Главная роль

***

      Галф был очень шумный в аэропорту и привлекал к себе всеобщее внимание эмоциональными рассказами различных историй. Отдать ему должное, выходило это всё в тему, даже несколько человек с ним вступали в дискуссии, что немного раздражало Мью. Ведь двое из тех, были мужчинами, пожиравшими его друга глазами. Разве это прилично, так себя вести? Галф, конечно, мастерски делал вид, что не замечает голодных взглядов. Но Мью приходилось прикладывать усилия, чтобы контролировать свои эмоции. Бывали моменты, его накрывало и он хотел наброситься на незнакомцев, защищая честь и достоинство лучшего друга. Конечно в этом не было реальной необходимости, вот только Мью так не казалось.       Благо всё обошлось без кровопролития, и незнакомцы отделались несколькими колкими замечаниями от Мью, который не выдержал тугодумости оппонентов.       — Ты слишком строг. Не всем же знать негласные правила сотрудников аэропорта. Большинство не в курсе официальных законов, а ты пристал к бедным парням. Их даже перекосило от твоего пренебрежительного тона. Ну, ты чего такой кислый? — Галф схватил недовольного друга за руку, идя по воздушному коридору к дверям самолёта. Он ластится, пытаясь задобрить отчего-то хмурого Мью.       — Они просто тупые. Зачем ты вообще вступил с ними в разговор? — переступая порожек самолёта, мужчина здоровается со стюардессой, а сам, вслушиваясь, ожидает, что ему ответят. Но слышит лишь других пассажиров, а не своего друга. Тот молчит.       Люди идут потоком, и у Мью нет возможности затормозить на полпути и обернуться к своему спутнику. Остаётся скорее найти место и там начать разговор с пристрастием. Ещё бы, ему очень хочется понять Галфа. Особенно, когда словил себя на мысли, что не знает, как его друг знакомится. Может так это и происходит? «Фу-у-у, Галфа клеили у меня на глазах. А он… Ему понравилось?»       Схватившись за подголовник пустого кресла, Мью хмуро оборачивается, и Галф спотыкается об его взгляд. Люди сзади слегка подталкивают его к мужчине, отчего они становятся очень близко.       — Ты это чего? — с непониманием в глазах спрашивает Галф касаясь горячим дыханием сухих губ. — О! Наши места, — довольно улыбнувшись, он сразу начал протискиваться на своё место в ожидании, когда Мью преземлится рядом.       — Они тебе понравились? Ты с ними так мило болтал, — ещё не полностью усевшись и сузив глаза, Мью наблюдает за сменой эмоций на лице друга. Он сможет прочитать по взгляду, если ему соврут. Галф же блымкает ресницами, не сразу понимая вопрос.       — Ты о чём? А, о… — он роется в задворках кротковременной памяти и вспоминает: — Стивене и Колине? Нет, конечно. Я просто болтал, пытаясь отвлечься от надоедливых мыслей. Представляешь, я что-то нервничаю. — Мью отследил чужие эмоции и спокойно выдыхает. Ему не врут. Теперь можно удобнее устроиться, закрыть глаза и открыть их только по приземлению.       — Не спи. Мы ещё не взлетели, — звучит требовательный голос, и Мью нехотя открывает один глаз и, замечая бескопромисный взгляд, поднимает второе веко.       На самом деле он очень устал и планировал отдохнуть во время полёта. Желательно с закрытыми глазами, смотря красочные сны. Хотя, есть большая вероятность погружения в кошмары. В такие же, что посещают его сноведения в течении этой недели.       К Мью во сне является его друг. Тот каждый раз ужасно размалёван и на нём неизменно была короткая юбка с кроп-топом, да босоножки на платформе. Галф вышагивал с ним под ручку, по дороге, вдоль которой стояли друзья детства и родственники Мью. Бр-р-р. Он, конечно, не дурак и понимает, что это плод фантазии и искажение его мыслей, перемешанных со страхами, однако это постоянно заставляло его просыпаться в холодном поту среди ночи.       Силы рано или поздно иссякают, и Мью чувствует, что сегодня бы уже не видел весь тот ужас и легко бы провалился в безмятежный сон. Вот только его друг, похоже, не готов отпустить его в царство Морфея. Вместо этого ненужного занятия в жизни (ведь сон для слабаков), Галф включает «Валли», чем удивляет Мью. За этот вечер его друг не больше, но и не меньше ста раз упомянул, что хочет пересмотреть «Унесённые ветром».       Мью жалобно смотрит на Галфа, умоляя позволить ему отдохнуть.       — Я вряд ли смогу уснуть. Завтра такой важный день, вернее, уже сегодня, — спокойно объясняет Галф, подключая к планшету наушники и протягивая один ему, игнорируя щенячьи глазки. Мью же удивляет такое откровение. Это ему стоит нервничать, с чего бы этим заниматься Галфу? — Может, нам нужно подготовится? Придумать историю нашей любви, подробности какие-нибудь? Вдруг будут заковыристые вопросы задавать? — предлагает Галф, а внутренний критик глубоко в сознании ругает его на чём свет стоит.       Ещё бы… Как ОН мог не придумать им красивую историю? Можно было её даже отрепетировать за это время. Это жирный минус ему, как актёру театра. Кому, как не Галфу, знать, как важен сценарий, чтобы представление прошло на ура. Придётся брать харизмой и импровизировать. Вот только зевающий голос сбоку его внутреннего критика шлёт далеко (не специально конечно).       — Какие ещё вопросы? Мы же не на собеседование придём. Максимум, узнают, где ты учился и работаешь. Мне про тебя в этом плане всё известно и тебе тоже. А так, мы для родителей встречаемся три месяца. Какие у нас могут быть совместные истории?       Так то оно так, но всё же была бы интересна пара подробностей из их якобы личной жизни.       — Не знаю… Наверное, ты прав, — раздосадованно вздохнул Галф. — Чёрт! Зачем-то вспомнил, что с Вином расстался практически сразу после знакомства с его родителями. Я им не понравился, если честно. — Неожиданно даже для себя, он выдаёт новую информацию, о которой Мью почему-то ничего не известно.       Наверное, поэтому брови мужчины взлетели вверх, путаясь в растрёпанной чёлке.       — Чем это? — Мью и правда удивлён. У Галфа, по мнению мужчины, идеальный характер, как для второй половинки уж точно. Его друг вкусно готовит, содержит дом в уюте и чистоте, несмотря на то, что работает. Добрый, честный, верный и не меркантильный. Кого ещё можно желать в пару своему сыну (если тот гей конечно)? Мью недоумевает чем Галф мог не угодить тем придуркам-родителям?       — На самом деле я вёл себя ещё более шумно, чем обычно. А ещё пересолил еду к ужину, — вспоминает он, тяжело выдыхая и поникнув плечами. — Я просто перенервничал. — Словно оправдываясь, он отворачивается к иллюминатору, наблюдая, как они отрываются от земли.       — Но Вин же понял, что это от нервов. К чему нужно было расставаться?       — Естественно мы разошлись не из-за этого. — Галф треплет рукав кофты, натягивая его до кончиков пальцев. Он уже пожалел, что начал этот разговор. На самом деле ему не особо хочетя вспоминать тот период своей жизни.       Родители Вина тогда сказали, что актёр в семье, это к распутству: вечные поклонники, постоянная занятость, служебные романы. Галф уверен, что причина была не в этих беспочвенных предположениях. Скорее всего, родители Вина изначально лукавили, что приняли ориентацию сына, и пытались таким образом их разлучить. Им, собственно, это и удалось. Вин поставил ультиматум, ну а Галф… Что Галф? Он не позволил бы никому указывать себе как жить. И своему бывшему, на тот момент нынешнему, тоже. Много слёз было пролито, как-никак более пяти лет вместе, но Галф ни разу не пожалел об этом. А сейчас в памяти всплыл тот вечер, когда он косячил на каждом шагу. — Просто не хотелось бы тебя подводить, — выныривая из воспоминаний, он всё же закончил свою мысль.       Мью замечает в чужих зрачках, что многое умолчали, но он не станет сейчас допытываться, да и самолёт — не место для душевных разговоров. Однако ему уже известно, чем они займутся в первый же вечер, как вернутся в свой мир, в свою квартиру. Мью купит пиво, закажет пиццу и заставит поделиться тягостными воспоминаниями. А пока…       — Готовить тебе в любом случае не придётся. В конце концов, ты будешь у нас в гостях. Мама наверняка накроет шикарный стол. — Мью сжимает плечо друга в поддержке, на что тот поворачивается, хлопает ресницами и заламывает брови.       — Ты такой милый. Сладкий, я бы сказал. — Мью закатывает глаза, убирая руку.       Галф злорадно хихикает, тщательно скрывая истинные чувства. Ведь, если быть откровенными, ему до мурашек приятна такая поддержка от друга. Всегда. Мью как мягкое, тёплое одеяло. Укрывает собой, отгораживая от внешнего мира и согревая. Просто Галф не умеет быть до конца открытым. Такой вот парадокс. Он может сыграть ненависть, отчаяние, благодарность и даже любовь, но тогда, когда этого вовсе не испытывает. Галф может быть душой компании, говоря без умолку, создавая вид открытого человека. Он не лукавит, нет. Просто есть внутри то, что скрыто от глаз и принадлежит лишь ему. В жизни, в самые интимные моменты в плане чувств, ему сложно открыться. Куда проще отшутиться, покривляться, даже подразнить. Мью — исключение, тот знает больше, чем многие другие. Ему как-то удаётся читать Галфа. Но не всегда.       Конечно, Галфу не пришлось уговаривать друга, и они начали смотреть мультфильм, однако под сменяющиеся кадры и тихий звук в наушнике, Мью всё же вырубился уже на первых минутах. Галф улыбнулся, смотря на приоткрытый рот и влажную дорожку в уголках губ. Поправляя плед друга и положив голову того себе на плечо, тоже прикрыл глаза. На душе стало спокойнее.

