Золото и серебро.

— Что это за херня? Адам сморщил брови на стопки книг, гору пергаментов и утонувшую в кресле-мешке Палмер, что зарылась в организованном бумажном хаосе. На коленях тонкий ноутбук, в руках тетрадь с тонким карандашом. Рядом — чашка чёрного кофе и сырная тарелка. Если бы не абсурд ситуации, он бы стащил свою порцию горгонзолы с грушей и мёдом, но... Обстановка на минуту ввела в ступор, пока выразительное лицо Палмер не напомнило ему о повестке дня. — Готовлюсь, — она пожала плечами. — Амалиэль собрал самое важное для подготовки к экзаменам. — До них три грёбаных месяца, женщина, успокойся! — он ворчливо приподнял её и сам залез в кресло, перемещая Мишель на колени. — Да ладно, ты правда думаешь, что тебя могут не взять? Ты же знаешь, что они уже в курсе... — Я собиралась сдать анонимный экзамен, — она помедлила, встречаясь с тихим недовольством с его стороны. — Не потому, что стыжусь или стесняюсь. Хочется опробовать свои силы и, если примут, выучиться на отлично. — Ой, на кой хрен такая подготовка? — Адам втиснул лицо между её плечом и головой. — Даже если плохо сдашь, за два года исправишься. Смысл выучивать то, что должны рассказать на учёбе? — Хороших кадров среди хранителей сейчас не хватает, — Мишель вывела печальную статистику распределения душ между Адом и Раем и откинула голову назад. — Если браться за работу, то ответственно. Тем более, что... я всё ещё хочу получить образование, — она переключила страницу, бездумно тыкая пальцем по клавиатуре. — Если при жизни не получилось, то хоть так. В Раю возможности высшего образования не ограничивались, но популярностью не отличались. Помимо широкого выбора дистанционного обучения работали подобия школ, колледжей и университетов. Редкие праведники, что посвятили жизнь науке и преподаванию, продолжили дело на Небесах, как и их последователи. Мишель изредка задумывалась о возможности продолжить обучение, но полгода выдались чересчур суматошными. Да и куда? Возвращаться в финансы и документооборот, когда она уже работала секретарём и получила больше опыта, чем во время учёбы? — Тебе же нихрена не нравилось, — он легонько ущипнул её за бок. — Счета, бумажки и цифры... Скучная фигня. — Но ведь именно так я нашла работу здесь? — Мишель отложила ноутбук и вывернулась, чтобы с усмешкой посмотреть на него. — Одному очень важному человеку срочно потребовался секретарь. — А-эм... Как бы верно, — первый мужчина напрягся, стремительно выдумывая подходящий ответ, — но твой голос тоже нашёл тебе работёнку, а? Мы ведь дуэт... Но без названия группы, блять! — осознание поразило его. Адам силой встряхнул Мишель, крича на ухо о необходимости придумать название для их маленькой группы. Они организовались почти больше двух месяцев назад, а до сих пор не придумали названия. Палмер смеялась над озадаченными воплями, не сдерживая радостных вскриков и подёргиваний. Каждый вариант, который приходил ему в голову, тут же отметался — недостаточно хорош. Дикмастер и Кошечка? Dick and Pussy? Только когда Мишель скрутилась от смеха пополам и начала сползать на пол, он заметил её состояние. Наигранно обидевшись, он заполучил сеанс извинений-поцелуев, сперва покрывших его лицо и грудь. Адам сохранял хладнокровие и отчуждённость, пока губы не коснулись шеи. Он ощутимо дрогнул всем телом и, выругавшись, набросился на неё с ответными ласками. Первый мужчина со всем самообладанием, граничащим с болью, сдержался от дальнейшего и остановился на обмене слюной. Зайди они дальше, то выдержка могла рухнуть. Ангел давно решил, что долгожданный момент обязательно будет особенным. Идеальным. Когда он отстранился, Мишель растерялась и не сразу поняла, почему они остановились. Она казалась почти расстроенной. Это поколебало решимость Адама, но Палмер быстро вернулась к привычной улыбке. Хотя неловкость осталась, повиснув тишиной. Недосказанности сильно напрягали первого мужчину, а потому он решил заполнить пустоту любыми глупостями, что приходили в голову. Лишь упомянув предстоящий визит к Алекс, ангел смог направить разговор в нужное русло. Ночью они вновь навестили её. На этот раз девочка была готова и встретила гостей не так резко. Вместо эмоциональных сонных реакций заработало истинное сознание. Точно они общались наяву, с тем же пониманием действительности и сохранённой памятью. По внимательному осмотру со стороны подростка Адам понял, что она всё ещё видит сквозь маску, а потому избавился от устройства. Энергия молодой души привыкла к ангельскому присутствию первого мужчины за все дни, что тот пытался вывести Алекс из шаткого состояния. У неё выработался иммунитет. — Родители говорили, что ты снилась им, — Алекс пристально разглядывала сестру и все странности, которые упустила в прошлый раз, — но не могли вспомнить деталей. Хотя мама упоминала... интересного персонажа, — девочка обернулась