Главная роль

***

      Все расположились в огромной гостиной. Кто-то танцует, некоторые парочки тихо друг с другом милуются, а Зи, Сэйнт, Тул с Дженни, Давика и Чонгук с Тэхёном сидят в одном кругу, громко смеясь в тот момент, когда в просторную комнату входит Мью, ведя за руку покрасневшего Галфа. Тот, несмотря на состояние (немного не трезвое), смог привести себя в порядок, не вызывая подозрений у собравшейся компании.       — Чего вы так долго, голубки? — прилетает до них ехидное от Чона.       Но в ответ они многозначительно молчат, смотря в пол, словно стесняются. У них вид малолеток, которых застукали за откровенным поцелуем, и это вызвало смех друзей, что волной прошёлся по гостиной. Только Давику бесит скромная идиллия между этими двумя.       Мью, как мешок картошки, плюхается на диван и незамедлительно тянет на себя Галфа, чтобы тот наконец-то отдохнул, а его бёдра прекрасно для этого подходят.       У парня же нет ни сил, не желания сопротивляться, а алкоголь в крови делает его податливым, передающим полный контроль своему партнёру.       Дженни с Тулом переглядываются, поражаясь такой лёгкой игре в влюблённых. Конечно видно, что Мью и Галф под градусом, но не в стельку же пьяны, чтобы позволять себе такую тактильность. Однако их друзья ведут себя так, словно им никто не нужен. Если бы Тул и Дженни только знали, что так и есть.       Двум взрослым мужчинам только бы хихикать над глупыми ситуациями, которые произошли с ними за короткий промежуток на пляже, вдали от посторонних глаз. Например, сейчас они смеются, вспоминая, как решили проверить, были ли они на самом деле одни на пляже или всё-таки нет. Конечно, эта гениальная идея пришла в голову с последней каплей вина, слизаной Галфом с горлышка бутылки, пока Мью жадно наблюдал за этим действием. Он-то и предложил этот «экстремальный» поход, полный приключений и опасности для одного, а для другого шанс безпрепятственно придерживать пошатывающегося парня за талию и любоваться его профилем на фоне заката.       — Я всё удивляюсь тому, что у тебя есть невеста, — неожиданно начинает Зи. Его без пяти минут жена ушла вздремнуть, хоть такси уже едет за ними, а пока у мужчины есть время пообщаться с наконец-то прибывшими влюблёнными, так нагло покинувшими его праздник, по всей видимости, создавая свой. Но Зи не против, его больше интересуют подробности личной жизни его друга. — Мы с тобой созваниваемся не прям часто, но и не редко. Почему ты никогда не рассказывал о Кане, о такой красавице грех молчать… ей ведь только хвастаться. — Давика кривится от приторных комплиментов, а Тул с Дженни внимательно следят за друзьями, которые притихли, но явно не из-за вопроса, а так, словно между ними что-то происходит.       Так и есть. Мью бездумно водит пальцем по оголённой пояснице. Не встретив сопротивления, когда его ладонь коснулась упругой ягодицы, он позволил себе нырнуть под рубашку и теперь с ума сходит, от покалывающих ощущений на подушечках пальцев.       Галф же находится в прострации, смотря перед собой, полностью сосредоточившись на представлении узоров, что выводят чужие пальцы, принимая его кожу за холст. То, что происходило на пляже, то, что происходит сейчас — это как попасть в параллельную вселенную. И как бы это ни было странно и может дико, но Галфу нравится. Это неправильно, ведь они друзья. Лучшие друзья. Но это не мешает мурашкам волной бежать от места соприкосновения крепкой руки с его нежной кожей. Что уж там, его телу не мешает бесстыдно наслаждаться этим, а щекочущему желанию скапливаться внизу живота, отдавая томящейся пульсацией к члену. Блять!       — Я боялся, что он-а мне откажет, — неожиданно для Галфа произносит Мью, резко остановив движение руки. Галф рефлекторно вильнул бёдрами, пытаясь вернуть приятные ощущения, и закусывает губу, когда слышит хриплый смешок.       — Тоже скажешь… — бормочет Галф, а после уделяет внимание Зи, — я сама задавалась вопросом, почему он никому обо мне не рассказывает. Хотела даже расстаться с ним… Ой, — вскрикивает он от неожиданного щипка и, резко повернувшись, сглотнул от предупреждающего строго взгляда. Только Галф не может понять, что такого сказал.       — Я сделал предложение, чтобы таких мыслей не появлялось, — не отводя прямого взгляда от глаз Галфа, произносит хрипло Мью, заставляя парня на его коленях покраснеть, хотя куда ещё…       — И как же это произошло? Как ты сделал предложение своей единственной? — интересуется Тэхён и шипит на толчок в его бок от Чона. Он изучающе смотрит на этих двоих и не поймёт, что его смущает. В общении он заметил некоторые несостыковки и ему просто любопытно разобраться в чём дело.       — Пусть Кана расскажет, у неё талант преподносить истории, она же актриса, — хихикает Мью, чем удивляет Галфа, ведь в обычной жизни страшится его фантазий. И как назло, именно сейчас он не знает, что говорить. Мозг в желе превратился и ничего не приходит в голову.       — Когда он отказался ехать к тебе на свадьбу со мной, я думала это будет конец наших отношений. Я была уверена, он меня стесняется и даже были мысли, что изменяет, — театрально грустно вздохнул Галф, слыша бурчание со стороны Зи в сторону Мью.       — Стесняюсь и изменяю? Ага, именно поэтому я без устали отгоняю от тебя твоих ухажёров? — мужчина делает акцент на последнем слове, надеясь, что Галф сообразит о ком идёт речь, и тот, конечно, всё понимает, прикусывает уголок нижней губы, сдерживая улыбку.       — Не постоянно… — делано бурчит Галф, а у самого тепло по телу разливается. — Я рассказываю со своей стороны, откуда мне знать, о чём ты думаешь.       — Ну всё, не ссорьтесь, — просит Тэхён, пожалевший, что поднял эту тему.       — А мы и не собирались. Да, куколка? Я хотел привезти её в свой дом как невесту, а не девушку, поэтому, когда увидел её надутые губки и печальные глаза, решил не ждать и сделать предложение. — Мью еле сдерживается, видя неозвученное возмущение в янтарных глазах.       — Да… — яростно кивает Галф, — поэтому и сделал его во время ужина, который приготовил.а я. — Все удивлённо смотрят на Мью и видят красное лицо от явного негодования.       — Нет, — сквозь зубы шипит мужчина и щипает свою ношу, — ты путаешь дни. Во время домашнего ужина я признался в любви, а предложение было в Le Cinq, после твоего дебюта в главной роли. Забыла, куколка? — давя лыбу, сжимает бедро сидящего на нём парня, не больно, только напоминая о себе.        Собравшиеся гордо басят, какой Мью молодец, а Галф шепчет на ухо чудо-мужчины: «Дебют помню, тебя — нет», — но уже громче хихикает:       — Точно-точно. Девичья память. Прости меня, любимый. — На этих словах жмётся спиной к Мью.       — Какие вы милые. Ну же… видим же, что хотите поцеловаться. Не стесняйтесь. Здесь все свои. — На этих словах Давика демонстративно поднялась, покидая компанию, однако никто не обращает на это внимания, уделяя его паре напротив.       — Зачем это? — заикаясь, спрашивает Галф.       — Стесняешься моих друзей, куколка? — Галф ошарашенно посмотрел на Мью, не веря своим ушам, и встретил хитрый взгляд лисьих глаз. Никогда, НИКОГДА он не видел того таким.       — А ты справишься? Плохо не станет? — шёпотом интересуется Галф, но ему не отвечают. Молча, совсем невесомо касаются пальцами его щеки, отчего дыхание обрывается, и Галф, похоже, теряет способность дышать (в который раз за этот день), что на самом деле опасно для жизни, но подавшийся вперёд Мью решает поделиться кислородом, соединяя губы в поцелуе. Он не страстный, не пожирающий, а наоборот, медленный, изучающий, словно для них он первый в жизни, поэтому касания лёгкие, но не менее сладкие.       Их прерывает резкое подбадривающее улюлюкание, и, разрывая контакт, они боязливо смотрят друг на друга. Каждый из них пытается прочитать в глазах второго, что же тот думает. Не увидев отвращения и даже малейшей неприязнености, а только лёгкий румянец и блеск в глазах, дарят друг другу робкие улыбки. Только после вспоминают о друзьях, которые уже не обращают внимания на них, поменяв тему разговора.       Для компании ничего необычного не произошло — жених и невеста милуются, что удивительного? Вот только Тул и Дженни не могут разделить мнение многих присутствующих. Они могут лишь охреневши смотреть на друзей со слегка приоткрытыми ртами. Им бы хотелось отвести этих двоих в какой-нибудь тёмный угол, прижать к стенке и узнать, что вообще происходит, но поднявшийся со своего места Зи отвлекает их от этой затеи.       — Друзья, за нами приехала машина, так что мы с Мией уезжаем. Ждём вас завтра в пять часов в ресторане. — Надеюсь, вы здесь до беспамятства не напьётесь, — он строго смотрит на друзей, а затем начинает смеяться, показывая, что шутит.       Собравшиеся начали подходить к нему, приобнимая, прощаясь до завтра. Мью и Галф были одни из первых, после чего, не сговариваясь, направились в выделенную для них комнату. Они молча поднимались по лестнице, но не разрывали сплетённые пальцы. Так же молча они подошли к чёрной двери. Мью открыл её, слегка толкая и пропуская Галфа вперёд.       Неловкость заполнила стены спальни и здесь она, вместо кислорода, заполняет лёгкие двух мужчин, один из которых стоит посреди тёмной комнаты, а другой подпирает дверь спиной, словно в неё сейчас кто-то ворвётся. Они не поднимают опущенных глаз и кажется вовсе не планируют разговаривать.       — Всё в порядке. Это игра и дружеский поцелуй. Не более. — Галф подбадривающе хихикнул, пытаясь разрядить обстановку. — От поцелуя не становятся геем, — уже не так уверенно, как в прошлые разы, убеждает он.       — Ты часто говоришь как не становятся гееями. Поведай, а как ими становятся? — слова как лязг металла ударяются о остену и падают громким звоном у ног Галфа.       — Ч-что?       Мью не повторяет, а лишь отталкивается от двери под ничего не понимающий взгляд, подходит ближе. Галф испуганно пятится, отчего мужчина останавливается, понимая чужое движение по-своему. Комната освещена лишь светом от фонарей, которыми заполнена территория коттеджа, но этого достаточно, чтобы не пропустить чужой эмоции.       — Почему молчишь? Ответь, как становятся геями. Ты же у нас спец по этому вопросу, — слегка издевательски тянет мужчина, чем ранит Галфа.       — Мью, геями не становятся. Я таким родился. Мне никогда не нравились девушки, а тебе, мой друг — да, — скрепя сердцем напоминает Галф и, видимо, это срабатывает. Мужчина отводит глаза в сторону окна и молчит, слегка кивая.       Как же Галфу хочется понять о чём думает его друг. Они же всё ещё друзья? Ему кажется, он не переживёт, если потеряет человека напротив. Он готов поклясться, что никогда не смотрел на Мью иначе, чем на друга. Никогда. Сегодня впервые. Галф закусывает губу, мысль: «А теперь сможешь видеть в нём лишь друга» режет его изнутри, но он улыбается и произносит:       — Всё в порядке. Это же всего лишь поцелуй? Дружеский чмок. Игра.       — Ты хорошо сыграл, — его обрывает глухой хрип.       — Мью, не надо… — о чём просит Галф, он и сам не знает. Ему невыносимо слышать голос родного человека, словно они чужие, так он трактует прозвучавшие слова.       Вот только ему вновь молчание в ответ. Мью сокращает между ними расстояние, бегает взглядом по грустному лицу и тянется к нему медленно, даёт возможность сделать шаг назад. Но Галф стоит парализованный, его сил хватает лишь прикрыть глаза, почувствовав нежное касание к своей коже и рвано выдохнуть при поцелуе.       Держать в своих руках Галфа необычное из чувств. Мью не понял, в какой момент стал прижимать к себе крепкое, по сравнению с женским, тело. Нельзя сравнивать, но он не может остановиться. Тонкая талия, бархатистая кожа, руки на шее, стон наслаждения, ягодицы в ладонях, сбитое дыхание, закатывающиеся глаза — это всё, лучшее что когда либо случалось с Мью. Завораживающие, подчиняющие к себе ощущения не позволяют Мью отпускать стонущего в поцелуй Галфа. То, что сейчас происходит, можно сколько угодно описывать, чтобы вновь и вновь убеждаться в том, как это великолепно.       Слушая Галфа, именующего себя его другом, Мью, честно, размышлял над озвученными словами. Всё сказано верно и точно в цель, к тому же алкоголь полностью покинул разум, и можно было остановиться. Но Мью понял, что не хочет. Всё чего он желал — вновь почувствовать мягкость губ и бархатистость кожи. Эти навязчивые мысли не позволяли думать о другом. Галф твердил — друзья, а у него всё противится этому. Но почему? Его разуму это неизвестно. Одна надежда, что рукам, которые расстёгивают рубашку на льнущем к нему теле, больше понятно происходящее.       — Нет, — ладонь Галфа легла на чужую, оглаживающую его шею и спускающуюся к накладной груди. Это и привело его поплывший мозг в сознание — необходимо это прекратить, пока не стало поздно. Вместе с интенсивными поглаживаниями, останавливаются и поцелуи на шее, отчего Галф до боли прикусывает щёку изнутри, лишь бы сдержать разочарованый стон. — Нам нужно остановиться. — Мью с тяжёлым вздохом упирается лбом о его плечо и трётся им, недовольно мыча, чем мучает сердце Галфа, который и так из последних сил сдерживается, чтобы самому не начать целовать мужчину. Но так нельзя. — Завтра ты об этом пожалеешь…       — А что такого должно произойти завтра, чего сейчас нет? — шёпотом интересуется мужчина.       — Осознание, что это ошибка? Что ты пьян и поддался моменту.       Мью поднял голову и свёл брови в непонимании, о чём ему талдычат. — Ты пьян?       Теперь черёд Галфа недоумевать: — Нет конечно.       — Ты поддался моменту? — следующий вопрос от изучающего взглядом Мью.       — Я не знаю…       — Вот как. — Мужчина слегка отстраняется, а Галфу кажется от него ушли за километры, и он хочет всё вернуть.       — Что означают твои слова? Ты же не хочешь сказать, что я тебе всё время нравился и сейчас просто больше не смог этого скрывать, — фыркает парень, обиженный тоном Мью.       — Нет. Этого я сказать не хочу. Но мне кажется, так и есть. Сегодня на пляже я понял, что мы странные друзья.       — Такие, как Чонгук и Тэхён? — неизвестно зачем Галф вспоминает сейчас этих двоих, но хватается за любую возможность непренуждённо болтать с Мью.       — Насчёт них я ещё не уверен. Они друзья детства и всегда были друг с другом тактильными, то, что ты видел это цветочки, хотя… даже ещё меньше.       — Мой гей-радар редко обманывает. — Галф успокаивается под такое общение, но ненадолго.       — И что он говорит насчёт меня? Твой радар? — Мью пытается заглянуть в янтарные глаза, но их отводят, прикусывая нижнюю губу.       — Он зашкаливает от непонимания. Скорее всего, дело в моих чувствах, — тихо признаётся Галф.       — И какие они? — мужчина не прекращает сыпать важными для себя вопросами.       — Мью, я не думаю, что сейчас стоит об этом разговаривать.       Названый, кивая, отошёл, сев на кровать. Галф же подошёл к двери, убедившись, что та заперта, снял парик, а после, пока Мью в прострации, накладную грудь, пряча её быстро в сумку, застёгивает рубашку. Таким он предстаёт перед другом взъерошивая прилизаные волосы.       — Как видишь, я не девушка.       Мью поднимает глаза и хмыкает язвительно: — Спасибо, что напомнил… Ты реально думаешь, что я влюбился в образ, который ты создал? Прекрасное у тебя самомнение.       Галф раскрыл глаза шокировано и не веря в услышанное.       — А ты влюбился? — выходит сипло. Вглядевшись в чужие зрачки, Мью осознал, что сказал.       — Я не…       — Ты не это имел ввиду, — понимающе кивнул Галф и сел рядом с другом. — Я тебя понял. Мью, сегодня не день и не место, когда стоит об этом думать и говорить. А может, никогда не стоит. Мы с тобой друзья.       — А может, стоит. — Для Мью ощущается неправильным, сидеть рядом и вместо ласк бояться соприкоснуться плечами. Галф убеждает его в том, что это всего лишь захватившее их мгновение. Мужчина не до конца уверен, но такое предчувствие, будто они упускают что-то важное.       — Мью, я боюсь тебя потерять. Понимаешь? Ты самый важный для меня человек. Давай вернёмся в Америку и, если поймём, что нас тянет друг к другу, как двух мужчин, попробуем. А пока, всё что было сегодня здесь, оставим в этом месте и не будем вспоминать, — вот такую забавную идею придумал Галф и радуется. Ведь, если сделать вид, что ничего не было, кто может доказать иное. Идеальный план? Не то слово. Не видя в чужих глазах сопротивления, открыто улыбается и ему остаётся лишь ахнуть, когда его жадно целуют.       — Сегодня ещё не закончилось, — в безрассудстве шепчет Мью, облюбовывая лебединую шею. Тонкие ладони упираются ему в грудь, нерешительно отталкивая, а сочные губы отвечают взаимностью. Он убирает ослабевшие руки Галфа, обвивая их вокруг своей шеи и довольно улыбается в поцелуй, когда ему сдаются. Пусть это сумасшествие, но оно ощущается правильнее, чем все эти разговоры. Не хочется думать о завтрашнем. Зачем? Сейчас в его руках плавятся и это лучшее, что было в жизни Мью. Хотя кажется до этого дня ничего и не было. Всегда только Галф.       Несколько часов два тела сплетались в замысловатом горизонтальном танце и когда первые лучи осторжно коснулись неба, осветляя его оттенки от чёрного до синего, Галф и Мью остановились загнано дыша.       Что может быть прекраснее, чем лежать вот так, в сильных объятиях? Галф не ответит на этот вопрос. Неизвестно, в какой момент они приняли горизонтальное положение. А когда разделись? До или после? Галф ничего из этого не сможет припомнить. Его память переполнена поцелуями, хрипами, стонами. Губы горят, напоминая о поцелуе протяжённостью в несколько часов. Шея, скорее всего, вся в засосах, грудь, кажется, тоже, а чужая спина наверняка исцарапана. Они кончили, как малолетки, в штаны только от ласк и трения друг о друга. И сейчас им даже лень встать и смыть следы преступления. Мью в последний раз лениво целует куда смог дотянуться, если конкретно — мажет губами по ареоле соска, и проваливается в сон, сразу сопя. А у Галфа голова пустая, тело лёгкое, будто невесомое, он даже не замечает, что его лицо озаряет улыбка глубочайшего наслаждения. Парень не задумывается о последствиях, сил на это нет и, если честно, желания тоже. Его глаза сами закрываются и он не противится этому, мгновенно засыпая.       