***

      — Я тебя буду ждать в лобби-баре, тебе что-нибудь заказать? — Засунув левую руку в карман тёмно-коричневых брюк, Мью стоит у тумбы и разговаривает с другом, чья комната буквально за стенкой. Но ему запретили заходить туда и просили позвонить, когда он будет готов.       Как только они прилетели, сразу рванули в отель и легли вздремнуть. Это была необходимость для них двоих. После стольких часов в полёте кости ломило ужасно. Однако долго валяться в кровати они не имеют права, нужно спешить, родители ждут их на ужин.       Мью вслушивается в голос в телефоне, смотря в окно напротив кровати. Погода на улице чудесная, а вот на душе не так солнечно. Он безумно нервничает, а на том конце провода ему безмятежно отвечают:       — Здесь так жарко, возьми мне мохито. — Галф тянет слова, чем заставляет Мью сжать губы, играя желваками на скулах. Он хорошо знает этот голос. Друг ещё не готов.       — Ты скоро? — всё же уточняет он. Родители, особенно мама, не любят когда опаздывают и, конечно, ему нужно понимать, успеют они ко времени или нужно позвонить и предупредить об опоздании.       — Милый, не задавай глупых вопросов девушке, — в свою очередь прилетает ему воздушный, безмятежный ответ.       — О-окей. Ты уже в роли? — Если бы Мью видел в этот момент Галфа, был бы в шоке, насколько тот в этой самой роли. По самые стринги, так сказать.       — Теперь из неё ни мне, да и тебе тоже, не стоит выходить. Любо-овь моя, — слова тянутся, чем бесят мужчину. Мью уверен, что его дразнят. Вот только он даже не догадывается в каком положении его друг. Галф сейчас не особо задумывается о глумлении. Он уже второй раз перекрашивает глаза и сейчас ему жуть как неудобно разговаривать и ровно стрелку наносить, не то чтобы за тоном во время разговора следить.       Однако Мью слышит лишь голос, что шкребёт ушные перепонки, поэтому скорее хочет закончить этот изощрённый вид пытки.       — Ладно, Кана? Я жду тебя, — обречённо выдаёт мужчина и, уже кладя трубку, слышит издевательское:       — Побольше уверенности и нежности в голосе, ты звучишь как не очень современный робот. — Мью с треском опускает телефон, рвано выдыхает. «Зачем я это делаю?» — вопрос, на который нет смысла искать ответа, даже наоборот, его нужно закопать глубоко в землю и бросить горстку сверху с последними словами: «Сам виноват».