на сопровождающего, смерив того испытывающим взглядом. — Так кто ты такой? — она чуть нахмурилась. — Помимо того, что ты дружок моей сестры. — Мне можно ругаться? — он почти умоляюще посмотрел на Мишель, но та отрицательно покачала головой, заставив его тяжело вздохнуть. — Чёрт... Если очень кратко, то я прародитель всего человечества и важная шишка на Небесах. — Адам, не шокируй её, она только недавно узнала о существовании загробной жизни... — Мишель ударила ладонью по своему лицу. — Господи, помоги мне с ними. — Погодите, Адам... Адам? — зелёные глаза округлились. — Ты тот Адам, который... Ребро, лист, яблоко?! — Да не было... — он зашипел сквозь стиснутые зубы, сдерживая мат. — Не ел я никакого проклятого яблоко. Это только ваша... прародительница. — Мишель, какого?.. — Алекс беспомощно уставилась на сестру. — Даже не спрашивай, я сама не знаю, как это произошло, — открестилась старшая Палмер и выразительно указала на ангела. — Мы просто... случились. — Родителям лучше не знать, — девочка прикусила губу. — Им уже хватило новостей о похождениях одной дочери. — Это была не ты, — Мишель сжала её за плечи. — Это... Считай, что это был злой дух. Ты и множество людей подверглись этой заразе, но сейчас всё улажено. Всё будет хорошо, обещаю, — старшая сестра потянула её за крашеные пряди. — Знаешь, это мило, что ты перекрасила их в мои любимые цвета... Но сейчас это жутковато. — Эй, я перекрасила их в память о тебе, — её нос дёрнулся в предвестии слёз. — Как постоянное напоминание о тебе... — Лучше верни красный, — улыбнулась Мишель. — Он больше тебе подходит.

***

— Я даже с Сэрой не фильтрую базар так тщательно, как с твоей мелкой, — Адам рухнул на кровать и устало замычал. — За такое положено поощрение. Например, похвала. Или минет... или хотя бы массаж. Вместо смущения она испытала облегчение. Лёгкая усталость и удовлетворённость возвращали пошлый, но любимый юмор. Он истратил весь резерв сдержанности для цензурных споров с мелкой: интеллектуальные запасы истощились. Настала пора глупостей и бессмысленного потока слов. Палмер выскользнула из комнаты и вернулась через пару минут с холодным пивом и острыми чипсами на большой плоской тарелке и поставила в кровать. Адам оживился от весёлого шипения напитка и бодро подскочил к открытой бутылке. — Моя любимая женщина, — он сделал глоток и покосился на тарелку. — Чипсы в кровать? А крошки? С какой стати такие поблажки? — Для моего героя ничего не жалко, — она навалилась на его спину и предостерегающе обвила шею руками. — Но только сегодня. Это за примерное поведение. Хорошие мальчики получают награду. Адам замер с полным ртом чипсов и медленно повернулся к ней с широко распахнутыми глазами. — Ты больная? — искреннее смятение вызвало у неё очередную волну смеха. — Нет, серьёзно. Мы тип ангелов с телом, близким к смертным, мы можем... Хватит орать уже! — он вытянул руку назад и легонько шлёпнул её по бедру. — Тоже мне тут... шутница херова. — А разве это неправда? — Палмер медленно сползла по спине, проводя по коже ногтями. — Или ты плохой... — Прекрати, блять! — ангел отшатнулся от неё с поднятыми в защите руками, как от прокажённой. — Ты меня пугаешь. Это я должен тебя соблазнять, а не наоборот. — Беру инициативу в свои руки, так как ты больно стеснительный в последнее время, — пошутила Мишель, но от шутки он только нахмурился. Тогда и её весёлый тон сошёл на нет. — В чём дело? — Если раньше ты мало-мальски, но всё же не поддавалась, то сейчас... — он завис на секунду, формулируя чувства в мысли, а мысли в верные слова, — то сейчас ты открыта. Если я продолжу нападки, то мы очень скоро закончим в горизонтальном танце. А это... Я не так представлял наш... — он пожал плечами и неслышно промямлил конец фразы, уставившись на горлышко бутылки в руках. Он смутился? Мишель не поверила бы, не увидь слабый румянец собственными глазами. Она сдержала улыбку, не желая давить ещё больше. Его смущал не сам факт близости, а интимность и высшая чувственность момента, которые ангел не испытывал тысячи лет. И всё же, первый мужчина оставался романтичной натурой. Возможно больше, чем сама Палмер. Мишель подалась вперёд и целомудренно поцеловала его в щёку. Адам опустошил бутылку одним глотком, потянул соблазнительницу на себя и улёгся, пряча лицо в бледном плече. Тарелку и бутылки растворили в воздухе, заработав благодарное поглаживание по спине. — Всё будет идеально, киска, — сонно продолжил Адам. — Я устрою лучший день, кино, ресторан, может потом... — Мне достаточно только тебя, Адам, — она сжала его щёки и взъерошила густые каштановые волосы. — Пусть всё идёт своим чередом. — Это я должен говорить так, — засыпая, отвечал ангел. — Это всё неправильно... Что за век, что за поколение... Что за женщины пошли... — уже на грани между сном и реальностью выдохнул он и окончательно умолк.

