Главная роль

***

      Мью лежит, уже практически засыпает, когда ему, как булыжник сверху, ударяет в голову осознание — у Галфа, а вернее у Каны, нет кольца. Если мама вчера не заметила этого, в чём он искренне сомневается, то во время прогулки ему точно не избежать допроса.       Открывая глаза, пугливо опускает их и вновь замирает. Галф, как будто кошка, скребётся: растопыривает пальцы, после сжимая их, загребая ткань майки в кулак. Мью внимательно наблюдает за этим движением — оно его гипнотизирует, заставляя акцентировать внимание на, казалось бы, незначительных деталях. Золотистая кожа ярко выделяется на его белой майке, а аккуратные ноготки поблёскивают от прозрачного покрытия.       Положив ладонь рядом с чужой, Мью удивляется разнице между ними. Он раньше даже не замечал какая изящная кисть у Галфа. Хочется соединить их и сравнить, ради любопытства — не более. Мирно посапывающий парень, словно по мановению его мысли, расслабляет кулак и, промычав что-то, начал тереться щекой по быстро вздымающейся груди. Мью бы обязательно обратил внимание: и на своё дыхание, и на сердце, которое так и норовит рёбра ему проломить, на тепло разливающееся по телу — но длинные аккуратные пальцы забрали всю его концентрацию. Он даже не понял, как так вышло, но в голове появился образ кольца, который больше всего подойдёт к этой медовой коже, к тонкой кисти и длинным пальцам несостоявшегося пианиста.       Бросив взгляд на часы на тумбочке, нервно покусывает губу, пытаясь лучше соображать. Циферблат показывает восемь утра. Мью понимает, что раньше двенадцати никто не должен проснуться, они легли слишком поздно. Он тоже хотел бы безмятежно досматривать сны, но те смыло, как при шторме, навязчивыми мыслями. Может конечно, дело в смене часовых поясов, ещё этот недосып, да и нервы ни к чёрту — точно что-то из этого повлияло на его состояние и восприятие действительности. Однако всё внутри требует конкретных действий, и Мью не может этому противиться.       Немного сдвигаясь к краю кровати, он придерживает тело друга и аккуратно укладывает голову того на подушку. Уже желая подняться с неудобного положения Мью тормозит, когда видит, как чужая чёлка медленно спадает на закрытые глаза Галфа отчего тот фырчит явно этим недовольный.       — Точно кошка, — вырывается тихое вслух. «Никогда не замечал этого за ним», — думает Мью поддавшись вперёд и нависая над другом, он хочет помочь и убрать раздражитель от глаз.       Подушечками пальцев невесомо проводит по открытому участку лба, подцепляет прядь, отодвигая её к виску. Мью ощущает покалывание в том месте, где его кожа касается чужой. Это чувство захватывает всю его кисть, запястье и поднимается дальше, что очень пугает. Он быстро цепляет чёлку за ухо и отстраняется от Галфа, встряхивая рукой.       Мью хмурится, смотря на свою ладонь, и прислушивается к собственному телу. Оно покрыто крупными мурашками, а внизу живота тепло и приятно тянет. «Что за…» — мелькает в его голове, но звук из коридора отвлекает от мыслей. Ему нужно идти, он должен успеть до того, как проснётся Галф.       Сбрасывая домашние штаны и майку, надевает рубашку и брюки. Он хочет застегнуться по привычке на все пуговицы, но мельком взглянув на друга, останавливается. Закатав рукава, поправляет воротник. Мью подходит к зеркалу, надевая очки, и, зачесав пятернёй волосы, секунду задержал взгляд на своём отражении. Он и правда изменился. С этими внезапными мыслями покидает комнату.       Быстро почистив зубы, Мью тихо идёт в направлении двери, но тормозит, слыша:       — Ты это куда? — Сухорн вытирает руки о вафельное полотенце и удивлённо смотрит на сына.       — Кхм, — замялся Мью, — хочу Кане купить круассаны, она их любит. — Вообще-то это правда, наверное поэтому так легко и слетает с его губ. Мью часто спускается по выходным в пекарню и покупает свежевыпеченные, с ванилью и клубникой круассаны.       — Ты балуешь невесту. — Выходит безрадостно, женщина прикусывает щёку изнутри, ведь она обещала себе и мужу больше ничего не говорить против невесты сына.       — Почему у тебя такая реакция на Кану? Я правда не понимаю… Что не так? Вчера я думал, что ты всё-таки поняла, какая у меня невеста, но сейчас я вижу, что это далеко не так. — Мью по-настоящему огорчён. Вчерашний вечер был ужасен и самое обидное, что мама была этому причиной.       — Я не знаю, — обречённо выдыхает женщина. — Она чужая…       — Тебе напомнить, что Давика, которую ты зачем-то пригласила вчера, от меня ушла? — обрывает Мью, ему не хочется слушать о том, какая Кана, хотя бы потому, что это Галф, который плохого ничего не делал.       — Да, Давика оступилась, но признала это. Ты, насколько я помню, тоже в той ситуации был хорош… А сейчас говоришь совсем иначе, словно только она виновата, но вы оба были не правы. К тому же она из хорошей семьи…       — Стоп. Ты сейчас говоришь абсурдные вещи… Какая разница, почему мы расстались? Важен итог — мы не подходим друг другу. И при чём здесь хорошая семья? Что ты знаешь о семье Каны? Ты же интеллигентная женщина и всегда учила меня манерам, но в итоге заставила мою невесту оправдываться на ровном месте. — Мью разочарован, впервые в жизни. Он, конечно, любит отца и мать, но сейчас не может скрыть своего негодования ни в словах, ни в тоне.       — Вот, вот о чём я. Ты так с ней изменился! Никогда раньше ты не позволял себе со мной так разговаривать! — вновь возмущается Сухорн, напрочь забыв о вчерашнем обещании мужу и себе.       — И сейчас бы не позволил, не говори ты ерунды. — Женщина открывает и закрывает рот в возмущении.       Мью же устало выдыхает. Ему не доставляет удовольствия так общаться с мамой, к тому же он понимает, что в этой ситуации есть и его вина.       — Ты вчера общалась с Каной… Отбрось все предубеждения, забудь, что она моя невеста, взгляни на неё как на свою новую знакомую и ответь — Кана плохая девушка?       Женщина молчит, ей нечего сказать плохого в сторону невесты Мью. Та просто не нравится. На каком-то особом уровне. У Сухорн, как у матери, предчувствие, что девушка не подходит её сыну. Вот и всё.       — Ты не представляешь, как много он… кхм, она для меня значит. Кана всегда рядом. Она поддержит меня когда трудно. Если грустно — развеселит, может молча быть рядом, а может поругается на ситуацию вместе со мной. Кана радуется моим победам и подталкивает вперёд, когда я хочу сдаться. Она заботится обо мне и ей важно моё мнение. Что, как матери, тебе ещё нужно? — каждое слово выходит искренне и без запинки, ведь перед глазами стоит образ друга.       — Ничего, — дрожащим голосом проговаривает Сухорн, — Если это так — я счастлива за тебя. Правда счастлива. Просто боюсь… — опустив взгляд, она нервно мотает головой, а полотенце в руках скручивает в плотный жгут. — Сейчас мне кажется, что ты в ней тонешь…       — В смысле? — такого ответа Мью явно не ожидал услышать и, если откровенно, не понимает его.       — Ты на неё так смотрел, будто она твой мир и только она. А это опасно.       Мью обескураженно глядит на маму, та говорит с искренним переживанием, отчего спазм сжимает горло, вот только он не может понять — даже не так — Мью не может поверить, что со стороны создаёт впечатление настолько влюблённого человека.       — А, Кана? Как на меня смотрит она? — с интересом спрашивает Мью и пытливо смотрит на мать, с каких пор ему это интересно — неизвестно, но он замер, ожидая ответ.       — Я не увидела в её глазах столь же сильных чувств, как твои. — Мью неприятно кольнули произнесённые слова, он внутренне усмехнулся своей реакции. Его не должно такое беспокоить. Галф ему друг и конечно тот не испытывает влюблённости, да и в его собственном сердце, кроме дружеских чувств, не может быть ничего. Мью понимает, что мама видит то, что хочет, однако при всей любви к ней — он лучше разбирается в своих эмоциях и ощущениях.       У Мью нет желания продолжать этот разговор, но есть цель — убедить маму иначе относиться к вымышленной невесте. Поэтому придётся поведать правду.       — А в глазах Давики, что ты видишь? Я так понимаю, твоё желание — нас помирить?       Сухорн вновь молчит, в её сердце смятение, она уже не уверена, чего хочет. Чтобы сын был счастлив и в их семье сохранился мир и покой — вот что у неё в приоритете.       — Я раньше тебе не говорил — не хотел, чтобы ты ещё больше расстраивалась, поэтому кое в чём соврал. Рассказы, что мы с Давикой много ругались, что часто именно я был не прав и только после этого она ушла к другому — ложь. У нас всё было хорошо, по крайней мере, я так думал, а в один из обычных дней, придя с работы, застал её с чемоданами. — Мью не видел раньше смысла посвящать маму в эти подробности. Та очень переживала его разрыв, даже с тётей Агун не хотела общаться из-за этого. А ему как никому было известно насколько сильно мама дорожит этой дружбой, поэтому Мью принял решение, что хуже никому не будет, скрой он некоторые нюансы разрыва. — Она предала меня.       — Сынок, ты должен был мне сказать правду! — у Сухорн округлились глаза, чего-чего, а этого услышать она явно не ожидала, ведь знала другую правду, где два человека ошиблись, и женщина надеялась, что в итоге оба одумаются. К тому же Давика в последнее время ей часто звонила, приходила в гости и каждый раз признавала свою ошибку, плакала, говоря, как хочет всё вернуть и быть более терпимой… Сухорн злится на себя, что верила каждому слову.       — Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что с Давикой я никогда не буду, да и с другими тоже. У меня есть Кана. — Сухорн кивает на слова сына, уголки губ спустились вниз, ей обидно за сына. — Ну всё, мама. Не переживай так, сейчас же у меня всё хорошо. — Мью слабо улыбается, пытаясь её подбодрить, и целует в лоб. — Я должен бежать. Кану не буди, пожалуйста, она очень устала.       — Надеюсь, она знает как ей повезло, что у неё есть ты. — Тяжело вздохнув, Сухорн делает шаг назад, давая возможность сыну идти. Мью видит, что мама расстроена, но все живы, никто не умер, просто нужно время, чтобы понять и принять.       — Можешь не вереть, но она регулярно мне в этом признаётся. — ещё раз мягко приобнимая маму, Мью подмигивает и выходит из дома. Он ей почти не соврал. Галф частенько говорит о том, как ему повезло с таким другом, как он, Мью. Иногда, правда, звучит это стёбом, но чаще всё же искренне.

***

      — Приве-ет, — тянет Кана, сидя рядом с Сухорн, и отставляет кружку с чаем. Вернее, это делает Галф, фух, Мью запутался в том, кто на него сейчас смотрит, словно хочет откусить частичку плоти. — Где же круассаны, которые я так люблю? — обманчиво мягкий голос проносится по просторной кухне, вот только Мью не проведёшь. На него злятся.       — Вот, — он достаёт из-за спины одну руку, а другую держит позади: Мью слишком дорожит той ношей, чтобы класть её в карман. Галф смотрит на крафтовый пакет, выгнув в подозрении бровь, однако это не мешает через мгновение благодарно улыбнуться, доставая выпечку, выкладывая её в только что поставленную посреди стола тарелку.       — Ты почему так долго? — интересуется Сухорн, не замечая, как девушка рядом с ней двумя руками держит кружку, поднося к губам делая мелкий глоток, и не сводит прищуренный взгляд направленный на её сына.       А Галф смотрит и всё подмечает: мужчина в дверях весь какой-то запыхавшийся, с испариной на лбу и красными щеками, бегает своими расширенными зрачками по периметру кухни, но главное — не смотрит на него, что очень подозрительно.       — Долго искал вкусные круассаны, всё что-то не то, — нервно хихикает Мью гулко сглатывая.       — Но это ведь из пекарни за углом? — ничего не понимает Сухорн, разглядывая пакет с эмблемой местной выпечки.       — Что сказать. Хотел найти лучше для любимой, но не получилось. — Мама на такую романтику округлила глаза, но с Галфом ей не соревноваться, у того глазёнки из орбит чуть не повыскакивали от неожиданного заявления Мью. — Кхм, Кана, можно тебя на минутку? — натянув лыбу на лицо, мужчина ждёт реакцию друга.       Галф медленно поднимается из-за стола, не понимая, чего ожидать, поблагодарив женщину за завтрак, который, к его удивлению, прошёл спокойно, всё же прибавил скорость и направился вслед за Мью.       — Что за чушь ты сейчас пронёс? Рассказывай в чём дело! — только закрыв дверь, Галф прильнул к Мью и пытливо вглядывается в карие глаза.       — Как мама? Тебе ничего не говорила? — игнорируя чужие вопросы, мужчина отодвигает друга и идёт к окну. Всё что угодно, только не стоять рядом с Галфом и не смотреть ему в глаза. Сейчас это делать тяжело. Почему? Сложный вопрос.       — Нет… Она была очень любезна, конечно, подружками не стали и есть неловкость, но обещаю, буду себя вести пай-мальчиком, вернее, пай-девочкой, — хихикнул Галф.       — Я ей рассказал подробности разрыва с Давикой, — вытирая пот со лба, сообщает Мью.       — Что-о? Зачем? Твоя мать её не примет после этого. О чём ты думал? — Это и впрямь для него неожиданно. Мью полтора года скрывал подробности разрыва, пусть и не хитрое дело, особенно на расстоянии, но всё же… Однако сейчас, в то время, когда можно помириться с бывшей, в этом признании не было никакого смысла.       — Я вчера сказал тебе, что не собираюсь её возвращать, а маму нужно было настроить в твою сторону.       — Мью. Ты помнишь цель нашего приезда? Зачем ты защищаешь отношения, которых не существует? Пусть бы твоя мама не любила меня… мы же всё равно расстанемся для них.       — Я не могу позволить, чтобы мою вторую половинку обижали, оскорбляли или относились пренебрежительно, — бурчит Мью на непонимание друга его вполне логичного мышления.       — Я в тебя влюблён, — Галф сложил ладони в восхищении часто взмахивая ресницами, — вернее, влюблена. Сердце Каны ты покорил. Знай об этом.       — Прекрасная новость, — нервно хмыкает Мью, его телом завладел мандраж, передаваясь тремором в руки. Вроде ничего сверхъестественного он не собирается делать, однако, сердце готово выскочить от волнения. — Ведь я приобрёл тебе помолвочное кольцо, — негромко сообщает Мью, и в комнате повисла тишина.       Галф так и стоит со сложенными в умилении ладонями, так же блымкает ресницами, а на губах застыла натянутая улыбка. Мью сглатывает нервно и дёргается, когда друг писклявым голосом произнёс: — Т-ты, ч-чт-то?       — Папа и мама начнут задавать вопросы, поверь. Да и друзья не поймут… Короче… — Мью тараторит, будто боится не успеть, и, не медля, достаёт коробочку, пихая её в лицо друга.       — Э-э-э, нет! — Галф отпихивает руку мужчины и пятится назад, яростно мотая головой. — Это всё до жути странно! У меня мурашки по коже, смотри они табуном бегут. Ты слишком входишь в роль… не находишь?       — Галф, это необходимость. Бог с ними, с друзьями. Что мы ответим родителям на вопрос: где кольцо? — уже более уверенно проговаривает Мью, делая шаг к застывшему другу, по мимике которого можно проследить сменяющиеся эмоции. Когда он видит в глазах намёк на понимание, вновь протягивает коробочку со словом: — На.       — Ну уж нет… — Галф пальцем отводит протянутую руку. — Делай тогда нормально предложение, раз уж на то пошло.       — Что? Зачем это? — у Мью округляются глаза и голос дрожит.       — Неизвестно — повторится ли такое… Я беру от жизни всё, — пожимая плечами, честно отвечает Галф, принимая благородно смущающуюся позу. Подбородок повыше, глазки в пол и стеснительная улыбка. Мью смотрит на чужое преображение, встав истуканом, лишь изредка моргая. — Ну-у… — сквозь зубы шипит Галф, напоминая суть их разговора.       Мужчина стоит недвижимо, руки по швам, лицо испуганного человека, а голос будто прямиком из загробного мира выдаёт: — Кана, выходи за меня.       — С чувством, пожалуйста. Ты чего как робот говоришь? — Галф топает ногой в полнейшем недовольстве.       Натянув улыбку, молясь, чтобы это всё скорее закончилось, Мью тянет: — Ка-ана-а, выходи за меня.       Галф смотрит недовольно на мужчину, видно, что о чём-то задумался. Цокнув своим мыслям заключил: — На колени.       — Что-о? — Мью обалдел от приказного тона и от смысла слов.       — Ну кто так делает предложение? Встань на колено и с любовью. Ну же… — Мужчина хотел бы возразить, но видит в янтарных глазах, что это по-настоящему важно. Тяжело вздохнув, он опускается на колено, поднимает глаза на подготовившегося к предложению Галфа. Тот хоть и в образе Каны, но видит Мью именно того, с кем снимает общую квартиру, того, кто готовит ему ужин, мешает вечерами работать, рассказывая, что с ним приключилось за день. В его зрачках отражение того, кто обнимает его, когда он устал, молча набирает ванну, а после разрешает выбрать кино вне очереди и делает массаж головы, когда Мью от усталости засыпал на чужих бёдрах.       — Кана, дорогая моя. Будь моей женой! — Галф может быть доволен собой. Всё как он и требовал, предложение звучало искренне, с любовью.       — Да, я согласна! — кокетливо взмахивая рукой, он протягивает кисть стоящему на одном колене мужчине и закрывает глазки.       Мью же не отводит взгляд от пальцев и сглатывает. Всё утро он изучал их, а теперь ему предстоит узнать, правильно ли подобрал к ним кольцо.       Мужчина медленно раскрывает бархатную коробочку чёрного цвета и, немного волнуясь, достаёт ювелирное изделие. Захватив золотой обруч и протягивая его, свободной рукой он касается нежной ладони. Мью не видит, как Галф приоткрывает один глаз, задерживая дыхание от невесомого, щекочащего, но безумно приятного прикосновения. Мью надевает кольцо, натягивая до основания, облегчённо выдыхая. Точно по размеру. Он держит чужую ладонь в руках и загипнотизированно не отводит взгляда.       — Боже, — Галф вырывает свою ладонь, вытягивая её к окну, и разглядывает кольцо. Он не обратил внимания на то, как его друг встряхивает головой, пытаясь прийти в себя. Галф крутится вокруг своей оси, то поднимая руку, то опуская, то подносит к свету, то против света, и каждое движение сопровождается громкими (очень громкими) восторженными звуками. — Это же просто… великолепно! Это настоящее? Ох, ну конечно же нет. Ведь нет? — он приближается к кольцу, чуть ли в глаз себе не заехав. — Ты с ума сошёл? — уже писклявым голосом, который проникает не то что в соседние комнаты, а на пару кварталов вперёд.       — Дети, у вас всё хорошо? — Галф закрыл свой рот, а сам широко с открытыми глазами смотрит на украшение.       — Ты с ума сошёл! — шипит он другу, пока тот идёт открывать дверь. — Нужно его вернуть. — Галф не унимается.       — Нет, — резко выдаёт Мью, быстро проворачивая щеколду, надеясь, что родители не подумали, что он обижает невесту.       — Ну, это же хотя бы не бриллианты, ведь правда? — слышна истинная надежда, но Мью ничего не отвечает, распахивая белую дверь.       — Что случилось? — Бонсах внимательно смотрит на девушку, а после на сына с подозрением. Галф проследил взгляд и чертыхнулся про себя. Опять он подставил друга.       — Это я так радовалась. Понимаете… просто я нашла своё кольцо, боялась, что потеряла.       Галф пытается спасти положение, ведь сам создал такую ситуацию. Его можно понять. Широкое резное золотое кольцо, усыпанное камнями, смотрится необычайно красиво и невероятно дорого. Не то чтобы он не мог себе такое позволить. Поднакопить с полгодика, кушать лишь переодически и ничего себе не покупать, и готово. Однако это подарок, неожиданный, и Галф немного в прострации. С одной стороны — это не для него, а для Каны. Но с другой стороны он же и есть эта Кана. В общем, Галф запутался и уже ничего не понимает. Единственное, что он знает — ему не делали предложение и не дарили кольца. Так что, да, немного шокирован — будет верное определение его состоянию.       Бонсах подходит ближе, придирчиво оценивая кольцо. Вчера он удивился, что его нет на пальце невесты сына, но вечер был богат на эмоции, новых не хотелось. Сейчас же он видит прекрасный символ любви и доволен сыном. Гордо кивнув, заключает: — Красиво, под стать обладательнице.       Галф зарделся от чужих слов, он сейчас эмоционально чувствителен и, кажется, в любой момент расплачется.       — Оно и правда великолепно, — поддерживает Сухорн. Материнское сердце сжимается — её сын помолвен и скоро женится. Такой важный этап в его жизни, это не может оставить равнодушным. В мыслях мелькает вопрос: «А когда свадьба?» — но коридор не самое лучшее место для бесед, и она решает пока промолчать.       — Я хотела храм посетить, вы же не против? — женщина переводит тему, когда молчание затянулось.       — Нет, конечно, только пусть Мью сначала позавтракает. — отвечает Галф. Женщина благосклонно кивает, думая, что может и впрямь не права в своих опасениях.       Галф от пережитых эмоций идёт как в прострации, не замечая, как Сухорн уходит, чтобы подготовиться к их выходу, Бонсах идёт упаковывать подношения в машину, и только Мью молча плетётся за ним. Галф сам подходит к холодильнику, исследуя тот раздумывал, что будет кушать его друг. Мысль спросить об этом самого Мью, почему-то его не посещает.       — Ну ты чего такой? Ты чем-то расстроен? Тебе не нравится кольцо? — Мью подходит к другу приобнимая его в привычной для них манере.       — Не говори ерунды. Кому такое может не понравиться?       — Тогда в чём дело?       Галф нервно хихикнул, разворачиваясь в чужих объятиях: — Такое ощущение, что мне и правда сделали предложение. Это необычно приятно.       — Тебе сделали предложение и ты ответил согласием. — Мью щёлкнул по носу с горбинкой и обворожительно улыбнулся. Галф замер, смотря в карие глаза. — Ты мой друг и будешь теперь им всегда. Ведь да?       Галф вновь нервно хихикнул: — Ведь, да. — На мгновение с губ сошла улыбка, но очень быстро вернулась. Что-то кольнуло в груди, но, отодвинув друга и заканчивая приготовление завтрака, он решает не заморачиваться на этом. Слишком много эмоций, вот и всё.