***

      — Рядом с вами свободно?       Прозвучал игривый голос за спиной, а после Мью почувствовал невесомое касание к плечу. Он обернулся, чтобы ответить, но девушка, повернувшись к нему спиной, уже усаживается на барный стул рядом.       Ему бы сказать: «Это место занято», но девушка привлекает к себе внимание плавными движениями, отключая часть мозга, отвечающую за речь. Слегка сглатывая, мужчина скользит взглядом от кончика красного каблука, поднимаясь по плотноватой, для погоды на улице, бежевой ткани брюк. Да, именно они приковали к себе внимание, а не ягодицы, которые те так выгодно подчёркивают, пока девушка оттопырила попку, чтобы лучше усеться на деревянное сидение. Тонкую талию схватил в свой хомут коричневый пояс, под которым заправлена струящаяся рубашка молочного цвета.       — Ох, простите, я жду друга, кхм, вернее, подругу. — Мью всё же заговаривает, так как девушка уже тянется своими наманикюренными пальчиками к стаканчику с мохито. Он уже представляет, как Галф будет недоволен, и волосы на загривке сами собой вздымаются только от этих мыслей. Однако девушку, похоже, это не особо волнует, взмахнув головой, отчего тёмные пряди волос волной легли на плечи, схватив красную трубочку, кокетливо протянула:       — Может, я буду вместо неё? — и бордовыми губами захватила трубочку, втягивая в себя коктейль.       Мью, приоткрыв рот, хотел бы возмутиться фривольному поведению, но вместо этого гулко сглатывает. Ему хочется встретиться глазами с незнакомкой и высказать в лицо своё негодование, а та словно услышала его пожелания наконец-то обернулась. Мило улыбнувшись, она игриво подмигнула, а Мью немного растерялся от такой наглости. Девушка безусловно приятная. Но где же манеры? Однако вслух он произносит — ничего, то бишь молчит и блымкает глазами.       — Вот, я даже не знаю, это ты такой — туго догоняющий, или всё же я мастер маскировки?       — Ч-что? — Мью слегка завис на блестящих пухлых губах, что расплываются в невероятно знакомой полуухмылке. Он отмирает и наконец-то всматривается в глаза. Длинные ресницы, подчёркнутые едва заметной стрелкой, машут ему неестетвенно быстро, и с каждым взмахом Мью тонет в янтарных глазах и ахает в осознании.       — Га-алф?! — мужчина не может сдержать будоражащего удивления, когда выкрикивает имя. Люди рядом оборачиваются, с интересом приглядываясь, видимо, жаждут хлеба и зрелищ.       — Тише, придурок… — своим голосом шикает Галф, но вспомнив об образе, краснеет, чем окончательно поражает друга, и исправляется. — Тише, любовь моя. Какой ещё Галф, Ка-На — твоя девушка. Забыл? — голос совсем не тот, что в динамике, более низкий, чем у девушки, но это если прислушиваться, а Мью так не делает. Он вообще не слушает. Ему есть, чем заниматься. Например, ахреневать и не по-тихоньку, в своей манере, а в сверхскоростном режиме. На Галфе не кажется, что много косметики, разве что губы ярко подчёркнуты, но при этом он реально похож на девушку.       — Как у тебя это получилось? — всё что мог выдавить из себя Мью. У него шок в шоке и он не знает как из него выбраться. — Мне нужно выпить. — С этими словами он невидящим взглядом блуждает по деревянной стойке и подзывает бармена. А под возмущения друга: «Нам идти к твоим родителям! Пить — не лучшая идея!» — делает заказ. Иначе он этот день не выдержит. По этой причине он выпивает двойной виски и хочет ещё.