***

— Алло? — Мишель ответила на вызов. — Доброе утро, Лют. — Доброе. Позови Адама, — по ту сторону телефона послышался тяжёлый вздох. Видимо, тот уже долгое время не отвечал на звонки. — Его озарило вдохновением с самого утра, и он умчался в комнату звукозаписи. Отключил телефон и просил не беспокоить, — Мишель раскладывала тетради с заметками по типам душ для наставничества. — Но, раз звонишь ты, это что-то важное. Я пойду... — Нет. Не стоит. Просто передай, что я поговорила с ней и, по её словам, беспокоиться не о чем. Если данные неверные, то эта сука... — Поняла-поняла, хорошо, я передам, — Мишель прервала мечты о расправе. — Что-нибудь ещё? — Да. Подарок я вручу лично, но поздравь его от меня, — суровый голос лейтенанта смягчился. — Неловко спрашивать, но... с чем поздравить? — Палмер неудобно усмехнулась, водя карандашом по бумаге. — Основание группы у него в феврале, вознесение в июне. Какой-то общий праздник на Небесах? — вместо ответа она услышала тихую ругань. — Лют? — Он тебе не сказал? — последовала единственная реплика. — Неудивительно. Он постоянно забывает об этом дне, — теперь молчала Мишель. — Пусть сам всё и расскажет тогда. Хорошего дня, — связь оборвалась, и последовало пиликанье. Палмер с вопросом уставилась на телефон. Она почти встала, чтобы последовать в студию, как услышала тяжёлые шаги. Адам в приподнятом настроении вприпрыжку спустился на кухню и зарылся в холодильник, пытаясь отыскать спрятанный от сожительницы пудинг. Напевая под нос новый куплет, он не сразу заметил озадаченную Мишель. — Чё с лицом? — ангел опёрся на столешницу и открыл пудинг. — Делиться не буду, ты и так два захомячила без меня. — Лют звонила. Просила передать, что поговорила... с ней, — Мишель видела, что он прекрасно понимает, о ком идёт речь. — Беспокоиться не о чем. — Ага, отлично, — как-то отстранённо ответил ангел, но тут же встряхнулся и направился обратно на второй этаж. — А ещё она просила передать поздравления. Адам замер на середине пути и с непониманием уставился на Мишель, затем на телефон. Осознание мелькнуло в его голове так быстро, что он чуть не выронил ложку изо рта. Сотни эмоций пронеслись за десять секунд и остановились на ярко выраженном замешательстве. Тогда он вспомнил о наблюдателе, ждущем разъяснений, и кашлянул. — Сегодня первое Августа, — неопределённо начал Адам, а Мишель кивнула. — У меня, вроде как, сегодня день рождения. — У тебя... Что?! — Палмер в шоке разжала пальцы и уронила карандаш на пол. — Да-ас, как бы я никогда не рождался, так что, по факту, у меня не должно быть дня рождения, — ангел неуверенно рассмеялся. — Но знаешь, Разиель придумала поздравлять детей и дарить им подарки на день рождения. Мы устраивали целые праздники со вкусной жрачкой, так что мне тоже захотелось... иметь особенный день. Да и как-то отмечать возраст, хотя я понятия не имею, сколько мне сейчас лет. — Почему первое Августа? — неожиданно спросила Мишель, чуть не сбив его с толку. Из всех возможных вопросов... — День сотворения мне брать не хотелось, так что я спросил Разиель, — Адам ностальгически улыбнулся. — Она выбрала этот день. Мне кажется, она могла частично заглядывать в будущее. Ведь как иначе объяснить сочетание моего имени и месяца, а? Август, Адам... Да ещё и первый день, как первый мужчина. Идеально, скажи же? — У тебя сегодня день рождения, — с запозданием дошло до Мишель. — И я ничего не подготовила. Ни подарка, ни сюрприза... — Ой, да не заморачивайся с этой хернёй, — Адам отмахнулся и сел напротив, уплетая пудинг. — Через тысячи таких дней уже не пищишь от радости. Я решил отмечать каждый десяток, чтобы не приедалось так сильно, — он застыл с открытым ртом, осознавая, что для Мишель в таком случае прошло всего два десятка. — Почему ты ничего не сказал? — Палмер раздосадованно опустила плечи. Для неё, молодой души, дни рождения ещё не потеряли вкуса. Как человек с хорошей памятью, Мишель помнила о каждом важном мероприятии и празднике и никогда не пропускала их. Всегда тщательно продумывала подарки и поздравления, которые отправляла ровно в полночь. А потому пропуск особенного дня любимого человека ощущался для неё сильнейшим ударом — потерей. Сейчас она и правда напоминала брошенного котёнка. — Забыл? У меня, знаешь ли, были дела