идиллию не хотелось. Мишель бесшумно рассмеялась в его плечо, и только тогда ангела посетило осознание странного положения, в котором они оказались. Обнажённый первый мужчина лежит на женщине, скрытой под одеялом. Абсолютно неправильно. Адам подхватил её и перекатился на спину, уложив ценный груз сверху. От резкого переворота она вскрикнула, хватаясь за несуществующую одежду, так что пальцы соскользнули по коже, и Палмер ударилась носом о загорелую грудь. Одеяло слетело с неё на ангела, кардинально переменив ситуацию. — Адам! — Мишель прижалась ближе к живому обогревателю, морщясь от прохлады раннего утра и дисбаланса открытости. Теперь защитный слой ткани покрывал его, оставляя Палмер целиком на обозрение любострастному ангелу. Золотые глаза опустились к вплотную прижатой к нему груди. От холода соски затвердели, но хлопковое одеяло мешало в полном объёме ощутить все прелести лежащего на нём женского тела. Так что после щелчка пальцев остался только тонкий пододеяльник. Едва ощутимая преграда, разделяющая возлюбленных в один из самых волнительных моментов. Адам томно вздохнул, борясь с собой за возвращение шаткого самообладания. — Вот так мне больше нравится, — ладони бережно прошлись от лопаток до копчика, вместе с холодным воздухом вызывая у неё мурашки, и остановились на бёдрах. — Теперь это точно доброе утро. Мишель прикрыла глаза, пытаясь глубоко дышать и не расплыться в и без того уязвимом положении. Влечение упёрлось ей в живот сквозь пододеяльник, и Адаму пришлось поправить затруднительное положение, чтобы она не давила на утреннее возбуждение и не испытывала судьбу. Всё же он заметил мелкие перемены в лице, когда Палмер двигалась или напрягала ноги. Неудобство. Напряжение. Его мужская часть ликовала от ошеломительного эффекта, а на сострадательную сторону легла тяжесть ответственности. Золотые искорки сняли основную боль, но дискомфорт продлится ещё пару дней. — Верни одеяло и пусти меня, пока я не окоченела. И никаких предложений согреть другим способом, — она едва ли не смущённо положила голову на плечо, перекрывая обзор на грудь, но открывая на бёдра, которые Адам тут же сжал. — Греки рисовали голых сказочных женщин и звали их нимфами. Раньше мне казалось, что им просто не давали намочить член, и обделённым приходилось искать альтернативы самоублажения, но, — первый мужчина выдохнул горячий воздух в её шею, — кажется, теперь я начинаю понимать. Когда на тебе лежит такая искусительница, хочется запечатлеть этот момент. — И кто тут ещё льстец, — Мишель хмыкнула, сплетая их пальцы, и надёжно сжала их, сопротивляясь румянцу. — И никаких фотографий. Я вижу, куда ты клонишь. — Облом, — Адам раздосадованно надул губы. — Да ладно тебе, никто не увидит. Даже Лют, — он говорил таким тоном, словно действительно считал это достойным аргументом. — Мне нужен перед глазами какой-то материал для вдохновения. Я ведь творческая натура, киска. — Для вдохновения? — Палмер не скрыла усмешки. — Только для него? — Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь услышать. Или увидеть, — он легонько шлёпнул её, наслаждаясь мгновенной реакцией: в ответ его толкнули в лоб. — Ну-у-у, не вредничай. У меня, вообще-то, вчера был праздник, — первый мужчин сбавил градус шутки и перешёл в кокетство. — Должен сказать, что в этом году подарок на день рождения был... незабываемым, — он игриво дёрнул бровями. Но Мишель не поддержала шалость. Напротив, она чуть нахмурилась и отстранилась. Утягивая пододеяльник и прикрываясь им, Палмер села в кровати голой спиной к встревоженному Адаму, который почти боялся пошевелиться. Что он сделал не так? Что опять сказал? Прежде чем он успел напасть на неё с расспросами, Мишель неохотно повернулась к нему со сдержанным, но явным возмущением. — Это не было подарком. Она с трудом сдерживала отвращение при мысли, что первую близость сравнили с актом дарения. Словно она отдалась в качестве подарка только из-за дня рождения, на который не успела ничего приготовить. Словно желание исходило из вины и попытки сгладить ситуацию, а не искреннего чувства. Как материальная подачка, расплата натурой. Мишель заново отвернулась, прекрасно