***

      — Сынок! — восклицает Сухорн, открывая дверь. Мью переступает порог дома, а за ним делает шаг Галф. Он не может разглядеть женщину за спиной друга, ведь та бросилась в его крепкие объятия. — Наконец-то. Что ты так долго? Ты же никогда не опазываешь. — Женщина мягкой ладонью касается щеки Мью и треплет того.       — Кхм, кхм. — Галф не против всех этих обнимашек, целовашек, но вообще-то он тут, рядом, и, как минимум, должен поздороваться. — Это я виновата, миссис Тончививат. — Он не видит, как Мью кривится, ведь этой информации не стоило произносить вслух.       — Хм, ну тогда ясно, — надменно произносит женщина, давая понять одним тоном, что и не сомневалась. Её сын иначе воспитан. — Мью себе такого не позволяет, — всё же уточняет Сухорн, чтобы наверняка поняли, что она имеет ввиду.       Мужчина делает шаг в сторону, ему предстоит представить маму и Галфа друг другу. Сухорн же, не теряя времени, кидает оценивающий взгляд на девушку перед собой. Красные закрытые туфли на каблуке, брюки широкие, но всё же облегают бёдра и подчёркивают талию, а рюша на бортах рубашки делают образ лёгким. В другой раз она бы оценила вкус гостьи, но не сегодня.       — Да, вы правы. Мью — сама пунктуальность, но перелёт сделал своё дело. — Галф мило улыбается, пытаясь игнорировать пренебрежительный взгляд в свою сторону. Он не слепой. Явно, что женщина отчего-то им уже недовольна, и это не из-за опоздания. Тогда что? Это немного удивляет. Мью рассказывал, как мама спит и видит, чтобы у него скорее появилась девушка, а ещё лучше невеста. Мечты сбываются и вот та самая стоит перед ней. В чём проблема?       — Мама. Давайте я вас для начала познакомлю. Га… — начинает мужчина и давится воздухом, встречаясь с предупреждающим взглядом друга. Мью хотел бы ударить себя по лицу, но держится из последних сил исправляясь. — Кхм, кхм. Кана, это моя мама Сухорн. Мама, это моя девушка, Кана. Надеюсь, вы найдёте общий язык, — на одном дыхании проговаривает он.       — Приятно познакомиться, миссис Сухорн. Мне столько хорошего говорил о вас сын, даже не верится, что мы так скоро познакомились, — выдаёт Галф, ни разу не запнувшись, чем восхищает Мью. У него без заикания даже представить их друг другу не получилось.       Женщина, услышав чужие речи, задрала голову и опустила глаза в явном снисходительстве. Она не рада новости, что её сын встретил пару в другой стране. И даже знание, что та родилась в Таиланде и до среднего класса училась здесь, не добавило ей баллов. Сейчас же, слова от девушки как мёд для ушей, вот только есть одно но. У неё насчёт сына свои планы и неизвестно откуда появившаяся Ка-на их не испортит.       В коридоре воцарилось неловкое молчание, ведь женщина так ничего не ответила на явный комплимент, а Галф с вопросом глядит на Мью.       — Кхм. А где папа? — последний спешит разрядить обстановку. Его ставит в тупик поведение мамы, но акцентировать внимание на этом он не хочет, надеясь, что всё само уляжется.       — Папа сейчас делает бифштексы на террасе, — отвлекаясь от пронизывания своим взглядом девушку, Сухорн берёт под локоть сына.       — Так пойдёмте к нему, я помогу, — оживился Мью. Он скучал по обоим родителям, и, если честно, ему хочется скорее начать ужин, чтобы он так же скорее закончился. И его муки тоже.       — Оу, ну, да… Вот только у нас гости, надо сначала с ними поздороваться. — Женщина тянет сына за руку в направлении гостиной.       — Гости? — повторяет Мью, пропуская маму первой, и делает шаг, слышит слова разносящиеся эхом по гостиной:       — Да. Давика и её мама.       После этих слов Мью встал как вкопаный, а Галф, который шёл за ними двумя, уткнулся в него, не ожидая резкого торможения. Он с любопытством заглянул за плечо друга, внимательно взглядываясь, особенно его интересует Давика. Галф уже мысленно потирает ручки. Он с сегодняшнего дня будет показывать девушке, чего и кого та лишилась. Удачненько.       — Милый, ну ты чего? Проходи. — Сухорн тянет замешкавшего сына. Про Галфа совсем забыли, но лишь хозяева дома, а вот двое таких же гостей, как и он, кидают в его сторону змеиные взгляды. «Им не хватает зашипеть и двойные языки вытащить. Бр-р-р». Галфа и впрямь трухонуло. Даже как-то обидно за друга, не хотелось бы отдавать его в лапы этих чешуйчатых.       — Здравствуйте, миссис Агун, —сложив руки и слегка поклонившись, произносит Мью, после чего смотрит на свою бывшую. — Здравствуй, Давика, — еле выдавливает из себя он. Мью не очень рад такой неожиданной встрече. Ещё бы. Ему нужно было морально подготовиться, да и костюм другой надеть, один из тех, что выбрал ему Галф.       — Надеюсь ты не против моего прихода? — слышит он еле пробившийся сквозь рой мыслей голос девушки. Та опустила глазки в пол, слегка краснея. Мью слышит за спиной короткий хмык, но не смотрит на друга, слегка потерявшись в своих чувствах.       А они, как оказалось, есть. Всё же Давика ему нравилась. Очень. Они встречались на общих встречах с друзьями, однако никогда не общались. Но однажды, на прощальной вечеринке по поводу его и Тула отъезда в Америку два с половиной года назад, она сама к нему подошла и начала флиртовать. Мью не мог этому поверить и считал себя самым счастливым на земле. На самом деле он долго так думал, ровно до тех пор, пока от него ушли.       — Нет, конечно, я не против, — неуверенно произносит он, а в памяти всплыл вечер, когда ему без предупреждения сообщили, что хотят расстаться. Только вернувшись с работы, Мью, ничего не понимая, смотрел, как девушка вывозит уже подготовленный чемодан, не разделяя желания всё обсудить, и ушла, кинув какие-то стандартные фразы про дружбу. Из окна восьмого этажа Мью наблюдал как улыбающуюся девушку встретили у машины, поцеловали и помогли сесть, увозя в неизвестном направлении.       Почувствовав прикосновение к плечу, Мью обернулся и встретил встревоженный взгляд, похоже, к нему обращались и может даже не один раз.       — Прости, любовь моя, я так бестактен. Кана, это Давика, она…       — Я не думаю, что твоей девушке стоит знать, кто я, — в голосе девушки Галф чётко слышит насмехательство.       — Отчего же? — он с рвением вышел вперёд, слегка наклоняясь и протягивая руку для пожатия. Девушка инстинктивно ответила на жест, когда ей посмотрели в глаза, ярко улыбаясь. — Приятно познакомиться, Давика. Вы же та самая девушка, что ушла от моего Мью-Мью к какому-то директору компании? Мечтала с вами познакомиться и с вашим женихом тоже. — Галф сильнее сжимает руку девушки, невинно хлопая глазами. — Вот только я узнала, что вы с ним уже расстались… Очень жаль. Хотелось выразить вам обоим благодарность.       Давика вырывается из цепкой ладони, кривясь от лёгкой боли.       — Благодарность? — фыркнула девушка, задетая напоминанием о бывшем женихе.       — Ну конечно! — Галф цепляется за локоть Мью и заглядывает тому в глаза. Мужчина же теряется, наблюдая в янтарных зрачках яркое восхищение и чистейшую любовь. — Благодаря вашему уходу у меня есть такой мужчина! Нежный, заботливый, щедрый, умный и красивый, — с придыханием закончил перечислять Галф, не прерывая с другом зрительный контакт. — Я могу говорить о его качествах бесконечно. Но вы всё и сами знаете.       Давика выдавливает из себя кривую улыбку. Насчёт красоты она бы конечно поспорила. По Мью видно что он изменился, правда сложно понять, как именно. В глаза девушки бросается до тошноты знакомый образ. Синяя рубашка, как всегда застёгнута на все пуговицы, словно есть что скрывать, и широкие чёрные классические брюки — создают впечатление, что они просто большие. В общем, не в её вкусе. Однако, с тем что Мью перспективный, не поспоришь. Поэтому-то она его и выбрала, надеясь вырваться в Америку. К слову, это удалось, а вот задержаться — нет, и всё потому что она поспешила.       