и поважнее, — он указал на неё десертной ложечкой. — Чувствую себя так, словно забыла про тебя. Я ведь даже не поинтересовалась. — Ой, да забей ты, — её удивляло, как беспечно и легко отзывался Адам. — В крайнем случае можешь нацепить ленточку на себя и одеться... поинтересней, — он вспомнил разговор накануне, с усилием поддерживая прежний настрой. Первому мужчине нельзя так часто смущаться даже из-за красивой женщины. Даже из-за любимой. — Это... Это не подарок, какой бы приятной я не была, — Палмер откинулась на спинку кресла, с усилием потирая виски и стараясь найти выход из положения. — Это совсем другое. — Как ты вчера сказала? Тебя одной будет достаточно, — он противно ухмыльнулся, облизывая этикетку от пудинга длинным языком. Как же ему нравилось использовать её слова против неё самой. Мишель глянула на него исподлобья и крутанулась в кресле, остановившись напротив большого горшка с пальмой. Адам перегнулся через стол и толкнул спинку креслу, возвращая его в прежнее положение. — У меня есть что-то вроде... традиции? Посещаю каждый год одно местечко, если не забываю, — он почесал затылок. — Если хочешь, можешь присоединиться. Буду благодарен. А придумать чё подарить можешь позже. Договор? — ангел протянул ладонь. — Договор, — спустя какое-то время неохотно ответила Мишель и пожала руку. — Если у тебя есть ещё какие-нибудь сюрпризы, то лучше скажи мне сейчас, — Адам едва сдержал смешок. О да, ему ещё столько всего предстоит рассказать. Несмотря на все уговоры ангел не согласился выходить из дома в законный выходной и идти "Отмечать". Днём заглянула Лют и кратко поздравила начальника, передавая коробку с новыми чёрными и золотыми шипами для костюмов. Мишель успела тайно заказать торт и праздничную еду с напитками, так как хотела сохранить хотя бы подобие сюрприза. Втроём они поужинали, поговорили, точнее, послушали первого мужчину, а затем лейтенант попрощалась с ними. Напоследок она пожелала хорошего вечера, а Мишель посоветовала выбрать наряд для прогулки полегче. — Советую послушать Лют, — как бы невзначай вставил Адам, невинно посвистывая. — Не скажешь, куда мы идём? — Зачем портить сюрприз? — Адам лениво ухмыльнулся и подтолкнул её к лестнице. — Дам небольшую подсказку — мы будем на природе. Мишель последовала совету и надела белый шифоновый сарафан с вкраплениями из нежных розовых цветов и зелёных листьев, а также лёгкие сандалии. Адам же... выбрал специфичный наряд. Грубая хлопковая рубаха с золотым поясом и шерстяные штаны, тонкие и свободные. Примитивной ручной работы, но от того не менее прекрасной. Никакой обуви, никаких масок или рогов. Он напоминал древних германцев с учебников по истории — величественный и дикий. На её немой вопрос ангел развёл руки в стороны, оголяя сильные предплечья. — Поверь, там нас не будут беспокоить, — он щёлкнул пальцами, сотворив портал. — Дамы вперёд, — Адам легонько подтолкнул её, не дав времени сообразить или возразить. Первым её захлестнул сильный порыв ветра, поднимая края платья и волосы в воздух. Она тут же закрылась запястьем и зажмурилась, защищаясь от мелких песчинок и листьев. Мишель слышала за спиной раскатистый смех Адама и приглушённые комментарии о поднявшейся юбке. Но ветер сжалился над ней и постепенно стих, позволив ей раскрыть глаза и тут же ослепнуть от яркого мира. Зелёный. Жёлтый. И множество тёплых цветов, переливающихся под лучами солнца. Пышная, первородная природа. Пусть не такая волшебная как Райская, но полная жизни и настоящая. Дикая. Первобытная. Неоднородная по высоте мягкая трава, влажный пахучий мох и колючие лозы. Запах леса после дождя, скошенной травы, грибов и спелых плодов. Мишель тут же сняла сандалии, чтобы ступить на рыхлую влажную землю босиком. Она с трудом вдыхала густой запах свежей зелени, который растекался по лёгким как мёд. — Где мы? — сквозь учащённое дыхание спросила Палмер, заворожённая волшебством истиной природы. — Там, где всё началось, — он встал рядом, вглядываясь в могучие ветви деревьев. — Мы в Эдеме, Раю на Земле. Голос прошлого, древнего и давно похороненного под толщами веков воспел из недр земли. Мишель пошатнулась, перегруженная ощущением близости к живой природе и началу времён. Началу человечества. Теперь одёжка Адама имела смысл, как и его настроение. Он