Медовая Вишня
9 февраля 2024 г., 12:55
Барби-сан или же, как теперь ее называют, Ходзуми-сенсей вот уже полгода как преподает в магическом колледже.
Она получила лицензию на преподавание очень скоро после выпуска – пошла по уже протоптанной Годжо-сенсеем тропинке. Не очень честной, но результативной. И уже, очевидно, показала, что гораздо больше достойна гордого звания учителя, чем беловолосый лоботряс в повязке. Сильный и красивый, но балбес, каких поискать. Таким, как он, по-хорошему, лучше не доверять детей, но в магическом мире выбор не то чтобы большой, так что… изъявленное Барби желание преподавать было расценено как благословение – не меньше.
В начале было сложно.
Сложно и сейчас, но…
Нет.
Сейчас особенно сложно.
Потому что за первой партой, прямо перед её учительским столом, всегда сидит она.
У Сакуры Мацумото раздвоение личности – не меньше, иначе как объяснить то, как меняется её поведение, когда на них с Барби никто не смотрит.
Под чужими взглядами красноволосая красавица – сущий ангел, скромница и невинная овечка, хлопающая удивленно зелёными глазками на любой неприличный намек, озвученные при ней: все умиляются.
Но как только все отворачиваются, и они остаются Ходзуми практически наедине… Барби сомневается, что Мацумото не является ничьим сосудом, кажется, ей просто могли забыть рассказать об этой особенности ученицы.
Сакура кусает губы, смотрит томно, накручивает на тонкий палец с длинным ногтем – и как только они ей не мешают? – вишневую прядь. И это ещё цветочки.
ли это интриги или такое стечение обстоятельств, которым она пользуется, но как только студентка остаётся с преподавательницей наедине – у неё будто срывает крышу. Она только не зажимала Барби у стенки. Выпускница магического колледжа уверена, что это только пока.
– Ходзуми-сенсей, пойдёмте на свидание?
– Вам так идет этот костюм… но без него гораздо лучше. Я уверена.
– Я могу называть вас мамочкой?
Молодая учительница с большим трудом отражала эти атаки на свою честь и репутацию.
Она – учитель, Сакура – её ученица. Это могло стать большой проблемой для них обеих.
Но краем уха Барби всегда подслушивала, о чем шепчутся в стенах учебного заведения. Она всегда слушала внимательно. Особенно, когда речь заходила о Сакуре Мацумото: нужно же ей было понять, как можно сдержать эту настойчивую девчонку.
Но ответа на этот вопрос она не получила. Зато получила на другой. То, что Сакура на последнем курсе Ходзуми-сенсей, конечно, знала. Но то, что Мацумото уже совершеннолетняя – нет.
Не то чтобы это особо многое меняет, но… немного снимает груз ответственности с плеч. Студентка достигла возраста согласия давным давно. И показывает всеми силами, как заинтересована в своём сенсее. Настолько, что сама заставляет Ходзуми-сенсея заинтересоваться ею.
Нужно было запечатлеть на камеру выражение лица Мацумото, когда преподавательница впервые поддержала её флирт. Профессионально. По-взрослому. Сакура убежала в крыло общежития растерянная. Барби даже показалось, что, может, это оттолкнет студентку, она просто тренировала свои навыки подкатов на безопасном объекте – своей учительнице. Хотя сомнительный выбор, конечно.
Но нет.
Осознав и приняв то, что Ходзуми-сенсей теперь отвечает на её пассажи, у Мацумото чувствует, что у неё будто бы открылась второе дыхание.
Значит, шансы есть.
– Ходзуми-сенсей, – зовет она, когда и без того пустой кабинет пустеет ещё больше – классы у магов немногочисленные, – я хорошо выполнила домашнее задание?
– Да, Вишенка, – кивает Барби, смотря на ученицу снизу вверх со своего места и, тем не менее, обе понимали, кто здесь главный, – Хорошая девочка.
Сакура сливается с цветом своих волос, улыбается довольно, мнет края юбки пальцами.
Очень хочется забраться на коленки к сенсею, обнять за шею и прижаться ближе. Снять очки, скрывающие половину лица, потереться носом, коснуться невесомо красивых губ, водить по мягкому телу руками, изучая.