У неё было в планах помириться с Мью — всё это время Давика была уверена, что тот один и так будет долгое время, ведь он совсем не умеет знакомиться. Поэтому новости о появившейся девушке, мало сказать, удивили. Теперь же, наблюдая за Каной, она понимает в чём дело — та всё сделала сама, как и она в своё время. Ну ничего, Давика уверена, что ей по силам обойти эту девушку. Более того, в этом у неё нет ни малейших сомнений.       Мью же стоит истуканом, выпучив глаза, и сглатывает, краснея от услышанного откровения в свой адрес, на пару мгновений забыв, что это всё игра.       — Теперь же он мой, — в заключение бросил Галф, с превосходством смотря на Давику, едко ухмыльнувшись.       Сухорн замерла, не двигалась и не говорила всё это время, словно находилась на минном поле и боялась сделать неверный шаг.       — Я думаю, можно переходить к столу. Бонсах наверняка уже заждался, — дёргано произносит она, пытаясь делать вид, что ничего не происходит, хотя нервное напряжение вот-вот да шибанёт присутствующих.       Давика поднялась с дивана, поправляя юбку платья и кинув беглый взгляд на парочку, вздёрнув нос к верху, пошла за Сухорн и своей мамой.       — Ну-ка, повернись. — Мью ничего не понял, когда его резко развернули к себе и с блестящими глазами накинулись на его рубашку.       — Т-ты это ч-чего?       — Что чего? Я открываю твою сексуальность. Говорил же, надень то, что я выбрал. «Там будет мама, а она меня любит таким каков я есть», — причитает Галф, передразнивая друга. Он был согласен, чтобы к родителям Мью шёл в своей манере — наглухо застёгнутым. Однако, здесь Давика, она должна захлебнуться слюнями, увидев, какой у неё сейчас бывший.       Расстегнув две пуговицы на груди и закатав рукава, Галф быстро оглядывает своего суженого. Довольный увиденным, схватил его и потащил за скрывшимися женщинами, а то сейчас будут их с собаками искать.       — Где вы пропали? О, Мью, а ты почему так расстегнулся? — не понимает Сухорн.       — Смена климата, Мью жарко. Да, любовь моя? — Галф быстро пришёл на помощь другу, который, похоже, потерял способность говорить.       — Да, — произносит мужчина, еле оторвав язык от сухого нёба, и встречается взглядом с Давикой. Та ещё чуть-чуть и уронит челюсть. Всё же Галф был прав. Внешность решает многое. Его бывшая так не смотрела на него в отношениях. Может, конечно, реакция в сравнении, ведь раньше у него были хлипкие руки и грудь как грудь. Кто бы мог подумать, что крепкая грудь и накаченные руки, произведут такой эффект (на самом деле, все, кроме него). Когда он начал ходить в спортзал, не ставил перед собой никаких целей, просто наслаждался процессом, может поэтому даже мысли не было выставлять результат.       — Сын, наконец-то! — Бонсах прерывает гляделки между бывшими, заключая Мью в крепких объятиях. Уже тише добавляет: — Это всё дело рук Сухорн. Прости. — Мью, если быть откровенными, не ожидал такого от мамы. Зачем она это сделала?       — Папа, познакомься, это Кана, моя девушка, — вспомнив, что он вообще-то здесь не один, представляет свою пару отцу.       — Здравствуйте, мистер Бонсах, — приветливо улыбнулся Галф. А сам внутри визжит от счастья, он доволен тем, какой эффект на Давику произвёл его друг.       — Какая красавица! — непривычно для себя восторгается Бонсах и приобнимает удивлённого Галфа. Видимо, не только он не ожидал такого приветствия — Сухорн недовольно цокает, помогая другим гостям рассесться по своим местам. — Вкус у моего сына в меня, — гордо сообщает Бонсах, не видя взгляды жены. Но через мгновение услышав за спиной знакомое «Кхм, Кхм», отпускает девушку из своих ручищ.       — Кана, а чем ты занимаешься? — вопрос прерывает неловкую тишину, воцарившуюся за столом, когда они наконец-то расселись.       — Я училась на актёрском, сейчас играю в театре, — довольно произносит Галф. Он гордится своими достижениями и готов ими делиться.       — В театре? — переспросила Сухорн с явным удивлением, а Мью тем временем сжал ладонь засмущавшегося Галфа и улыбнулся ему лучисто. Этот жест несёт в себе многое. Что-то личное. То, что принадлежит лишь им.       От глаз Бонсаха, который с интересом наблюдает за сыном и его девушкой, не ускользнула молчаливая гордость его сына своей избранницей. Об этом кричит не только движение руки, но и нежный взгляд. В нём столько тепла, что можно ей затопить маленькую страну.       — А в каком месте вы играете? Надеюсь, не в тех заведениях, которые именуют театром, а на самом деле лишь насмешка над ним? — на этих словах она поворачивается к своей подруге, ухмыляясь и получая такую же кривую улыбку в ответ.       Галф резко поднял голову, сверкнув глазами, но их не увидели женщины, что, хихикая, переглядываются. Он чувствует сжатие сильнее, но смех от Давики взорвало что-то в его голове. Даже Мью бросил испепеляющий взгляд на девушку. Та икнула от неожиданности, она никогда не видела Мью таким злым.       — Мама. — Мью привлекает к себе внимание, желая прекратить это глумление. Это словно не его семья. «Что вообще здесь происходит?» — этот вопрос не покидает его с начала вечера.       — Подождите, — Галф останавливает друга и сам обращается к его матери. — А какое искусство можно считать насмехательством? Любое творчество, что вызывает эмоции человека, заслуживают быть оценёнными, или хотя бы не обесценены теми, кому не нравится тот или иной вид искусства. Пусть это будут картины Сальвадора Дали, или пейзажи Рыжикова или шаржи уличных художников. Песни Бейонсе или партии Пласидо Доминго… Нельзя давать оценку плохо или хорошо. Ваше или не ваше, не более того. Так же насчёт театров. Вживаться в роль, донести до своего зрителя не текст и не обстановку, а душу героев. Это делают все актёры, если они талантливы. — Галф говорит не останавливаясь, не замечая посеревшее лицо Сухорн. — Я выступаю в театре «Зимний сад», он находится на Манхэттене, не уверен, конечно, что вам это что-то говорит. Однако отвечу на вашем языке. Нет, я не выступаю в направлении сюрреализм. Вы же это имели ввиду над насмешкой? — замечая недовольный взгляд, хмыкает. — Оно сложно в понимании, и могу согласиться, что на любителя, как впрочем и всё в этом мире. Но это искусство. Оно не заслуживает быть осмеянным. — Галф тяжело дышит и проходится взглядом по каждому из присутствующих, что сидят с открытыми ртами, и останавливается на своём друге. Тот единственный сжимает губы в тонкую полоску, видно, что злится. Галф рвано вдохнул, когда послышалось пренебрежительное:       — Мда… Вам бы, деточка, манерам поучиться, — произносит Сухорн, и слышно поддакивание от Агун.       — Мама!.. — глухо начинает Мью, сжимая вилку. — Кана всего лишь говорит своё мнения, как и ты несколькими минутами ранее, — шипит он, смотря на родителя строгим взглядом, чем обескураживает ту.       — Как ты разговариваешь со мной, сынок? Вот что значит влияние Запада, — задыхаясь от возмущения, произносит Сухорн. Мью сжал челюсти, ничего не отвечая, из-за чего образовалась густая, обволакивающая тишина за столом.       Никто не решался заговорить, боясь сделать хуже. Галф потянулся дрожащей рукой к бокалу с красным вином. Он чувствует себя паршиво, понимая, что облажался.       — Чёрт! — восклицает он, нечаянно капнув на брюки красной пряной жидкости.       — Вот, она даже сквернословит при старших. — Сухорн не упускает ни малейшей возможности в чём-то укорить девушку, хотя, конечно, не видит ничего ужасного в этом слове. Но, но, но… Пассия его сына ей явно не по душе.       — Мама!       — Сухорн! — прозвучало в унисон от сына и мужа, а Галф, не желая ждать ни секунды, вскакивает со своего места. На самом деле он не обращает внимания на слова женщины, его заботят сейчас лишь брюки. Те очень дорогие и они не его, а коллеги.       — Где уборная? — низким голосом спрашивает он у Мью и, поняв, что творит, слегка улыбаясь, добавляет — Милый, проводи меня. — Мужчина кивает и, сверкнув глазами в сторону мамы, встал из-за стола.