зная, что посыл сообщения дошёл. Ей не хотелось, чтобы Адам чувствовал себя виноватым из-за шутки, но и дурачиться больше не было желания. — Ты же знаешь, что я не всерьёз, — настороженно, но уверенно начал ангел. Веселье исчезло из его голоса. — Даже я бы, блять, не согласился, а это уже о многом говорит. Такое баловство возможно позже, когда оба... Так, — он встряхнул голову, поднимаясь в сидячее положение, и зажмурился, — я потерял мысль, потому что представил тебя связанной подарочной лентой на Новый Год. С таким пышным бантом... В общем, такие игры работают, но с другим настроением. Никак не в первый раз. Тем более, что я имел в виду не только это. — Да ладно тебе, пошутил и пошутил. Ничего страшного, — её уже начало напрягать затянувшееся примирение, но ангел неожиданно стал серьёзным. — Ты недооцениваешь меня, — насупился Адам. — Я подразумевал душевную близость. Разве это не настоящий подарок для мужчины? — он смягчился, благоговейно прижавшись к её спине. Мишель поражённо моргнула, с трепетом взглянув на него. — Я... не думала об этом, — слабый румянец выдал её стеснение глубиной момента и собственной недальновидностью, — в таком ключе. Прости. Адам был тонкой, творческой натурой с особым и не всегда понятным типом мышления. Особенно для её рационального сознания. Единственное, что спасало от полного непонимания — развитый эмоциональный интеллект первой, и готовность непрестанно объясняться второго. Странному дуэту просто суждено было перерасти из случайной связи в крепкий союз. Ангел боднул её в плечо лбом, призывая не распускать нюни. — Будет лучше, если я скажу, что мой настоящий подарок это встреча с тобой? Или уже перебор? — он рассмеялся над сконфуженным выражением лица. — Я почти шучу. — Ты перегибаешь палку с подхалимством. Но не могу сказать, что это неприятно, — она поцеловала его в щёку под довольное урчание. — Так мы выберемся сегодня из кровати? — Будь моя воля, я бы продержал тебя здесь минимум неделю. Поставить мини-холодильник, иногда ходить в ванную, но главное условие, — он потянул за пододеяльник, — никакой одежды. — Ванная звучит хорошо. Нам бы сейчас не помешало освежиться, — от предложения Адам разочарованно откинул голову к потолку и выругался. — Боженька, дай моей женщине понять, как ценно носить общий запах и делиться телесными... — ему заткнули рот рукой, в которую он пробубнил остаток фразы, а потом откинул преграду. — Но пока она остаётся такой брюзгой, я готов мужественно выносить её женские психи и заботиться о ней. Аминь, — он сложил ладони и кивнул, а затем резко встал с кровати и подхватил Мишель, как тушку перекидывая через плечо. — Пошли искупнёмся, кошечка, — он радостно хлопнул её по бедру, не обращая внимания на возражения.

***

— Ты в курсе, что кошки вылизывают сородичей? Типа как умываются, — Адам наблюдал за Палмер, обёрнутой в махровое полотенце. Она прервалась и выразительно посмотрела на него. — Что? Обычные мысли вслух. Просто подумал, что у меня длинный язык, а ты любишь чистоплотность... — Как ты можешь сочетать высокие поэтические мысли и... Что у тебя вообще в голове происходит? — Мишель развязала полотенце на голове и в недоумении уставилась на него. — Тебе лучше не знать, — его расфокусированный взгляд застыл на стене. — Пока я не озвучил эту херню, это казалось потрясным флиртом. Ты не можешь винить меня за чушь, которую я сейчас несу. У меня вся кровь от мозга оттекла к члену. Это, кстати, уже твоя вина, искусительница. Раз им пришлось принять ванну, Адам взял ответственность за умывание на себя. Он тщательно, но нежно прошёлся мягкой мочалкой по всему её телу, втирая кокосовый гель в кожу. Особое внимание уделил укусам в районе шеи и синякам в виде следов от пальцев и ладоней. Заботливо втёр шампунь в волосы, массируя кожу головы, тем самым отражая утреннюю ласку Мишель. Учтивый и прилипчивый, первый мужчина основательно позаботился о любимой. Но держать рамки приличия далось ему нелегко. — Тогда я предлагаю разойтись. Ненадолго, — поспешила добавить Мишель, когда он неодобрительно загудел, готовый обидеться. — Мне просто... Мне хочется поговорить с Роуз, — стеснённо выдавила