Вот он – потенциальный любимый предмет прилежной студентки. Никак уж не История Магического Мира, Контроль Проклятой Энергии, Физкультура или Английский – Ходзуми Барби-сенсей. Мацумото бы не пропускала ни одного занятия, была бы круглой отличницей, так, что даже не пришлось бы экзамены сдавать – автоматом высший балл, и тем не менее, на экзамен бы приходила.
Как бы ей хотелось…
– Мацумото, – мягкий любимый голос вырывает её из потока мыслей о его обладательнице, – все хорошо?
– Д-да… да, Ходзуми-сенсей. П-просто…задумалась.
Барби кивает понимающе.
– Уже конец дня. Не мудрено, что ты устала. Иди отдыхай.
– Ходзуми-сенсей, а вы..? – Вишенке хотелось бы выйти из аудитории вместе, чтобы еще немного времени провести с любимой учительницей.
– Мне ещё нужно остаться ненадолго, – грустно улыбается Барби, – остались дела.
Сакура задерживается в проходе, запечатляя в памяти, как прекрасна Ходзуми-сенсей в тёплых лучах закатного солнца, бьющих из неприкрытого жалюзями окна. Преподавательница немного жмурится, но от солнца не прячется – наслаждается им.
Мацумото уходит быстро, тяжело дышит – ещё чуть-чуть, и она не смогла бы себя сдержать.
***
На улице жарко. На улице ужасно жарко, все это понимают, но никто этого не принимает. Иначе бы позволили скинуть шаманам магического колледжа жаркую синюю униформу. Но этого сделать не позволяют. Поэтому приходится выкручиваться, кто как может. Сакуре ещё хуже. Сакуре ещё жарче. Она сидит на своём месте за первой паре на уроке, прямо напротив Барби-сенсей, которая, наплевав на все, сняла форменный пиджак, оставаясь в одной лишь белой рубашке, у которой расстегнула непозволительно много верхних пуговиц. Мацумото не виновата, что её преподавательница настолько умопомрачительна. Мацумото не может и не хочет учиться. Она хочет, несмотря на жару, чтобы её пригрели на пышной груди. Ходзуми-сенсей дышит тяжело разгоряченным воздухом, обмахивается бесполезным веером, чуть ли не стонет от этой несправедливости. Почему они должны работать в такое время? А студенты учиться. Даже проклятья уже какое-то время не вылезают особо, прячутся в недоступных солнцу и жизни местах, вот и тихо все. Сакура чуть ли не слюной истекает. И не только слюной. Когда звучит спасительный звонок с урока, никто не может подняться со стульев – сил нет. Но все же с трудом студенты покидают кабинет. Мацумото и Ходзуми-сенсей снова остаются наедине. – Ходзуми-сенсей, – обращается Вишня с поплывшим взглядом, – жарко… – Да, Вишенка, ты права, – выдыхает преподавательница. – Жаль, что мы не те маги, которые управляют стихиями. Нам бы не помешал сейчас волшебник, который может наколдовать воду… – Нет, Ходзуми-сенсей, вы не поняли, – слишком серьёзно осаждает её студентка, – жарко из-за вас. – Из-за тебя тоже, детка, – Барби находит в себе силы встать из-за стола и пройти к выходу из кабинета, – не засиживайся, а то растаешь. Мацумото снова остаётся наедине уже только со своим возбуждением. Как и Ходзуми.***
Барби была в приподнятом настроении в эту пятницу. День короткий – спасибо такому расписанию, погода хорошая, так еще и были грандиозные планы на вечер – поход в бар с подругами. Она даже по такому поводу чуть ярче накрасилась, чем обычно. Благо, никто не мог ей ничего плохого сказать по этому поводу. На Сакуру же красные губы и чертята в глазах сработали как красная тряпка для быка. Она чуть хмурилась весь урок, готовилась морально, собиралась. Но в успехе своего предприятия не сомневалась – она знала, что сенсей её тоже хочет. Для класса Мацумото это тоже последний урок. Юные шаманы испаряются из кабинета со звонком. Вишенка тоже идёт к выходу. Но только для того, чтобы закрыть дверь. На замок. В любом случае никто не должен был в такое время зайти в учебную часть, но тем не менее, никому осторожность и предусмотрительность ещё не вредила. – Сакура, ты хочешь о чём-то