прошёл вглубь, кивком подзывая следовать за ним. Для надёжности пришлось сцепить ладони, так как Мишель продолжала вертеть головой и спотыкаться о каждую кочку. Так она точно отстанет и потеряется в Саду, который первый мужчина знал наизусть. — Вот здесь я слушал птиц, — он приостановился и указал на кривую, но широкую ветвь. — Секунду... Надо только вспомнить, — он свернул губы трубочкой и насвистел мелодию, тут же собрав вокруг себя стайку разнообразных пернатых. — Ты как сказочная принцесса, — прошептала Мишель, боясь спугнуть птиц. Ангел поднял указательный палец, на который тут же приземлился соловей. Не двухвостый, не светящийся и не цветной — самый обычный птичий певец. Адам поднёс пернатого к Палмер и тихо попросил сложить ладони, на которые птичка не задумываясь перепрыгнула. Сколько бы волшебных существ она не встретила на Небесах, простой соловей из мира смертных взволновал её сильнее всех чудесных зверушек вместе взятых. Потому что настоящая, живая птичка могла увидеть её и коснуться. Своенравный певец, очень похожий на условного хозяина, устал от пристального внимания и упорхнул. Они продолжили исследовать Сад, пока не дошли до центра. Мишель засмотрелась на семейство ежей под корягой и натолкнулась на резко ставшего Адама. И снова тот далёкий, задумчивый взгляд, который вёл к... Она остолбенела. Перед ней раскинулось дерево, отличное от любого другого растения в Саду. Аккуратно сформированная листва, плавные ветви и крупные красные плоды. — А вот и оно, — эхом отозвался голос Адама, — Древо Познания. Первопричина всего. Он разжал руку и сделал шаг назад, точно отправлял её в свободный полёт. Хотел посмотреть, что она сделает с развязанными руками. Верный способ узнать человека — не ставить запретов и молча наблюдать за поступками. Это не доверие. Это испытание. Чрезмерно очарованная внеземной красотой Мишель не заметила напряжённого взгляда и приблизилась, почти касаясь нижней кроны листвы. Она обернулась, собираясь что-то сказать, как вдруг её внимание резко перескочило за спину первого мужчины. Палмер протянула руку, подзывая гостя самым осторожным и мирным шёпотом. Неожиданное развитие событий вернуло его на землю. Он осторожно заглянул за плечо, обнаружив прекрасную белую лань. Она настороженно подняла уши, смотря на них большими чёрными глазами. Очень похожая на его первого убитого оленя, но не такая доверчивая. Наивность исчезла в животных после первого убийства. И не у всех уверенность в людях восстановилось. Даже в Эдеме, земном Раю. Чувство вины укололо его. — Не бойся, — мягко уговаривала Мишель. — Мы не навредим тебе. Всё хорошо, — Палмер тихонько опустилась на колени и поджала крылья, стараясь выглядеть как можно меньше. Лань с опаской приблизилась, принюхиваясь и шевеля ушами. Мишель оказалась ровно между грациозным созданием и первым мужчиной, неподвижно стоящим с момента появления гостьи. Лань коснулась замерших от предвкушения пальцев и облизнула их. Палмер сдержала радостный вздох и посмотрела на Адама глазами, полными искреннего счастья. Она отразила приглашение с соловьём и потянула его руку к морде. Лань ткнулась в грубую ладонь и фыркнула горячим воздухом. — Она прекрасна, — Мишель коснулась гладкой шёрстки пальцами. — Да, — изумлённо ответил Адам, пребывая в похожем состоянии очарованности. Но не только ланью. Из шуршащих кустов высунулась морда крупного оленя с размашистыми рогами. Он загудел, зовя подругу, и для пущей убедительности топнул копытом. Лань ещё раз ткнулась в ладонь Адама и облизнула пальцы Мишель, а затем той же грациозной походкой скрылась за кустарниками вместе с другом. Палмер забыла о Древе, полностью завороженная природой и чистыми существами вокруг. Она увидела его, осознала и прошла дальше. Как он мог думать, что Мишель может хотя бы заинтересоваться этими грёбаными яблоками? — И мы покинули это прекрасное место, потому что ебучие змеиные отродья решили испортить нам жизнь, — первый мужчина покачал головой, смахивая воспоминания. — И всё равно проебались. Я взял лучшее от жизни и выполнил свою цель, — он не сказал напрямую, но Мишель прекрасно поняла, о какой именно цели тот говорил. Выживать и плодиться. — А какая у тебя цель сейчас? — от её вопроса ангел замер, неопределённо покачав головой. — После