Палмер, сосредоточившись на упаковке из-под увлажняющего крема. — Вот как? — Адам лукаво ухмыльнулся и сжал её подбородок между пальцев, возвращая внимание к себе. — Киске сложно осмыслить произошедшее. Хочется растрепать всё на девичьих посиделках, обсудить меня... мои подвиги, да? Оценить, насколько хорошо я справился, — он пригнулся, шепча ей в губы, — с тобой. О да, — ангел вальяжно отошёл, довольный произведённым эффектом, — мне нравится эта затея. Мишель оставили в подвешенном состоянии одну. Она с трудом поддерживала вертикальное положение некрепкими руками, которыми вцепилась в бортик ванны. Вот как это будет. Это больше не были пустые слова или несбыточные обещания. Теперь он действительно мог провернуть то, к чему раньше не имел доступа. От чего раньше воздерживался. Ещё недельку таких нежностей и предохранитель расшатается окончательно. Больше никаких ограничений. Ей срочно нужно придумать способ сдерживать его, пока она могла ещё рационально мыслить. Что-то, что не будет сбивать его и чётко определит границы дозволенности в определённых ситуациях. Когда напирать не следует, а когда... Мишель глубоко вдохнула и ополоснула лицо холодной водой, пытаясь унять охвативший щёки жар. Даже не находясь в одной комнате, он продолжал воздействовать на неё, поселившись где-то в уголках подсознания. Был ли в её жизни человек, которому удалось оказать на неё большее влияние нежели первому мужчине? Большее влияние... Что со мной не так? — Как дела? — понимающе ехидно протянул Адам со стаканом в руках. — Не пересохло в горле? — ангел шумно втянул сок через трубочку, а после предложил Мишель, не выпуская напитка из рук. — Напоминает первый раз, — он рассмеялся над игрой слов, — когда мы встретились. Мне было так чертовски важно увидеть, как эти губы сомкнутся вокруг трубочки, но пришлось обломаться... А на следующий день ты уже без проблем попробовала мороженое с моей ложки, пока я держал её в руках, и облизнулась. Какие... противоречивые сигналы, — он прикрыл глаза, в точности воспроизводя образы в голове. — Я много раз вспоминал эти моменты позже. Но теперь они уже не идут ни в какое сравнение с последним. Рука его сжала стакан, отчего трубочка маняще перекатилась по каёмке, приглашая исполнить давнишнее желание. Мишель с сомнением покосилась на него, но поддалась. Отступить она не могла, предполагая масштаб последствий и количество подколов. Раньше Палмер без труда могла принимать сомнительные предложения, играть в игры и отвечать на флирт, оставаясь бесстрастной. Но Адам своим упорством разрушил эту иллюзию неприкосновенности. Купол безопасности пал. Она заправила влажную прядь за ухо и наклонилась к трубочке. Ананас. Он пил ананасовый сок. Мишель покосилась на него с пустым лицом. Серьёзно? Она сделала глоток и отмахнулась, спускаясь на кухню, а позади громыхал раскатистый хохот ангела. Её любимый придурок. Они позавтракали на диване в обнимку. Первый мужчина придержал замечания, решив сохранить приятное начало дня в более мягкой обстановке. Единственное, Адам не удержался от кормления, тыкая ложкой с кашей в сплющенный от пока ещё лёгкого негодования рот. — Звякни, когда забрать, милая, — Адам театрально распахнул портал и пригласительно склонился перед ней. — Разговоры рано или поздно заёбывают. Благо, у тебя есть возможность вернуться к... предмету обсуждения в любой момент. Когда соскучишься или захочешь, — он облизнулся, — освежить память. — И ты тут не скучай без меня, — Мишель наконец собралась с силами и вернулась к более устойчивому состоянию, чтобы отвечать на выпады. — Надеюсь, не будет одиноко? — она подмигнула ему, исчезая в воронке и оставляя первого мужчину с незаконченным разговором. Он тепло усмехнулся. — Вот чертовка, — с улыбкой протянул Адам и покачал головой. Она наконец ушла, чего ангел с трудом дождался. С утра тлеющее желание выплеснуть эмоции всколыхнулось с утроенной силой. Первый мужчина не мог дать слабины рядом с Мишель и раскрыть, что тоже испытывал сбивающие с толку чувства. Смятение, восторг и ликование. Что тоже поддался её влиянию и готов был кричать, переполненный противоречивыми эмоциями. Но кто тогда