поговорить? – умиленно улыбается Барби. Она как-то забыла об агрессивном флирте со стороны студентки. Хотя, как такое забудешь. – Ну, можем и поговорить, Ходзуми-сенсей, – отвечает студентка, смотря на учительницу через плечо. – Пожалуйста, – любезно приглашает Ходзуми-сенсей, – присаживайся. Мацумото возвращается к столу. Не своему. Учительскому. Резким и ловким движением перекидывает через кресло ногу и садится на колени обалдевшей Барби, недоуменно захлопавшей глазами. Которая, тем не менее, на автомате расположила ладони на девичьей талии. – Вишенка… – Разве вы не видите, сенсей? – почти рычит студентка, – моего желания? Разве вы сами этого не хотите? Чтобы распалить их обеих ещё больше, юная шаманка потирается своими бедрами о бедра наставницы. Та пока ещё может подавить стон, но томный выдох – уже никак. – Сакура, пожалуйста… – Барби-сенсей, – совсем осмелела она, возбуждение сметает все в подростковой голове, – с нашей самой первой встречи, каждую нашу встречу… я не могу думать ни о чем, кроме вас. Мне тяжело учиться на ваших занятиях, потому что я сижу прямо напротив вас, но и сесть дальше я не могу – потому что не могу без вас. Без вашего голоса, без вашего запаха, без ваших глаз. Ваше тело… ваше потрясающее, аппетитное тело, я захлебываюсь в слюне каждый раз, когда вижу вас, хочу, жажду попробовать на вкус каждый сантиметр. Сжимать, целовать, облизывать, кусать – это лишь малый список того, что я хочу с вами сделать. И я знаю, что мои желания взаимны. Я вижу это. Не пытайтесь этого скрыть. Ходзуми уже готова ответить после этой тирады, что да, Вишенка права целиком и полностью, что Барби не в силах противостоять этому влечению, но, как и было понятно, Вишенке не нужен был ответ, потому что она и так в курсе. Вишенке нужны действия. И она делает этот шаг. Накрывает губы преподавательницы своими. Помада смотрелась на них потрясающе, призывно, но не давала подобраться к естественному вкусу губ – перебивала его собой. Сакура сминает, кусает, посасывает нижнюю и верхнюю, толкается языком внутрь. Барби передаётся смелость её студентки. Она опускает руки на бедра, поглаживает голую кожу, ничем не скрытую. Мацумото все спланировала и не стала надевать ничего лишнего. Студентка закрывает глаза и отдается чувствам, а они велят ей одно: скорее опустить руки на женскую грудь, так тесно сжимаемую формой магического колледжа. Ходзуми мычит удовлетворенно в поцелуй на это движение: приятно, хочет, чтобы Сакура была более активной. Мацумото либо читает мысли, либо идеально подходит Барби в качестве партнерши, потому что и правда только набирает темп в своих ласках. Из последних сил держит себя в руках и все же расстегивает, а не разрывает, рассыпая по полу золотые пуговицы, тёмно-синий пиджак. Преподавательница нехотя убирает руки с девушки, помогая себя раздеть – плотная ткань падает на пол. Новый уровень сложности – рубашка с мелкими пуговицами, которых ещё и больше, чем на жакете. Вишенка раздраженно шипит. Прикидывает, сколько может стоить рубашка Ходзуми-сенсей, и насколько сильно возмещение этого ущерба ударит по её карману. Забивает на все. Она хочет сделать это. И она это сделает. Студентка разрывает хлопок с оглушающим треском под удивленное оханье преподавательницы и пропадает губами, на которых уже её помада, к шее, не стесняется её кусать. Барби лишь плавится под ней, запрокидывает голову назад, открывая ещё больше пространства для творчества Сакуры. Останутся синяки. Барби надеется, что они будут того же цвета, что и волосы Вишенки. Мацумото кусает ключицы и плечи, она хочет показать, кто здесь главный, что Ходзуми-сенсей занята. Подбирается к долгожданной груди. Сколько раз она думала о том, как прижмется к ней, как зароется лицом, представляла в своих самых ярких и смелых фантазиях, и вот, наконец, этот момент настал. Девушка ловким движением расстегивает застежку на