***

      — Прости за поведение мамы. — Мью заходит с солью в ванную вслед за Галфом.       — Запри дверь, — резко произносит Галф, и его незамедлительно слушаются, проворачивая щеколду. — Боже, меня Моника кокнет. Эти брюки стоят целое состояние!       — Ты что делаешь? — пищит Мью наблюдая, как друг, расстегнув пояс, спускает брюки вниз, являя кружевное бельё. Он как заколдованный, не отворачиваясь следит за брюками, соскальзывающими по гладким ногам и блымкает глазами, когда те оказались на полу.       — Застирать собираюсь. Что непонятного? Дай соль, — не обращая внимания на красного друга, Галф выхватывает из цепких рук банку, что обняли ту как родную, и отворачивается к раковине. Шёлковая рубашка, еле закрывающая попку, при движениях руками слегка приподнимается, оголяя ягодицу, на которой мелькнула родинка.       — Ты в стрингах? — по ванной прошлась волна ультразвука.       — Мью! — Галф нервно ударяет по раковине и оборачивается, зыркая недовольно. — Выйди отсюда и всем расскажи, в чём я. Пусть твою маму ещё один культурный шок ударит. Или просто отвернись и перестань кричать!       — Га-алф, — тянет Мью, и впрямь отвернувшись. Он слышит обиду в словах и хочет поговорить об этом, а у самого перед глазами родинка. Она не большая, но тёмно-коричневый цвет выделяется на золотисто-бежевой коже. Интересно, тот ходит в солярий или она от природы такого цвета? В голове мелькает ответ: «Конечно, придурок, от природы. Галф же не скрывал своего тела. Вернись к беседе!» — Я не знаю, что на маму нашло.       — Зато я знаю, — вздыхает Галф, яро стирая ткань. — Она хочет в невестки Давику, — уже не так впечатлённо произносит он, слышно, что его мысли лишь о брюках. — Тебе это на руку. Хотя… Ладно, это не моё дело.       — Что ты хотел сказать? Не люблю, когда ты не заканчиваешь мысли, — напряжённо спрашивает Мью. Ему очень важно услышать, о чём думает друг.       — Ну… она сука. Я в принципе так и думал, вот только реальность жёстче. Прости, но ты намного мягче, она тебя подавит, если не задавит. Однако дело даже не в том. Она реальная стерва, за выгоду перегрызёт глотку, уверяю. Нужна ли тебе такая?       — Ты жесток. — Мью ковыряет шов между плитками, вдумываясь в чужие слова. — Это так кажется. Она, конечно, не мягкая и пушистая, но и не плохая. Все мы с недостатками. — Он пытается найти оправдания девушке. Сам не понимает зачем это ему, но он же жил с ней. Не мог же он быть так слеп?       — Это не недостаток, типа разбрасывания носков, и даже не часть характера. Она по натуре змея. Но, если тебе реально ок, ты знаешь мой номер и, когда сойдёшься с ней, звони, будешь плакаться, а я тебя поддержу. — Споласкивая смесь из соли и мыла, Галф проверяет получилось ли отстирать пятно.       — Как мило с твоей стороны, — передразнивает Мью.       — Да, я душка. — хмыкает друг в ответ. — Вот только что делать? Штанина отстиралась, но мокрая.       — Вот. Феном попробуй. — Мью разворачивается к другу и с шкафчика достаёт фен.       — Ок, тогда держи. — Галф же даёт ему брюки, умещает попку на край бортика ванны, чувствуя прохладу на коже, и, направив поток горячего воздуха на штанину, поднимает глаза, встречаясь с Мью.       — Ты достоин той, кто будет видеть в тебе весь мир, — легко и непринуждённо Галф стреляет словами прямо в сердце друга. Мью задержал дыхание и выдыхая спросил:       — А если я такой не встречу?       Ему в ответ тишина, а после лукавая ухмылка: — Тогда выход один: станешь геем, и я рассмотрю твою кандидатуру. — Широко улыбнувшись, Галф показывает свои зубы и играет бровями, то опуская то поднимая их. Мью не смог сдержать смеха.       — Но ты ведь ещё та стерва, Галф, — напоминает Мью другу.       — Это потому что я один. В отношениях я мягкий и пушистый. Ты сомневаешься? — Галф поднимает бровь в вопросе, а Мью лишь мотает головой. Он не станет подвергать сомнению слова друга. По крайней мере не вслух. Зачем ему эти проблемы?       — Вот только тебе никак не угодишь. Ты без колебаний выгоняешь из своей жизни мужчин, — задумчиво тянет Мью.       — Один мудрый человек сказал, что вторые половинки нелегко найти. — Галф хитро улыбается, припоминая другу его же слова.       — Или разглядеть, — глухо дополняет Мью.       — Что?       — Ну, бывает человек рядом, а ты не видишь, — мужчина пытается объяснить свою мысль, хотя, если откровенно, сам не знает к чему это было сказано.       — О, это не про меня. Рядом со мной только ты, — легко произносит Галф, выключив фен. Он приподнимает брови и слегка кивает в вопросе, когда ловит на себе задумчивый взгляд друга. На мгновение в ванной повисла тишина. Они смотрят друг другу в глаза, обоих настигло ощущение, что они что-то упускают.       — Галф… Ты… — начинает Мью, но стук в дверь его прерывает.       — Кхм, кхм. Сын, я понимаю, дело молодое, но всё же мы вас ждём, — прозвучал глухой голос Бонсах.       — Идём, — громко отвечает Мью отцу, чувствуя в этот момент прикосновение к своим пальца. Галф забирает брюки, вглядываясь в чужие глаза.       — Ты не переживай. Я извинюсь перед твоей мамой, — тихо обещает он. К тому же ему не сложно, ведь тоже был категоричным. Просто любовь к искусству иногда (всегда) его делает импульсивным и не сдержанным.       — Ты не должен извиняться за своё мнение. — Мью не нужны эти жертвы, он знает закидоны друга и тот имеет на них полное право.       — Смотри сам. Ради тебя мне не сложно быть виноватым, — искренне произносит Галф, застёгивая молнию и поправляя рубашку. Они оба даже не заметили, что в какой-то момент Мью больше не отводил своих глаз от его полуобнажённого тела.