поддержит её, такую же растерянную и взволнованную? Если он позволил себе овладеть ею, то обязан овладеть и собой. Но была одна персона, с которой Адам мог ослабить узды. — Лют! — он заглянув в минималистичную гостиную. — Где ты, сучка? Я расхерачу тебе всю мебель, если тебя нет дома, когда я... — Сэр? — лейтенант выглянула из домашнего спортзала с широко распахнутыми глазами от редкого для неё удивления. — Что... Почему вы здесь? Что случилось? Вопросы утихли, когда она заметила искры триумфа в золотых радужках. И беспредельное счастье, улыбкой расползающееся по лучезарному лицу. Тогда Лют резко выдохнула от облегчения и прикрыла глаза, а затем выпрямилась и кивнула в жесте скромного поздравления. Но ей и не нужно было говорить. Просто слушать взволнованные речи, прерываемые воплями и экспрессивными комментариями. Несдержанные импульсы в ярко окрашенных сценах не отвращали её. Лют была рада за друга. Пусть экзальтированный ангел и описывал подробности как своих самоощущений, так и предполагаемых у Мишель, пока лейтенант ела в перерыве между тренировками, рука всё равно не поднималась заткнуть его. Слишком радостный, возбуждённый как новорождённый щенок, Адам делился не столько грязными подробностями, сколько изливал душу. Часто ли она видела его таким светлым раньше? Таким простым и живым? Беззаботным в своей радости.

***

— Ах, это так трогательно! — Роуз прижала кулачки к груди, сдерживая девчачий визг. — Вы такие милые! — она крепко обняла Мишель, трепеща розовыми крыльями. — Держал ладонь на сердце, чтобы убедиться в твоей безопасности? Втирал бальзам для волос, чтобы тебе было проще расчесать их? Да ещё и помнит мельчайшие детали с первой встречи?! — танцовщица так сильно стиснула Палмер, что та начала задыхаться. Девушка пыталась удержаться от комментариев и возгласов умиления во время истории, чтобы не смущать и без того робкую Мишель. Но когда рассказ подошёл к концу, она выплеснула всю накопленную энергию. Через пару минут восторженных криков Роуз оторвалась от подруги и, хлопнув в ладоши, и с предвкушением уставилась на неё, словно ожидала продолжения. Больше подробностей. Но когда Палмер не ответила на немой вопрос, то решила озвучить его. — Так как тебе? — легко спросила танцовщица. — Мне мало краткой сухой выжимки, мне нужны эмоции! Ощущения! — она упёрлась локтями в стол и выжидающе положила подбородок на ладони. — Если Адам услышит, то захлебнётся напыщенностью, — Мишель прикрыла рот и нижнюю часть лица ладонью. — Теперь я понимаю, что у него действительно была причина хвастаться, а вот я серьёзно вляпалась. И меня настораживает, что я больше взволнована этим, чем напугана. А должна бы. На меня никогда не воздействовали так... — Интенсивно? Неудержимо? Беспощадно? — ошеломляюще. Мишель внутренне не могла принять чрезмерной заботы, телесной и духовной, поражающей её обычно уравновешенную сущность. Адам оставался стойким, чтобы выбивать Палмер из равновесия и удовлетворять её, пока та растерянно принимала нежности. Ангел окружал её комфортом из тщательно продуманных сладостей и глуповатого, но эффективного флирта. Он не жалел о вынужденном самообладании, балуя любимою кошечку любыми доступными способами, так как и сам наслаждался состоянием, в которое рьяно погружал её. — Так, хорошо... От одного до десяти — это десять? — Роуз осторожно заглянула под упавшую на чёлку, впервые обнаружив стойкую подругу смущённой. — Он отличник, — после долгого молчания выдавила из себя Палмер. — И я надеюсь, что это станет хотя бы немного, но взаимным. Хотя, чтобы дорасти до его уровня, потребуются сотни лет, да? — она нервно усмехнулась, физически скидывая с себя неловкость. — Ты недооцениваешь не только себя, но ещё и его. Поверь, вряд ли он чувствовал себя лучше за всю жизнь на Небесах. Он очень... сложный человек, — Роуз улыбнулась мягче. — И часто впечатление от первого мужчины и его суть расходятся. Но если ты чувствуешь, что чувствует он, хотя рационально кажется иначе, то выбирай чувство. Оно куда ближе к Адаму. А если чувства ослепляют тебя, обращайся к разуму. Сочетай оба начала, необязательно выбирать что-то одно. Оставив Мишель в