спине и спускает лямки белья, а затем и его полностью, отбрасывает куда в сторону, смотрит открыв рот и широко раскрыв глаза. Даже не верится немного. Ходзуми немного смущает такая реакция, но в то же время и умиляет. – После того, что ты уже натворила, можешь не стесняться, Вишенка, – улыбается она. Девушка выходит из транса, смотрит в глаза преподавательницы, кивает, закрыв рот и возвращается к уже ничем не прикрытой груди. Вырисовывает кончиком пальца – не царапая, потому что, как знала, подстригла свои пугающие острые когти накануне – какие-то узоры на коже невесомо, задевает сосок, на что Барби тихо стонет, чуть отворачивает голову в бок, прикрывая голубые глаза. Сакуру такой расклад не устраивает. За подбородок возвращает Ходзуми к себе, смотрит своими зелёными серьёзно: – Смотри на меня. Сенсей кивает – поняла. Мацумото снова смелеет. Прокладывает мокрую дорожку из поцелуев, снова кусается, оставляет метки на светлой коже, зубами оттягивает один сосок, пока выкручивает пальцами другой под хныканье Барби. Зарывается лицом между. Замирает на какое-то время, обнимая такое желанное тело, такую желанную девушку. Целует снова. Нежно. Почти любовно. Движется вниз, к животу, и для удобства приходится покинуть роскошные бедра, опуститься на пол, встать на колени. Но это не ударит по её гордости. Обеим понятно, кто здесь актив. Кто здесь на самом деле сверху. Прямая юбка, задранная максимально, но все ещё закрывающая обзор на все тело, раздражает. Однако её рвать Вишенка не хочет. Ладно, придётся ещё на пару секунд оторваться от девушки. Барби расстегивает молнию сбоку, чуть привстаёт и снимает её. Сразу вместе с трусами – какой смысл мелочиться? Сакура скалится довольно, облизывается. Как же они друг друга чувствуют! Как понимают! Ходзуми не сводит колени, наоборот, расставляет широко, ничего от Мацумото не скрывая. Студентка снова запечатлевает в памяти этот момент. Ходзуми-сенсей перед ней с раздвинутыми для неё ногами, вся в её поцелуях и отметинах, ждёт её дальнейших действий. Сакура промокает от этого осознания ещё больше, но сама пока не раздевается. Ещё успеет. Она гладит девушку везде, куда только дотягивается, мажет губами по внутренней стороне бедра, подбираясь к половым губам. На какое-то время снова застывает, горячо дышит, вдыхает запах возбуждения Барби. Но лишь ненадолго – проводит размашисто языком, собирая сок Ходзуми, на что девушка стонет протяжно. Сакура носом задевает чувствительный клитор, на что преподавательница дергается, и продолжает вылизывать Ходзуми дочиста. Никакого беспорядка. Только не в её смену. Мацумото сминает бедра и самозабвенно целует Барби снизу. Входит языком, девушка на него насаживается благодарно. Вишенка понимает, что наставница уже на грани, и ей не составит труда довести её до пика, но… ей хочется сделать это немного по-другому. Отрывается от Ходзуми нехотя, смотрит на неё снизу вверх, вся в слюне и Барби, облизывается – нечего добру пропадать. – На столе важные бумаги? – как будто бы её волнует ответ, как будто бы он на что-то повлияет. – Ну, там ваши тетради, распечатки… Пока шаманка перечисляет, Сакура быстро поднимается на ноги, поворачивается спиной к ней и резким движением сметает все со стола на пол, освобождая максимально подходящую для задумки горизонтальную поверхность. – Забирайтесь, – снова стоит к ней вполоборота. Можно сказать, хороша воспитана, даже в таких обстоятельствах обращается на “вы”, но… тон приказной. Барби не смеет ослушаться. Встаёт с кресла, на ослабевших ногах делает два шага к столу. Замирает. Не очень понимает, что задумала студентка. Решает сделать самое очевидное – ложится тёплой грудью на холодную поверхность, смотрит на Вишенку выжидающе. А та качает головой. – Ходзуми-сенсей, – обращается она строго, – я же сказала: забирайтесь. Значит, на стол. Полностью. Ох. Барби опираясь руками на