Евы... сначала была пустота. Потом злость. Знаешь, эта картинка с депрессией и принятием, вот оно, — он нервно усмехнулся и тут же пожалел, что упомянул этот период, так как лицо Мишель наполнилось невысказанным состраданием. — Я думал выжать отсюда всё, чего мне не хватило при жизни. Никогда больше не голодать, не спать на камнях, не мёрзнуть и не терять... — Адам осёкся. — Я решил развлекаться до Судного дня любыми способами, — ангел рассмеялся, колеблясь, стоит ли продолжать. Стоит ли рассказать про истребление? Сейчас? Он уже открыл рот, как Палмер коснулась его руки в молчаливой поддержке. Да, именно сейчас стоит... — Что ты решил касательно... чувств? Если найдёшь правильного человека, — Мишель выбила из него всю решимость рассказать правду о ежегодном истреблении. Нет, слишком рано. — Ну, я не был особо настроен на... любовь после такого. А потом образ жизни вошёл в привычку, хотя внутренне он меня никогда не устраивал, — ангел посмотрел на неё с особой нежностью. — Я очень... моногамный, — Адам слегка покраснел, робко сжимая их руки. — Серьёзно, я даже если попытаюсь, не смогу представить никого другого. Не то, чтобы я пытался, это скорее как факт! — неловко оправдывался ангел. Мишель поднялась в воздух и остановила его объяснения медленным поцелуем, приводя первого мужчину в чувства. — Я знаю, Адам, — она перебирала тёмные волосы пальцами. — Ты разговариваешь во сне. И иногда бормочешь, будто отбиваешься от женщин, — Мишель усмехнулась над его пустым выражением. — Так что я не особо планировал опять встревать во все эти... близости, — он чуть опустил веки, безмятежно глядя в её лицо. — Ну, пока не встретил тебя. Мишель восхищённо моргнула. Это самое красивое признание в любви, которое Палмер когда-либо видела — никакие книги и фильмы не сравнятся с тем чувством, что она испытала. Привязанность. Тепло. Любовь. Адам смотрел в ответ с тем же благоговением. Глубокое, размеренное дыхание, томный взгляд и еле ощутимое прикосновение, слишком недостаточное для важного момента. В мире не существует слов, которые могли бы выразить этот нежный трепет. Но даже так они понимали, видели друг друга насквозь. Он прильнул к розовым губами так же мягко, как в первый раз. Душевный порыв толкнул его ближе, прижимая Мишель к себе под ветвями яблони. Шум ветра и щебет птиц незаметно пропал, а запах леса уступил аромату лаванды и хлопка. Её спина коснулась кровати, на которой они прервались. Радужки ангела залило расплавленное золото, тёмное и горячее. Первый мужчина возвышался над ней с безмолвным вопросом. Сомнения поразили его голову и готовы были передаться Мишель, но она притянула Адама к себе, силой сжимая рубаху. — Это особенный момент, — она поцеловала его в лоб. — И он идеален. — Даже не поспоришь, — Адам тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Из всех возможных вариантов, из всех продуманных до мелочей планов... Если бы я знал, что для этого нужно устроить экскурсию по лесу, — ангел упёрся крыльями в постель и опустил руки к талии, надёжно сжимая её и... примиряясь? — Никто не запрещает посетить его ещё раз. Это ведь не одноразовое мероприятие, — она сдержала улыбку от его взволнованного вида. — У меня иссякает терпение, кошечка, — он оттянул шифон и прикусил ключицу. — Я и без того долго сдерживался. — Больше не придётся. Комментарий сделал с ним что-то невероятное. Широкая улыбка исчезла, как и весёлый огонёк в глазах. Остался лишь неутолимый голод, больше не скрытый за смешками и плохой выдержкой. Адам оголил перед ней истинное нутро, напоминающее хищное животное. Одно из тех, что обитало в Саду — тварь Божья, подвластная инстинктам и природным позывам. Но он не бросился безумно пожирать желанную мясную вырезку. Звериная жестокость приглушилась нежным чувством, но не ушла полностью. Её черёд ещё настанет, но не сегодня. Мгновенная перемена в образе стрельнула в низ её живота. Мишель сглотнула, вдруг почувствовав себя не в своей тарелке. Она связалась с силами за пределами её понимания, откусив слишком большой кусок, который не сможет прожевать и он встрянет в её горле. Адам склонился, проводя кончиком носа по линии её челюсти, напряжённо вдыхая и выдыхая, пока Мишель затаила дыхание. Он прижался к ней грудью, и Палмер ощутила сильную