оцепенении, танцовщица нежно сжала её плечи и плавно опустила руки, возвращаясь к забытой чашке чая. Как она?.. Завеса ангельского облика на миг пала, явив человеческую природу Роуз. Взрослую, понимающую и чувствующую. Настоящую. Райское воздействие никогда не покидало её до этого момента. Такой мощный, не сходящий десятки лет. И она ничего не помнила о прошлой жизни. Если стирались травмирующие воспоминания, то какой должна быть жизнь, чтобы Небеса превратили её в белое полотно? И продолжали стирать уже после смерти. Линда... Мишель надеялась, что сумела выдать печаль за задумчивость. Роуз ничего не помнила о женщине, с которой успела преодолеть былые невзгоды и сблизиться. Успела сродниться. И ничего. Ничего из старых страхов о ревнивой безумице, ничего о сломленной женщине. Ничего о неожиданной подруге. И ничего о той, что решила измениться и оставить прошлое позади. Мишель вернулась в разговор со слабой улыбкой и постепенно сменила обсуждение личной жизни на саму Роуз. Танцовщица принялась щебетать об отношениях с молодым человеком, который отважился предложить ей встречаться в последний день, когда они видели Линду живой. Мысль отяготила сердце, но надежда взбунтовалась против безысходности. Они найдут кусочки её души, когда найдут Еву, и всё исправят. Мишель знала, что так и будет, потому что Адам обещал ей. А первый мужчина доказал ей, что его слово значило многое. Он не подведёт её. Потому что она верила в него. И верила ему.

***

— Да блять! — деревянный каркас разлетелся в щепки. — ДА, — Адам взметнулся в воздух, кулаком разнося блочную стену. — Как же, блять, охрененно! А перед уходом эта плутовка пожелала мне не скучать. Вдруг мне будет, — ангел спикировал вниз, пробивая потолок и разрушая многоэтажку насквозь, — одиноко! Слышишь, Лют? У меня не падает с конца зимы, а она ещё смеет шутить, что я передёргиваю на неё, — он поднял над головой сферу, взрывом испепеляя здание. — Я так чертовски влюблён. — Я поздравляю, — Лют увернулась от падающих обломков, поднимаясь к куполу тренировочной арены, — с новым этапом, сэр. Как вы планируете вечер? — лейтенант оттолкнулась от энергетического поля и с разгоном врезалась в соседнее здание, проломив пару этажей. — Я советую не давить, — вопреки словам Лют оторвала и пнула голову роботической версии демона, — но и не изображать невинность. Уж кто-кто, а Мишель увидит притворство. Особенно ваше, — копьё проткнуло тушку и вышло насквозь. — Я знаю, зна-аю, но это пиздец как сложно, когда она ходит такая смущённая и наэлектризованная. Чёрт, отличная идея с тренировкой, — он бросил в сторону подчинённой гранитную плиту, которую Лют разнесла на куски. — Если бы не это, то я бы точно сидел и очень активно скучал по ней дома. От души, Лют. Повезло же мне с моими девочками, — Адам восторженно расправил крылья и радостно завопил, перебирая невидимые струны. Лейтенант ошеломлённо замерла и, пропустив обломок, балластом полетела вниз. Адам с воплем ринулся за ней, испепеляя осколки и железные брусья на пути. Пока он безудержно ругался на неё, Лют смотрела на начальника стеклянными глазами. Она пропустила удар от того, как сильно её поразила реакция друга. Адам без задней мысли только что сказал, что ему повезло с женщинами вокруг себя, никак не ссылаясь на прошлое. Словно забыл. Словно правда мог исцелиться, и боль от предательства на мгновение перестала терзать его, позволив задуматься о настоящем. О них с Мишель. И о самой Лют. — Эй? Лют! — Адам встряхнул её. — Не пугай меня, блять! — он треснул её по затылку и съёжился от неестественно тёплой улыбки. — Ты головой ёбнулась, что ли? А я добил её... — ангел хлопнул себя по лбу. — Я вышиб ей последние мозги! Взволнованный ангел проверял её, заставлял считать в разном направлении и проходить по начерченной линии, пока не убедился, что та в порядке. Лейтенант с лёгким сердцем и редким приподнятым настроением повиновалась, а сама мысленно обращалась ввысь. К Тому, что услышал её просьбу вывести Адама из тени прошлого и навести на путь истинный. Помочь ему обрести покой. Лют благодарила Бога за то, что его жизнь наконец станет счастливой. А значит, и её тоже.