***

      — У тебя получилось, — устало плюхаясь на кровать, заключает Мью.       — О чём ты? И встань с кровати, или постели что-нибудь под себя, а то, ишь, улёгся в уличной одежде.        — Только не говори, что не заметил, как мама к тебе смягчилась. — Мью молча выполняет, что ему велели, и скидывает одежду, переодеваясь.       — Это всё твои душещипательные рассказы о прошлом с Давикой. Теперь она враг номер один. Поздравляю тебя. — Галф говорит, а сам собирает одежду на завтра и на послезавтра, ведь они решили остаться ночевать в Пхукете, а оттуда ехать на церемонию. Это лучше, чем по ночи возвращаться домой. Галфу неудобно складывать вещи в образе Каны, но родители ещё могут зайти, поэтому мучения оправданы.       — Мне теперь уже всё равно. — Мью тоже собирает вещи, что могут ему понадобиться. Благодаря Галфу у него теперь большой гардероб. — Жаль только, что с тётушкой Агун она тоже поссорится. Хоть мама обещала, что вообще с ними об этом не заговорит, но я-то её знаю…       Размышления Мью прервало брынчание телефона, что лежит на тумбочке. Галф подходит к нему, читает, после чего, хмурясь, яростно тычет по экрану. Отложив аппарат, он возвращается к своим делам, словно ничего не было, но тень плохого настроения легла на его лицо.       — Что-то случилось? — осторожно интересуется Мью, замечая дёрганые движения.       — Это был Брайт.       — И? Чего он хотел?       — Поговорить. Якобы он может всё объяснить насчёт «слухов» о невесте и просит всего один разговор. — Галф раздражительно цитирует сообщение, но видно, что оно его волнует.       — Ты хочешь с ним поговорить. — Мью не спрашивает, он видит подтверждение этому в чужих глазах. Мью не понимает, почему ему это так неприятно. И то, что Брайт написал, и то что Галф неравнодушен к этому —безумно неприятно.       — Знаешь, чего я по-настоящему хочу? — устало вздыхает Галф, не скрывая, что уходит от разговора. — Я хочу купаться и спать. День был очень интересный, но не менее утомительный.        — Я с тобой полностью согласен. — Если Галф не хочет развивать тему о Брайте, Мью уж точно не станет настаивать.        — Слушай, я вчера не стал спрашивать, но сегодня смотрю на тебя и думаю, как ты сделал себе такую грудь?       — А малыш Мью готов к таким откровениям? — Галф играет бровями, ехидно улыбаясь. — Смотри, — я тебе скажу правду, а ты потом не сможешь спать. А хочешь, покажу?       — О нет! Я передумал! Забыли! — Мью интенсивно машет руками, а Галф звонко смеётся, даже не подозревая, что радует этим друга, который специально увёл его от плохих мыслей.       Казалось, что всё отлично. Родители уже уснули, и Галф тоже мирно посапывает, но вновь он это делает лёжа на Мью. Мужчина так и не решился отодвинуть друга. Коснувшись мягких, тёмных волос, неспеша перебирая их, вспоминает всё, что произошло за этот день. Галф его обнимает крепче, и Мью остаётся лишь вздохнуть, закрывая глаза.