***

      — Как вы давно вместе? — спрашивает Бонсах, надеясь ещё спасти этот вечер.       — Полтора года.       — Три месяца.       Раздалось в один голос, вот только разные ответы.       — Интересный у вас разброс во времени, — нервно хмыкает Бонсах, озвучив непонимание присутствующих.       — Полтора года назад познакомились, а три месяца встречаемся, — уточняет Мью, не замечая удивление в глазах Давики.       — И чем же, Кана, вы, помимо игры в театре, занимаетесь? Как проводите свой досуг? — вклинилась в разговор Сухорн, закатывая глаза на предупреждающий взгляд мужа.       — Собственно, работа занимает большую часть времени, как и у многих. Сил хватает лишь что-то приготовить нам, да телевизор посмотреть. Мью… мы как-то скучно живём, — тянет Галф, пытаясь быть непринуждённым, забыв совсем о нюансах.       — В смысле живём? Вы только три месяца встречаетесь и уже живёте вместе? — возмущённо спрашивает Сухорн, ударяя вилкой по тарелке.       — Мама, ты на всё так будешь реагировать? — Мью пытается образумить женщину, не понимая её поведения.       — Мью, сынок! Что с тобой? Спутался с какой-то девкой и стал ужасно общаться с матерью. Как тебе не стыдно?!       — Мама? Послушай, как ты разговариваешь! — кулаком ударяя по столу, Мью смотрит на женщину с упрёком. Внутри неприятное ощущение. Здесь сидит его бывшая, мама на каждом шагу истерит и показывает своё пренебрежение. Он много чего мог ожидать от этого вечера, но явно не то, что происходит. В голове ни единой мысли, только желание всё это прекратить. — Нет ничего ужасного жить вдвоём, когда встречаетесь. И Кана не девка, а моя невеста! Хотелось бы, чтобы к ней в этом доме относились поуважительнее.       — Что? — раздалось отовсюду и даже от Галфа. Он всё это время хлопал глазами, не понимая, что происходит ещё в начале перепалки, а сейчас вообще потерялся в прострации. Это не по плану. Чёрт, плана же и никакого не было… Что, конечно же, его упущение.       — Этому не бывать! Грубая, невоспитанная, представляю кого она играет… — Сухорн вся покраснела от возмущения.       — Мы, наверное, пойдём. Вам есть что обсудить, — с нажимом произносит мама Давики, обращаясь к подруге. Она довольна увиденным. Сухорн наверняка заставит Мью расстаться с этой выскочкой, а после — её дочка появится на горизонте. Давика, не сговариваясь с мамой, такого же мнения. Она удивлена изменениями бывшего, и это ей очень интересно.       — И нам надо отойти, — быстро вскакивает Мью и тянет друга за руку.       — К-куда? — не понимает Галф, но его уже подняли со стула.       — На кухню, я хочу… салат. — Не смотря ни на кого, кроме как на друга, Мью тянет того к дому.       В этот момент главы семьи сидят одни за столом, погрузившись в молчание, но ненадолго.       — Сухорн. Это и правда слишком, — в голосе звучит укор и разочарование. — Твой сын привёл в дом невестку. Он любит её, это же видно невооруженным глазом. Мы правильно воспитали сына, он защищает свою избранницу. Ты правда хочешь, чтобы от нас? — Бонсах пытается достучаться до жены. Женщина же молчит, делая глоток вина, и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться.

***

      — Ты как? — Мью разворачивает к себе ошарашеного друга и не поймёт, что тот думает. — Прости.       — За что? За то, что сделал мне предложение перед той, кого хочешь вернуть? — не понимая ничего, уточняет Галф. Ему-то явно не на что обижаться. Наоборот. Он натворил делов, и его другу теперь это расхлёбывать.       — Никого я не хочу возвращать. Ты была, ой, был прав… да и я это знал. Мы разные. Такой, как я, ей не нужен. Такая, как она, мне не нужна.       — Не знаю, растрою или обрадую, но такой, как ты сейчас, ей очень даже нужен.       С этими словами Галф отворачивается от Мью и подходит к холодильнику. Они оба замолчали, задумавшись о прошедшем вечере. Такого исхода не мог предположить даже Мью, что говорить о Галфе. Тот стоит с опущенной головой у столешницы, и мужчина подходит к нему, желая утешить, но видит, что друг высыпает перец в салатницу.       — Что ты делаешь? — поражённо спрашивает Мью. Он думал, что друг плачет, а тот стоит себе и готовит, словно они находятся в своей квартире.       — Салат. Ты же хотел. Готово. Попробуй на соль. — Перемешав содержимое, насаживает овощи на вилку и протягивает Мью.       — Вкусно, — заключает мужчина и, получая улыбку, тянется за добавкой.       — Ну, вот. Полюбуйся. Идиллия, не иначе.       Сухорн наблюдает за тем, как Кана протягивает вилку с овощами сыну, а тот мычит, довольно жуя. Тяжело вздыхая, женщина подходит ближе к ним.       — Простите меня, дети. — выдавливает из себя женщина, почти искренне. — Не знаю, что на меня нашло. Давайте начнём знакомство заново, — миролюбиво предлагает Сухорн. У неё с мужем было время обсудить произошедшее.       Она всё так же считает, что Кана не пара её сыну. Они же такие разные… Как Земля и небо, вода и огонь. Такое сочетание романтизируют только в книгах и фильмах, жизнь же устроена иначе. В итоге они расстанутся, Сухорн не сомневается, но это будет не из-за неё.       Ей очень хочется уберечь своего сына от ошибки, но Бонсах прав: сейчас Мью влюблён и такие скандалы, как сегодня, могут разрушить семейные узы. Лучше она будет той, кто поддержит, пусть и скрипя зубами, через натянутую улыбку, вот только не позволит этой актрисе внести раздор в их крепкую семью.       И они начали знакомство сначала. Сухорн была, мягко сказать, удивлена, когда Кана начала делиться мнением о героине из её любимой книги «Унесённые ветром». Как оказалось, они обе поклонницы данного произведения, и женщина может признать, что было интересно слушать её мнение. В музыке у них разные вкусы, но девушка знает оперных певцов, и Сухорн за это ставит, не жирный, но плюс. Не многие могут с ней поддержать беседу на эту тему, а Кана с удовольствием участвовала в разговоре и дополняла. С удовольствием ли, не известно, но девушка явно пыталась ей угодить, а это, знаете ли, подкупает.       — Нам пора. — Мью произносит, зевая. Он счастлив, что мама образумилась и начала себя вести иначе. Пусть Галф ему не невеста, а если посмотреть глубже, или хотя бы в штаны, то и не девушка, однако была неприятна даже мысль, что его выбор оспаривают.       — Мы думали завтра покататься по городу, может и вы с нами? — предложил Галф, чем удивил Сухорн (в который раз). Ей казалось, что девушка, как только приедет в гостиницу, сразу будет настраивать сына против неё. Ладно. Можно поставить плюс чуть по-жирнее.       — Отличная идея, но почему бы вам не остаться сегодня у нас и не пожить то время, пока вы здесь? Свадьба только через три дня. — предлагает Бонсах. Галф, не ожидавший такой подставы, криво улыбнулся, с надеждой смотря на Мью. Однако ясно понял, что в этой битве у него нет союзников. Друг не сможет отказать родителям, об этом говорят глаза опущенные в пол.       — Вообще-то послезавтра мы едем Пхукет, подарок перед свадьбой для жениха и невесты. Да, Мью? — Галф пытается поймать взгляд друга, но тот его отводит, невнятно промычав: «Мг, ага, ну-у да». Прекрасный ответ взрослого мужчины. Галф мечтает ему дать затрещену, ведь оставаться в доме родителей — не самая лучшая идея.       — Да и наши вещи в отеле. Все уходовые средства там, — последняя попытка Галфа с дебильной улыбкой на лице, умоляющая отпустить.       — Вещи заберёте завтра утром. Не стоит беспокоиться. Но жить в отеле, когда родительский дом пустует, это неправильно! — настаивает Бонсах, но финальная точка:       — Мы почти год не видели сына. — со вздохом поведала Сухорн, жалостливо смотря на Мью. Манипуляция чистой воды, которая сработала, ведь мимика на лице друга кричит Галфу: «Сдаюсь».       — Хорошо, — еле выдавив из себя перекошенную улыбку, Галф словил себя на мысли, что на сцене играть легче. — Но наш отель недалеко. Мы съездим за вещами и вернёмся.       На счастье Галфа этому родители уже не возражали. Конечно, Сухорн не удержалась едко заметить, что нет смысла мотаться по ночи, но пожав благосклонно плечами, просила скорее возвращаться.