***

Мишель ответили очень странно. На просьбу забрать её около шести в нужное время просто появилась воронка. Ни подтверждения, ни самодовольного ангела. Роуз подмигнула ей на прощание и пожелала хорошего вечера, отправив подружку с весёлым смешком в портал. Гостиная оказалась пустой — никто не встретил её. Но отчего-то беспокойство не тронуло её. Палмер с облегчением и приятной ломотой в костях после долгого и очень активного разговора плюхнулась на диван. Немного полежать и побыть с мыслями наедине. В тишине. — Как дела, киска? — глубоко задумавшись, она чуть не подпрыгнула от внезапного вопроса. — Не скучаешь тут без меня? Адам стоял, опёршись о стену левым плечом, и с ленивой усмешкой любовался запоздалой реакцией. В одной мокрой майке и спортивных штанах. Верхняя одежда лежала на пуфике рядом, а значит он успел скинуть робу уже здесь. Как давно ангел стоял и наблюдал за её умственными потугами? Он кивнул ей, точно передавал закодированное послание, известное только им. Палмер неуверенно кивнула в ответ. Вся её невозмутимость перетекла к первому мужчине, но Мишель чувствовала, что неловкость временная. Скоро или всё пройдёт, или поменяется местами. — Так... как тренировка? — она внимательно пригляделась к растрёпанным ветром волосам и влажной от пота коже. Мишель с трудом сдержала порыв назвать его красивым, но по озорным смешинкам в его глазах стало ясно, что он понял лестные мысли. — Хорошее отвлечение от... прелестного искушения дома, — Адам дразняще выгнул бровь. — Знаешь, прошли почти сутки. Я давно не виделся с моими красотками, — он склонился над диваном и потянул за вырез футболки, но Мишель скользнула под его локтем и быстро отошла, защитно, но также игриво сложив руки на груди. — Сегодня отдыхают, — Палмер встала полубоком, наигранно поджав губы. — Девочкам нужен выходной, чтобы прийти в себя. — Ты знаешь, кто может работать без отдыха? — первый мужчина нагло усмехнулся и чуть приспустил пояс штанов, а Мишель полностью отвернулась и ушла на кухню. — Давай, вы уже знакомы. Он очень хочет провести больше времени вместе. Милая, куда же ты убегаешь? Ты бросаешь меня? — вместо обиды в голосе звучал смех, почти детский, если отбросить контекст игры. — Мне хватило умереть один раз, чтобы понять, что это не моё. Так что, спасибо за предложение, но я предпочту не быть... — на неё внезапно накинулись со спины и подняли над полом, оставив ноги безудержно барахтаться в воздухе. — Попалась, — он ткнулся в волосы, касаясь мочки уха. — Не пытайся убежать от меня, киска. Я в любом случае поймаю тебя. — Может быть, я этого и хотела, — от её слов Адам застыл, и Палмер с новообретенным спокойствием положила ладони на его хватку. — Может, мне хочется быть пойманной. Тобой. Она склонила голову на бок, чтобы встретить бурю эмоций, сжатых в ангельском теле. Длинные чёрные ресницы дрогнули, когда он посмотрел на неё со смесью восхищения и исступления. Какого-то далёкого, затуманенного блаженства. Маска игры, маска первого мужчины, маска ангела — все они пали, обнажив перед ней человеческую сущность. Настоящего Адама, простого и чувственного. Руки на талии ослабли, позволяя серым крыльям держать Мишель на весу самостоятельно. Она осторожно приблизилась и мягко прижалась к его губам. Через секунду беспамятства Адам ответил.