деревянный стол, поднимается, а затем закидывает на него одну ногу, забираясь. Поза уже интересная, но ей приказано оказаться на столе полностью – она выполняет. Садится в позу бабочки, смотрит на Сакуру выжидающе, а та наконец-то раздевается. Под её пиджаком нет ничего – горошины затвердевших сосков на сочной груди скрывала плотная ткань униформы. Наверняка трение об неё все это время только добавляло масла в огонь. Под юбкой тоже только она, никаких лишних кусков ткани. Теперь очередь Барби смотреть завороженно на самую вкусную на свете вишню, но та не даёт ей такой возможности сейчас – ещё насмотрится. Сейчас нужно закончить начатое. Вишенка запрыгивает на стол и двигается к промежности Ходзуми своей, пачкая поверхность собой. – Расставьте ноги. Так вот что она задумала. Преподавательница делает, как просит подопечная: расставляет ноги, подпуская её ближе к себе, одну приходится опустить со стола, вторую ступней ставит на соседний стол, за которым обычно сидит Сакура. Мацумото перекидывает одну ногу через бедро девушки, вторую наоборот располагает под другим, упирается своим лобком в Барби, дышит с ней одним воздухом, смотрит в глаза. И начинает двигаться. Ходзуми следом за ней – ей не нужно объяснять, что делать. Стонут в унисон в губы друг другу, прежде чем слиться в очередном поцелуе. Очень хочется касаться друг друга еще и руками, даря больше нежности, но приходится опираться на твёрдую поверхность, чтобы сохранять равновесие – секс на столе возбуждает, но не хотелось бы с него свалиться в самый неподходящий момент обрывая все удовольствие. И все же мало. Мало, мало, мало. – Держитесь крепко? – тяжело выдыхает Сакура. – Да, – кивает Барби. Студентка тут же обнимает её за плечи, прижимается ближе, трется своей грудью об её. Ходзуми голову от удовольствия снова запрокидывает, делает пару глубоких вздохов, возвращается в исходное положение. – Поцелуй меня, Вишенка, – просит, умоляет. Вишня перемещает ладони с её спины на шею, поднимается к лицу, исполняет просьбу со всей накопившейся за это время страстью. Обе близки к финалу. Голоса стали ещё выше, ещё громче – они не думают об этом, есть кое-что поинтереснее, поважнее. Довести её до пика удовольствия. Движения бедрами становятся ещё более активными, глубокими, близкими, дерево залито их возбуждением, кажется, ещё чуть-чуть и оно начнёт капать на пол в избытке, а они заскользят по столу, нужно быть аккуратнее. Сакура в первую очередь думает об удовольствии своей партнерши – ей ещё успеют его доставить, поэтому спускает одну руку к набухшему клитору Барби, протягивает руку помощи сенсею. А много ей и не надо. Пара движений пальцами и бедрами – и Ходзуми дрожит оргазмически, хватает воздух ртом тяжело, стонет протяжно и чуть не валится на стол. От падения и травм спасает Вишенка, придерживает преподавательницу за талию, располагает её голову у себя на плече, гладит по гладким волосам, дышит в унисон. – Давай я… помогу тебе. Барби смотрит вниз, на не кончившую студентку. Уже хочет спуститься ниже и тоже попробовать её на вкус, но чужая рука крепко перехватывает её за плечи, не давая осуществить задуманное. – Не нужно, – качает она головой, – я… мне не нравится. Девушка поднимает удивленные глаза на покрасневшую студентку, поджавшую губы. – Ты уверена, что пробовала? – приподнимает бровь Ходзуми. – Ну… да? Давайте не будем пока… снова. – Как скажешь, – пожимает плечами шаманка. Панорамные окна кабинета выходят как раз на запад. Золотой час уже не согревает их и без того горячие тела, лишь подсвечивает волшебно. Место не самое удобное, но оно такое… их. Барби уже планирует, куда поведёт девушку на свидание, что подарит на день всех влюблённых и что предложит попробовать уже в постели. Она давно не открывала свой верхний ящик комода, там успело скопиться много чего интересного. Эта маленькая доминантка должна будет оценить.