вибрацию от гортанного урчания. Для поддержки она положила руки ему на плечи и крепко сжала, привлекая внимание. Адам вжался в её губы, проталкивая язык сквозь зубы. Уже не такой невинный поцелуй выбил из её лёгких воздух. Горячий, неумолимый и безжалостный в своём нападении, он наблюдал за ней с чуть прикрытыми глазами, которые казались почти чёрными. Зрачки так расширились, что радужки напоминали тонкие золотые обручи по краям. Адам толкнулся бёдрами, вжимая твердеющий член в её живот. Ангел не прекращал поцелуя, пока она не начала задыхаться, и только тогда неохотно отстранился, облизывая опухшие губы. — В порядке, киска? — темно усмехнулся Адам. — Бойся своих желаний, милая. Он не позволил ей продолжить, принимаясь за шею, пока руки самостоятельно бродили по телу. Мишель таяла, бессмысленно хватаясь за грубую ткань рубахи, и тянула её в сторонку. Адам догадался о просьбе и сел, чтобы стянуть одёжку через голову. Ангел по-хозяйски положил ладони на колени и очень медленно провёл ими до талии, собирая юбку сарафана и поднимая мурашки по коже, пока шифон не сложился на груди складками. Платье улетело через голову вместе с лифом. Адам прильнул к груди, бережно сжимая нежную плоть. — Я тоже скучал по вам, милые, — он поцеловал каждую, почти тоскливо прижимаясь к ним лицом и щекоча колючей щетиной, — Она не имела никакого права прятать вас от меня, — Адам потянул за сосок, вызывая первый стон. Звук мгновенно отдался в пах, и он толкнулся в матрас. Ангел втянул второй сосок в рот, довольно мурлыкая от вздохов Мишель. Свободная рука сжимала и разжимала плоть бедра, оставляя после себя отметины. После скользнула к резинке нижнего белья, стягивая последний клочок одежды. Адам выругался и вновь отстранился, стремительно избавляясь от последних слоёв одежды, Палмер и своей. Он свободно выдохнул, и с кривой улыбкой посмотрел на Мишель сверху вниз. Чего ангел не ожидал, так того, что она поднимется к нему и сильно поцелует. Адам едва успел ответить, как она разорвала поцелуй и прижалась к его груди. Воспоминание направило её к шее, проводя губами по коже и едва касаясь зубами сонной артерии. Адам резко вдохнул, когда ногти впились в спину, посылая волны мурашек до затылка. Он тихо позвал её и потёрся болезненным стояком о мягкий живот. Мозолистые пальцы очертили круг на её бедре и скользнули к чувствительному пучку нервов. Мишель выгнулась в его руках, обратно падая на кровать. Адам вернулся к ласке со сбившимся дыханием. Его самообладание рухнуло, но он не мог пропустить подготовку. — Ты такой красивый, — хрипло выдохнула Мишель, всколыхнув его сознание. И тогда до ангела дошло, что бо́льшую часть времени он молчал, а комплимент окончательно лишил дара речи. Адам деликатно свернул пальцы внутри неё, неспособный ответить устно. И только приглушённые стоны вернули ему ощущение контроля над ситуацией. Власти над её телом. Влажным теплом, предназначенным только для него. Первый мужчина в последний раз сжал пальцы и достал их, засматриваясь на их блестящее покрытие. Мишель почувствовала себя удивительно пустой, когда он покинул её, и раскрыла трепещущие ресницы. — Готова? — тихо спросил Адам, поразительно учтивый и нежный. Он поцеловал её в висок, не давя и не подталкивая к ответу, но нетерпеливо поджимая губы. Мишель легонько кивнула, сохраняя силы для дыхания. Ангел сглотнул, поправляя положение. Он провёл длиной по влажности и надавил головкой, крепко сжимая Палмер в объятии, когда её тело рефлекторно дёрнулось назад. Она зашипела, впиваясь в голые плечи ногтями. Медленные, раскачивающиеся толчки проникали глубже. По началу терпимое растяжение болезненно обожгло; в серых глазах застыла тонкая плёнка слёз. Но они так и не пролились. Мишель сильно нахмурилась, стараясь концентрироваться на шёпоте Адама, а не боли. — Ещё немного, милая. Можешь расслабиться для меня? — ворковал он. — Ты отлично справляешься со мной. Ты просто предназначена для меня, просто идеальна... для всего. Блять, я был бы таким идиотом, если бы упустил тебя, — ангел сделал последнее движение и замер. — Вот и всё, милая, — сдавленно произнёс Адам. — Вот и всё. Перед глазами поплыло. Сейчас она чувствовала себя заполненной до краёв, ощущала пульсацию твёрдости внутри себя. Каждое подрагивание, каждое