Трель звонка долбит по ушам. Галф вскакивает, из-за чего лежащий на нём мужчина взвыл от досады, но, повернувшись на бок, продолжил спать. Галф, чертыхаясь, мотает головой в разные стороны, пытаясь разлепить глаза и найти источник звука. Тот в чемодане, и парень резко встаёт с кровати, едва не падая, запутавшись в валяющихся вещах. Еле добравшись до звенящего телефона, не смотрит кто звонит, сразу отвечая, он готов на что угодно, лишь бы этот звук заглох.       — Алло, — выходит резко. — А, Брайт… да, что ты хотел? Ты пьян? М-м, я был занят, — слушая собеседника, Галф отвечает односложно. — Ты же помнишь, я с женихом, — уже тише говорит он, вот только давно поздно. Мью проснулся и слушает внимательно. — Зачем нам что-то обсуждать? У тебя невеста, у меня жених, — слушая слова Брайта, смотрит на крепкую, как выяснилось совсем недавно, спину и жуёт губу. — Я не знаю… Ладно, встретимся, когда приеду, и поговорим. — Быстро сбросив, даже не дослушав, Галф возвращается в кровать, аккуратно ложась и немного укрываясь.       Он думает, что теперь делать. Они всю ночь целовались, обещая на утро забыть. Как теперь себя вести? Как ни в чём не бывало? Долго размышлять ему не дали. Мью, потягиваясь, повернулся к нему и, крепко обняв за талию, притянул к себе.       — Кто звонил? — сонно бубнит он.       — Милд, — меньше всего на свете Галф хочет говорить сейчас о Брайте.       — М-м-м, он соскучился? — еле сдерживаясь «шутит» Мью, а самого разрывает от понимания, что его обманывают.       — Нет, просто узнал, когда возвращаюсь. — Галф же не слышит скрипучие нотки чужого голоса, его мысли совсем об ином. — Нам пора собираться. Ещё же ехать за твоими родителями.       Мью кивает, а сам тянется к губам Галфа.       — Мью, мы договорились, что до Америки забываем всё, что было и уже там поговорим, если почувствуем в этом необходимость. — Вроде и мысль здравая, но оба чувствуют в ней брешь, однако молчат об этом. — А теперь мне срочно нужно в туалет, а то я уссусь. — Галф не врёт и поэтому вскакивает, по-быстрому надевает парик, рыщет в чемодане в поисках халата и надеется никого не встретить по пути.       Оставшись один, Мью думает о том, что происходит. Что он чувствует? На данный момент кроме такого же естественного позыва, у него в груди пожар. Галф ему соврал. Почему? Боялся обидеть его, сообщив, что всё же хочет попробовать с Брайтом отношения? Если это так, что он сам думает по этому поводу? Ответ прост: он злится так, как никогда. И на Галфа, и на Брайта, и на себя. Означает ли это, что Галф ему всё так же нравится и «следующий день» никак не помог?       Встав с кровати, Мью быстро собирается. Если Галф хочет делать вид, что ничего не было, он подыграет, но ровно до приземления самолёта в Америке, после он хочет знать, что тот чувствует. А до этого он разберётся в себе. Таков план.       Галф, похоже, в заплыв ушёл, ведь за время его отсутствия, Мью принял по-быстрому душ, который на нижнем этаже, собрал вещи, кинув их в чемодан, и сам оделся.       — Ты куда? — Галф открыл дверь и столкнулся нос к носу со своим другом.       — Спущу вещи вниз, там подожду тебя, как раз с другими пообщаюсь, — без запинки проговорил Мью. Вроде тон обычный, но Галф чувствует прохладу в нём.       — Хорошо. Конечно. День сегодня будет замечательный, — в своей манере восторгается Галф, пропуская друга. Вот только Мью ему не верит, он знает, что тот играет. С ним. Мужчина игнорирует укол в груди. Потом они всё обязательно обсудят. Потом.       Давика несколько раз порывалась пообщаться с Мью, но тот словно её не замечал, общался то с одними, то с другими. Наконец-то замечая, что тот сидит в одиночестве, направляется к нему и ловит взгляд восхищения. Она так и знала, что сможет поразить того своим образом. Мью поднимается с дивана и направляется в её сторону. Девушка не может сдержать ухмылки, но неизвестно откуда взявшийся перед ней Тул, смотрящий ей за спину, произносит поражённым голосом: — Чёрт, это уже слишком. — В этот момент, Мью, который шёл к ней, проходит мимо, и Давике не остаётся ничего другого, как обернуться и скривиться.       Девушка в нежно-розовом платье до щиколотки, медленно спускается в бежевых лаковых туфлях по лестнице. Губы, покрытые прозрачным блеском, расплываются в довольной улыбке, когда к ней подходит Мью, протягивая руку.       — Я соскучился за это время. Ты великолеп-на. Я обязательно приду на твоё выступление, — последнее Мью шепчет в красное ушко. — Ты так смущаешься, куколка, что я забываю какой у тебя дерзкий характер. — Галф вспыхивает и становится как рак. Он даже возразить не может. Кажется Мью его сломал своими поцелуями. Ему остаётся взять подставленную руку и идти на выход.       — Я бы хотел с вами поговорить, — как чёрт из табакерки появляется перед ними Тул.       — Нас ждут родители, давай после свадьбы. — Мью же не настроен ни с кем общаться, если это не Галф, а тот пока не готов. Так что, обходя ошарашенного друга, направляются на выход из дома, ведь их ждёт такси.

***

      Торжество в самом разгаре. Церемония прошла со слезами радости, тостами и танцами. Выйдя из арендованного под торжество зала, пока мама повела Галфа к тётушкам, Мью решил пройтись по аллее, ведь ему есть о чём подумать. Он весь день не мог выбросить из головы слова Галфа. «Мы поддались моменту». Так ли это?       Правда в том, что Мью никогда раньше не хотел поцеловать друга. Да, они обнимались и, что греха таить, было это довольно часто, хотя для него это не норма, с тем же Тулом он такого не практиковал, но Галф такой обнимательный — трудно удержаться. Получается, Галф прав. Вот только разве можно хотеть кого-то поцеловать просто так, тем более мужчину, когда те тебе не нравятся? Даже под алкоголем, вряд ли. А Мью хотел и до алкоголя, и во время, и после. Градусы в крови сделали его смелее — там, в гостиной, именно они подтолкнули на поглаживания и поцелуй, однако источник желания уже был внутри. Всё говорит о том, что Галф нравится ему и далеко не как друг.       А что насчёт Галфа? Тот надел маску и за весь день ни разу её не снимал. Но, что же под ней? Вот что по-настоящему гложет Мью. Может всё, что говорил друг прошедшей ночью и утром, не про Мью, а про самого Галфа? Получается, что тот поддался моменту и теперь жалеет, но не хочет этого прямо говорить, так как боится потерять дружбу? Нет, тогда бы Галф не отвечал на поцелуй и не флиртовал, как тогда, на пляже. Он, видимо, тоже чувствует к нему что-то, но ещё не разобрался в этом. Получается — нужно время и нормально поговорить, когда не нужно притворяться. Решено. По прилёту в своё гнёздышко, они сбросят маски и откровенно всё обсудят.       — Мью? — Названый оборачивается на голос, выныривая из своих мыслей, и видит Давику. Та медленно вышагивает к нему в кроваво-красном платье. Ей идёт. На бледной коже такой цвет смотрится великолепно, и глупо это отрицать. — Почему один, без невесты?       — Мама забрала её познакомить с родственниками и попросила пока их оставить.       — Всё ясно, — вздыхает девушка. — Ты знаешь, я хотела перед тобой извиниться. В прошлом я совершила непростительную ошибку. — Ещё один театральный вздох, и она делает шаг к стоящему на месте Мью.       Тот смотрит на неё и хочет понять, что чувствует. Рядом красивая девушка, с ней у него был секс и ему нравилось. Сейчас в его крови алкоголь и девушка смотрит на него ласковым котёнком. А ещё она говорит, как была не права и осознала это и теперь сердце её разрывается, потому что не может его вернуть обратно. Давика всё ближе. Большие глаза всё чётче, даже в линзах при не самом хорошем освещении Мью видит, как те блестят. Губы двигаются, всё говорят и говорят, а Мью думает, если их поцеловать, будет так же приятно как с Галфом?       — Мне бы один шанс и я докажу, как ты мне нужен, — с придыханием произносит девушка.       — Поцелуй меня.       — Что?       — Я даю шанс, поцелуй меня.       Девушка прикладывает силы, чтобы не запищать от радости. Она знала, что у Мью не остыли чувства. Не могли, он же любил её как верный пёсик свою хозяйку. Она уже видит, как Кана рыдает, что упустила шанс. Жаль, та присвоит себе кольцо, ну ничего, Мью ей подарит намного лучше, больше, красивее.       Закусив губу, она становится плотнее. Давика на каблуках и ей не нужно тянуться, достаточно положить ладонь на щёку, как вчера сделал Мью с Каной, и коснуться своими губами чужих, сразу углубляя поцелуй.       — Где же Мью? — ворчит Сухорн, выйдя на веранду, но в ответ тишина. Она смотрит на Кану, с чьего лица пропала улыбка, которая минутой ранее украшала её лицо. Сухорн перезнакомила девушку с половиной подруг и двумя сёстрами и, стоит отдать должное Кане, та поразила всех и красотой, и умом. Теперь же, не понимая ничего, женщина отслеживает мокрый взгляд девушки и застывает. Её сын притягивает Давику за талию, целуя посреди аллеи.       — Я ему сейчас устрою! — прошипела Сухорн, разворачиваясь, желая скорее выйти.       — Нет! Нет смысла. — Кана хватает её за руку и давит из себя улыбку. — Он же её уже целует. Значит, хочет быть с ней, — глухо заканчивает девушка.       — Но… — Сухорн хочет возразить. Ей обидно за Кану, но ещё больше стыдно за своего сына, тот поступил подло. Такому она его явно не учила, и женщина хочет ему всё сейчас высказать.       — Простите, но мне не нужны разборки, тем более здесь свадьба. Я понимаю, что верх наглости — просить вас поехать домой, но именно это я и делаю. Мне не хочется видеть Мью, надеюсь вы это понимаете. Я заберу только важные вещи и после вы вернётесь сюда, а я уеду. Пожалуйста. — В глазах девушки мольба и собираются слёзы, как бы та не храбрилась. Сжав губы в тонкую полоску, Сухорн кивнула и вместе с Каной быстро покинула зал.       Галфу больно, а это ему ответ на все вопросы, что роем заполняли его голову в течении всего дня. Ему нравится друг как мужчина и теперь это факт. Но Мью понял, что совершил ошибку — это факт номер два. Чего Галф искренне не хочет, так это того, чтобы факт номер три тоже осуществился и он потерял друга. Этого не будет. Он уедет, побудет немного один, соберёт себя из разбитых осколков и будет всё как прежде.       Они лучшие друзья. Так было, есть и будет.       Так он думает, снимая кольцо и кладя его на тумбочку. Галф в этом уверен, выходя с чемоданом в коридор, приобнимая поникшую женщину. Он не сомневается в своих мыслях, садясь в такси, везущее его в аэропорт.       Галф улыбается сквозь слёзы, понимая, что так больно ему ещё никогда не было.