***

      — Ты будешь спать на кровати, я расположусь на полу. — Мью стоит посреди своей комнаты, не зная куда себя деть. Та сама по себе небольшая, а два чемодана в разы уменьшают территорию. Тем самым ставя под сомнение осуществление предложенного.       Они пытались намекнуть родителям про комнату для гостей, но Бонсах уверял, что в этом нет необходимости: «Вы уже живёте вместе, не переживайте, мы не возражаем». Мужчина подмигнул сыну с явной гордостью, а Галф мог лишь поразиться этому поведению. Складывается ощущение, что Мью сороколетний девственник, впервые приведший девушку.       В этой сложившейся ситуации Галф очень надеялся на Сухорн. Он не нравится женщине, это было бы ясно и дураку. Хотя… Мью же поверил в натянутую улыбку, после которой ходил по номеру, светясь как новогодняя гирлянда. Галф не станет доказывать другу обратное, если тому так легче жить, он только за.       Вот только надежды на Сухорн рассыпались как песочный домик в жаркую погоду. Она решила играть добренькую до конца и уверяла, что тоже не против, если Мью и Кана будут жить в одной комнате. Галфу на самом деле вообще всё равно, но он знал, что друг его много ку-ку и будет выпендриваться.       — Ты боишься, что гейством заразишься? Так открою секрет, это передаётся через постель, но не таким образом. Надо чуть больше, чем просто спать рядом, — напоминает Галф, вдруг друг забыл, что да как.       — Смешно, — серьёзно произносит Мью, наблюдая, как Галф закрывает дверь на щеколду, а после, подойдя к чемодану, наклоняется к нему, начиная тщательно рыться.       — Я не знаю, зачем это сделал, но я молодец, — с этими словами он достаёт шёлковую пижаму бирюзового цвета и ярко улыбается, явно довольный собой. Обычно Галф дома ходит в хлопковых или спортивных штанах и в майках, а спит просто в белье. Вот только сейчас ему нужно будет проходить по общему коридору и нужно соответствовать образу.       Схватив пижаму и сумку с банными принадлежностями, Галф поднимается с корточек и бескомпромиссно заявляет: — Не выдумывай ничего лишнего. Спать будем на одной кровати. Чур я ближе к окну. Ты не против? — Мью в ответ обречённо мотает головой, на что Галф подмигнул и довольный вышел из комнаты.       Через полчаса он возвращается в уже тёмную спальню. Проворачивая щеколду и проверив, что дверь закрыта, Галф проходит вперёд. Ударяясь пальцем об чемодан, он шипит, но не включает свет. Мью уснул, и Галф не хочет его будить. Поэтому ему приходится на ощупь искать стул и, положив на него вещи, а на стол рядом парик, он начал выворачиваться, снимая с себя специальный бюстгальтер. Галф одолжил его в театре, благоразумно решив, что это лучше, чем в бельё запихивать вату. После, он спрятал аксессуар под одежду на стуле, дабы проснувшегося утром Мью случайно не хватил удар. Сняв с лица тканевую маску, которую Галф, к слову, не зря надел, так как вышедший за водой Бонсах встретился ему в коридоре, счастливый и довольный завершённым днём, он ложится на кровать, сладко засыпая.

***

      Мью еле открывает глаза, но ему так жарко, что сил больше нет терпеть. Он хочет пошевелиться, но что-то тяжёлое ему мешает. Опустив взгляд вниз, дёргается замечая тёмную макушку, а после бегая взглядом по слегка освещённой комнате, вспоминает кто он и где.       После мелькнувшего осознания Мью замер и так лежал не двигаясь, наблюдая за пробивающимися лучами через плотные шторы, прислушиваясь к чужому сопению. А когда Галф во сне его крепче обнял, причмокивая губами, кажется, мужчина забыл как дышать. Мью пытается не обращать на это внимание. С кем не бывает в конце концов. Просто друг его принял за подушку и обнял. Что в этом такого? Верно. Ни-че-го. Ну закинул ногу и слегка прослюнявил ему футболку, как, бывает, делают вторые половинки в отношениях. Но это только «как», на самом деле его бро устал и не контролирует себя во сне. А кто, да? Вот именно. Ни-кто.       Всё же усталось берёт в свои руки неугомонное мужское сознание, и Мью, перебирая чужие волосы, вновь засыпает. Ведь ещё совсем рано для тяжёлых дум, можно их отложить.