небольшое движение казалось ударом по нервным окончаниям. Если бы не режущее чувство, которое затмевало тепло, она бы насладилась им сполна. Хотя Адам даже не дошёл до конца, решив не ошеломлять её ещё больше. Мишель до боли прикусила его плечо и бесшумно вскрикивала. Первый мужчина тут же положил пальцы на клитор, облегчая боль быстрыми круговыми движениями, и принялся целовать её лицо. Через несколько минут она достаточно расслабилась, чтобы ангел попробовал первый толчок. Но движения давались через силу. Он протяжно застонал, опуская голову к её груди. Капельки пота покрыли бледную кожу. — Проклятье, какая же ты тугая, — ангел неразборчиво пробормотал что-то, попробовав толкнуться ещё пару раз. — Ты просто... не отпускаешь меня. Какая жадная киска, — он усмехнулся и одновременно надавил на клитор и бёдра, вырывая из Мишель громкий стон. Адам подхватил её дрожащие ноги и обернул вокруг себя. Затем нежно обхватил её подбородок пальцами и заставил посмотреть на себя. — Постарайся расслабиться. Так куда приятнее, обещаю, — он противно ухмыльнулся и поцеловал её, толкаясь немного свободнее. — Давай, милая. Я хочу слышать, как ты себя чувствуешь. — Лучше, — сквозь дрожь выговорила Мишель, постепенно наслаждаясь медленными толчками, когда боль уменьшилась. — Так жарко... — Ты отлично справляешься. Давай поднимем тебя вот так, — он подсунул подушку под её бёдра и практически лёг сверху. — Блять! — ангел судорожно дёрнул крыльями. По резким сокращениям Адам понял, что не ошибся и нашёл нужную точку. Он набрал скорости, вырабатывая устойчивый ритм. Мишель преодолела скованность и первую волну ошеломления. Палмер старалась отвечать на движения, лихорадочно водила руками по его телу и, что больше заводило первого мужчину, царапалась. Звуки, которые Мишель издавала всё громче, напоминали жалобное мяуканье. Она просила большего, и он был рад угодить, увеличивая силу толчков. Её тело дрожало под волной ударов, принимая его как могло. — Адам! — вырвалось у Мишель, когда он не сдержал утробный стон. Его ритм заколебался, когда она выкрикнула имя ещё раз. — Ещё. Давай, скажи моё имя ещё раз, — почти взмолил ангел, сдерживаясь, чтобы не кончить прежде времени. Долгое отсутствие, долгое вожделение и тугие влажные стенки, которые сомкнулись вокруг его плачущего от жара члена и выжимали все соки. Он с трудом сдержался, когда Мишель ещё раз позвала его. — Блять, блять, малыш... Мишель, — его голос дрожал при виде того, как она разваливалась и таяла под ним. Адам сбился с ритма, как в бреду толкаясь сильнее и неряшливо целуя её плечи. Хаотичные движения выбили любое подобие сдержанности между ними. — Я не могу, Адам, я-я, — она дёрнулась и захныкала от переполняющих ощущений. Раскрасневшаяся, со спутанными волосами и тонким слоем пота, покрывшим бледное красивое тело. А главное с его именем на устах. — Ты прекрасна, — хрипло прошептал ангел. — Давай, кончи вокруг моего члена, милая, — он вернул руку к киске, беспорядочно вращая пальцами. Тон резко голоса упал. — Кончи для меня. Она сжалась, рассыпаясь вокруг него, и тут же выгнула спину. Конечности забились в конвульсиях, а крепкое сжатие добило Адама. Он присоединился к Мишель в крике и беспощадном взрыве электрических импульсов. Палмер чуть не прикусила язык, ошеломлённая яркой разрядкой. Она с трудом вдыхала и выдыхала мелкими порциями, придавленная к мокрой постели дрожащим ангелом, а он продолжал толкаться сквозь судороги тяжёлого оргазма, чуть ли не плача от перевозбуждения. Но силы его иссякли, и Адам окончательно рухнул без возможности сказать хоть слово. Они долго приходили в себя, приводя дыхание и сердцебиение в порядок. Ошеломительный первый раз опустошил их, оставив в сонной дымке любви и послесвечения. — Почти как в первый раз, — истощённо, но счастливо отметил Адам и перекатился с Мишель. — Как ты, киска? Всё хорошо? — он смахнул прядь с влажного лба. — Я... — она повернулась к нему с усталыми, но горящими глазами. — С днём рождения, Адам. Я люблю тебя. Из него вышел недавно вернувшийся дух. — Чёрт, — его глаза стали мокрыми, — я так сильно люблю тебя, Мишель, — Адам сжал её в крепком объятии. — Я никогда тебя не отпущу. — И я не покину тебя, — насколько смогла произнесла она и поцеловала его. Адам восторженно ответил.